Ким Харрисон 
Ведьма без имени

Рейчел Морган – 13

 http://lib.rus.ec/b/565974
Аннотация

Рейчел Морган проделала долгий путь от неуклюжего оперативника из книги «Мертвая Ведьма пошла погулять». Она столкнулась с вампирами и оборотнями, банши, ведьмами и поедающими души демонами. Она пересекала миры, направляла богов и приняла свое место в качестве ходящего днем демона. Она потеряла друзей, любимых и семью, а старый враг стал кем-то намного большим.
Но сила требует ответственности, и те, кто меняют мир, всегда должны платить цену. И это время пришло.
Чтобы сохранить душу Айви и оставшихся живых вампиров, чтобы сдержать демоническое безвременье и уберечь наш собственный мир от разрушения, Рейчел Морган готова рискнуть всем.

Ким Харрисон
Ведьма без имени

Глава 1

Я вытянула шею и, щурясь, смотрела вверх, на царящий в квартире полумрак. Высоко на фоне солнца крылья, подобные стрекозиным, сияли, словно тонкая глянцевая бумага. Редкие автомобили, проезжавшие в дальней стороне аллеи, заглушали стрекотание крылышек Дженкса, но я мысленно слышала его, когда пикси завис перед грязным стеклом окна.
Влажный запах грязи, исходивший от мокрой мостовой, был напоминанием о рассвете, но усиливавшийся запах испуганного вампира доносился недалеко от моего локтя. Я сомневалась, что Марша долго размышляла, но неподчинение вампира хозяину может привести к смерти.
Все еще наблюдая за Дженксом, я незаметно отодвинулась подальше от Марши, офисного клерка среднего класса. Ее каблуки были стилем этого года, но она не сможет бежать в них. Ее волосы были сочной копной, которая перетекла на ее плечи в эбеновой волне… и снова, они делали ее легкой целью в близкой борьбе. Пышные формы окончательно заверяли, что она была красива. Но как принято у живых вампиров, это не было случайным, ее внешность была выведена по последним двум поколениям, не для пользы Люка, человека, в которого она, к сожалению, влюбилась. Но она знала, что была уязвима. Вот почему Айви, Дженкс и я были здесь.
Моя шея получала растяжение мышц, и я опустила свой пристальный взгляд к проезжающим мимо автомобилям, уверенная, что расстояние и мусорные баки скроют нас от случайного взгляда. Тяжелый гул вовремя привлек мое внимание, чтобы увидеть, как Дженкс уворачивается от крылатой тени. Голубая сойка пронзительно кричала, и кончики пяти перьев, постепенно падали между зданиями. Дико размахивая крыльями, подстриженной птице удалось перебраться через улицу прежде, чем удариться о тротуар.
Отогнав птицу, Дженкс сложил руки чашечкой у лица и всмотрелся в окно. Его облегающие, черные как у вора колготки и трикотажная рубашка помогали ему смешиваться с тенями, а красная кепка должна была сказать конкурирующим пикси, что он там не занимался браконьерством, это была реальная проблема, раз он находился так близко к Эден парку. До сих пор никто не обеспокоил его, но птицы были постоянной угрозой.
— Я не должна этого делать, — пожаловалась женщина у моего локтя, не обращая внимания на то, что треть команды была здесь, чтобы удержать в живых ее тощую задницу. — Это моя квартира!
Я медленно вздохнула, когда Дженкс поднял откидную створку у вентиляционной шахты ванной комнаты и исчез внутри.
— Ты хочешь рискнуть столкнуться с Люком? — сказала я, и она разочарованно вздохнула. Да, она не хотела рисковать, но если сделать так, это будет означать ее смерть.
Было непрекращающееся ощущение, что что-то преследовало меня. Это было не смотря на то, что побег до сих пор был непринужденным, или, возможно, как раз таки из-за того, что он был непринужденным. Беспокойно, я передвинула сумку. Я не сутулилась, когда это привлекло взгляды, но рядом со структурированной красотой этой женщины, мои вьющиеся рыжие волосы и ботинки на низком каблуке не имели успеха.
Уверенные шаги Айви громыхали в тишине переулка, сжимая мой живот. Вампирша рядом со мной напряглась от моего возросшего пульса, и я посмотрела на Маршу, чтобы взять себя в руки.
— Останься тут, — сказала я, мне не нравилось, что Дженкс все еще был внутри. — Дженкс скажет, когда можно будет войти. — Поправив сумку на плече, я направилась к тротуару.
— Черта с два я останусь, — сказала Марша, потом шагнула, словно следуя за мной.
Повернувшись, я толкнула ее в плечо, прижимая ее спиной к стене. В шоке женщина уставилась на меня без намека гнева, благодаря целой жизни в определенных условиях.
— Черт побери, останешься, — сказала я. — Будешь стоять здесь, пока Дженкс не скажет, что можно двигаться, или мы разворачиваемся и уходим. Прямо здесь. Прямо сейчас.
Только сейчас ее гнев проявился, зрачки расширились, и запах сердитого вампира заколол мой нос. Желая прищемить эту демонстрацию доминирования, я потянулась и нашла самую близкую лей-линию. Энергия текла, заставляя мои волосы плавать, когда она собиралась в моем ци. Моя кожа покалывала, и я наклонилась в ее пространство, доказывая, что я не боялась ее небольших клыков или ее большой силы.
— Ты находишься под условной угрозой смерти, дорогая, — выдохнула я. — Как только я проверю, что Люка там нет, ты сможешь войти и взять то, что хочешь. Но если все, что ты ищешь — способ умереть так, чтобы не нарушить правила страхования жизни, то делай это в свободное время.
Угрюмо, Марша опустила глаза, синяя радужка возвращалась в нормальное состояние.
Я дернулась, цепляясь пальцами за карманы, удостоверившись, что она будет ждать. Для вампира было необычно слушать кого-то вне их камарильи, но она пришла к нам. Кивая, я осмотрелась и остро свистнула. Незамедлительно, Дженкс выглянул из вентиляционного отверстия в ванной комнате и показал мне большие пальцы.
— Стой тут, — пробормотала я, и женщина сжалась у мусорного контейнера, скрываясь из вида.
Успокоившись, я начала двигаться к главному входу. Пробежка казалась довольно простой, когда прошлым вечером Айви принесла на нее поджаренные бутерброды с сыром и томатный суп. Помочь женщине забрать свои вещи из квартиры — было легкой задачей… пока она не сказала мне, что это была дележка двух конкурирующих вампирских камарилий, и если Люк и Марша не подчинятся какой-нибудь одной камарилье, то кто-то из них умрет. Не было никакого пути, чтобы Айви разбиралась с этим в одиночку.
Это не делало ничего, чтобы поддержать мое уже и так низкое мнение о немертвых вампирах, мастера управляли всеми и всем в их играх десятилетиями. Как только они замечали тебя, единственный способ не дать себе быть жертвой состоял в том, чтобы умереть и самому диктовать правила игры.
Но не Айви, подумала я, когда вышла из переулка, и она косо посмотрела на меня. Я не позволю этому случиться с ней. К сожалению, чем сильнее ты извивался, тем больше они давили.
Темп Айви скрывал нить напряженности, которую я бы никогда не заметила, если бы не делила с ней жилплощадь в течение прошлых трех лет. Гладкая в своих черных слаксах и топе, она шагнула вперед, ее руки были свободны и размахивали. Ее длинные темные волосы были сильно стянуты резинкой, и даже отсюда я видела, что ее коричневая радужка была хорошей и устойчивой. И все же она подпрыгнула от отдаленного звука закрывающейся двери через две улицы от нас. Она также отметила, когда кто-то что-то выключил.
Ее плечи опустились, когда она оказалась рядом со мной, и мы вместе дошли до двери.
— Автомобиль Люка все еще стоит на парковке, — сказала она, когда я открыла дверь, и мы вошли в холл старого жилого дома, как будто всегда так и делали. — По запаху, тут было пусто в течение двух дней.
— Таким образом, он делает то, что ему сказали и все еще жив. — Я поглядела на камеру. Дженкс прошел через общие зоны, и по его словам, камеры были фальшивкой. Потертый кафельный пол был грязным по углам, и я прислонилась к лестнице, когда Айви листала почту Марши, вытаскивая все, что могло пригодиться, прежде чем положить остальные обратно.
— Они не позволят одному из них умереть, не убивая другого, — сказала Айви, когда она взяла одну кучку и бросила другую. — Иначе мертвые будут требовать живого, как его или ее отпрыска.
Чтобы не делать ничего вообще, подумала я, глядя на тускло освещенную лестничную клетку. Это напомнило мне мое первое место.
— Мне это не нравится.
Редкая улыбка появилась на лице Айви, и почтовый ящик со щелчком закрылся.
— Ты слишком сильно волнуешься. Эти двое не настолько важны.
Я подняла брови. Несмотря на мои комментарии, Марша была великолепна. Было трудно для мастера позволить себе потерять такую красоту.
— Волнуюсь? Я волнуюсь только о тебе. Мне не нравится этот побег.
Айви вручила мне почту Марши, и я засунула ее в свою сумку.
— Тебе просто не нравятся немертвые, — сказала она, и я вытащила свой пейнтбольный пистолет и проверила магазин.
— Черт возьми, я не могу себе представить почему.
Издав мягкий соглашающийся звук, Айви начала подниматься вверх по лестнице. Я знала, что она не была заинтересована почтой, но это дало нам шанс постоять у подножия лестницы, в то время как она вдыхала воздух и решала, ждал ли кто-то нас на пути… с гарантией Дженкса или нет.
— Расслабься, — сказала она, когда я заняла свое место позади нее. — Они согласились не видеть друг друга. Мы входим, забираем ее вещи и выходим. Конец истории.
— Тогда, почему ты просила, чтобы я пошла с тобой? — сказала я, огибая первую площадку.
Не оборачиваясь, она прошептала:
— Потому что я не доверяю им.
Я тоже. Дверь внизу щелкнула, открываясь, и я обернулась. Моя хватка на лей-линии прожужжала через меня, но это были просто Дженкс и Марша. Я приложила палец к губам, и она закрыла дверь за собой, чтобы запечатать шум автомобилей. Даже с высоты третьего этажа я могла увидеть новый, здоровый страх в ней. Возможно, с ней поговорил Дженкс.
Крылья пикси мягко гудели, когда он поднялся прямо вверх меньше, чем за секунду.
— Мы разобрались, — сказал он, серебряная пыльца падала с него, создавая временный солнечный луч на моем плече.
Разобрались, конечно, но он не мог обнаружить чары, если они не были активны.
— Держи ее в коридоре, пока я не скажу, — попросила я. — И сообщи мне, если кто-нибудь станет подниматься.
Дженкс кивнул, опуская обратно, где Марша пыталась ползти вверх по лестнице без цокота ее каблучков. Айви ждала меня в конце коридора, и я быстро подошла к ней, разглядывая новые подвески-детекторы на моем браслете. Сделать их такими небольшими — было настоящей болью в заднице, но если они были на моем браслете, я могла смотреть на них и держать кого-то на прицеле одновременно. Деревянное яблоко обнаруживало смертельные заклинания, а медный клевер будет светиться в присутствии сильного амулета. Эти два понятия не всегда были синонимами.
Айви начинала действительно хорошо пахнуть, сметь вампирского ладана и кожи. Я попыталась это проигнорировать, когда сильнее сжала свой пейнтбольный пистолет, изучая амулеты. У парадной двери Марши была доска для заметок, украшенная цветами и улыбающимся лицом с клыками. Я могла услышать, как каблуки женщины царапали плитку на лестничной клетке, и я поморщилась. Сейчас был полдень, время, когда большинство разгуливающих днем работали, а разгуливающие ночью находились в безопасности под землей… но были пути, чтобы обойти это.
Амулеты устойчиво светились хорошим зеленым, и я кивнула, опуская пейнтбольный пистолет, когда присела у дверных петлей. Айви вставила ключ, повернула его и открыла дверь, чтобы встать в дверном проеме. Дженкс влетел, уверенный, что его первого взгляда было достаточно, но я слушала, как Айви пробовала воздух, пропуская его через невероятно сложный мозг.
— Привет, милый. Я дома, — сказала она, и я последовала за ней в квартиру.
Мне нужно было пройти прямо через запах Айви, и даже с задержанным дыханием, я вздрогнула от прикосновения феромонов, которые она испускала. Распространяясь по моей коже, феромоны вызывали воспоминания о черном шелке. Все еще вместе работая в нашей фирме по ведению расследований, она отдалялась от меня прошлые шесть месяцев или около этого. У меня была хорошая идея, почему она это делала, и хотя я была счастлива за нее, я избегала работать с ней на более ежедневной основе. Мой старый укус вампира покалывал на очевидный запах любви вампиров, который пропитал всю квартиру, исходя из спальни. Или, возможно, я просто пропустила опьяняющее соединение сексуальных острых ощущений и загоняющего сердце адреналина, который она накачивала в воздух, когда напрягалась.
Насупившись из-за моей собственной глупости, я осмотрела небольшую, шикарную, хорошо обставленную, освещенную солнцем квартиру и доказательства их любви. Я знала, что это было похоже на то, что люди говорят тем, кто не влюблен, и мои мысли метнулись к Тренту прежде, чем уйти на задний план.
— Стой там, — сказала я Марше, теперь стоящей у двери. Мои амулеты горели хорошим устойчивым зеленым, но я вошла всего только на пять футов. — Там могут быть заклинания, направленные на конкретного человека.
Заклинания, направленные на конкретного человека: хороший способ отправить пулю с именем человека на ней… и Дженкс не мог обнаружить их. Они были необходимы, чтобы творить смертельные, незаконные чары. Вампирская политика сохранила бы это в тайне, но если бы заклинание затронуло невиновного, то они разыскали и заключили бы в тюрьму черную ведьму, которая сделала смертельные чары.
С ищущим чувством я быстро прошла через гостиную перед тем, как проверила небольшую кухню. Айви была в спальне, и я притормозила, глядя на амулет. Было легче скрывать вещи среди сверкающего металла и новых бытовых приборов, но если бы здесь что-нибудь было, то амулет показал бы.
— Эй! — воскликнула Айви, ее голос приглушенно отозвался от стен. Я дернула головой и покачнулась, чтобы оказаться перед Маршей. Дерьмо, я оказалась права.
— Дженкс! — прокричала Айви, на сей раз раздраженно. — Почему ты не сказал нам о собаке?
Я раздраженно остановилась, когда с Дженкса посыпалась красная смущенная пыльца. Марша вошла в квартиру, сверкая глазами. Я махнула ей, чтобы она оставалась там, где стояла.
— Пр-р-рости! — сказал Дженкс, когда звон колокольчика стал очевидным. — Это просто собака.
Здесь никого не было в течение двух дней? Квартира пахла свечами, а не собачьим дерьмом.
— Бадди! — громко позвала Марша, когда она оттолкнула меня со своей дороги, чтобы опуститься на колени, и я проследила за маленьким, потрепанным, футовым щенком, который робко шел, а не несся в гостиную. — Иди сюда, малыш! Ты, должно быть, умираешь с голоду. Я думала, ты у Люка!
Я прищурилась. У меня никогда не было собаки, но я знала, что они приходили в восторг, когда их хозяева возвращались после проверки почты, а сейчас прошло не меньше двух дней.
— Э, Марша? — сказала я, когда пес сделал неуверенный шаг, его хвост был опущен и просто висел.
— Думаю, все в порядке, — сказала Айви, когда вышла из задней комнаты. — Ты хочешь проверить его своим амулетом?
— Конечно, — сказала я медленно, что-то звучало фальшиво.
— Бадди? — снова позвала Марша, собака глянула на меня, когда прошла мимо, это была смесь волнения и неуверенности, которых я не ожидала от животного.
Амулет на моем запястье вспыхнул красным.
— Дерьмо, это собака! — прокричала я. Марша подняла глаза, ее рот удивленно распахнулся. Ее руки были протянуты, собака уже почти была у нее. Я никогда не успела бы к ней во время.
— Rhombus! — воскликнула я, когда потянулась к лей-линии, чувствуя, как она кричит во мне, от резкого требования. Энергия объединилась и перелилась, я снова вытолкала ее, мое слово с трудом заставило двигаться завоеванную серию умственных колес, которые использовали энергию и поставили тонкий молекулярный барьер. Он принял самую легкую форму, сфера со мной в центре, и собака, очевидно, столкнулась с ним. Но вместо ожидаемого выкрика удивления, энергетические уровни пронзило.
Это было единственное предупреждение, которое я получила, поэтому я сжалась, когда вспышка энергии взорвалась внутри моего круга, исходя от собаки! Выпущенная сила отразилась от круга с кислым перезвоном, я замерла, кожу покалывало, когда нелегальные смертельные чары затопили меня, потом они вернулись обратно в собаку, когда не нашли намеченную жертву.
— Бадди! — кричала Марша, когда Айви выпихивала ее в коридор, прикрывая своим телом.
— Выметайтесь отсюда! — заорала я, боясь двигаться. Чары были активированы, но не нашли свою намеченную жертву. Это было неуправляемое оружие, и оно было поймано в ловушку здесь, со мной.
— Это моя собака! — запротестовала женщина вне себя от страха, когда Айви перетащила ее в коридор. — Бадди! Бадди!
Постепенно я поняла, что была невредима. Бадди же… вздрогнув, я посмотрела на собаку, обессиленную и начинающую дрожать. Он не был мертв, и он не был собакой. Это был ее парень, Люк.
Ненавижу вампиров, подумала я, понимая, что произошло. Кто-то превратил Люка в двойника их собаки и прикрепил на него второе заклинание, которое убьет их обоих, когда Марша коснется его. Люк на половину был мертв, но пока заклинание не найдет Маршу, оно полностью не активируется. У меня был шанс.
— Марша! — Я стояла, внимательно наблюдая за потоком энергии, когда я ломала собственный круг. — Где ты держишь соль?!
— Стой на месте, — рявкнула Айви. — Скажи мне.
— В шкафу, рядом с плитой! — прорыдала женщина из прихожей. — Что случилось? Бадди? Бадди!
Я побежала на кухню и резко открыла кран.
— Это не твоя собака, это твой парень.
Возможно, это было ошибкой, потому что женщина совсем распсиховалась.
— Люк! — закричала она. — О Боже, Люк!
— Стой в коридоре! — заорала Айви, и звуки борьбы стали громче.
Соль, соль… думала я, пульс бешено стучал, когда я нашла миску для смешивания и бросила ее в раковину.
— Не дай ей его коснуться! Если она его тронет, то они оба умрут!
— Люк! — прорыдала женщина, а я торжествующе нашла соль. Ногтем я вскрыла упаковку и дрожащими руками высыпала содержимое в миску для смешивания.
— С ним все будет хорошо? — спросил Дженкс, его пыльца, собирающаяся на столешнице, струилась как ртуть, но я не знала ответа на его вопрос.
— О Боже. Быстрее! — попросила Марша, я помешала рукой соленую воду, попробовала, прежде чем взяла миску. Женщина в ужасе нависла над собакой. Мое сердце чуть не остановилось. Мастера-вампиры были настоящими сволочами. Каждый последний из них.
— Помоги ему! — проплакала она, ее совершенное личико перекосило от ужаса. Айви удерживала ее, и я поторопилась, держа перед собой миску с соленой водой.
— Назад, — предупредила я, когда встала над небольшой белой собакой и окатила ее. Вода выплеснулась, и Марша отступила назад, побелевшая и затаившая дыхание. Я понятия не имела, была ли данная концентрация оптимальна, чтобы разрушить земной амулет, но ее было достаточно, не только чтобы превратить его обратно в человека, но также и разрушить смертельные чары.
Как и ожидалось, собака исчезла под толстой коричнево-синей энергией ауры.
— Люк! — закричала Марша, и Дженкс, нахмурившись, поглядел на нее. Он видел достаточное количество разрушенных заклинаний, чтобы знать, что все было нормально. Я во время отошла назад, поскольку облако выросло до размера человека. Медленно туман разошелся, открыв взору голого, избитого мужчину в синяках, сжавшегося на мокром белом ковре.
Люк разразился всхлипывающими вздохами. По крайней мере, он мог дышать… на данный момент. Я осторожно попятилась назад, чтобы сесть на край приятного дивана, уперла локти в колени и положила голову на руки. Амулеты на моем браслете зазвенели, и я вздохнула. Соленая вода разрушила их. Я вписала бы их стоимость в счет Марши, но я не думал, что у нее были деньги. Кроме того, она будет немного занята попытками выжить.
— Теперь ты можешь его коснуться, — сказала я, поняв, что Марша все еще нависала над ним.
Неистово, она рухнула на колени. Вода хлюпала на ковре, и она притянула мужчину к себе.
— О, малыш! — защебетала она, забыв, что он был покрыт соленой водой. — Он сделал тебе больно?
Синяки явно кто-то нанес, вероятно, даже его собственный мастер, но он поднял дрожащую руку и погладил ее по щеке.
— Я в порядке, — выдохнул он, вспышка уродливого воспоминания вспыхнула во мне при виде его, его темные волосы прилипли к лицу и к не совсем открытым глазам. Наверное, было чертовски больно ощущать на себе действие земного амулета, но его подтянутое, спортивное и избитое тело, покрытое легко скрытыми шрамами, выглядело так, будто оно привыкло к боли.
Плачущая Марша держала голову Люка и баюкала его. Я задумалась, сколько шрамов было скрыто под дорогой одеждой Марши. Это отстойно. Вампиры выглядели так, будто у них было все, но это была ложь. Мой взгляд переместился к Айви, видя ее внутреннюю борьбу. Большая уродливая ложь.
Грохот крыльев Дженкса был коротким предупреждением, когда он приземлился на мое плечо.
— Для меня он был похож на собаку, — проворчал он.
— Это потому, что он ей и был. — Я одернула мою мокрую рубашку, неудобно торчащую. Вопрос был не как, а и почему. Почему ради двух незначительных вампиров камарильи столько потратили на двойное заклинание, они же были простыми «Ромео и Джульетта»? Это было ди-и-ико дорого.
Айви была в коридоре, убеждая соседей, что ничего не происходило. Это не заняло много времени. Они явно были знакомы с ситуацией. Безрадостно, Айви закрыла дверь и протопала на кухню, чтобы выключить кран.
— Прости, Марша, — сказал Люк, а плачущая женщина потянулась за одеялом, чтобы укрыть его. — Когда они сказали мне, что я больше не смогу тебя увидеть, я пошел к ведьме. Она сказала, что могла бы превратить меня в собаку, таким образом, я смог бы с тобой быть. И никто не знал бы, что это был я.
Я наблюдала, как Айви закрывала жалюзи в гостиной. Ее выражение лица было пустым, она не слышала, что говорил мужчина. Закрыв последние жалюзи, она села напротив меня в тень, волнуясь.
— Мне было все равно, если бы я был собакой, — продолжил Люк, его глаза все еще не открывались, когда он держал ее за руку. — Я знал, что ты не оставишь Бадди. — Он открыл глаза, и я уставилась на них. Они были самого ясного синего оттенка, который я когда-либо видела. — Я люблю тебя, Марша. Я сделаю все что угодно ради тебя. Что угодно! — Плача, он сжался в комок у нее в руках. — Я так сожалею.
Боже мой, они обманули его при покупке амулета, который убил бы их обоих. Мы с Айви обменялись взволнованными взглядами. Это было плохо, но мы не могли просто уйти. Дженкс тоже плохо выглядел, и он переместился в декоративную миску сосновых шишек на журнальном столике. Он любил и потерял больше, чем Айви и я вместе взятые, и его это тоже не устраивало. Но мы должны будем обмануть не одного мастера-вампира, а двух.
Айви все еще молчала, а я неприятно думала о своем банковском счете.
— Ты думаешь, что мы должны помочь им? — сказала я мягко, и пыльца Дженкса сместилась к обнадеживающему желтовато-розовому.
Айви не смотрела на меня. Парочка на полу притихла.
— Ты думаешь, что мы должны помочь им, — снова сказала я, на сей раз, утверждая это.
Айви подняла глаза. Я видела ее огромную потребность помочь, сделать это правильно. Она так много сделала неправильно, и это грызло ее в первые часы после полуночи. Мое сердце болело за ее извращенную точку зрения о себе, и мне было жаль, что она не видела себя так, как видела ее я. Это стерло бы вину… на какое-то время.
— Ладно, мы им поможем, — сказала я, и Марша ахнула, ее влажные от слез глаза, внезапно стали полны надежды, где раньше было только отчаяние. Крылья Дженкса одобрительно зажужжали, и я села, слабо отмахнувшись. — Но я не знаю, что мы можем сделать.
— Вы не можете, — сказала Марша, ее голос был резким, когда она поддерживала Люка. — Они знают все.
К сожалению, она была права. Мы не могли просто создать для них хороший дом в штате и надеяться, что они не будут найдены и превращены в еще один большой пример. Айви пыталась вырваться от ее мастера всю свою жизнь, только для того, чтобы сделать все запутанным настолько, что даже я угодила в их ловушку.
Может быть, Трент? подумала я, но как это сделать, он изо всех сил пытался не утонуть в море политических акул.
— Возможно, — сказала я, когда Люк сел, его мышцы снова начинали работать. — Стать собакой — было прекрасной идеей. — Фактически, это была паршивая идея, но если вы не практиковали магию, вы не знали, как легко ее можно было обойти. Мой взгляд уткнулся в сырой ковер. Очевидно.
— Мы убежим, — сказала Марша, напрягаясь, как будто готовая сорваться в ту же секунду.
Айви покачала головой.
— Вы не выберетесь за пределы города.
— Марша, любимая, — прошептал Люк. — Ты знаешь, что это не сработает. — Но я дала ей надежду, и женщина так просто ее не отпустит.
— Мы можем воспользоваться тоннелями!
Айви посмотрела в сторону закрытого ставнями окна на звук клаксона.
— Они построили тоннели.
— Я не могу без тебя жить. И не буду! — выкрикнула несчастная женщина, и я подумала, прослушивалось ли помещение. Но если бы так было, Дженкс услышал бы электронное хныканье и отключил бы его. У нас было мгновение, чтобы отдышаться, а затем мы должны будем двигаться.
Было не так, как будто мы могли посадить на кол их двух мастеров-вампиров, существовали законы против такого рода вещей. Если Марша и Люк не могли придумать железный шантаж, то они застряли.
— Ладно, — сказала я, чувствуя, что нужно двигаться. Мы были здесь слишком долго. — Там может быть какой-то закон или что-то, чем вы сможете воспользоваться. Айви понадобится доступ к любым документам на ваши имена: Свидетельства о рождении, свидетельства о собственности, карточки страхования, парковочные талоны, налоговые декларации, все.
Марша кивнула, тот же жар надежды снова появился в ее глазах, причиняя мне боль. Это не сработает, но мы должны были попробовать хотя бы что-нибудь.
Айви поднялась, чтобы посмотреть через щель в жалюзи.
— У кого-нибудь из вас есть безопасный дом?
— Ни одному из них мы больше не доверяем, — сказал Люк, и Айви позволила щели в жалюзи закрыться.
— У меня есть один, — сказала Айви, возвращаясь, чтобы помочь Люку встать. — Вы будете там в порядке в течение нескольких дней. Особенно если немного поможете некоторым другим приходящим гостям.
Завернутый в одеяло, Люк неловко встал на ноги, бледный и дрожащий.
— Что угодно. Да. Спасибо.
Дженкс взлетел, прожужжав под трещиной в двери, чтобы проверить прихожую. Почти немедленно он влетел обратно, показывая большие пальцы.
— Мы не можем просто уйти с ними, — сказала я, и Айви хмуро мне улыбнулась.
— Они не попробуют ничего нового до заката, — сказала Айви, поймав Маршу за руку, прежде чем та вошла в спальню, и покачала головой, чтобы остановить ее. — Они захотят присутствовать в следующий раз.
Помоги мне Бог. Я ненавидела вампиров.
— Ладно, давайте убираться отсюда.
— Но ему нужна его одежда, — сказала Марша, когда я взяла свой пейнтбольный пистолет со столешницы. Айви почти несла Люка к двери, и слезы снова начали литься из глаз Марши. Я все поняла. Это место было прекрасным оплотом их любви. Было дерьмово, когда счастье становилось таким дорогостоящим. Но если бы они стали бороться сильнее, тогда это продлилось бы всю их жизнь. Я просто надеялась, что вся жизнь будет длиннее недели.
В прихожей было тихо, пахло пылью и старым ковром. Люди смотрели через глазки, и это заставляло меня нервничать. Марша взяла Люка под локоть, чтобы помочь ему спуститься вниз по лестнице в его одеяле, а Айви подошла, чтобы поговорить со мной.
— Дженкс, ты пойдешь с Айви, верно? — спросила я, зная, что она не скажет мне адрес своего безопасного дома, и даже не отведет меня туда. А вот Дженкса…
Крылья Дженкса невидимо загудели, и он поднялся.
— Да.
— Нет, — сказала Айви, поморщившись, он состроил ей рожицу в ответ. — Пикси, ты не идешь.
— Тинки — Диснеевская шлюшка, будто ты сможешь остановить меня! — ответил он.
Улыбаясь, я обошла Айви, чтобы воспрепятствовать Марше и Люку отправиться без нас.
— У меня есть телефон, — сказала я, подталкивая их обратно к почтовым ящикам, пока я не смогла посмотреть на улицу.
— Я буду в порядке. Увидимся дома, — сказала Айви, игнорируя Дженкса и его меч, указывающий на ее нос. — Эй, ты что-нибудь делаешь сегодня вечером?
— Послушай меня, ты сломаешь клыки, протрешь мох оправданиями ради цедящего пакета с кровью! — сказал Дженкс, красная пыльца с серебряным краем сыпалась с него.
Я оглянулась, отведя взгляд от улицы, думая, что это было мило, даже с таким попаданием. Мне нравилось работать с Айви. Всегда нравилось. Мы преуспели вместе… даже когда все пошло не так, как надо.
— Я работаю в службе безопасности Трента, — сказала я, улыбнувшись, когда увидела, как она мысленно шлепает себя по лбу. — Хочешь, чтобы я принесла тебе что-то для поддержания? Это, вероятно, закончится где-то с едой.
— Конечно. Это будет отлично, — сказала она, повернувшись, чтобы дать Марше и Люку некоторые последние инструкции относительно того, как добраться отсюда до дома живыми. — Я позвоню, если мне понадобится твоя помощь.
Я коснулась ее руки, они посмотрела на меня, прощаясь. Улыбаясь, я отвернулась, вспомнив кое-что, что когда-то сказал Кистен: «Я был там, когда она делала утренний кофе, я был там, когда она выключала свет. Я был ее другом, и для Айви это было всем».
— Дженкс, я возьмусь! — сказала я, а потом закрыла дверь, мои шаги были легкими, когда я двигалась к своему автомобилю. Айви нормально доберется до дома. Айви была права, что мастера захотят присутствовать, когда их дети окажутся на линии огня. Кроме того, все в Цинциннати с клыками знали Айви Тамвуд.
Подняв голову, я протопала вперед, следя за несколькими пешеходами. Медленно мое хорошее настроение омрачилось. Любовь умирала в тенях, и она не должна была так много стоить, чтобы удержаться на солнце. Но Трент сказал бы, что что-то дешевое долго не продлится, поэтому делай то, что ты должна делать, чтобы быть счастливой и разбирайся с последствиями. Если бы любить было легко, то все нашли бы любовь.
Я повернула за угол и дернула головой на грохот крыльев пикси.
— Она сказала «нет», а? — сказала я, когда Дженкс приземлился мне на плечо, его крылья щекотали шею, когда он устраивался.
— Розовые бутончики Тинки, — пробормотал он. — Она угрожала опрыскать инсектицидом мою летнюю хижину. Кроме того, она будет в порядке. Боже! Влюбленные вампиры. Единственная вещь хуже — это ты, просыпающаяся по утрам с Трентом.
Я шире заулыбалась. Возможно, я сделаю печенье. Мужчина любил печенье.
Дженкс грубо хрюкнул, его молчание сказало мне, что он был недоволен.
— Прости за собаку.
Я подняла плечо и отпустила.
— Ты не знал.
— Я должен был знать.
Я не отвечала, думая о своем свидании с Трентом сегодня вечером. Ну, если быть точной, это было не свидание, но я должна была одеться, как будто это было оно. Я все еще пыталась решить, сделать ли хвост, или пусть волосы будут распущенными. Шоколадные чипсы были его любимыми.
— О, Боже, — простонал Дженкс. — Ты думаешь о нем. Я могу сказать. Твоя аура меняется.
Смущенная, я остановилась у перехода, ожидая, когда переключится светофор.
— Это не так.
— Так, — пожаловался он, но я знала, что он ворчал, потому что не мог сказать, что был рад за меня без того, чтобы не сглазить. — Таким образом, на что это похожи, эти три месяца? От него у тебя все еще поджимаются пальцы на ногах?
— Абсолютно, — сказала я, и он грубо хрюкнул на мою блаженную улыбку. — На него абсолютно всегда поджимаются пальцы.
— Оууу, это еще слаще, чем моча пикси, — сказал он с ложным сарказмом. — Все мои девочки счастливы. Не могу вспомнить, когда в последний раз так было.
Моя улыбка сделалась еще шире, и я нажала кнопку переключения, как будто она могла поторопить светофор.
— Думаю, это было тогда, когда…
Безошибочный звук шин, визжащих по тротуару, заморозил меня. Дыхание перехватило, и я развернулась. Дженкс ушел, его раскаленные добела искры казались горящими, когда оставляли след на пути, по которому мы пришли. Женщина кричала о помощи, и я дернулась назад, когда черный седан проревел мимо меня с вмятиной на переднем крыле. Так или иначе, я знала, когда картина падает со стены, или часы прекращают тикать.
— Айви, — прошептала я, затем повернулась и побежала.

Переводчики: maryiv1205, Aleksxxx, alinkaVIP, schastlivka, frammand

Глава 2

Стук моих ног по тротуару сотрясал мой позвоночник. Уворачиваясь от людей, оборачивавшихся, чтобы посмотреть на меня, я последовала за исчезающей пыльцой Дженкса. Мое сердце, казалось, остановилось, когда я повернула за угол и увидела Айви, раздавленную на улице. Марша и Люк стояли, ошеломленно глядя на нее. Автомобиль остановился, как раз когда я посмотрела, из него вылез мужчина, побелевший с телефоном в руке.
— Звоните 911! — прокричала я, когда скользнула к тротуару рядом с Айви. Дерьмо. Айви. Она должна быть живой. Я не должна была оставлять тебя.
Дженкс был безумной, мечущейся формой, когда он убирал кровь от раны на голове. Она ударилась головой. Ее грудь часто двигалась, ноги были поджаты. Я боялась ее касаться, и мои руки зависли над ней, напомнив мне о Марше, стоящей над Люком.
Амулет от боли! подумала я отчаянно, когда искала свою сумку. Нащупав пальцами, я положила амулет ей на голову, приклеила лейкопластырь на рану, она ровно дышала.
— Вы позвонили в 911? — воскликнула я, когда пара туфель марки «Мерис» прошаркала перед нами.
— Никакой больницы.
Ее голос был мягким, его почти не было, и Дженкс, и я посмотрели на Айви. Она была бледной, и боль держала ее глаза все еще закрытыми. Это было хорошо, правильно? Она не была без сознания, даже если ее глаза были закрыты. Черт побери, я должна была изучить, как делать заживляющее проклятие! Но Ал ушел, и было слишком поздно.
— Айви. — Мои пальцы дрожали, когда я убирала ее волосы со лба. Они были теплыми и красными, мой страх удвоился. Она достаточно ужасно ударилась головой, так что пыльца Дженкса не останавливала кровь. — Айви! — позвала я, когда ее глаза не открылись. Больше людей звонило для нас. — Посмотри на меня, черт побери! Посмотри на меня! Ты можете пошевелить пальцами рук и ног?
— Думаю, да.
Она открыла глаза, когда я коснулась ее холодной руки. Ее зрачки были полностью расширены, это испугало меня. Я не была уверена, было ли это из-за травмы головы или из-за моего страха. Круг людей вокруг нас зашептался, и когда улыбка удовлетворения прошла по краям ее боли, паника накрыла меня.
Ее рука сжала мою, и она подвигала ногами, вздрогнув, когда выпрямила их. Она могла двигаться, и я вспомнила, как дышать.
— Марша и Люк ушли, — прошептал Дженкс, когда завис над моим ухом. Как будто мне было не все равно?
Она пыталась сесть, и я осторожно помогла ей, когда жар от брошенного автомобиля накрыл нас.
— Маленькая рыбка, — сказала Айви, волосы выбились из пучка, когда она обхватила себя руками. — Они пришли не за ними. О, Боже, думаю, я сломала ребро.
— Не двигайся, — сказала я, напрягаясь, когда в воздухе зазвучала сирена. — Скорая едет.
— Никаких больниц. — Ее черные глаза посмотрели в мои, и она стала еще белее, когда попыталась глубоко вздохнуть. — Никакого безопасного дома. Меня пометили.
Пометили? Ее взгляд остановился на амулете от боли вокруг ее шеи, и она крепко схватила его, шокируя меня. Она никогда не использовала мою магию. Избегала ее.
— Тебе нужно в больницу, — сказала я, и она зашипела от боли, когда попыталась повернуть голову.
— Нет.
— Айви, тебя сбила машина! — Дженкс сыпал пыльцу на ее рану, но кровь из нее не переставала сочиться, зрачки Айви были расширены, и она не убирала руку от бока.
— Кормель, — сказала она тихо, ненависть временно перекрыла боль. — Я говорила тебе, что Марша и Люк не стоили всего этого. Как предполагалось, я не должна была выйти живой из этой квартиры. Те чары были нацелены и на меня тоже. Он хочет, чтобы я умерла… чтобы ты… выяснила, как спасти души немертвых. Автомобиль был последним усилием спасти их план до того, как они столкнуться с отказом.
Мое сердце, казалось, замерло, затем оно помчалось, когда я смотрела на окружающие лица, ища кого-то, кто стоял слишком близко… в их глазах читался страх. Айви застонала, когда она вдохнула мою тревогу, но я не могла ее отпустить. Я не могла отстраниться. Смертельные чары были нацелены на всех троих. Если бы я не оказалась там и не разрушила их, Айви была бы мертва, и я получила бы звонок из морга о ее второй жизни.
— Я не хочу становиться мертвым существом, — прошептала она, затем сжалась от боли. — Рейчел?
Я закрыла глаза. Айви застонала, ее боль удвоилась, когда моя паника пульсировала через нее, заставляя ее жить даже тогда, когда она изо всех сил пыталась предотвратить смерть. Я не могла этого сделать. Я не могла быть ее отпрыском. Но я знала, что это стало бы так, если бы это случилось. Кормель устал ждать свою душу. Если бы Айви умерла, то я бы стала искать способ, как вернуть немертвых, и поиск их душ переместился вверх в моем списке текущих дел.
Нам нужно было убираться отсюда. Даже безопасные дома несли смерть, а в больницах ее только обработают антисептиком. Почему я так упорно работала, чтобы спасти их несчастное существование? задумалась я, когда нашла свою сумку и перекинула ее ремень через голову. Но не только немертвые пришли в норму, когда я освободила мистиков в прошлом июле, все источники магии пришли в норму.
Дженкс опустился, когда я приняла решение.
— Они везде, Рейч, — прошептал он, его страх легко читался на его узких, измученных чертах лица, и Айви кивнула. Окруженные зрителями, у нас было небольшое пространство, чтобы дышать, но мы не могли здесь остаться.
Медленно я начала думать. Трент. У него был номер люкс хирургии, той, у которой не было в штате людей, и которую можно было купить. Я не была уверена, где он сейчас находился, но я могла написать ему. Айви села. Возможно, она могла двигаться.
— Айви, — сказала я, бледнея от черноты в ее глазах, когда она посмотрела на меня через упавшую на глаза прядь волос. — Ты можешь двигаться?
Ее сапоги зашаркали по асфальту, когда она переместила ноги.
— Если не могу, значит, я мертва.
Некоторые люди в толпе запротестовали, но они отошли назад, когда Дженкс поднялся, его быстрая, стремительная форма и острый меч в руке делали его грозным.
Мой живот сжимался каждый раз, когда я пыталась помочь Айви, поддержать ее, ей было больно. Сжав зубы, я подсунул плечо под ее руку и поднялась, шатаясь, пока мы не нашли баланс. Глаза Айви закрылись. Мы на мгновение зависли, ожидая, упадет ли она в обморок или нет. Рядом зазвучала сирена… но она несла смерть, а не жизнь.
— Ладно, хорошо и легко, — сказала я, и Дженкс удерживал всех на месте, когда мы начали двигаться к обочине. Айви опустила голову и внезапно болезненно захромала. Шаг, пауза. Шаг, пауза. Ее вес на мне был тяжелым, а ее запах был окрашен кислотой. Слезы угрожали политься, но я проигнорировала их. Я не смогу жить с Айви, если она умрет. Я не могла быть ее отпрыском, но я знала, что сделаю это, даже если это уничтожит меня. Я попытаюсь сохранить Айви нормальной, зная, что это будет горькая ошибка. Я не могла убить ее во второй раз, только потому, что она захочет меня. Я была плохим другом.
— Прости, — сказала Айви, когда мы ступили на тротуар, и она убрала руку от своей талии достаточно надолго, чтобы схватиться за фонарный столб и помочь себе сделать шаг вверх.
— Это не твоя вина, — рявкнула я, так я не стала бы плакать. — Мы доставим тебя к Тренту, ты будешь в порядке. — Его комплекс был почти безлюдным, поскольку начались серьезные запросы по его незаконным биолабораториям, но у него, вероятно, имелся хирург на дому.
Видя, что она стоит, пытаясь отдышаться, я полезла в сумку в поисках телефона.
— Ты можешь это подержать? — сказала я, протягивая ей пейнтбольный пистолет, и она взяла его. Мои пальцы дрожали, когда я набирала Трента. Он был последним человеком, которому я звонила, и, зная, что он может не принять звонок, но всегда проверит сообщение, я написала: «911, Эден Парк, совершено нападение» и отправила его. Мой живот скрутило, когда я пихнула телефон в задний карман. Это было все, что я могла сделать. Но мы не могли оставаться здесь. Каждый момент, казалось, все больше давил на Айви. Она скользила, и ее выносливость живого вампира ничего не значила бы, если бы она сдалась.
— Ты не может отправиться к автомобилю, Рейч. — Дженкс висел перед нами, наблюдая и прикрывая наши спины. — Они бросятся за тобой.
Дерьмо. Он был прав. Слезы разочарования закололи, и Айви прислонилась к фонарному столбу спиной. Позади нее люди отворачивались, оставляя нас умирать.
— Куда я еще могу пойти, Дженкс! — расстроено закричала я. — Нигде на земле не безопасно!
Он пожал плечами, как раз когда его пыльца стала мрачной, но позади него был Эден парк, и вспышка прошла через меня. Айви ощутила ее, и она открыла глаза, застывшие от боли.
— Парк. — Я снова пошевелилась под ней, и мы, пошатываясь, стали двигаться. — Айви, держись.
— Парк! — Дженкс отозвался эхом в недоверии, а затем кивнул, поднявшись на пять футов над нами, где он мог наблюдать.
Парк. В нем была лей-линия, тонкая и изломанная, но она была там. Я не могла прыгать по линиям без Биса. Он не проснется, пока солнце не сядет, но я могла сдвинуть реальности, если бы встала в линию. Безвременье было плохим выбором, но никто не мог последовать за нами туда, и, возможно, мы могли дойти до лей-линии у церкви и перейти обратно в действительность.
Айви споткнулась, когда мы встали на траву, и мы чуть не рухнули. Ее стон почти был похож на стон удовольствия. Старые токсины пробирались по тканям, чтобы справиться с болью, когда ее тело изо всех сил пыталось остаться в живых. Но на сей раз это был не мастер, удовлетворяющий свое право крови, которое убивало ее, и ее дыхание ускорилось, когда она учуяла мой страх и разожгла свой собственный, чтобы достать свое подавленное желание.
— Почти пришли, — задыхаясь, произнесла я, борясь с ее весом, когда осматривала траву между нами и пешеходным мостом. Она хорошо просматривалась, но они не стали бы стрелять в нее, рискуя попасть в меня. Я нужна была Кормелю живой, а Айви — мертвой. Им придется подождать.
Это было частично моей ошибкой, и я чувствовала, что беспомощные слезы пытались политься из глаз, когда я приняла на себя больше веса Айви. Не было никакого способа связать душу вампира с телом, как только он умирал, и когда мы медленно хромали через зеленую зону к Мосту Твин Лэйкс и изломанной лей-линии, теплая слеза скатилась по моей щеке.
— Не плачь, — нечленораздельно произнесла Айви. — Все будет хорошо.
Я вытерла глаза между нашими покачивающимися шагами, в животе бурлило.
— Почти пришли.
Дженкс опустился, беспокойство сжало его черты лица.
— Ее аура не очень хорошо выглядит, Рейч.
— Знаю! — прокричала я. — Знаю, — снова повторила я, но уже мягче.
— Больно, — сказала Айви, когда я приняла на себя еще больше ее веса. — Не должно быть так больно, правда?
О, Боже. Я знала, что амулет боли остался далеко позади, но что повреждение было слишком сильным чтобы видоизмениться для даже токсинов вампира, это было страшно.
— Уже почти. Держись, — прошептала я, взгляд упал на статую Ромула и Рема. — Ты сможешь отдохнуть, когда мы доберемся до линии.
Но я не думала, что у нас получится сделать это, особенно когда пыльца Дженкса стала сердито-красной.
— На пешеходном мосту — два мешка с кровью, — прорычал он, его клинок поймал свет. — Продолжайте идти. Не останавливайтесь независимо от того, что услышите. Я позабочусь о них.
— Дженкс! — прокричала я, когда он унесся прочь. Около меня хрипела Айви. Ее пальцы поднялись, чтобы коснуться рта, и опустились красные от крови. Немедленно она сжала руку в кулак, чтобы скрыть это, но вспышка страха прошла через меня. Внутреннее кровотечение. Мое оружие также ушло, осталось где-то позади на сожженной летом траве.
— Еще чуть-чуть, — снова сказала я, когда мы еще немного прошли, но внутри я была в отчаянии. В безвременье не было никаких больниц, только демоны, которым было все равно. Я не думала, что мы сможем добраться до церкви. Если Трент не появится, возможно, я просто убью Айви, пытаясь спасти ее.
Дыхание Айви стало тяжелым, и внезапный крик на мосту привлек мое внимание. С быстрым движением женщина дико качнулась от Дженкса, падая с набережной в воду, целиком измотанная пикси. Внезапно она закричала, когда Шарпс — тролль, живущий под мостом — поднялся, затопив ее.
Не удостаивая женщину вторым взглядом, другой вампир продолжал направлять к нам, бросая ее, чтобы она разбиралась со всем сама. Он был образцом тщательно выведенной вампирской красоты, изящный и уверенный в себе… когда он посмотрел на меня, я вздрогнула.
Дженкс метнулся в сторону, отвлекая его.
— Давай быстрее, Айви, — попросила я, зная, что Дженкс не мог удержать решительного вампира. Следя за статуей Ромула и Рема, я призвала свое второе зрение. Слабый туман, плохо выглядящий и спорадический, висел на уровне грудной клетки. Это была линия Ала, наполовину мертвая из-за мелкого водоема, который кто-то вырыл под ней, но неспособная умереть, потому что ее другая половина шла по сухому, пустынному безвременью. Линия напомнила мне о самом демоне, разочаровавшемся в жизни, но так сильно цепляющимся за воспоминание о прошлой любви, именно поэтому сейчас он не мог ни жить, ни умереть.
Он никогда не поможет мне. Не теперь. И старая вина сильнее сжала мой лоб.
От воды донесся булькающий крик, когда женщина боролась, чтобы освободиться от Шарпса. Айви застонала, и я отпустила второе зрение. Мой взгляд переместился к управляемому гневу и изяществу, шагающему к нам, несмотря на стремительный полет Дженкса и окровавленный клинок. Вампир знал, что там была линия, и пытался отрезать нас от нее.
Дерьмо на тосте. Я не собиралась делать это. Я должна буду отбиться от него.
Айви висела на моем плече, когда я остановилась с бешено стучащим сердцем, ее голова была опущена, а дыхание было пугающе хриплым. Паршивые двадцать футов находились между мной и линией, а учтивый человек улыбнулся, когда он перекатился и молчаливо встал перед нами. Он был где-то в восьми футах от нас, его волосы двигались легким ветерком, когда он оценивал мою решимость, питаясь моим страхом даже, когда я нашла устойчивую позицию. Восемь футов. Он сражался с колдунами раньше. Было достаточно далеко, чтобы он успел увернуться от того, что я могла бы бросить в него.
Отлично. Он находился между мной и линией, но я все еще могла коснуться ее, и я позволила энергии линии направить вниз по моей руке и собрала ее в тугой комок разочарования. Вампир был потрясающим в своем черном костюме, но он был больше, чем вылепленный, аккуратно разведенный ради красоты. У него было полное и чрезвычайное отсутствие страха. Он носил солнцезащитные очки, и старый шрам на его шее говорил, что он был чьим-то любимчиком. Позади него женщина кричала и на Дженкса и на Шарпса, когда она пыталась выйти из воды.
— Морган, — произнес живой вампир, его голос содержал множество эмоций, и Айви задвигалась, проснувшись на крики в озере или на притяжение в его голосе.
— Иди к черту! — приказала Айви, и Дженкс присоединился ко мне. Вместе мы смотрели на него, мои колени тряслись, а крылья Дженкса угрожающе гремели.
Мужчина посмотрел сначала на Айви, потом обратно не меня.
— Сдайся.
Не особо радуясь, я получше ухватила Айви, мой комок безвременья ждал указаний.
— Пойди и возьми меня, — поддразнила я его, пытаясь соблазнить его подойти ближе.
— Ты не та, кто мне нужен. Она почти мертва. Все, что я должен сделать, это подождать.
Сын ублюдка… Это была не самая оригинальная команда, посланная, чтобы убить Айви. Ее, вероятно, послали, чтобы забрать тело, и она будет стремиться к дополнительной престижности, чтобы убить ее, принести им. Позади меня хлопнула автомобильная дверь. Я не смела смотреть, но краем глаза видела, как еще трое мужчин в костюмах начали идти по траве. Черт побери, я не могла отбиться от четырех и защитить Айви, даже с Дженксом.
Красивые карие глаза живого вампира почернели, когда он вдохнул мой страх.
— Давай закончим, или мы изобьем тебя, чтобы, так или иначе, закончить работу. Она умрет своей первой смертью, прежде чем солнце сядет.
— Только через мой труп. — Солнце клонилось к горизонту, но были еще часы до заката.
— И мои сломанные крылья, — добавил Дженкс, посыпая голову Айви снова пыльцой, когда кровь опять начала течь по ее волосам.
Они были почти у нас. Я должна была сделать что-то, чтобы убрать его или нет. Я подумала о Тренте. Он получил мое сообщение? Он уже ехал?
— Через твой труп, — сказал вампир, возвращая мое внимание. — Нет, он хочет тебя живой. На данный момент.
Мое разочарование поднялось. Туманный мазок лей-линии был позади него. Двадцать паршивых шагов.
— Это нельзя сделать! — закричала я, пыльца Дженкса покалывала мою кожу. — Скажи Кормелю, что это невозможно сделать!
— Тогда ты должна ему за то, что он в течение года сохранял вам обеим жизни, — сказал мужчина. — Ты будешь наблюдать, как Айви перейдет во вторую жизнь.
— Однажды я уже спасла его! Я не собираюсь платить один и тот же долг дважды.
Мужчина хихикнул, жестом приказывая прибывающим головорезам окружить нас. Я могла почувствовать их запах, растущий аромат вампирского ладана заставил глаза Айви распахнуться, и новая напряженность появилась на ее лице.
— Ты просто продлила его страдание.
Он кивнул, и я переместилась, бросив единственный взрыв энергии в красивого мужчину прежде, чем сосредоточиться.
— Rhombus! — закричала я, облегчая удар, когда Дженкс, вопреки своему инстинкту, резко опустился вниз, оказываясь в безопасности в моем круге.
Несущиеся вампиры, скользя, остановились, загнанные в угол. Передо мной, мой черно-золотой кулак сфокусированной магии врезался в главного вампира, отбросив его на четыре фута назад и сильно ударив о землю.
Ничто не могло пройти через мой барьер, если оно не содержало мою ауру: ни пуля, ни вампир, ни демон — если только он был очень решительным, или я оставила отверстие. Но мы заперты в круге, попав в ловушку в двадцати футах от безопасности. Проклятие! Это было так не справедливо. Любой демон мог переместить свою ауру, чтобы проскользнуть в линию, но я не могла прыгнуть самостоятельно, не могла перепрыгнуть паршивые двадцать футов. Линия была так близко, я почти могла чувствовать, как она жужжала.
Ошеломленный вампир встал на ноги, его красота разрушилась рычанием.
— Она умрет! — закричал он, двигаясь вперед, чтобы остановиться, так близко к барьеру, что тот предупреждающе зажужжал, и я увидела первые морщины у его глаз. — Она умрет, а затем набросится на тебя!
Айви уставилась на меня, в глазах явно читалась боль, она ясно лгала себе о том, что повышенные инстинкты и желания находились под контролем. Слезы заполнили ее черные глаза, и она потянулась, ее рука сжала мою, когда она нашла ее.
— Прости, — сказала она, и гнев наполнил меня, что они привели ее к этому. — Пожалуйста, не дай мне проснуться немертвой. Я не буду помнить, почему я люблю тебя. Обещай мне. Обещай мне, что ты не позволишь мне проснуться в качестве немертвой.
Мое горло сдавило, и когда пыльцы Дженкса просеялась красным между нами, я опустилась, обвив ее руками. Она хотела, чтобы я убила ее, если она умрет. Я не могла сделать этого.
— Обещаю.
— Врушка. — Она улыбнулась мне и трясущейся рукой коснулась моей щеки.
Паника возобновилась, и я чувствовала себя нереальной, голова кружилась, когда я смотрела на вампиров, окруживших нас в конце дня. Никто не мог помочь мне. Я должна была найти выход.
— Она не продержится час, — сказал красивый мужчина, ожидание затопило его глаза черным. — Она проснется немертвой. Ты вернешь ей душу или умрешь от ее рук.
Айви задрожала, и я отпустила ее, решение наполнило меня, когда я встала к моему мерцающему кругу, поющему только в моей голове.
— Дженкс, мне нужно, чтобы ты кое-что сделал, — сказала я, и его лицо побелело.
— Я не брошу тебя, Рейч.
Я посмотрела на двадцать футов и четырех вампиров, которые отделяли нас от линии.
— Я собираюсь пнуть кое-какую вампирскую задницу и добраться до той линии. Мы с Айви можем переждать в безвременье.
— С поверхностными демонами? — рявкнул Дженкс, его крылья низко гремели.
У меня не было выбора.
— Иди, попытайся разбудить Биса. Он сможет перенести нас к Тренту. — Я посмотрела на пикси, видя страх на его сильном, угловатом лице. Он не хотел оставлять нас, он был испуган, мы умрем без него. Вероятно, он был прав.
— Нет! — Его крылья загремели, поскольку он понял, что я говорила. — Всего час до заката. Не проси, чтобы я оставил вас.
Я опустилась, чтобы схватить Айви за локоть и помочь ей подняться.
— Прости, Айви. Ты должна помочь мне доставить тебя к линии.
— Но она едва может идти!
— Это означает, что она все еще может идти! — прокричала я, и Айви прижалась ко мне, наполовину поднимаясь, и тяжесть появилась в моих руках. — Дженкс, пожалуйста, — мягко сказала я, и он завис перед нами, беспомощный и сердитый. — Я не могу перепрыгнуть самостоятельно, а Бис не может найти меня. Ты должен сказать ему, где мы.
Медленно его выражение лица сменилось от гнева до разбитого понимания.
— Поддержи ее, — сказал он, и я кивнула, снова обещая то, чего не могла сделать.
Испуганная, я повернулась к вампирам, смотрящим подозрительно. Позади них Цинциннати дремал под послеполуденным солнцем. Ал, возможно, мог переправить нас прямо к Тренту, или в больницу или в церковь. Но я больше не была одной из них. Разрыв с демонами был чистым… даже если его зубчатые края все еще врезались в мою душу в тихий час ночи.
Дыша через боль, Айви поднялась на ноги и зашаталась. Я чувствовала, как она сжимается от агонии, когда она боролась, чтобы удержаться от кашля, ее хватка на мне была болезненной. Она сделала вдох, затем другой. Подняв голову, она уставилась на мужчин, окруживших нас. Женщина с моста, наконец-то, вышла из воды, с нее капало, царапины кровоточили, а глаза светились злорадным светом. Теперь их пятеро.
Я втянула энергию линии, чувствуя, как она икает и дергается. Ал знает, что я использую его линию? подумала я, снова чувствуя резкий отказ от меня Ала… ревности, страдания и ненависти было слишком много для него, чтобы простить меня.
— Отпусти меня, Айви. Мне нужно бороться, — прошептала я, и после небольшого колебания, она это сделала, ее глаза закрылись, когда пальцы соскользнули с моей руки. Я могла сказать, что потребовалось все ее мужество, и она сглотнула слюну, отказываясь признавать инстинкты… но инстинкты умирают последними и тяжело.
— Мне нравится, когда ты произносишь мое имя, — сказала она, когда открыла глаза. — Больше не болит.
Дерьмо. Это было не хорошо. Вообще не хорошо.
— Я рада, — прошептала я, жалея, что мои колени не дрожали. — Мне нужно напинать по чьей-то заднице. Ты сможешь самостоятельно добраться до статуи? Можешь критиковать меня, когда все закончится.
— После по пиву, — сказала она, не сильно прижимая руку к талии. Я не знала заклинаний для этого. У меня ничего не было.
Айви медленно потеряла равновесие и снова вцепилась в меня, не в силах стоять самостоятельно. Она не могла сделать это, неважно, что случится, и я толкнула мою панику глубже.
— Спасибо, Дженкс, — прошептала я.
Его крылья гремели, и он не смотрел на меня, та же угольная пыльца сыпалась с него, заставляя мою кожу покалывать. Я прижала Айви ближе, ее холод ударил в меня, когда ее голова наклонилась, а дыхание стало прерывистым. Она почти отключалась. Медленно я подняла подбородок и нашла глаза ждущего вампира.
— Ты первый, — сказала я, дергая к себе комок безвременья. Дыхание вошло с острым звуком. Айви напряглась под моей рукой, и я задумалась, почувствовала ли она, что я потянула в себя все, с чем могла иметь дело. — Дженкс, хватайся за что-нибудь! — заорала я, когда струящаяся энергия вздымалась, поднимая на вершину мои способности. И со спазмом, который, казалось, потряс меня до самого ядра, обрамившись болью, я взяла еще больше.
— Рейч! — завизжал Дженкс, таща меня за волосы, когда он попытался удержаться. — Что ты делаешь!
У меня был один выстрел, и я не собиралась тратить его, даже если он мог сжечь мои синапсы в закрученную массу.
— Corrumpto! — прокричала я, позволяя энергии взорваться от меня.
Колени подкосились. Я чувствовала себя воздушной, легкой и нереальной. Линия жужжала через меня, пахла озоном и космической пылью. Беззвучная волна поднялась, пригладила траву и отбросила вампиров катиться кубарем, заставляя их быть похожими на ворон. Айви дрожала, ее глаза открылись, черные и глубокие. Вместе мы удержались, когда раздался отдаленный звон, затем другой. Через реку звонили колокола базилики, и слезы угрожали покатиться из глаз, когда я узнала свои собственные церковные колокола, эхом отзывающиеся на силу моего взрыва.
Кожу покалывало, и я почти упала, когда вес Айви внезапно на меня навалился.
— Айви! — позвала я, поднимая свое второе зрение и глядя на лей-линию. Вампиры были в ауте, а мы должны были двигаться. — Пошли! Всего несколько шагов!
Но затем паника накрыла меня, не та, что главный вампир поднялся с тротуара, а та, что лей-линия ушла! Она не бежала, где должна была быть, через искусственные водоемы и около статуи, где прислонялся вампир.
— Где она! — заорала я, и Айви осела в моих руках. В замешательстве и с гудящей головой, как если бы она оказалась в улье с пчелами, я закрепила свое второе зрение, пока реальность не дрогнула под изломанным пейзажем пыли, трещинами в скалах и раздутым солнцем, туманящим пустой ландшафт и сухие русла. Запустение безвременья было полным, и песчаный ветер поднял мои волосы, хотя я по-прежнему стояла в реальности. Но линии не было. Что я сделала?
Дженкс завис передо мной, шокировано моргая.
— Ты находишься в ней, — сказал он, странная зеленоватая пыльца сыпалась с него. — Как ты переместила ее, Рейч?
Мой рот широко открылся, и я потрясенно повернулась. Я переместила линию? Как?
— Взять ее! — закричал вампир, и настоящее обрушилось на меня.
— Rhombus! — закричала я, качаясь под весом Айви, когда возник круг наглый и толстый, так как я стояла прямо в середине линии. Я переместила ее? Как? Я только коснулась ее. Но Дженкс был прав. Я стояла в созданной Алом линии, и она становилась сильнее, больше не мокрой и истощенной водоемами. Я переместила ее. Я переместила ее к себе.
Вампиры, скользя, остановились, один из них закричал, поскольку он коснулся круга, и энергия ударила его как молния. Мы были в линии. Айви была со мной. Я смотрела мимо сердитых вампиров, зная, что линия была позади них, зная, что она не могла быть перемещена. Но это было.
И, так или иначе, меня не волновало, что я сделала невозможное.
— Прошу прощения за ваше избиение, — сказала я, когда объединила свою ауру вокруг Айви, чтобы перенести ее вместе с собой в безвременье.
— Избиение? — Вампир наклонился ближе, не зная то, что произошло. — Это не было избиением.
Я сжала хватку на линии, чувствуя, что она начинает забирать нас.
— Нет, это собирается сделать с тобой твой мастер. — Спасибо, Дженкс. Я удержу ее живой.
Глаза мужчины стали круглыми, страх впервые замерцал в его движениях, делая его как-то более очаровательным с контрастирующими тенями страха и силы. Мы бы справились с ним, и он будет наказан.
— Нет! — прокричал он, когда я сместила свою ауру, и мир сдвинулся вокруг нас. Красный цвет заката стал резким красным цветом солнца безвременья. Вой его проигрыша развился, достиг максимума и стал криком песчаного ветра. Изображение его согнутых пальцев, тянущихся к нам, распалось, и я увидела, что оно отразилось в разрушенной породе, окружающей нас. Звук крыльев Дженкса ушел. Мы были одни, и мир был сломан… точно так же, как я.
Мое сердце билось, и я переместила вес Айви, пока она не зашипела от боли. Я прищурилась на отдаленный, измазанный красным горизонт, затем посмотрела ближе, послав взгляд по остаткам Низин, уже оказавшихся в тени. Шпили базилики возвышались над всем этим, оплот, тщательно сохраненный, где большинство всего осталось разрушаться. Место, где стояла моя церковь в реальности, было только скалами и травой. Моя идея идти туда рассыпалась на глазах. Айви отключилась.
— Теперь ты можешь отдохнуть, — прошептала я. — Все будет хорошо. — С болью в сердце я прислонила ее к валуну, она схватила меня за руку, отказавшись отпускать. Я глянула на нее, и полная чернота ее глаз сшила все мои страхи в один задыхающийся черный ком. Я не могла убить ее, чтобы предотвратить ее немертвое существование. Если Бис не найдет нас вовремя… Я… Я не знала.
Мое горло сжалось, когда я села около нее и притянула к себе ее голову. Она больше не могла двигаться, и это было настолько же хорошим местом, как и любое другое, даже лучше, чем некоторые. Что бы ни случилось, мы столкнемся с этим вместе, подальше от грязи, с которой она боролась и старалась избежать всю свою жизнь.

Переводчики: maryiv1205

Глава 3

Песчаный ветер прошелся по моей коже между коротким ботинком и краем штанины. Я прижалась ближе к Айви, стараясь укрыться за камнем, но валун не был достаточно большим. Айви не двигалась, когда я переместилась и подвернула ногу почти под себя, чтобы скрыть ее. Это спало приблизительно на три минуты, но передышка от ветра того стоила.
Поверхностное дыхание Айви приходило и уходило, ее запах был очевидным, под удушающей вонью жженого янтаря, которая пронизывала все безвременье. Я осматривала сухое русло реки Огайо и остатки руин Низин, когда прислушивалась к звону камней и скользящему щебню, они бы означали поверхностного демона. Солнце почти село, а свет исчезал со шпиля базилики медленно, дюйм за дюймом. В других местах тени уже были густыми. Позади меня, где был Цинциннати, существа двигались, вопили и улюлюкали, когда солнце исчезало.
Поверхностные демоны. Большой круг, который я поставила вокруг нас, будет держать их на расстоянии, но они собирались. Никто, даже Тритон, не оставался на поверхности после наступления темноты… а нас заметили.
Горизонт по-прежнему был ярким, но в зените небо было красновато-черного оттенка, который напомнил мне старую кровь, такой цвет был свойственен безвременью. Крохотный кусочек луны появился сразу же после того, как село солнце, и он светился жутким серебром. Это была единственная чистая вещь, но такая далекая, что скорее вгоняла в депрессию, а не радовала.
Опыт подсказывал мне, что ветер мог бы уменьшиться с закатом, эта перспектива радовала меня и пугала. Когда солнце село, похолодало, и Айви страдала, то проваливаясь в бессознательное состояние, то выныривая из него. Мы обе хотели пить, но она не сказала ни слова, радуясь, что я была здесь с ней.
Вампиры — полный отстой, не впервые подумала я, когда положила голову на ее плечо и закрыла глаза из-за резко нахлынувшего горя. Как мы очутились здесь, играя в смертельную игру ожидания, где жизнь Айви висела на волоске между временем и крыльями пикси?
Черные следы копоти пробежали по золотому жару моей ауры, затуманивая мой круг защиты, выгибаясь как электричество между полюсами. Поверхностные демоны собирались снаружи, нетерпеливо ожидая, когда мой круг падет. Один из них встал так, что его силуэт был очевиден на фоне темнеющего неба. Он был выше остальных, и то, как он держал свой посох, заставило меня задуматься, был ли он тем самым демоном, которого Тритон мучила прошлым летом своим проклятием калибровки.
— Ты должна уйти, — прошептала Айви, и я открыла глаза, не понимая, что она бодрствовала.
Я аккуратно подоткнула ее пальто, чтобы не задеть раны.
— Нет, — сказала я просто, и она посмотрела на меня своими черными глазами, не моргая и ловя слабый свет от неба.
— Я умру неправильно, — сказала она, как будто говорила о том, чтобы постричься. — Без медицинского вмешательства я проснусь голодной и неспособной связно мыслить. Ты должна уйти. Я не хочу причинить тебе боль.
Мои мысли вернулись к тому времени, когда мы попытались разделить кровь. Она по ошибке убрала свои чувства любви из этого и почти убила меня. Я видела животный голод в ней тогда, и она причинила мне боль, поэтому я ранила ее, чтобы остановить это.
— Нет, — прошептала я, и она вздохнула.
Молча, я наблюдала, как высокий поверхностный демон изящно качнул свой посох, чтобы отогнать другого демона от его скалы, и меньший демон юркнул в сторону.
— Бис скоро проснется, — сказала я, но даже для меня это было похоже на молитву. Айви больше не дрожала, и это пугало меня. — Все будет хорошо. Дженкс отправился, чтобы разбудить Биса. Он может перенести нас прямо к хирургическому номеру люкс Трента. Теперь осталось недолго.
Но я знала, что она прекрасно услышала мою ложь.
— Прости, — нечленораздельно произнесла Айви, ком встал у меня в горле. — Я знаю, ты хотела, чтобы все было по-другому.
Я смотрела вперед, пытаясь не моргать. Они не прибудут сюда вовремя. Заставив себя улыбнуться, я поправила ее запачканное кровью пальто.
— Они будут здесь через несколько минут.
— Я боюсь.
Я придвинулась ближе, мне не нравился холод, который от нее шел.
— Я никуда не уйду. — Черт побери, у меня не было ничего, чтобы помочь ей. Ничего. Она собиралась умереть, и все, что я могла сделать, это держать ее за руку. Потекли слезы, остужаемые холодным ветром. Я не потрудилась вытереть их. Ощущая конец, поверхностный демон с посохом двинулся, сполз со скалы, устроившись недалеко от барьера. Он был похож на аборигена, мудрого, изможденного и осторожного, где его семья была просто худой и голодной.
— Обещай мне, что ты не будешь моим отпрыском. Я хочу, чтобы это была Нина.
Удивленно, я провела рукой по ее волосами. Я думала, что она спала.
— Нина? — Мой голос был горьким, и я не могла не задуматься, была ли часть этого ошибкой Нины. Молодая женщина любила рисковать, была умна, и любила Айви… и она так увлеклась ощущениями, что ее мастер-вампир мог вынудить сделать что угодно, чтобы защитить его, даже когда она влипала все больше и больше. Если бы Айви стала немертвой, то она могла бы потребовать Нину в качестве своего отпрыска. По крайней мере, так, кто-то, кого любила Нина, будет злоупотреблять ей вместо полубезумного, умирающего немертвого. Феликс уже был безумен от отсутствия солнца, и его дети скоро станут осиротевшими, уязвимыми от крайностей, если другой немертвый не потребует их. Никто не будет оспаривать это.
— Я не могу сделать это с тобой, — сказала она, и страдание наполнило меня, когда я поняла, что она плакала. — Я не хочу, чтобы ты потратила оставшуюся часть своей жизни, пытаясь не давать мне выйти на солнце. Если ты не сможешь закончить мою вторую жизнь, тогда обещай мне, что уйдешь. Что ты не попытаешься помочь мне. Поймешь, что я потеряна.
С комком в горле, я прижала ее ближе.
— Обещаю, — солгала я. Ветер дул порывами и умер, заставив изодранную одежду поверхностного демона сдвинуться. — Я не должна была переносить тебя сюда.
— Я чувствую себя лучше, — сказала она, ее дыхание становилось прерывистым. — Правда.
— Это хорошо, — сказала я, моя рука гладила ее по незапятнанным кровью волосам. В горле стоял ком. Она так старалась быть человеком, которым хотела быть. Она подарила мне дружбу, удерживала меня от боли, пожертвовала своими целями, чтобы поддержать меня. И я не могла остановить это. Я ничего не могла дать ей взамен. Я только могла держать ее за руку.
Возможно, этого достаточно, несчастно подумала я. Пустяки значили для нее спокойствие.
Но затем главный поверхностный демон дернулся, выпрямляясь. За один вдох он повернулся и исчез, камни зазвенели, чтобы отметить его путь. Через мгновение он оказался позади. Напряженно, я поднялась, пробуя песчаный ночной ветер. Что-то отпугнуло их.
— Бис? — прошептала я, звук моего голоса эхом отозвался от плоской, скалистой земли. Но солнце все еще было в небе.
— Я должен был знать, — произнес голос чрезвычайно гордый и с небольшим акцентом. — Как ты это сделала? Эльфийской магией?
Мое сердце ушло в пятки. Задержав дыхание, я стала искать его глазами. Мягкое свечение расцвело, и я нашла его. В мягкой лужице света стоял Ал, просто за пределами моего круга, между мной и руинами Цинциннати. Его бархатный сюртук был элегантным, а поза — уверенной. Свечение шло от устаревшего на вид фонаря, едва касаясь его серебряных пряжек на туфлях, но я знала, что это было всем, что могло пробраться через толстый слой копоти на его душе… и я знала, что это беспокоило его, раз он был в состоянии осветить амфитеатр в яркий полдень.
— Сделала что? — прошептала я, не двигаясь… едва дыша. Ал пытался убить меня. Ладно, он пытался убить меня пару раз, но в прошлый раз, думаю, он действительно пытался сделать это.
— Моя линия больше не находится в той зловонной луже воды, — сказал он, поморщив нос. — Я прибыл перед закатом, чтобы выяснить, почему это произошло. Это была ты? — Поджав губы, он протер соседний валун шелковой тканью и поставил фонарь. — Попытка подлизаться делает тебя слабой.
— Ал… — выдохнула я, боль появилась на его лице, румяном от заходящего солнца.
— Не называй меня так. Меня зовут Галли.
— Ал, пожалуйста, — снова сказала я, осторожно вытаскивая себя из-под Айви, надеясь, что она продолжит спать. Страдание от его горького отказа уже сильно ударило меня, мои эмоции и так были как тонкая бумага из-за Айви. Я чувствовала, что новые слезы угрожали политься, ненавидя их. — Это был несчастный случай. Я пыталась… — Мое горло сжало. Айви резко упала позади меня, но он не собирался помогать, и это причинило боль еще больше.
— О-о-о… — сказал он в притворном сочувствии. — Твой печальный, грустный маленький друг умирает.
Он мог спасти ее словом, но я молчала, стоя перед ним, ненавидя его горькую грубость. Он был лучше этого. Я видела это в неосторожные моменты.
— Ты пахнешь падалью, — сказал он, поморщив нос. Позади меня Айви пошевелилась, но не проснулась. — Бабочки как падаль. — Он помолчал, как бы спекулируя. — Нет, это пахнет эльфом. Я могу чувствовать этот смрад даже отсюда, через вонь жженого янтаря.
Ничего в нем не изменилось. Я знала, что этого не будет. То, что я нашла свою любовь с Трентом, очень сильно его ранило. Я была симптомом, а не причиной, которую несла эта ненависть. Страх, что он может убить Трента просто, чтобы досадить мне, был реальным, и я сделала шаг назад.
— Молчишь? — фыркнул он, выглядя так, будто ему было противно. — Чудеса случаются.
Почему он все еще здесь? Я услышала царапанье когтей, и я поглядела на Айви.
— Я могла бы воспользоваться твоей помощью, — прошептала я, зная, что он никогда не поможет.
— Демоны не помогают, — горько сказал он. — Демоны мучают. Разве ты не можешь назвать различие?
— Не так я тебя себе видела.
Ал следил за тонкими полосами копоти, ползающими по поверхности моего круга, он сжал губы от ревности.
— Ты видела с самого начала.
— Потому что это все, что ты мне показывал, — ответила я. Я думала, что он понял меня. Я доверяла ему, а он повернулся ко мне спиной, потому что Трент был эльфом, таким же как и женщина, которую он когда-то любил, и он не был достаточно храбр, чтобы бороться за нее. — Что же такого я сделала тебе?
Ал выпрямил, сцепив руки на груди, и наклонился вперед, гнев сиял в его глазах.
— Ты причинила мне боль! — прокричал он, сдаваясь и ударяя кулаком по моему кругу.
С внутренним приливом энергии, мой круг с хлопком рухнул.
Не ожидая этого, Ал покачнулся, его шляпа свалилась с головы, когда он споткнулся и поймал равновесие. Я шокировано уставилась на него, когда шляпа покатилась и остановилась почти прямо у моих ног. Момент связи между нами был бесспорной искрой. Он выглядел удивленным, его глаза были широко распахнуты в недоверии.
— К-как? — запнулась я, затем снова поставила круг, когда его когти блеснули в уродливом красном свете.
Ал приоткрыл губы, показывая свои глыбообразные зубы. Он осторожно засунул палец в мой пузырь. Чернота поползла к нему, когда он коснулся круга, и тот упал.
— Прекрати! — закричала я, сердце бешено стучало, когда я снова поставила его, но он уже прошел через него и был уже здесь со мной. Он сломал мой круг, а ведь даже не пробовал этого.
— Та маленькая сука! — заорал Ал, и Айви пошевелилась.
Я ахнула, когда Ал шагнул ко мне, останавливаясь от неожиданного затруднения, когда я угрожающе подняла руку.
— Она изменила твою душу, да? — спросил демон, волнуясь и подходя так близко, что я могла почувствовать запах дыма от его очага. — Тритон изменила ее так, чтобы эльфийская богиня-ловкачка не могла найти тебя по ауре?
Я кивнула, не дыша, пока он не отошел на три шага назад. Хорошо, он был зол, но не пытался задушить меня.
— Сумасшедшая сука изменила твою ауру, чтобы она имитировала мою!
Мой рот широко открылся. Испуганно, я смотрела на свой круг. Дженкс сказал, что моя аура отличалась, но он никогда не говорил, что она была похожа на ауру Ала! Но тогда, моя аура не была покрыта таким количеством копоти и вероятно выглядела более яркой. Вот почему демон мог опустить мой круг прикосновением. Отлично. Теперь у меня не было ничего, чтобы блокировать его заклинания!
— Она скопировала твою новую ауру с моей. Сука! — Ал не смотрел на меня, уперев руки в бедра, когда он наблюдал, как поверхностные демоны кидали камнями в фонарь, который он оставил, пока тот не разбился, и шарик света Ала упал на пыль. — Так ты смогла переместить мою линию.
— Но почему? — Это была извращенная попытка пошутить сумасшедшего демона? Или возможно она думала, что это помирит нас. Но тогда новая мысль вспыхнула через меня. — Если наши ауры одинаковые, то Требл может научить меня, как перемещаться по линиям.
Ал развернулся, фалды его рукавов закрутились. Выражение его лица стало жестким, он указал на меня пальцем.
— Я ни с кем не стану делить резонанс моей души!
Мою кожу покалывало. Он потянул линию, собирая энергию. Наши глаза встретились, и он поморщился, когда понял, что я могла чувствовать это. Он вздохнул и распсиховался, я нырнула за укрытие.
— Прекрати! — закричала я, когда окрашенный черным шар энергии, взорвался о землю, осыпав меня частями скалы. — Это была не моя идея! — добавила я, скребя ногами.
Но он уже глубоко напевал, принудительно растягивая пылающую массу меж пальцами. Дерьмо на тосте. Он использовал старую боевую магию.
— Ал! — запротестовала я, затем напряглась, когда свет его фонаря проник в мой круг, и он упал с ощущением сверкающих покалываний.
— Айви, — прошептала я, поворачиваясь, чтобы увидеть, как поверхностный демон подкрадывается к ней.
— Сукин сын, — пробормотала я. Игнорируя Ала, я метнулась к ней. Воя, я потянула крупную волну энергии от линии. Ал покачнулся, чтобы уйти с моего пути, его козлиные зрачки расширились, когда я бросила не сосредоточенную энергию в поверхностного демона вместо него. Поверхностный демон отлетел назад, удирая и чертыхаясь.
— И не возвращайся! — прокричала я, дрожа, когда возобновила круг. — Или я дам тебе еще такого!
Кожу покалывало. И я повернулась к Алу. Но демон не смотрел на меня. С облегчением, я повернулась к Айви, увидев ее глаза, черные и красивые.
— Ты в порядке? — спросила я ее, и она улыбнулась.
— Я скучала по тому, как ты работаешь, — сказала она более живо, чем я видела ее за прошедшие два часа.
Разозлившись, я вытащила волосы изо рта и уставилась на Ала.
— Ты — ничтожество, стоишь там, когда мне нужна помощь, ты знаешь это? — сказала я, затем пригнулась, поскольку что-то пролетело у меня над головой.
— Рейчел! — позвал Бис, горгулья размером с кошку влетела в плотный круг, чтобы опуститься на скалу, к которой привалилась Айви. — Дженкс сказал, что ты собралась идти к церкви. Держись. Я скоро вернусь. Трент в неправильной линии.
Трент? Я ликующе вздохнула, но малыш уже ушел. Солнце незаметно село, и его галечно-черную кожу было трудно разглядеть в ночи. Я едва узнала его, прежде чем он исчез.
Мои колени дрожали, и я повернулась, чтобы обнаружить, что Ал ушел. Трус.
— Ты бросил меня! — закричала я. — И я могу любить любого, кого захочу! — добавила я, но чтобы услышать меня, там никого не было кроме Айви.
— Сын ублюдка, — пробормотала я, надежда быстро вспыхнула, когда из ничего появилась фигура с мягким звуком смещающегося воздуха. Быстрый толчок кожистых крыльев и Бис снова исчез.
— Нина! — Я ожидала Трента, но это была Нина, спортивная женщина в ее шикарном костюме и черных чулках побежала к Айви с вампирской быстротой, несмотря на ее высокие каблуки.
— Вы были здесь в течение многих часов! — воскликнула Нина, черные глаза были злыми, когда она опустилась, чтобы встать на колени перед Айви и укрыла ее своим жакетом. — Почему ты не дала ей крови?
Было больно, когда она произнесла это.
— Она не хотела этого, — сказала я, облегчение накрыло меня.
Айви слабо подвинулась к Нине, скользнув по ней глазами.
— Нет. Я в порядке. Рейчел сделала то, о чем я ее попросила.
— Она не хочет крови. Перестань принуждать ее, — сказала я.
Нина склонилась над Айви, ее испанская элегантность превратилась в пугающую тень, но Нина все же прошипела:
— Это то, что она есть. То, чего она хочет, ничего не значит, когда дело доходит до того, чтобы удержать ее в живых.
Но если бы она перестала бороться за то, кем она хотела быть, то Айви тоже могла бы умереть.
Я вздохнула, чтобы сказать Нине отойти, но вздрогнула, когда Бис выскочил из линии. Небольшая горгулья сидела на плече Трента и немедленно ушла обратно через линию, вероятно, за Дженксом.
Слава Богу. Трент вздрогнул, когда вонь жженого янтаря наполнила его легкие, и что-то шлепнуло со щелчком во мне. Я посмотрела туда, где в последний раз стоял Ал, чтобы удостовериться, что он ушел. Трент был здесь. Я не должна была делать этого одна. Он не позволил бы Айви умереть. Мы успеем вовремя.
— Рейчел. — Обычные брюки Трента и костюмная рубашка выглядели неуместными, блестя красным от жара в небе. Его туфли скользили по пыли, но он легко поймал свое равновесие. Быстрым темпом он пересек пыль и огляделся. Закат, даже в безвременье, был действительно наилучшим временем. — Слава Богу, ты в порядке. Дженкс сказал мне, что произошло. Как Айви?
— Она сильно пострадала, — сказала я, когда он потянулся ко мне. Нина настойчиво пыталась вытащить свою жемчужную пуговицу из манжеты, но Айви не позволяла ей, настойчиво обещая, что она была в порядке. — У нее повреждение внутренних органов и сотрясение. — Я заколебалась, удивленная внезапным комом в моем горле. — Вероятно, я не должна была передвигать ее, но я должна была добраться до линии…
— Почему, черт побери, я всегда последний! — жаловался Дженкс, присоединяясь к нам в яркой вспышке пыльцы пикси. Его яркие искры просеялись вниз по Айви, как временный солнечный луч, заставляя ее улыбнуться. Она подняла руку, чтобы дать ему место для приземления. Она что-то шептала Дженксу, успокаивая его, когда это должно было быть наоборот.
Бис уселся на скале над ними, явно готовясь переносить нас. Его хвост с львиной кисточкой обернулся вокруг его ног, выглядя покорным и защищающим… опасным, даже когда белые пучки на его ушах делали его милым.
Мы должны были уходить… но я почти потерялась, когда Трент притянул меня, пахнущий зеленью и специями, его реальное прикосновение и любовь напомнили мне обо всем, чего я хотела, но боялась назвать своим. Внезапно я боролась с желанием заплакать, когда пальцы, сильные от удержания непослушных лошадей и властные от набора приказов на клавиатуре, мягко притянули меня ближе. Я должна была держаться сама, а теперь было кому помочь мне. Айви справится. Она справится! Она должна.
— Ты все сделала правильно, — прошептал Трент, глубокое понимание в его голосе снизило мою обороноспособность. Я никогда не стала бы ожидать этого год назад, но теперь… после того, как я видела, как он теряет все, чтобы следовать за своим сердцем, я могла. Я могла принять его комфорт, показать мою уязвимость… даже если это не могло быть долго. Бесспорная правда была в том, что он предназначался для лучших вещей, чем я. Один день он бывал с Эласбет, а я оставалась с воспоминанием о том, кем он хотел быть.
— Рейчел?
Но я буду проклята, если не возьму то время, которое у нас было. Ловя слезы, я вытерла лицо, даря Трену благодарную улыбку, когда я отстранилась и посмотрела на Биса. Маленькая горгулья обернула вокруг себя крылья, выглядя, как сам дьявол.
— Бис? Ты можешь переместить ее к Тренту?
— Нет, пока я не дам ей крови! — сказала Нина, отрываясь от своего рукава, она использовала свои маленькие зубки, чтобы оторвать пуговицу. — Она пока не может быть перемещена, — сказала живая вампирша, когда закатывала рукав. Ее натурально темная кожа показывала шрамы даже в тусклом свете, а паника от того, что Айви находилась так близко к смерти, была очевидна. — Я не могу поверить, что ты позволила ей сидеть здесь на холодной земле!
— Спокойнее, — сказала Трент, когда я застыла, и он поднял мой подбородок, читая то, что я переживала последние несколько часов, страх. — Почему это всегда тяжелее, когда те, кого мы любим, находятся в опасности, чем когда в опасности только мы? — прошептал он, и я быстро моргнула. Я не собиралась плакать, блин. Я не собиралась!
— Нет, — повторила Айви, ее глаза были черными, когда она нашла Нину. — Нет, — сказала она более пронзительно, и Нина склонилась к ней, нуждаясь в том, чтобы помочь ей.
— Айви, любимая, пожалуйста. Позволь мне сделать тебя сильнее, чтобы мы могли переместить тебя.
Бис ждал, наполовину открыв крылья, неуверенный и нежелающий сделать что-то, что могло причинить Айви боль. Трент, тем не менее, поморщился. Он знал, что это ложь, также хорошо, как и я. О, я была уверена, что кровь поможет стабилизировать ее, но это был бы невосполнимый шаг назад, туда, где была Нина, со всеми ее дорогими духами и модной одеждой… туда, откуда Айви стремилась забрать Нину, несмотря на уверения Нины, что она больше не позволяла Феликсу копаться в ее уме. Умная женщина также контролировала большинство дней, чтобы он этого не делал.
— Нет. — Голос Айви был твердым. — Никакой крови. Не так. Я скорее умру дважды.
— Но, Айви… — запротестовала Нина, прервавшись, когда Айви завозилась, чтобы сбросить рукав Нины, и поцеловала кончики ее пальцев. Разбитая, Нина встала на колени рядом с Айви. — Это не должно быть так трудно! — попросила она, но Айви только улыбнулась с любовью, чувствуя себя хорошо, что она сопротивлялась, что она снова выиграла еще один день. — Почему ты делаешь это с собой?
Я отвернулась, когда Айви погладила Нину по спине, успокаивая ее. В глазах Айви Нина была той, кто нуждался в помощи.
— Бис. Иди. Мой хирургический персонал ждет, — сказал Трент, и горгулья неловко прыгнула со скалы. — Мы должны выбраться отсюда, прежде чем поверхностные демоны найдут нас.
— Слишком поздно. — Я подняла глаза, чтобы осмотреть окружающие скалы, радуясь, что демоны пока не проявлялись, когда они оценивали возможную угрозу в лице Нины и Трента.
— Я так и думал. — Трент вздохнул, повернулся, чтобы посмотреть мне за спину. — Сожалею о церкви.
— О моей церкви? Что с ней не так?
Размытое пятно крыльев Дженкса сияло против светлых, почти прозрачных волос Трента, пылающих красным из-за красной пыли безвременья.
— Вампиры в моче пикси наводнили ее, — почти прорычал он. — Провоняли ее всю и затоптали все, как фейрийские личинки, ищущие пауков. Они подумали, что вы могли переместиться к линии в саду, а у них там есть достаточно рабочей силы, чтобы заставить Пискари блевать… если гнилая груда гноящегося вампира все еще была жива.
Айви захихикала, смех был задушен огорченным звуком, заставившим глаза Нины снова почернеть. Бис аккуратно потянулся когтистой ногой, чтобы коснуться ее, и когда он и Айви ушли из безвременья, сильный узел в моем животе, наконец, начал ослабляться.
Нина сгорбилась над пространством, где мгновение назад была Айви, прежде чем выпрямиться, чтобы подавленно прислониться к скале. Медленно ее выражение лица менялось, поскольку она понимала, где находилась. Напряжение сковало ее, превращая из неудобной тени в угрожающую, озаряя красный светом, остающимся в небе. Когда я впервые встретилась с Ниной, она была живой и стремилась к чему-то новому. Теперь, после почти года под деформированным вниманием сумасшедшего мастера, она все еще искала острых ощущений, но также она была раздражительной и непредсказуемой… ее ревность к любому вниманию, которое я могла бы показать Айви, становилась все более и более жестокой. В течение секунды я не верила, что Феликс игнорировал ее, но каждый раз, когда я поднимала эту тему, Айви сердилась, желая верить в свою счастливую ложь, а не в неудобную правду.
— Известие вырвалось, ты будешь искать души немертвых, — сказал Трент мягко.
— Это не правда! — воскликнула я, но он кивал, будто уже зная это.
— Несмотря на это, каждый немертвый вампир в городе теперь считает, что ты это можешь, — добавил он. — Особенно после того, что произошло в прошлом июле. Своими умами они не понимают, почему ты еще не сделала этого.
Неудивительно, что они ночевали под открытым небом в моей церкви.
— Я не думаю, что можно связать душу с разумом, когда тело мертво, — сказала я. — Вот почему душа уходит после первой смерти. — Я устала, но не смела расслабляться и напрягалась от любого звона камней, любого скольжения пыли.
— Они не хотят в это верить. — Трент взял меня за локоть. Покалывание распространилось оттуда к пояснице, куда легла его вторая рука, чтобы притянуть меня ближе. — Мы выясним это. Я не совсем без гроша в кармане, знаешь ли.
То, что он был там, чтобы помочь мне без всяких просьб, принесло мне облегчение, но я не знала, как он мог это сделать. Он потерял почти все в дискредитирующей правде о его незаконных изготовлениях генетических лекарств и самого препарата, от которого зависело выживание вампиров. Его не устраивало, что и вампиры и эльфы следовали за ним из-за меня, и я наклонила голову, когда поняла, что сделала то же самое с Алом, разорив демона, прежде чем он взял достаточно и ушел. Я была альбатросом, утягивающим на дно всех, кто много значил для меня. Возможно, я должна уйти, прежде чем утоплю и Трента тоже.
Руки Трента обнимали меня, но я не могла говорить, не желая вдыхать его чистый аромат и чувствовать шепот дикой магии, которая иногда поднималась от него как лосьон после бритья. Но вина из-за того, что он почти все потерял из-за меня, была острым, настойчивым шипом.
— Он все еще заботится о тебе, — сказал Трент, и я смущенно подняла глаза. — Ал, я имею в виду. Он был здесь, не так ли?
О. Это. Поморщившись, я повернулась в руках Трента, чувствуя, как они расслабляются, когда я смотрела на линию Ала, сбитую с ее пути моим отчаянным рывком. Ревность Ала родилась не от привязанности, но от странного родства и возможно небольшой зависти. Я противостояла демонам, чтобы спасти тех, кого любила, а Ал работал в тенях их ненависти в течение тысячи лет по той же самой причине, и, в конечном счете, потерпел неудачу. Ему было горько.
— Откуда ты знаешь?
Улыбаясь, Трент заправил покрытую песком прядь моих волос за ухо.
— У тебя тот взгляд «я накричала на кого-то, кто заслужил этого». Он придет.
Кисло, я качнула головой и отстранилась от него.
— Это то, чего я боюсь.
Бис прыгнул обратно, Дженкс взвизгнул, взлетая и избегая крылатой горгульи, пока более крупный поток не поймал его.
— Я иду в последнюю очередь! — выступил Дженкс. — Я иду в последнюю очередь с Рейчел, ты червяк-переросток! — А затем он ушел. Остались просто я, Нина и Трент.
Скрип дерева о камень заставил меня дернуть головой, я уставилась на поверхностного демона, его изможденная тень возвышалась черным на фоне все еще темнеющего горизонта.
И поверхностные демоны, подумала я, настраивая новый круг защиты и задаваясь вопросом, было ли слишком поздно.
Позади меня зазвенели камни. Медленно Трент переместился, чтобы поставить меня себе за спину.
Да, именно так.
— Рейчел? — Воздух покалывал от напряжения, Трент потянулся к лей-линии.
— Там, — сказала я, щелкнув крошечный комок энергии в быстро движущиеся тени. Дерьмо, их здесь было двое. С бешено колотящимся сердцем, я повернулась к первому. — Detrudo! — прокричала я, и он кубарем покатился назад, врезавшись во внутреннюю часть моего круга. Его посох упал в грязь, я побежала вперед и схватила его прежде, чем вернуться к Тренту.
Шипя, более крупный поверхностный демон перепрыгнул с камня на камень, выглядя пришельцем, когда он кружил над нами. Нина была белой, стояла, прижавшись к той скале, и я подозвала ее. Испуганно, она медленно двинулась ближе, но она двигалась слишком медленно, а демон поднимался за ней.
— Нина! Ложись! — заорала я, прыгая, чтобы оказаться между ними. Не думая, я потянула линию, отправив ее через мою ци к руке, уплотняя ее, будто она занимала все меньше и меньше пути до тех пор, пока она, наконец, не добралась до пальцев и не побежала вниз по посоху. — Dilatare! — закричала я, когда он взорвался на конце, прут действовал как винтовка с цилиндром, фокусирующимся в конечной точке, выброс врезался в поверхностного демона с болезненным раскатом грома.
Нина закричала, когда она упала, а вспышка света показала поверхностных демонов, улепетывающих по скалам и гальке. Шок отозвался в моей руке, и посох упал из бесчувственных пальцев. Трясясь, я смотрела на него, задаваясь вопросом, из чего он был сделан.
И все же… сутулая тень встала на ноги, не сдаваясь, поскольку она начала снова ползти вперед, прижимаясь к земле и шипя.
Медленно, с удивлением, Трент помог Нине встать прежде, чем подойти, чтобы оказаться около меня. Его челюсти были сжаты, и он выглядел фантастически с горящими глазами и жаром магии в его руках. Видеть его таким, каким он хотел быть, а не осторожным бизнесменом, было здорово, он был так хорош в этом, другие опирались на него, я чувствовала, как мое сердце распирало. Я имела некоторое отношение к этому и гордилась, что он нашел мужество быть тем, кем он хотел быть.
Почему этого не могло быть достаточно? подумала я, сердце ныло.
— Вместе? — спросила я, и Трент кивнул, стремясь смешать наши преимущества воедино. Я подавила страх, что Ал наблюдал за нами. Если бы он знал, что Трент был здесь, он попытался бы убить его.
Бледнея, Нина схватила посох, неопытно держась за него. Моя рука нашла руку Трента, а дыхание стало быстрым от его энергии, смешивающейся с моей, как будто оттенки золота скручивались вместе. Степень вонищи жженого янтаря ослабилась, подавленная чистым ароматом травы, деревьев и сладкого вина. Я подняла подбородок. Это не было неправильно. Мне было все равно, что говорили демоны и эльфы. Это не было неправильно!
Поверхностный демон зашипел, его рваная одежда висела как изодранная аура. Он горбился, готовясь к прыжку, и мы с Трентом собрали наши силы.
— Сейчас! — прокричала я, ободренная, когда наша энергии соединилась вместе и ударила демона, послав его катиться обратно в темноту. Глаза Трента горели, его волосы почти плавали, когда он вздохнул, и волна искр омыла меня. Боже мой, это было почти лучше, чем секс с этим мужчиной.
Крик Нины заморозил меня, и мы повернулись. Второй демон был на ней, посох был единственной вещью, удерживающей его от ее шеи. Рыча, искривленная форма боролась, чтобы выдернуть посох. Мое сердце заколотилось. Я потянулась, кончики пальцев болели, когда я сжала кулак, неспособная использовать мою магию из страха попасть в нее.
— Нина, скинь его! — закричала я. — Отдай ему глупый посох!
Но она не могла отпустить, боясь. Ее задыхающиеся вдохи рассекали воздух, и я подскочила, когда Трент ударил первого поверхностного демона, снова посылая его катиться кубарем назад. Стиснув зубы, я побежала к ней, чувствуя, как моя рука погрузилась в демона, когда я протянула ей руку.
Он завопил от прикосновения, я дернулась назад, оторвав демона от нее, когда плюхнулась на задницу.
Это не сделало ничего хорошего, измененная временем тварь снова вернулась к ней.
— О, Боже! — заплакала Нина, и затем оба поверхностных демона оказались на ней, чувствуя запах крови.
Сукин сын! Я смотрела, сидя на заднице, ошеломленная и паникующая, когда они закрыли ее. Я не могла вернуться к Айви и сказать, что ее Нина умерла в безвременье.
— Трент! — закричала я, голова болела, когда я потянула массу от безвременья. Это собиралось закончиться прямо сейчас.
— Убирайтесь! Прочь! — прогремела Нина, и я застыла на полпути к ней, когда сначала первый, а затем второй поверхностный демон пролетели через красный воздух, чтобы приземлиться в усыпанных камнями тенях.
Кто-то коснулся меня, и я дернулась, удерживая энергию, когда увидела Трента.
— Трент… — начала я, слова застыли, когда я поняла, что он оттаскивал меня от Нины.
Мой взгляд устремился к ней, во рту пересохло.
Я больше не думала, что сейчас это была просто Нина.
Она перекатилась, поднимаясь на ноги, руками все еще держась за посох, когда она сгорбилась и обнажила зубы на поверхностных демонов, которые все еще пытались подняться. Ее взгляд обозначил Трента и меня, и я вздрогнула, когда узнала второе присутствие, душащее ее душу. Это был Феликс. И это произошло слишком быстро.
Гладким, неторопливым движением Нина поднялась, ее ноги были широко расставлены, задирая юбку к коленям. Почти видимая харизматическая сила лилась от нее в новой темноте. С черными вспыхивающими глазами, она размахивала посохом по опасной дуге, делая его явной угрозой.
Гнев подпитал мою решимость, и я выпрямилась. Нина врала. Она напрямую врала Айви, говоря ей, что она порвала с Феликсом. Не было никакого способа, которым мастер-вампир будет знать, что она была в опасности, если он уже не был в ней, уравновешивая ее эмоции и нежась в ее мыслях о солнечном свете и любви.
Из темноты зашипел поверхностный демон.
Трент повернулся, его обувь размалывала песок, когда его магия тянула мою энергию. Меньший демон побежал к ней, к Нине, кричащей на него, подзадоривающей это, снова вращающей посох, как будто это был меч.
Но она так и не достигла своей цели, когда второй, больший поверхностный демон навалился на первого.
— Берегись! — закричала я, дергая Трента обратно, когда демоны валялись в грязи, хватаясь, шипя и завывая, разрывая в клочья свою одежду и выдирая друг другу глаза.
— Назад! — закричал Трент, когда с криком негодования более крупный демон, наконец, завалил первого. Стоя между Ниной и темнотой, высокий поверхностный демон поднял руки к небу, воя, как будто предъявляя претензии. Его крик отозвался эхом от плоских равнин, умирая, чтобы оставить демона смотреть на нас, его грудь вздымалась вверх и вниз, когда он пытался отдышаться, сжимая тонкие руки в кулаки.
Пальцы Трента напряглись в моих, его непризванное заклинание колебалось под кожей.
— Подожди, — сказала я, когда поверхностный демон повернулся к Нине. — Нет, подожди! — потребовала я, когда тишина была нарушена мягкими щелчками камней и шепотом мертвой травы, когда окружающие поверхностные демоны попрятались назад, оставляя нас. — Думаю, что он прогнал остальных.
С пронзительным визгом, высокий поверхность демон упал обессиленный перед Ниной, бормоча и постанывая, изодранные остатки его ауры размазывали пыль, оставляя образцы. Нина/Феликс смотрели, медленно двигаясь назад.
— Что оно делает? — прошептала я, когда демон покрыл новый промежуток, его иссушенная рука, черная от возраста или болезни, потянула, будто желая коснуться ее, но боясь.
Бис снова быстро появился, летя на высоте, когда он видел, что поверхностный демон корчился у ее ног, невнятно говоря как обезьяна. Я никогда не видела ничего подобного, и шум, который он издавал, ползал по моему позвоночнику как лед.
— Убирайся, гнилая тварь, — угрожала Нина, ее голос опустился в нижние диапазоны. Это была и Нина, и нет, и я посмотрела на нее, когда Бис приземлился мне на плечо, чтобы обернуть хвост вокруг моей спины и под руку для равновесия. Он не смел переносить ее. Черт побери, думаю, он гораздо больше боялся прикоснуться к ней, чем даже делить ментальное пространство.
Но поверхностный демон съежился как побитая собака, когда он не мог двигаться, не мог пятиться, бросая взгляды на Нину и кровь, капающую от царапины под ее глазом. Я никогда не была так близко к одному из них прежде, если только не боролась за жизнь. Я будто смотрела на него через туман. Его черты лица были неясными, но изможденными, как будто он долго голодал. Изодранные остатки его одежды были без признаков цвета, и как только я отвела взгляд, я не могла вспомнить, были ли его волосы длинными или короткими. Снова, мне поразило чувство, что он был там, но нет, и я вздрогнула от воспоминания о том, каким он чувствовался, когда я оттащила его от нее.
— Я сказала, уходи! — заорала Нина/Феликс, и поверхностный демон поспешно стал удирать от ее широко размахивающих ног. Расставив ноги так, как не стала бы делать никакая женщина в юбке, Нина швырнула в него посохом, он ударился о пыль.
Мой круг был давно в прошлом, но он не имел значения. Поверхностные демоны ушли, даже те на окраинах. Я с облегчением выдохнула. Но другая часть меня кипела от гнева. Феликс влез в Нину слишком легко. Женщина врала Айви, врала в течение целых трех месяцев. Худшая часть была в том, что, думаю, Айви об этом знала.
— Я должна оставить тебя гнить здесь, — сказала я, обращаясь к Феликсу, но если я это сделаю, Нина будет той, кто пострадает.
Нина напряглась, поджала губы, чтобы показать крошечные остроконечные клыки. Она не получит большие клыки, пока не умрет, что… если я выберусь… будет завтра.
— Рейчел, — прошептал Бис, когда его ноги в беспокойстве сжимали мое плечо. Трент тоже хотел уйти, но я не могла. Пока нет. Сын ублюдка водил Айви за нос.
— Выметайся из Нины, — сказала я, избавляясь от руки Трента и придвигаясь ближе.
— Я не знаю, о чем ты говоришь, — сказала Нина, по-дурацки пытаясь скрыть факт того, что это действительно был Феликс, но молодые женщины в костюмах не тащат свои рукава вниз от волнения.
— Мы должны сделать это прямо сейчас? — сказал Трент, выглядя мрачнее тучи.
— Да, — сказала я, делая еще один шаг ближе. — Феликс, выметайся из Нины. Убирайся и не приходи больше. Прямо сейчас, или я расскажу Айви.
Женщина обнажила зубы, темные глаза стали темнее.
— Айви? Она не имеет значения!
— Возможно не для тебя, — сказала я, скидывая призрачный адреналин. — Но если Айви узнает, она может разочароваться в Нине.
— Это меня устраивает. — Глаза Нины сузились, заставив женщину выглядеть уже мертвой в последних лучах света.
— Меня тоже, — сказала я, расстроившись из-за Айви, даже если я ненавидела Феликса. — Но если она разочаруется, Нина найдет яйца, чтобы выкинуть тебя навсегда.
Рядом со мной Трент издал понимающий звук. Лицо Нины скривилось, слыша правду.
— Любовь — странная штука, — добавила я.
Выражение лица Нины потемнело, поднялся гнев, она была так же уродлива как монстр, видящий мир через ее глаза, купающийся в любви Айви, как будто она принадлежала ему. Я подняла подбородок, и, увидев мою решительность, он внезапно покинул ее.
Нина закачалась и упала как марионетка, нити которой были перерезаны. Рыдая, она сжалась на земле, обессиленная и перекаченная гормонами, которые Феликс накачал в ее систему крови. Она коснулась лица, потрясенно глядя на кровь, и мое сердце почти развалилось из-за Айви. Боже, я ненавидела мастеров вампиров.
Он мог уйти, но вспышка ярости, которая пересекла ее лицо, когда он ушел, заставила меня вздрогнуть.
Он вернется.

Переводчики: maryiv1205

Глава 4

Запах кофе, исходящий от покрытой воском чашки, был противно знакомым, и я вяло держала ее, когда сидела на стуле и пинала ковровое покрытие в коридоре. Подобный нефти блеск на поверхности ловил люминесцентные лампы, показывая, как тряслась моя рука. Я урвала несколько прерывистых часов сна после того, как Айви перевели из хирургии, и хотя кровати в хирургических номерах люкс Трента были удобными, я была слишком взволнована, чтобы сделать что-то большее, чем просто подремать. Кроме того, запахи антисептика и нержавеющей стали продолжали будить меня.
Нина рухнула прямо в комнате Айви. Она все еще была в там, по-прежнему испытывая чувство вины за то, что я узнала ее тайну, делающую ее заметно пассивной и гибкой. Меня злило, что она лгала Айви все это время, но думаю, Айви знала это, ее вера в то, что она не заслуживала ничего хорошего, держала ее рот закрытым, а глаза слепыми. Я надеялась, что Бис и Дженкс добились большего успеха, они оба вернулись в церковь, чтобы попытаться избавиться от неожиданных квартирантов.
Мое дыхание вошло с резким звуком, и я услышала голоса, отзывающиеся эхом внизу с третьего этажа, где у Трента были жилые помещения. Я всегда задавалась вопросом, что занимало второй этаж Трента. Теперь я знала. Два хорошо снабженных оборудованием номера люкс больницы были расположены между первым и третьим этажами, но сама хирургия находилась внизу, ближе к его лаборатории.
С дрожащими руками, я потягивала кофе. У него не было вкуса. Я только что проверяла Айви. Она спала на чистых и обработанных простынях. Сердитые красные линии шва и оранжевые антисептические линии были скрыты за длинной хлопчатобумажной ночной рубашкой, но я увидела их, прежде чем перестала разглядывать Айви, и заплакала от облегчения. Теперь я просто чувствовала себя оцепеневшей.
И все же что-то вспыхнуло во мне на звук шагов Трента по невидимой лестнице, и я села прямее, когда голос Джонатана мелодично сошелся с голосом Трента. Мне не нравился Джонатан, но я была готова поспорить, что у советника Трента номер два был певческий голос, который мог заставить ангелов плакать.
Мне удалось улыбнуться, когда они оба появились из-за угла. Трент выглядел столь же уверенным, как и всегда, руки были засунуты в карманы, как у модели из журнала GQ, его улыбка заколебалась, когда он понял мою усталость. Он смыл пыль безвременья и был гладко выбрит. Я нашла время помыться, но чувствовала себя потрепанной в паре джинсов и чистом свитере, которые я привезла сюда несколько недель назад. Джонатан неодобрительно поморщился на меня, не помогало даже то, что я проверила, что все мои рыжие волосы были убраны несколькими резинками вместо амулета.
Многое изменилось с момента обвинения Трента в торговле наркотиками и в незаконных генетических исследованиях. Это был период, когда я видела его одетого костюм и пальто; его деловые встречи упали почти до нуля, а научно-исследовательский институт был закрыт. Из всего этого положительным было только то, что он стал более расслабленным, более склонным к шуткам, чаще его запах напоминал озон и конюшни, чем зал заседаний. Он делал все самостоятельно, нуждаясь во мне, для обеспечения своей безопасности, все меньше и меньше.
Мое зрение было размыто, и я смотрела в глубины своего кофе, когда представляла то, на что будет похоже, пойти в торговый центр с Трентом, попасть на плохой фильм и поужинать. Возможно, я должна была спросить его.
Односторонний разговор между Трентом и Джонатаном явно заканчивался, и они остановились. Трент изящно жестикулировал, когда высказал свое мнение, и я встала, прислоняясь в большой степени к стене, когда ждала. Я знала, что он был одинок, даже с занимающими его Квеном и девочками. Падение из высшего общества хорошо влияло на него и его семью, если проигнорировать увеличенное число смертельных угроз и утрату дохода. Поезда все еще ходили, тем не менее, а фермы все еще выращивали еду. Он не был нищим. Пока еще. Эласбет все еще работала над тем, чтобы получить контроль над девочками, а через них и над Трентом.
Этого не произойдет, поклялась я, но увидев их вчетвером в хороший день: девочки счастливо играли, а Трент и Эласбет выглядели как любящие родители, которые не были вместе. Виноватое сомнение скользнуло через меня. Квен, также, казалось, расценил наши с Трентом отношения как фазу, связанную с новейшей озабоченностью Трента содействием в его магических исследованиях. Это надоедало, но каждый раз, когда Трент говорил о Эласбет и девочках, это оставляло меня задаваться вопросом, почему я тянула с неизбежным.
— Спасибо, Джон, — наконец сказал Трент, касаясь плеча высокого, почти изможденного человека и благодарно улыбаясь ему. — Это делает мой день в сто раз легче.
Удовлетворив себя коротким кивком и бросив на меня взгляд, Джонатан развернулся и направился туда, откуда пришел. Я знала, что девочки любили его, но мне он нравился ровно настолько, насколько я нравилась ему. То есть ни капельки.
— Джонатан поседел? — сказала я, когда Трент приблизился на несколько шагов, оставшихся между нами.
— Я не заметил. Но возможно именно поэтому он так коротко стрижется в последнее время. — Трент остановился рядом со мной, беспокойство окрасило его черты. — Ты могла поспать наверху. Ты вообще спала, а?
— Пару часов. — Я пошла с ним в ногу, когда он жестом показал нам идти по коридору мимо двери Айви. — Я не буду спать в комнате для гостей, как какая-то девочка.
— Ты будешь спать не в комнате для гостей, — сказал он, подстраиваясь под мой шаг и обнимая меня за талию. — Жизнь слишком коротка для плохого кофе, — сказал он, взяв у меня чашку и поставив ее на стол в коридоре. — Как Айви?
— Хорошо, благодаря тебе, — сказала я, не желая говорить об этом. Я обняла его и положила голову ему на плечо. Трент мягко остановился нас, и я потянула его к себе, кладя голову ему на грудь. Легкий аромат его лосьона после бритья был простым намеком, этого было достаточно, и мои челюсти, наконец, начали расслабляться. Я могла услышать звук его водопада внизу, находящегося рядом с большой комнатой, и от этого мои глаза закрылись.
Облегчение, что он пришел, чтобы помочь мне в безвременье, почти причиняло боль, даже если он рисковал своей жизнью, не говоря уже о падающей репутации. У него не было ни намека на сожаление, и я отпихнула приближающееся страдание, потому что даже при том, что он прекрасно вписывался в мою жизнь, я не вписывалась в его.
Трент боролся с тем, чтобы спасти своих людей от вымирания всю свою жизнь. Пусть спасения был обозначен. Он охотно жертвовал ради него… и снова будет жертвовать. Уродливая правда состояла в том, я не могла помочь ему осуществить то, что ему было нужно сделать, я могла только помешать. Вот почему Джонатан невзлюбил меня, и даже Квен не одобрял меня, при том, что он был согласен с тем, что Трент был счастлив, как никогда в жизни, несмотря на его уменьшающееся материальное состояние и судебные иски, копящиеся как дрова. Трент целиком был занят своими обязанностями… а я тянула его вниз.
— Ты в порядке? — спросил он, и я наклонила голову и превратила объятия в небольшой поцелуй.
— Да. — Я опустила голову, снова нуждается в том, чтобы чувствовать его рядом с собой, даже если только на этот промежуток времени. — Мне не нравится оставлять ее в той уродливой белой кровати.
— Все будет хорошо. — Его голос прогремел через меня.
Я не хотела двигаться. Вообще.
— Не знаю, чтобы я делала, если бы она…
Я даже не могла произнести это, глаза увлажнились, когда потекли слезы.
Его хватка усилилась, и я моргнула, чувствуя себя слабой.
— Но она не умерла, — сказал он твердо, в его глазах читалось понимание. — Ты все сделала правильно. Ты вытащила ее из непосредственной опасности, и что более важно, дала ей место, чтобы встретить ее будущее с достоинством и миром. Если бы она умерла, то забрала бы человека, которого она любила больше всего на свете с собой. Никто не может попросить большего, чем то, что сделала ты, даже короли.
Как он мог так легко во всем разобраться?
— Когда ты так говоришь… — Я шмыгнула носом, слезы прекратились, я отпустила его, чтобы вытереть глаза. — Извини, — сказала я с грустным смешком, который на самом деле таковым не являлся. — Я еще не достаточно спала. Я не знаю, как ты это делаешь, встаешь на рассвете. Это сумасшествие.
Он снова потянул меня вперед, направляясь по коридору.
— Кофе помогает. Ты нашла комнату отдыха персонала? Там есть мини-кухня. Замороженные вафли… — уговаривал он.
Я помнила самодельные вафли, которые Мэгги делала для нас. Это была первая еда, которую мы когда-либо делили.
— Конечно, спасибо. — Его рука задержалась на моей талии, и я снова опустила голову ему на плечо, вдыхая его запах, получая его силу. Я бы хотела, чтобы все было по-другому. Айви была в порядке, но то, что Трент спас ей жизнь, не собиралось помогать его политическому положению. Сохранить ее в живых будет сложнее. Кормель не хотел денег, он хотел свою душу.
Щелчок двери Айви привел меня в чувство, и мы заколебались, когда вышла Нина, выглядя истощенной и обессиленной… она выглядела даже хуже, чем на следующий день после того, как они с Айви вернулись из пятидневного путешествия по Гуаму, где они все время занимались альпинизмом.
— Кофе? — каркнула потрепанная женщина, ее волосы все еще были покрыты пылью и висели грязными прядями у лица. Царапина, которую поверхностный демон оставил на ее лице, была красной и раздутой, она выглядела хуже, чем, вероятно, была на самом деле.
— И вафли. — Трент жестом показал ей присоединяться к нам. — Прямо там.
Облегчение появилось на ее лице.
— Спасибо, — прошептала она, шагая вперед в своих порванных чулках. Она даже не поторопилась сходить в душ и была все еще в той же самой одежде, в которой была в безвременье. Даже сейчас слабый запах жженного янтаря висел в воздухе. Ее одежда была однотонно оранжевой от пыли, а вина давила, удерживая ее голову опущенной. Это меня устраивало.
— Мы держим комнату укомплектованной для медицинского персонала, — сказал Трент, когда мы нашли удобную и немного стерильную комнату отдыха, с открытыми дверями в коридор. — Думаю, вам лучше поесть здесь, чем наверху?
Я кивнула, когда осмотрела чистые столешницы, домашние столы и свежие цветы в вазах, все еще украшенные бисером с конденсатом. Четыре монитора свисали с потолка, трое из них были темными, а один горел наиболее важными показателями Айви. Вся стена была покрыта экранами видео наблюдения от пола до потолка, они показывали веранду и сад, и я рухнула за стол, радуясь небольшому комфорту.
Нина взяла стул и опустилась напротив меня с небольшим изяществом и осторожным взглядом. В раковине стояли грязные тарелки, оставленные врачом и медсестрой, которых вызвали. Я поставлю их в посудомоечную машинку, позже.
Я любила наблюдать, как мужчина готовит, даже если это был только бутерброд, я положила голову на руки на столе, полностью без сил, когда Трент вынул вафли из крошечного морозильника наверху холодильника.
— Если хочешь подняться наверх, я могу приготовить их с нуля, — сказал он, когда где-то закрылась дверь. — Девочки в конюшнях с Квеном. Я подумала, что ему лучше держать их подальше от оккупированного, э, дома.
— Замороженные — это хорошо. — Я улыбнулась, когда он открыл коробку, и положила голову на стол, когда он отправил вафли в тостер. Мне нравились девочки, но Люси была особенно любознательна, практически до изнеможения.
— Я никогда не думал, что буду есть что-то из коробки из холодильника, — сказал Трент, его голос звучал отдаленно из-за мыслей, — но девочки хотят все сейчас, и откровенно говоря, это не так уж и плохо.
Мое дыхание возвращалось несвежим от стола. Казалось, будто он снова залез в холодильник, и, любопытствуя, я подняла голову, когда он поставил масло и холодный кленовый сироп на стол. Нина заснула на стуле, ее голова была откинута, а дыхании было глубоким.
Я уже говорила, что не собиралась рассказывать Айви, но я не могла проигнорировать тот факт, что Феликс влезал в ее Нину, будто она была его личным магазином с тридцатью одним ароматом. Мой гнев медленно, устойчиво горел от лжи, в которой она жила. Айви пыталась помочь ей, черт побери. Айви любила ее. А Нина даже не пробовала.
Приглушенный удар отразился от стен и разбудил Нину. На мгновение мы замерзли. Тревога скользнула через меня от выражения лица Нины. Она боялась. Это был страх не за Айви, это был страх за себя. Что ты сделала, хитрый маленький вампирчик?
Мой взгляд направился к монитору Айви: пульс поднимался. Паника сочилась через мои мысли, и я встала.
— Рейчел? — произнесла Нина дрожащим голосом.
Страх обрушился на меня, и я побежала.
— Джонатан! — закричал Трент, но я уже тормозила у двери Айви. Сердце ушло в пятки, когда я дернула дверь. Страх пузырился, кислый и парализующий. Айви была на кровати, боролась с мужчиной во всем белым.
Сжав челюсти я, молча, схватила его за руку и отбросила от нее. Его маска слетела, и он врезался в ряд низких шкафчиков, размахивая руками и ногами. Лицо Айви было искажено болью. Она посмотрела мне в глаза, когда обхватила себя за талию и соскользнула с кровати.
Черные волосы до плеч мужчины сильно выделялись против его белого костюма, и раздраженное выражение на его молодом лице насторожило меня.
— Кто тебя впустил? — сказала я, и он ухмыльнулся, когда поднялся на ноги.
Живой вампир быстро метнулся к двери. Я прыгнула за ним, стараясь не держать его достаточно долго, чтобы он смог перевернуться и получить контроль. Я провела годы спаррингуя с Айви, но уроки с трудом завоеванные у смерти были еще сложнее. Я ткнула ногой в его колено. Он рухнул, разъярившись, когда поймал себя ладонями на полу. Откинув волосы с глаз, он покачал головой, обещание боли читалось в них.
Он сбил меня быстро и жестко. Я блокировала его, внезапная боль в моей руке исчезла, когда его второй удар заставил ее онеметь. Я отступила, потянув боковую панель с кровати и сделав ей выпад на его следующее движение. Он зашипел от боли, и я повернулась с ней в то мгновение, когда он заколебался. Я ударила его панелью в висок, и он отшатнулся назад. Мое сердце колотилось, когда он закачался, держась рукой за голову. У меня все еще была своя магия, и когда у него сыпались искры из глаз, я потянула к себе линию.
— Айви! — вскрикнула Нина из открытой двери.
— Нет! — воскликнула я, протягивая руку, когда нападавший нырнул к ней.
Трент был темным пятном, он дернул Нину в коридор и из опасности.
— Celieano! — прокричал он, вытянув руку, и я почувствовала понижение лей-линии. Это был простой круг, и нападавший Айви бежал прямо в него. Он дернулся обратно в комнату, его нос был сломан и кровоточил, он не мог видеть через кровь и слезы.
Я опустила панель. Сжав руки в кулаки, я развернулась и послала ногу в его открытый живот. Это выбило воздух у него из легких, и он упал пол и скользнул к встроенному платяному шкафу.
Тяжело дыша, я посмотрела на Трента. Мы должны были взять вампира живым, или мы никогда не узнаем, кто его послал.
Несмотря на это, вампир поднялся на ноги.
— Detrudo! — воскликнула я, выпихивая комок энергии из моих ладоней. Его откинуло за кровать, а Трента отправило в стену. Айви поднялась, дрожащая и бледная. Вампир захлопал глазами, увидев иглу у нее в кулаке.
— Верно, — сказала он, и без предупреждения сделал выпад к Тренту, нанося удар в шею в последний момент. Трент сместился, чтобы избежать его, и стал падать, когда вампир зацепил ногу Трента и потянул его. Трент рухнул, молча, даже тогда, когда он толкнул нападавшего в ответ.
Ущерб, однако, был нанесен, и вампир нырнул в коридор и на свободу.
— Лови его! — заорала я, когда, пошатываясь, прошла мимо кровати. Трент был на три шага быстрее меня. Я стала ловить ртом воздух от внезапного напряжения на линии. Трент резко остановился, и я столкнулась с ним.
— Вниз! — крикнул он, толкая меня.
Мы упали на пол коридора путаницей тел. Локоть Трента врезался в мой живот, как раз когда мое плечо приняло на себя большую часть падения. Шевелясь, я попыталась столкнуть его, но это только привело к тому, что он сжал меня сильнее. Я узнала почему, когда крадущийся жар волны силы прошелся по нам и вернулся назад, покалывая как мороз по моему носу. Это был Джонатан, и только теперь Трент соскользнул с меня.
Я придержала себя за локоть и отбросила волосы с глаз. Вампир сжался в шаре от боли или от холода. Аура Джонатана танцевала по нему как небольшие волны электричества. Джонатан же стоял в агрессивной позе, чары все еще капали с его жестких пальцев.
Дерьмо на тосте, он снова это сделал. Я была уверена, что вампир был жив, несмотря на то, что выглядел иначе; Джонатан наслаждался выбиванием информации из людей больше, чем должен был. У меня было довольно хорошее предположение о том, откуда произошла утечка информации о местонахождении Айви, но подтвердить это было бы не плохо.
— О Боже, Айви! — воскликнула Нина, и она прошла мимо меня волной жженого янтаря и вампирского ладана.
Я сжала колени вместе и вытерла рот.
— Спасибо, Джонатан, — сказала я, принимая руку Трента. Он рывком поставил меня на ноги, и я постаралась удержать равновесие из-за небольшой волны головокружения. Феликс мог не активно участвовать в Нине, но мастер с такими навыками, как у него, мог прятаться так, что о его присутствии никто бы и не догадался. Черт побери все до Поворота и обратно. Нравилось мне это или нет, но Нина была угрозой для жизни Айви. Я больше не могла позволять Айви притворяться.
Джонатан перевел взгляд от сжавшегося на полу вампира и одернул свою рубашку.
— Почему каждый раз, когда Са’ан с тобой, кто-то пытается его убить?
— Он не пытался убить Трента, он пытался убить Айви.
Айви. Гнев пузырился, когда я повернулась к комнате Айви. Злясь, я шагнула внутрь. Нина была там, плакала, когда пыталась уложить Айви на кровать.
— Я в порядке. Нина, я в порядке! — протестовала Айви, когда вместо этого опустилась в кресло-качалку. Она была не в порядке. Она села туда, потому что для нее было слишком трудно добраться до кровати.
Дрожа, я схватила Нину за плечо и дернула подальше от Айви.
— Отойди от нее! — закричала я, когда Нина упала на кровать, ее шок сместился к ненависти, показываясь в черных глазах.
— Рейчел, нет! — запротестовала Айви, но я скинула ее руку с себя, не волнуясь о том, что зрачки обеих вампирш стали черными.
— Это ее вина! — воскликнула я, указывая на Нину. Моя рука дрожала. — Она впустила его!
— Это не я!
Она не очень убедительно врала, особенно когда пролетела через кровать, чтобы оказаться ближе к двери и подальше от меня.
— Откуда еще Кормель мог узнать о том, где мы были? — спросила я, и Трент взял ее за плечи. Должно ли это было удержать ее на месте или же не дать мне избить ее, я не знала.
— Я не стала бы помогать Кормелю! — возразила Нина, ее глаза бегали. — Я даже не сказала сестре, где я!
А Феликс был хорош, подумала я, она никогда не знала, когда он был в ней. У меня и в безвременье не получилось его выгнать.
Рука Айви была холодной в моей руке, ощущение ее пальцев показывало.
— А тебе и не нужно было, — сказала я мягко, лицо Нины стало пепельного цвета. — Скажи ей. Скажи Айви, или придется мне.
— Я… Я… — запнулась Нина, отходя от Трента, чтобы остаться в одиночестве. Она хотела быть пойманной на лжи. Она хотела, чтобы она закончилась. Она могла быть невиновной… но я не доверяла ей.
— Рейчел… — В голосе Айви слышалось страдание. Это меня насторожило. Айви знала, что она не была чистой.
— Скажи ей, что ты впускала Феликса, — произнесла я, и Нина опустила голову, ее красота была омрачена страхом. — Пока он оставался спокойным, ты позволяла ему видеть солнце и помнить то, на что похоже любить кого-то.
Она вскинула голову.
— Хватит! — запротестовала она, но это прозвучало недостаточно сердито.
— Тебе не хватает контроля, — сказала я, аккуратно измеряя ее настроение, когда провоцировала ее. — Он делает это за тебя! Айви рисковала своей жизнью, всем, чтобы помочь тебе выйти из-под него, а ты тайком, за ее спиной, притворяешься чистой, но ты всего лишь грязная вампирская кукла, режущая свои же вены, чтобы к ним присосаться!
Нина напряглась.
— Как ты смеешь! — воскликнула она, ее глаза были полностью черными.
Я дернулась, чтобы проложить расстояние между нами.
— Как я смею? — повторила я. — Если бы его в тебе не было, то ты бы уже вцепилась мне в горло. У тебя не достаточно своего собственного контроля… не той силой, которую он кинул в тебя. Ты — маленькая девочка, жалующаяся о том, как это трудно. Но ты должна решить, любишь ты ее или его, и сделать свой выбор. Откровенно говоря, мне все равно, что будет с тобой, но я не позволю тебе окунуть Айви обратно в ту слизь. Он находится в тебе и сейчас, не так ли? Не так ли!
Глаза Нины широко распахнулись, но это не меня она испугалась. Трент мудро отступил назад, когда Нина задрожала, сильный спазм сжал ее. Я с трудом сглотнула, напрягаясь, когда ее дрожь прекратилась. Я могла услышать людей, нервно шепчущихся в коридоре, и я попросила их не входить.
В течение трех секунд Нина не двигалась, ее голова была опущена, а руки — сжаты. Медленно, как будто приспосабливаясь к своей коже, она поставила себя в уверенную позицию, и холодное выражение появилось на ее лице. Когда ее взгляд встретился моим, это больше не была Нина. Я начинала задумываться, когда-нибудь была ли это она.
Позади меня застонала Айви, убитая горем.
— Ты становишься занозой в заднице, — сказала Нина, но хотя голос был тем же самым, интонация была другой. Это был Феликс: коварный, бездушный, политически влиятельный, и все же охраняемый Кормелем. Закон требовал, чтобы мастер-вампир Цинциннати опекал его до тех пор, пока старость или безумие, смотря что доберется до него первым, заставит его выйти на солнце. Сейчас было похоже, что осталось не долго. Нина отправится с ним. Я не видела никакого другого пути, и мое сердце болело за Айви. Она так сильно хотела помочь ей, она видела свое искупление в спасении Нины. Это причиняло боль больше всего.
Я отступила, показывая уважение, только для того, чтобы спасти свою шкуру. Это было всем, что я хотела. Чтобы Айви увидела ее такой, чтобы она больше не закрывала на это глаза.
— Убери Айви отсюда. Я хочу поговорить только с одним Феликсом, — сказала я, и Айви запротестовала, когда Трент помогал ей выйти. Нина переместила свой взгляд к Айви, когда они уходили, и я напряглась.
— Оставь дверь открытой, — сказала я мягко, и Нина фыркнула, звук был презрительным и мужским. Мне было все равно, если Феликс узнает, что я боюсь. Я боялась и не хотела, чтобы дверь закрывали. Я могла услышать врачей, и мое беспокойство за Айви снизилось. Она будет в порядке. А вот я, как бы то ни было…
Найдя более устойчивую позицию, Нина потянула вниз рукава своего модного, грязного жакета, как будто это был деловой костюм. Мельком глянув, она нахмурилась от своей неопрятности, мягкое неодобрительное цоканье слетело с ее губ, когда Феликс заметил дырку в ее чулках, и что она была в значительной степени босой и грязной.
— Скажи Кормелю, что я работаю над тем, как привязать души к немертвым и вернуть их, — сказала я, жалея, что не могла дотянуться до доски от кровати.
— Я не твой посыльный. — Она посмотрела на диаграмму Айви, и снова покачала головой. — Мы такие хрупкие. — Она подняла голову, и холод окатил меня, заставляя ее глаза расшириться. — И все же мы цепляемся за жизнь настолько долго, насколько это возможно.
Я сделала вдох и задержала дыхание.
— Если Айви умрет, я никогда не дам вам то, что вы хотите. Можешь так и передать Кормелю.
Нина дернулась, и я подумала, пыталась ли Нина восстановить контроль.
— Если мы не получим то, что хотим, Айви умрет. Если мы не получим то, что хотим, ты умрешь. Дай нам то, что мы хотим, и все будут жить. Почему ты колеблешься?
Она снова дернулась, ее колени почти подогнулись. Надежда, неожиданная и почти болезненная, поднялась во мне. Нина? Айви никогда не сдавалась в борьбе за Нину. Может быть, и мне не следовало.
— Это невозможно, — сказала я, удивляясь. — Это невозможно сделать.
Нина положила руку на комод, склонив голову от боли, и мой пульс загремел.
— Вот… на что ты способна, — сказал Феликс через нее. — Делать невозможное. Слепо. Живые настолько слепы. Зачем тебе бороться с этим? То, что ты любишь, жжет ее, как само солнце. Ты могла бы иметь все, и, тем не менее, ты по-прежнему боишься этого?
Я быстро вдохнула и задержала дыхание. Феликс говорил об Айви. Да, я любила Айви, но я не могла дать ей то, чего она жаждала и заслуживала. Однажды я попробовала это сделать, и это чуть не убило меня. Но не поэтому я сказала «нет».
— Я не боюсь, — сказала я, моя решительность колебалась, даже когда последняя радужка коричневого цвета была потеряна позади полнейшей черноты ее глаз. Воздух, казалось, затуманивался, и мою кожу покалывало от феромонов, которые он тянул из нее, сложные и далекие за пределами ее способностей живого вампира.
— Ты боишься любить, — сказала она, отодвигая от комода и отбрасывая волосы с глаз. Феликс вернул контроль, и поток сомнений поднялся через меня. — Айви по-прежнему ждет тебя. Нина это знает. Она лучше всего знает, что Айви тебя любит. Поэтому победа будет за мной.
— Я не боюсь кого-то любить, — прошептала я, но боль в моем животе сказала, что он мог быть прав. Я сказала «нет» Айви, не потому что она почти убила меня, а потому что я боялась, что сказав «да», потеряю свои собственные мечты, саму себя. Я потеряю их теперь, если останусь с Трентом?
— Заткнись, — прошептала я, когда Нина начала смеяться. — Я сказала, заткнись! — закричала я, и ее хохочущее ликование стало истеричным, прежде чем оно перешло в счастливый мычащий звук. Я стиснула челюсти. Меня не волновало, что он кормился моим гневом, смакуя его. Я не боялась кого-нибудь любить. Я не боялась! Я любила Кистена. И он умер.
— Нина слишком слаба, — сказала она, пробегая пальцами, грязными от безвременья, по шее Нины соблазняющим движением. — Ее любовь не достаточно сильна, чтобы взять надо мной верх. Оставь меня в покое.
— Возможно, — сказала я, задирая подбородок. — Но Айви сильна за них обеих.
Глаза Нины внезапно посмотрели в мои, и ее выражение лица стало пустым.
Увидев это, я почувствовала, что мое решение укрепилось. Айви. Это всегда было из-за Айви.
— Нина, — внезапно сказала я. — Ты любишь ее. Не позволяй ей думать, что она не заслуживает тебя. Она нуждается в тебе, Нина, даже больше, чем ты нуждаешься в ней! Даже больше, чем она нуждается во мне. Ты знаешь это!
— Ты глупая, маленькая… сука… — Нина ахнула, внезапно вздрогнув. Она напряглась, отступая назад. — Нет. Ты моя. Ты моя! — заорала Нина, потянувшись рукой, когда ее глаза расширились. Немой крик вырвался из ее открытого рта, когда она ахнула, а потом закатила глаза. Я бросилась вперед, чтобы поймать ее, когда она обмякла, ее внезапный вес почти заставил нас обеих опуститься вниз.
— Трент! — прокричала я, по крайней мере, контролируя наше падение. Возможно, Айви была права. Любовь давала Нине силу, когда больше ничего не помогало.
— О Боже! — прорыдала Нина, ее голос был высоким и паникующим, когда она сжималась на полу около кровати. — Кто-то поможет… мне. Кто поможет мне!
— Я держу тебя, Нина, — сказала я, обхватив испуганную женщину руками, когда Трент скользнул в комнату. Он, должно быть, был недалеко от двери, и мое лицо запылало от того, что он подслушивал. — Айви будет гордиться тобой.
Трент потянулся, чтобы помочь нам встать.
— Айви в порядке. Что случилось?
Моя нога была в неудобном положении, и я вытащила ее из-под себя.
— Нина надрала ему задницу, — сказала я, по-настоящему гордясь ей, когда Трент помогал мне поднять ее. Я называла ее тряпкой, но то, что она сделала, было невероятно. — Опля! Молодец, девочка!
Ее рыдания внезапно прекратились, и Трент резко убрал руки, когда она подняла голову, на ее лице читалась ярость.
— Я ненавижу тебя! Ты ничего не знаешь! Оставь меня в покое! Айви моя. Я ненавижу тебя!
Да, Феликс ушел. Теперь она была сама по себе, неконтролируемая.
— Берегись! — предупредил Трент, и я качнулась назад, когда она дернулась ко мне, ее пальцы были изогнуты в когти. Но это была только Нина, и я нырнула под ее руку, прижала ее руки к бокам и отдернула голову, когда она попыталась ударить меня своей головой. Айви была у двери, она повисла в руках у врача, в ее глазах читались любовь и гордость. Я махнула ей оставаться на месте, но она знала лучше, когда войти.
— Ты справилась, — успокаивала я, пытаясь сделать так, чтобы Нина посмотрела мне в глаза. Гормоны, которые Феликс закачал в ее мозг, бежали по венам, как плохого качества наркотик. Он держал ее спокойной и под контролем, а теперь она была одна, брошенная в глубокий бассейн без спасательного круга. — Медленный вдох. Успокойся. Айви за соседней дверью, — солгала я.
— Отпусти меня! — Она начала извиваться, медленно пытаться идти, а затем дико пинаясь. — Я ненавижу тебя! Где Айви? Ты не можешь скрывать ее от меня! Я, черт побери, убью тебя! Я убью вас обоих!
— Боже мой. — Трент уставился на Айви, когда он дернулся от пинающейся ноги Нины. Слезы катились по лицу Айви, и она прижала руку ко рту. — Это нормально?
Айви закивала, по-прежнему, будучи безмолвным свидетелем. Я видела это прежде. Фактически, я видела худшее.
— Дыши, Нина, — сказала я, откинув голову, чтобы указать на препараты на столе. — Никто на тебя не нападает.
— Айви! — бушевала Нина, ее голос звучал грубо.
— Все будет хорошо, — успокоила я, когда Нина прекратила бороться и начала рыдать. — Айви тебя любит. Она нуждается в тебе. Она больше не нуждается во мне. Я не собираюсь удерживать вас друг от друга. Она отдыхает. Ты сможешь увидеть ее через минуту. — Мое лицо пылало. Сколько услышал Трент? Все?
У двери Айви закрыла глаза от боли. Доктор, удерживающая ее в вертикальном положении, наконец-то сдалась от попыток увести ее, и женщина профессионал с сочувствуем наблюдала, как Трент подготовил шприц. Я держала Нину чуть свободнее, когда он взял ее руку. Ее вены выглядели так, будто их прорыл крот, и Нина смотрела сквозь слезы, как он под углом вводит иглу во внутреннюю сторону ее локтя. Когда вампиры выходили из-под контроля, это и не наполовину было плохо. Чувство вины смягчило ее.
Сопя, она сказала:
— Я не хотела позволять ему остаться. Я думала, что я все контролирую. Я бы ни за что не причинила Айви боль. Ой! Я люблю ее. Что вы мне вкололи?
Потраченный адреналин и отсутствие сна заставили меня дрожать.
— Я знаю, что ты пыталась, — сказала я, когда Трент, молча, протянул руку назад, чтобы избавиться от пустого шприца. — Теперь все будет хорошо. Глубоко дыши. Хочешь лечь?
Она не ответила, действие препарата уже началось. Но она смотрела на подушку, так что я опустился ее вниз, вытянула ее ноги, будто она была ребенком, и укрыла одеялом. Глаза уже были закрыты, она прижала подушку Айви, дыхание было быстрым, когда она погрузилась в вызванный медикаментами сон.
Медленно и с болью, Айви с помощью врача вошла в комнату. Беспокоясь, я встала над Ниной, когда Трент переместил тепленькое кресло прямо к кровати. Никто ничего не сказал, когда Айви опустилась, и я положила руку ей на плечо. Доктор хлопотала о том, чтобы отправить ее обратно в полноценную кровать, пока я не окинула ее неодобрительным взглядом, и она, наконец, ушла в профессиональном гневе, оставив дверь открытой позади себя.
— Ничего себе, — сказал Трент, я сделала долгий, медленный вдох. — Я полностью без сил.
— Теперь она будет в порядке, — прошептала Айви, и Нина захныкала, когда Айви переплела свои длинные пальцы с ее пальцами с обломанными ногтями, красная пыль размазалась, опорочив совершенство. — Все будет хорошо. Самая тяжелая часть позади. — Слезы полились у нее из глаз, и она поцеловала Нину в запястье. — Я так тобой горжусь.
Самая тяжелая часть позади? Я не была так уверена.
Там пахло испуганным вампиром и безвременьем, и мою шею начинало покалывать. Я не боюсь кого-нибудь любить, не так ли? Я отвернулась, и Трент поймал меня за локоть.
— Рейчел, я могу убить вампирский вирус, но я не знаю, как он подействует на кого-то, кто находился под управлением мастера-вампира.
— Как только Айви станет стабильной, мы уедем, — сказала я, на самом деле не отвечая на его озабоченность. — Здесь не безопасно.
Айви кивнула, и, решив, что пока они были в порядке, я вышла в коридор. Я не думала, что где-то было безопасно. Я не знала, что делать, и разочарование закаленное усталостью поднялось, затапливая меня.
Повернувшись от закрытой двери, Трент провел рукой по подбородку, размышляя.
— Дай мне поспрашивать, — сказал он мягко, когда мы направились вниз по коридору. — Посмотрим, кто мне задолжал.
Но никто больше не был должен Тренту Каламаку. И это снова была моя вина.
Она усилилась, и, чувствуя это, Трент взял меня под руку, замедлив нас.
— Рейчел, ты не боишься любить. Он говорил все, что мог придумать, чтобы подтолкнуть тебя к краю.
Дерьмо. Смущенно, я попыталась быстрее пройти обратно на кухню и понадеялась получить немного кофе.
— Думаю, что какое-то время мы не увидим Феликса, — сказала я с принудительной жизнерадостностью, отчаянно пытаясь сменить тему.
Около меня, Трент вздохнул, принимая это.
— Надеюсь. Но, Рейчел, на самом деле каковы шансы? Два раза за ночь.
Я замедлилась и кивнула врачу, когда она встретилась с нами на обратном пути к Айви и Нине.
— Шансы никогда не были хорошими, — признала я. — Но теперь все чувствуется лучше. Нина прогнала его. Чем дольше Феликс будет дуться, тем более стабильной она будет, когда он попробует снова. — Поскольку он снова попробует.
Но насколько бы неприятно это не было, там все еще была надежда, и мое сердце болело за Айви, когда мы попали в кухню. Устало я опустилась на стул и уставилась на монитор, позволяя моему зрению размыться, а затем опустила голову на стол.
Трент вздохнул, и я услышала, как он вынул холодные вафли из тостера.
— Ты когда-нибудь видела что-нибудь похожее на это прежде? С поверхностными демонами?
— Ты подразумеваешь, что один отогнал других? — Я подняла голову. — Только тогда, когда они сами хотели меня съесть.
— И все же это не то, что он делал. — Трент поджал губы, когда посмотрел на вафли. — Они ужасны. Я сделаю тебе другие с нуля.
— Я не голодна, — сказала я, и он развернулся от меня, выбрасывая их и зажмурив глаза.
— Кофе? — спросил он, и я просто кивнула, так что он убрал свой расстроенный взгляд с лица. Его хватка на кружке дрогнула, когда он услышал мужчин в коридоре, но это просто Квен обеспечивал дополнительную безопасность. Слабая улыбка заиграла на моих губах. Я представила, как одетый в белое вампир, прокравшийся в комнаты отдыха, заставил поволноваться начальника охраны Трента. Слава Богу, там был Джонатан.
Я моргнула. Слава Богу, там был Джонатан? Никогда бы не подумала, что я буду это думать.
Трент поставил три полные кружки на стол, и я притянула к себе самую близкую, в животе запорхали бабочки, когда я почувствовала себя так, будто была частью чего-то… Трент ожидал, что Квен присоединится к нам, и я была естественной частью разговора… даже если Квен действовал так, будто он посмеивался над нами.
— Что мне кажется самым странным, так это то, что демон, который защищал Нину, был тем же, кто пытался сжевать ее лицо тридцать секунд назад, — сказал Трент, его взгляд был не сфокусированным, когда он поднес кофе и вдохнул пар. — В одно мгновение она — завтрак, а в следующее она — Бог.
Я постучала по кружке пальцем, мне не нравилась красная пыль под ногтем.
— Думаю, что я бы тоже лебезила, если бы никогда не видела мастера-вампира.
— Верно. — Трент дернул головой. — Но остальным, кажется, было все равно.
— Ты тоже это заметил? — Я сделала глоток, пораженная богатой теплотой, но мои мысли были об Айви. С ней все будет хорошо, но паника от того, что я сидела с ней на холодной земле в безвременье, держала ее за руку, когда она умирала, просто находилась под моей кожей. Я благодарила Бога, что не должна была делать тот выбор, следовать ее желанию и убить ее снова, прежде чем она поднимется в качестве немертвой.
Не обращая внимания на мои мысли, или, что более вероятно, зная и пробуя меня отвлечь, Трент сказал:
— Прежде я никогда не видел поверхностного демона с оружием. Кроме как с камнями.
— Я видела, — сказала я, поворачивая кружку. — Тритон использовала поверхностного демона в качестве маркера для проклятия калибровки времени и пространства. У него был меч. Так она знала, кем он был, и сколько времени жил.
Кистен, подумала я, вздыхая. Кистен умер во второй раз в течение минуты после своей первой смерти. Я была там, но к счастью мне не пришлось делать тот выбор.
Я держала Кистена за руку, и он умер счастливым, говоря мне, что Бог хранил его душу для него. Остановись, Рейчел, подумала я несчастно, вытирая слезу, прежде чем она могла скатиться, когда я вспомнила смешную улыбку Кистена. Боже! Все мои эмоции можно было легко прочитать на лице. Я любила Кистена. Я могла любить кого-то без страха. Феликс был неправ.
Трент зажмурился, он беспокойно заерзал на стуле.
— Проклятие калибровки? — спросил он, отчаянно пытаясь направить мои мысли в другое русло.
Слабо улыбаясь, я потянулась и сжала его руку.
— Спроси меня как-нибудь потом, — сказала я, вспоминая боль поверхностного демона, проживающего все свое существование на три удара сердца. Я начинала думать, что поверхностные демоны были не намного больше призраков, живущих, дышащих призраков, которые жаждали жить как немертвые только без кандалов, которое давало сознание. Как что-то могло пережить пять тысяч лет без магии?
Явно в облегчении Трент придвинул свой стул ближе к моему.
— Ты думаешь о том же о чем и я? О демоне Тритон, я имею в виду?
Усталая, я покачала головой.
— У демона Тритон был меч. У этого — посох. — Феликс тоже использовал посох. Возможно, именно поэтому он понравился поверхностному демону. Но остался вопрос, почему он был одним из восьмидесяти, а потом превратился в виляющего хвостиком щенка? — Знаешь, это почти было так, будто поверхностный демон уже знал Феликса, — медленно произнесла я. — Но не узнал его сначала.
Я остановилась, сердце бешено колотилось, когда я подняла глаза. В начале, в безвременье был не Феликс. Это была Нина. Поверхностный демон не стал унижаться перед Ниной, но пал перед Феликсом. Как будто он знал его. Что было действительно странно, так как немертвые никогда не входили в безвременье.
Открыв рот, я уставилась на Трента, новая идея прошла через мой мозг.
— Думаю, я знаю, куда уходят души вампиров, когда те умирают, — прошептала я, видя, как Трент побелел также как и я.
— В безвременье, — сказали мы в унисон.

Переводчики: maryiv1205, Azazell

Глава 5

— Я пытаюсь помочь вам, — сказала я с прижатым к уху телефоном, когда сидела в автомобиле Трента, припаркованном напротив церкви. — Но я должна войти в свою церковь, и мне нужен ты, чтобы прекратить нападки на Айви. Я нашла ваши души, поэтому остынь! — Тихо, спокойно, расслабься. Унылый перечень не помогал. Прийти домой, чтобы найти мою церковь полной вампиров было раздражением, чистым и простым. Это выбило все дерьмо из меня, но таково, вероятно, и было намерение Кормеля.
— У тебя было больше года, чтобы разобраться с этим. — Нью-йоркский акцент Кормеля не имел успеха, когда обычно я считала его очаровательным. — Ты ждешь, что я буду считать, что сегодня, только когда я пригрозил тебе, у тебя появился жизнеспособный план. Просто так?
Нервничая, я отколупывала тонировку на окне, пока Трент не издал огорченный звук. За тонированным стеклом его спортивного автомобиля моя церковь выглядела так, будто в ней проходила ночная вечеринка с Бримстоном и туалетной бумагой на деревьях, и я надеялась, что это просто помидоры были размазаны по окнам из цветного стекла. Бис был шероховатой тенью на труднодоступном карнизе, и я надеялась, что он был в порядке.
— Как часто немертвые путешествуют в безвременье? — спросила я, и он издал звук, мягко соглашаясь. — Я бы не выяснила связь между поверхностными демонами и вампирами, если бы ты не загнал меня туда с Айви. Нина, появившаяся там с Феликсом в своем подсознании, была спусковым механизмом.
Кормель молчал, вероятно, не желая признавать, почему Феликс внезапно стал бешеным и неустойчивым, свихнувшимся из-за того, что Нина его выбросила. И благодаря этому сомнению, резонирующему в нем, я поместила на стол свою последнюю карту, дрожа и радуясь, что между нами было тридцать миль и, вероятно, два этажа грязи.
— Кормель, — мягко сказала я. — Я не придумываю. Поверхностные демоны не защищали людей, они разрывали их в клочья. Этот поверхностный демон был душой Феликса. Он узнал сознание Феликса, таящегося в Нине. Я могу это сделать, мне просто нужно время.
— Феликс не входил в разум Нины. Он обещал мне. Он снова работает. Продуктивный член общества.
— Серьезно? — Чувствуя отвращение, я уперлась коленями в торпеду, потом опустила их вниз, когда Трент откашлялся. — Послушай. Мне потребуется время, чтобы приготовить заклинание и поймать душу, а затем прикрепить ее к Феликсу. Если это сработает, то мы сможем всех вернуться в нормальное состояние. Если не сработает, то я буду настраивать заклинание, пока не получится, но я ничего не могу делать, пока защищаю Айви. Я сделаю то, что ты хочешь, но если ты убьешь ее, то наши договоренности аннулируются.
Я посмотрела на Трента, его пальцы медленно постукивали от беспокойства, и оно не все было из-за меня и Айви. Его мнение было таково, что если вернуть немертвым души, то это может дать не тот эффект, который ожидали вампиры. Откровенно говоря, мне было все равно. Я просто хотела, чтобы они оставили нас с Айви в покое.
— Прошу прощения, — сказал Кормель. — Я буду с тобой.
— Кормель? — позвала я, но он ушел. Линия все еще была активна, и я включила громкую связь, чтобы мы оба могли наслаждаться счастливыми, легкими звуками цимбалы, которые звучали, когда Кормель удерживал звонок. Что за идиотизм.
Раздраженно, я положила телефон на приборную панель и сцепила пальцы. Кто-то посмотрел на меня с колокольни и спрятался, когда наши глаза встретились. Я была довольна, что Нина и Айви все еще были у Трента. У Айви было достаточно трудное время, когда началось восстановление. Если бы она увидела это вторжение, то это довело бы ее инстинкты до предела.
— Спасибо, что ждешь со мной, — сказала я Тренту, когда положила сумку на колени. Она вся была в пыли безвременья и воняла, боюсь, ей больше нельзя было пользоваться.
— Я не собирался высадить тебя и бросить здесь. Я выбью пару вампирских клыков прежде, чем уйду. — Его улыбка стала очаровательной. — Это несет гораздо больше удовлетворения, чем моя политическая изворотливость в зале заседаний.
— Надеюсь, до этого не дойдет. — Волнуясь, я потерла свои напряженные пальцы. Несомненно, я могла отогнать их заклинанием, но Дженкс и Белль были внутри.
Звук цимбалы прервался, и я схватила телефон.
— Один час, — жестко сказал Кормель.
— Час! — воскликнула я, не утруждая себя отключать громкую связь. — Мистер Кормель, я должна дождаться заката, до того как выйдут поверхностные демоны! Я не могу, и не буду, идти туда, если должна буду защищать Айви от ваших убийц.
Мое сердце колотилось, и Трент, и я ждали, затаив дыхание.
— Айви будет в безопасности до восхода солнца, — сказал Кормель. — Я пришлю сопровождение.
— Никакого сопровождения, — возразила я. Возможно, я слишком многого просила, но последней вещью, которую я хотела, был влюбленный вампир, скрывающийся за углом, наполняющий воздух сексуальными феромонами и косвенными намеками.
— Тогда у тебя время только до полуночи. — Кормель ждал, когда я тихо запротестую, но я держала свой рот на замке, и он закончил разговор, повесив трубку. Полночь. У меня было время до полуночи, чтобы показать реальный прогресс, или все запустится снова.
Выдохнув, я закончила звонок. Трент вынул ключи из замка зажигания; мы могли выйти отсюда.
— Думаешь, что я должна была согласиться на сопровождение и дополнительное время?
— Нет.
— Я тоже. Хорошо, что я отлично работаю в условиях дедлайна. — Чувствуя кислый привкус, я потянулась к двери. Заставить их уехать было удовольствием, но со словом Кормеля, я имела вес.
— Это было быстро, — сказал Трент, и я дернула головой.
Удивленно, я вышла, когда двойная дверь церкви распахнулась и непрекращающийся поток тонких тел, пошатываясь, побрел к своим автомобилям и микроавтобусам. Их было много, и я надеялась, что Дженкс был в порядке. Наш телефонный разговор в это утро не внушал особого доверия.
Изящно двигаясь с медленной осторожность, Трент вышел, его книга о том, как помещать души в детские бутылочки, была прижата подмышкой. Это были эльфийские чары, таким образом, в теории, я не должна буду испытывать много затруднений из-за этого.
Вспышка вины прошла через меня, и я оглянулась назад на церковь… смотря куда угодно, только не на эту книгу.
Двери хлопали, двигатели заводились. Мои соседи выглядывали из-за дергающихся занавесок. Было очевидно по неопрятному виду и развязанной обуви, что мои посетители не были убийцами по сути, но все же они могли убить кого-то… и с Кормелем, управляющим городом, не будет никакого расследования, никакого сообщения. Айви будет предупреждением, или хуже того.
— Эй! — прокричала я, когда женщина с волосами, как после бодуна, направилась к последней машине. — Это мой пиджак!
Понурив голову, женщина остановилась прямо посреди улицы, сняла мой красный жакет и бросила ее с усталым безразличием. Остальные жаловались и торопили ее, не потрудившись открыть дверь автомобиля, она нырнула головой вперед через заднее окно. Автомобиль рванул, визжа шинами.
Я хлопнула дверью автомобиля Трента и направилась к моему жакету. Он сильно пропах вампиром, еще хуже, ее духи пахли в большой степени сосной. Мне придется проветривать его в течение многих недель, возможно даже отправить в химчистку. Вампирский ладан цеплялся к коже хуже, чем запах жженного янтаря к моим волосам.
Трент, шаркая ногами, остановился около меня, одна рука находилась в кармане, другая держала книгу.
— Думаю, я смог бы выжать прибыль из этой вечеринки, — сказал он, искоса глядя на шпиль, и я сухо посмотрела на него. Но мое настроение существенно улучшилось, когда знакомая вспышка пыльцы пикси разлетелась из камина и от дымохода.
— Рейч! — закричал Дженкс, когда он перелетел и остановился перед нами, обильно посыпая пыльцой, наполовину пропитанные ладаном, его искры продолжали нестись вперед, заставляя меня чихать. — Тинки любит утку, как ты заставила их всех убраться?
Я держала свой жакет, как мертвую крысу.
— Кормель дал нам время до полуночи.
Дженкс полетел обратно, когда мы с Трентом направились к входной двери.
— И что потом?
Мои шаги замедлились.
— Он становится серьезным на счет убийства Айви.
— Вчера было не серьезно? — сказал Дженкс, когда он сел на плечо Трента, но было очевидно, что за нас поручились. Мой живот сжался, когда мы с Трентом поднялись по лестнице, и я побледнела от запаха, доносящегося из двери.
— Мило. — Задержав дыхание, я вошла. — Что они здесь делали? Устроили оргию?
Визг крыльев Дженкса возрос, когда я подперла дверь, удерживая ее открытой.
— Э-э, что-то вроде того. Но никто не умер. Эй, я пытался удержать их подальше от твоей мебели. Мне жаль. Там были только Белль и я, после того как взошло солнце, и мы должны были выбирать наши сражения.
— Не волнуйся об этом. Это не твоя… вина… — Я остановилась только в святилище и открыла рот, когда увидела пустые тарелки, измазанные стаканы, раскиданные банки из-под пива и упаковки из-под чипсов. Мебель была переставлена, и кто-то нарисовал усы и бороду на телевизоре, по-видимому, к чьему-то лицу в то время, пока телевизор работал. На бильярдном столе Кистена стоял кулер, а под ним разливалось темное пятно, когда вода капала из длинной трещины, идущей по всей длине стола. Это было хуже, чем тогда, когда мой друг из средней школы добровольно предложил мой дом для вечеринки, потому что он знал, что моя мама работала.
— Белль в порядке? — сказала я, когда Трент печально хрюкнул. — А Джумок и Иззи?
Я могла восстановить стол, но знала, что этого никогда не будет. Я должна была смотреть на это пятно, как воспоминание о Кистене из моей прошлой жизни.
— Они в порядке. — Дженкс завис у моего уха, подавленная голубовато-оранжевая пыльца ускользала с него. — Джумок и Иззианна придерживались сада, но Белль была со мной. Я, возможно, не сохранил бы кухню без нее. Эта фейри — та еще штучка.
Слабая улыбка заиграла у меня на губах, и я снова начала думать. Это был ужасный беспорядок, но меня почти не волновало, означало ли это, что Дженкс и Белль достигли более глубокого уровня уважения.
— Э, сожалею о твоей комнате, — сказал Дженкс, когда я провела рукой по гладкой поверхности бильярдного стола. — Я посчитал, что лучше мне сохранить твою кухню, и э, они в действительности хотели кровать.
О Боже. Моя кровать.
— Не волнуйся об этом. Ты сохранил кухню? — Уставшая, я направилась по коридору. Я бы послала Кормелю счет за уборку, если бы думала, что он его оплатит.
Конечно же, ванные комнаты были разгромлены. Думаю, что каждый вампир в Низинах использовал мой душ. Вероятно, лучше было просто выбросить то, что осталось от моего мыла. Несмотря на это, там было не настолько плохо как в моей спальне.
— Мне правда жаль, Рейчел, — сказал Дженкс, когда я заглянула в комнату, поморщив нос, когда прошла внутрь, чтобы открыть окно из цветного стекла. Я просто еще не могла иметь дело с этим, и Трент пошел через коридор, чтобы удостовериться, что окно Айви тоже было открыто. Кто-то порылся в моем шкафу, и моя одежда была раскидана повсюду. Мои духи были свалены в кучу, большинство флаконов были пустыми. Практически вся одежда была вытряхнута из моих открытых ящиков, и я начала сердиться. Видимо кто-то многократно занимался сексом на моей постели. Были неприятные царапины на изголовье кровати, а изножье было вырвано, как будто кто-то ударил по нему в муках страсти.
— Ох, Рейчел, — выдохнул Трент, его слова были приятным теплом на моем плече. — Это было совершенно неуместно. Мне так жаль.
Разозленная, я повернулась к кухне.
— Не вполовину жалко, как будет Кормелю.
Белль, выглядящая маленькой без Рекс, стояла на пороге кухни. Она резко упала, явно изнуренная, когда облокотилась на свой шестидюймовый лук.
— Рейчел. — Пролепетала она своим скрипучим голосом, испытывая недостаток в своем обычном стиле. — Айви-и-и в порядке?
Черт побери, Кормель, если твои люди причинили боль моей кошке…
— Да, — сказала я, снова находя каплю добра в уродливом. — Твоя сестра и братья охраняют ее.
Крылья Дженкса застыли на секунду.
— Святая моча пикси, правда?
Трент кивнул, слабая улыбка была на его лице, когда он поместил руку мне на поясницу и почти впихнул меня в нетронутую кухню.
— Я позволил большей части своей безопасности уйти, и по настоянию Квена, я пришел к соглашению с кланом, который живет в моих садах. Мне сказали, что пикси будут лучше…
— Это вряд ли, — прервала Белль, когда мы вошли.
— Но я ценю их ненавязчивость и благовоспитанность, — добавил он, и Дженкс нахмурился.
Медленно мои плечи опустились. После катастрофы в остальной части церкви, посуда, которую я оставила в раковине вчера, была похожа на небеса, даже если она вся была покрыта пыльцой пикси. Че-е-рт побер-и-и-и, Дженкс, должно быть, поработал крыльями, чтобы не давать кровоточить обнаженным венам.
— Вы, ребята, лучшие, — сказала я несчастно, когда встала около островного стола в центре и осмотрела свои принадлежности для заклинаний, свисающие со стойки, два горшка, покрытые тонким слоем блесток, и огромный старинный сельский стол, придвинутый к внутренней стене. Последнее исследование Айви лежало в ее обычном осторожном беспорядке, а пакетик с печеньем, который я ела на завтрак вчера, выглядел нетронутым. — Не могу поверить, что вы удерживали их подальше отсюда. — Дерьмо на тосте, я почти плакала, и цвет крыльев Дженкса сместился к смущенному красному.
Трент поместил свою книгу на центральный стол с глухим стуком. Тонкое облако пыльцы пикси поднялось и исчезло в ничто.
— Так насколько остальная часть церкви хуже, чем фасад? — спросил он, пока я открывала единственное окно. Слава Богу, куколка Ала все еще была здесь. Церковь воняла, намного хуже, чем если бы в ней просто жили вампиры. Она была полностью доступна для вечеринки. Неприкосновенность церкви была разрушена Тритон три месяца назад. Я должна была восстановить ее, но это было дорого, и страховка не покрывала это во второй раз. Дешевле было просто переехать. Я не могла переехать, это был мой дом.
— Я вс-с-се еще должна ос-с-смотреть повреждения в с-с-саду, — сказала Белль, закинув тонкую леску на стол, чтобы забраться на него. — Мы удерживали их от кухни, хотя это была сложная задача.
Я покачала головой, представляя сад.
— Спасибо. Огромное спасибо. Я никогда не смогу отблагодарить тебя.
Дженкс выглядел довольным, но Белль угрюмо хмурилась.
— Если бы полет был под моим руководством, вся церковь была бы нетронутой.
— Они просто сожгли бы ее до основания, — сказала я, гладя в потолок. — Вы выбрали то, что спасла бы я. — Было трудно поспать сегодня вечером, но с другой стороны, я, вероятно, не получу шанс поспать вообще. Мое лицо перекосило, когда я подумала о своей кровати. Ни в коем случае. Я куплю новую.
— Я проверю все снаружи, пока ты варишь кофе, — предложил Трент, и я кивнула. Он не был сексистом, он просто не хотел, чтобы я видела что-то, пока у него не было возможного шанса исправить это. Половина меня хотела пройти церковь от колокольни до самой отдаленной надгробной плиты и использовать гнев, чтобы пройти через следующие двенадцать часов, но другая половина просто требовала отправить мои простыни в стиральную машинку, игнорируя остальных, пока я не смогу с этим справиться.
Кошачья дверь в задней комнате скрипнула, когда Белль вышла в сад. Я провела пальцем по пыльце пикси, удивленно качая головой, когда Трент неожиданно обнял меня. Я охотно дала себя обнять, и на мгновение, мы просто стояли там, черпая силу друг в друге, когда я вдыхала запах, находя нотки корицы и вина под хаотичной смесью вампиров. Звук крыльев Дженкса стал громче, затем исчез, когда он вышел вслед за Белль. Руки Трента были твердыми, что не было обязательно, и самый слабый намек энергии скользнул между нами, когда наши ауры попытались смешаться.
— Ты будешь в порядке? — спросил он, и я кивнула, отодвигаясь, даже когда убедилась, что он не собирался сбегать. Ох, я все еще злилась, но после того, как достаточно людей пытались убить меня или заключить в тюрьму, то, что можно исправить и забыть через неделю, как правило, не имело значения.
— Спасибо, — сказала я, и его улыбка стала хитрой. — Не мог бы ты сделать мне одолжение и открыть окна в колокольне в первую очередь? А заодно и заднюю дверь, место проветрится необычайно быстро. — Большинство поверхностей провоняло. Но вампиры были здесь не достаточно долго для того, чтобы феромоны впитались в краску и изделия из дерева.
— Могу поспорить. — Трент качнулся назад, и я неохотно убрала руку с его талии. Он смотрел на мои губы, как будто желая поцеловать, но потом он повернулся и направился по коридору. Просто мысль о том, что он думал об этом, была почти так же хороша, как поцелуй, и я улыбнулась. Я могла назвать тот момент, когда окна колокольни открылись, поскольку пыльца пикси исчезла в приливе свежего воздуха. Я никогда не могу отплатить Дженксу за то, что он уберег кухню, и когда я повернула кран, включив теплую воду, чтобы создать небольшую пену, я притянула книгу Трента ближе.
Это была не первая книга с эльфийскими заклинаниями, которую я когда-либо видела, но опять я была удивлена, что у большей части чар, которые я просмотрела, было тоже самое соединение земной магии и лей-линейной, также было и у магии демонов. Я была готова поспорить, что два раздела магии развивались рука об руку, несмотря на давнюю вражду между ними.
Помня, что я обещала кофе, я отложила книгу. Чары, чтобы захватить душу выглядели легкими, подумала я, когда выкинула вчерашний кофе и переключила воду на холодную. Легкими, но я не была уверена, как я собиралась сделать это, не прося помощи у Богини. Много эльфов не верило в нее и все еще справлялось с задачей. Лэндон, например, хотя он, вероятно, теперь в нее верил.
Лэндон. Мои губы скривились в отвращении. Он использовал нас с Трентом, чтобы попытаться уничтожить вампиров. То, что эльфийские гады из религиозно-ориентированного дьюара и политической фракции анклава отрицали, что кто-либо из них знал о его заговоре, сделало очевидным то, что каждый из них поддерживал его. Хотя все еще в ответе перед дьюаром, Лэндон потерял доверие. Но Трент потерял больше.
По крайней мере, никто не умер, подумала я, мои мысли направились к Айви, все еще находящейся в минибольнице Трента.
Кроме тихой и неопределенной неловкости, утро было почти похоже на нормальную, спокойную субботу, когда я отмеряла кофе, его аромат напоминал мне о том, насколько мне нравилось жить здесь с Айви, даже когда было сложно, как иногда это бывало. Понимание обходилось не дешево, и я моргнула от неожиданного скачка печали и мыслей, что это могло бы закончиться. Я не продвигалась с Трентом, но это последнее препятствие заставляло все чувствоваться… как-то иначе.
— Прекрати, Рейчел, — прошептала я. Ничто по-настоящему не заканчивалось. Дженкс, Айви и я прошли через худшее. Мы пройдем и через это, и все вернется в норму. Станет даже лучше.
Но сколько раз мы можем возвращаться, будто ничего не случилось?
Я закрыла пакет с кофе одной из скрепок Айви. Жаль, что у меня не было кнопки сброса. Насколько далеко я бы вернулась? задумалась я. В день, когда я заключила сделку с Кормелем? Дальше?
Я схватила кофеварку, затем прилепила улыбку к лицу, когда услышала Трента и Дженкса в прихожей.
— Кофе уже готов? — громко прокричал Трент.
— Пять минут! — прокричала я в ответ. Зафиксировав улыбку, я прислонилась к прилавку и стала их ждать. Но они не шли, и я незаметно подкралась к сводчатому проходу, остановившись, когда услышала бормотание Трента:
— Я знаю, как стирать простыни, Дженкс. У меня двое малышей.
Он стирает?
— Эй, ладно, печенька, — Дженкс растягивал слова. — Это будут твои похороны, если они сядут.
Там было колебание, и я наклонилась ближе.
— Сядут? — спросил Трент.
— Это стопроцентный хлопок, — важно сказал Дженкс, — не твой дико дорогущий лен. Если ты используешь цикл «кипячение», то они не только сядут, но и вампирские феромоны впитаются в ткань. Смотри, у Айви здесь есть бутылка для устранения запаха.
Я нахмурилась. Для устранения запаха?
Шкаф скрипнул, раздался громкий звук воды, наполняющей стиральную машину, а затем Трент смутился:
— Я никогда такого не видел.
— Поставь «Выведение пятен». Это позаботится о вампирских вшах и феромонах.
Я почти могла увидеть, как пикси гордился собой от того, что он знал что-то, о чем Трент понятия не имел. Конечно же, в голосе Трента слышался намек на юмор и смирение, когда он потом заговорил.
— Спасибо. Я не должен был торопиться, чтобы доказать, что я знаю, что делать.
— Не парься, — сказал Дженкс, и я тихонечко попятилась обратно в кухню. — Вот почему у Айви шелковые простыни. Что касательно меня, я не люблю шелк. Пыльца делает их такими же скользкими как весь ад.
Улыбаясь, я занялась книгой Трента. Я чувствовала себя ошеломленной и любимой. Трент стирал мои простыни, одна вещь, которую я хотела сделать больше всего и все не находила времени. И я также ничего не знала о средстве для устранения запаха.
Кофе булькал, благоухая, передо мной на столе лежала раскрытая книга, и когда они вошли, мой интерес к ней изменился с притворного до реального.
— Вкусно пахнет, — сказал Трент, Дженкс был жужжащей тенью позади него.
— Хочешь радугу или смайлик? — спросила я, потянувшись к кружкам.
Трент взглянул на две слишком довольные рожицы.
— Э, неважно. Тебе нужна новая тисовая палочка. Я сейчас вернусь.
— Я принесу тис, печенька. — Уперев руки в бедра, Дженкс крутанулся перед ним. — Я хочу удостовериться, что никто не мочился на него.
— Я могу принести, — настаивал Трент, а Дженкс уже метнулся вперед, заставив мужчину отшатнуться.
— Я сказал… я принесу, — произнес Дженкс, и я закатила глаза, когда пикси ощетинился. — Сядь и пей свой кофе. Если мне понадобиться твоя помощь, я свистну. Я хочу проверить, э, Джумока, так или иначе.
С вопросом в глазах, Трент выбрал радугу.
— Я буду сидеть и пить свой кофе.
— Хороший мальчик. — Вздохнув с облегчением, Дженкс вылетел через кошачью дверцу, свистя и ласково зовя Рекс.
С поднятыми бровями, Трент наклонился мимо меня и выглянул в окно. Запах корицы и вина глубоко окатил меня, и я почти вздохнула.
— Э, почему Дженкс не хочет, чтобы я был в саду? — спросил он.
Я потягивала свой кофе, думая, что запах подходил к сущности эльфа.
— Я предполагаю, что он ищет свою кошку и не хочет, чтобы ты ее спугнул.
— Мммм. — С озабоченным выражением лица Трент опустился на пятки, с дымящейся кружкой в руках. — Кошки меня любят.
Я медленно покачала головой.
— Ха. Пикси, танцующий в дюймах от земли, цель гораздо более соблазнительная, чем мужчина, которого она едва знает. Кроме того, как часто вся церковь оказывается в нашем распоряжении?
Он посмотрел мне в глаза и застыл на секунду. Замкнувшись, он подошел к большому столу, наполовину развернул один стул и боком сел на него.
— Моя команда уборки может быть здесь в два часа.
Снова я покачала головой. Мысль о большем количестве людей в моей церкви заставило мою кожу покалывать. Кроме того, я должна была подождать, пока не узнаю, переживу ли я следующие несколько дней. С книгой в руке, я поставила свою кружку рядом с его, прежде чем передвинула руку Трента и села ему прямо на колени, обняв меня его рукой. Он хмыкнул от удивления, почти обороняясь от меня, когда я уронила книгу на стол перед нами.
— О, мне это нравится, — сказал он, притягивая меня в более удобную позу.
— Держу пари, нравится. — Улыбаясь, я открыла нужную страницу. Я чувствовала себя уязвимой, и это помогало. — Я посмотрела заклинания на тех страницах, которые ты загнул. С измененной аурой или нет, не могу поверить, что Богиня не узнает меня, если я попрошу ее о помощи.
Воспоминание о Богине заставило меня поежиться. Ал пытался убить меня из-за нее, полагая, что это было единственное лекарство от голосов в моей голове. Мне пришлось обмануть Тритон и признать, что Богиня была реальной. Это была не моя вина, что мистикам Богини понравилось жить в массе больше, чем в пространстве между ней. Если они когда-нибудь нашли бы меня, то единственным способом выжить было убить Богиню… то есть превратить ее в нечто новое.
Пальцы Трента прослеживали восхитительный путь вдоль моего пояса, и я подскочила, когда они нашли мою кожу. Воспоминание о первом разе с ним появилось как пузыри в моих мыслях, порвавшись с небольшими покалываниями в вершины моего разума. Это было на кухне. Ну, мы начали на кухне, а закончили в задней гостиной.
Он улыбнулся, когда я повернулась к нему и позволила страницам перелистнуться, так я могла медленно проследить пальцем схему его уха.
— Ты хочешь найти другие заклинания? — спросил он, новая мысль показалась в его глазах.
Я медленно наклонилась и нашла мочку его уха губами, потягивая его с намеком, когда вдыхала его запах, волны ощущений двигались потоком через меня.
— Нет, — прошептала я, дрожа, когда его пальцы схватились за заднюю часть моей шеи. — Я хочу, чтобы ты сделал это. Ты делал это раньше. Верно?
Я не хотела ставить сексуальный подтекст там, где его не было.
— Что-то вроде того.
Его кислый тон заставил мои плечи резко опуститься, и я отклонилась. Он не смотрел мне в глаза, но его руки не отпускали мою талию и удерживали меня на месте. Вздрогнув, он поглядел на книгу.
— Чары по присоединению душ, с которыми я имел дело, основывались на идентификации ауры. У Феликса больше нет своей естественной ауры. — Мое равновесие поменялось, поскольку Трент перешел к новой странице, его длинные пальцы двигались по бумаге, как по клавиатуре. — Мы можем использовать первую часть, чтобы схватить душу, это без проблем, — сказал он, когда нашел, — Но мы должны будем переделать вторую половину, чтобы найти что-то, что сможет прикрепить душу к чему-то не в целом живому и покрытому чьей-то аурой.
— У Ала и Тритон есть коллекции душ. Могу поспорить, у них есть способ прикрепить их.
Трент напрягся подо мной.
— Ты не будешь спрашивать Ала.
— Знаю. — Я наклонилась, чтобы положить голову ему на плечо. Это было неловко, но мне было все рано, когда его руки снова меня обняли. — Я спрошу Тритон, если у тебя чего-то не будет в твоей библиотеке. — Это было мило. Я не хотела двигаться.
— Тритон не немного лучше Ала, — пробормотал Трент, но у нас был небольшой выбор. Эльфы и ведьмы редко работали с душами, и никогда не прикрепляли их к неживым существам. Фокус веров отчасти походил на душу. Возможно, я могла бы использовать то проклятие?
Трент скривился, и я встала, зная, что ему, наверное, было не совсем комфортно.
— Мы найдем что-нибудь. — Мне нужны профессиональные рекомендации, но мой профессиональный гид был зол на меня. Потоптавшись на месте, я посмотрела на печенье, желая, чтобы у меня было что-нибудь получше, что я могла предложить Тренту. Я видела, как он любил печенье, и я была богом в приготовлении печенья по его кулинарным стандартам. — У тебя ведь больше нет книг на эту тему, не так ли? — спросила я, когда притянула к себе пакет с печеньем и вытащила одно, чтобы проверить степень его черствости. В точку.
— Нет.
— Может быть, просто захват души Феликса купит нам достаточно времени.
Подавленно, я поставила открытый пакет и села на стул рядом с ним. Он молчал, ожидая, пока я не взяла три печенья, прежде чем он залез в пакет и вытащил пять штук. Клянусь, я не знала, куда мужчина девал свои калории. Возможно, в коробку в его подвале.
— Ал бы знал, — сказала я мягко, и его взгляд метнулся ко мне. Он вздохнул, чтобы сказать что-то, потом передумал.
— Ты действительно это ешь?
Я посмотрела на кусочек печенья и вспыхнула.
— Да, — солгала я, стряхивая крошки. Честно говоря, я обычно разделяла их, сначала съедая часть печенья и счищая всю глазурь в один гигантский комок. Но я не собиралась рассказывать это Тренту.
— Ха. — Трент разделил их и очистил глазурь зубами. — Я думал, все открывают их.
Черт побери, я вспыхнула и увидела, что он раскусил мою ложь раньше.
— Не зови Тритон, — сказал он. — У нас пока есть варианты. Лэндон задолжал тебе.
— Лэндон? — сказала я с полным ртом крошек. — Этот мужчина — слизняк! — воскликнула я, и Трент слегка опустил голову, с сожалением согласившись. — Ничего кроме… политически идеально проектированного куска вероломной эльфийской слизи, который только и думает о себе и плюет на всех остальных.
Откинувшись назад и выглядя так, будто ему было неудобно, он кивнул.
— Я знаю.
— Он обманул своего предшественника, заставив его совершить самоубийство! — сказала я, всплескивая руками.
— Я знаю.
Разбито, я встала.
— Трент, я не стану просить помощи у Лэндона. Я не доверяю ему. Если бы не он, то я никогда не стала бы вредить Богине для начала!
— Я знаю. Но все это работало.
Работало? мысленно пробормотала я, пытаясь найти слова, и Трент взял меня за руку и притянул ближе.
— Рейчел, согласен, это рискованно. Эльфийский дьюар и анклав все еще хотели бы видеть, как вампиры вымирают, а вместе с ними и ты и я, но я не стану просить эльфов, я буду просить Лэндона. Он должен тебе, и у меня остался небольшой шантаж.
С кислой миной, я убрала от него руку, обхватив себя за талию, когда переместилась, чтобы встать около раковины. Трент тихо ждал. Я знала, насколько это было больно для Трента, раньше все были ему должны, а теперь он был должен всем. Он все еще делал свои генетические лекарства в подвальных лабораториях, но теперь это было больше для того, чтобы не давать его клиентам отвернуться от него, чем наоборот.
— Думаешь, Лэндон знает, как прикрепить души к телам? — спросила я.
Вздыхая, Трент разъединил другое печенье, откладывая черное печенье к остальным, которые он уже очистил.
— Думаю, да. Если я смогу убедить его, что успех будет означать конец вампиров, он расскажет тебе, как это сделать. — Сжав челюсти, он уставился в никуда.
— Думаешь, он в это поверит?
Трент посмотрел мне в глаза.
— Почему нет? Это отличная вероятность.
— Но… — Я думала о хаосе, в который были ввергнуты Цинциннати и Низины, когда немертвые заснули на четыре дня. Подняв голову, я прислонилась к прилавку. — Напомни мне о том, почему мы делаем это, если ты думаешь, что это собирается свалить структуру власти вампиров. — Как будто у меня на самом деле был выбор.
Трент положил лодыжку на колено, выглядя полностью довольным тем печеньем в руке.
— Заклинания Лэндона лучше работали одно за другим, а не скопом. Один вампир, сходящий с ума и выходящий на солнце, не окажет влияние на мир. И когда Кормель поймет, что наличие его души пошлет его на солнце, они все признают, что это не жизнеспособный способ расширить их немертвое существование.
Мне не нравилась идея даже об одном вампире, совершающем самоубийство из-за заклинания, которое я скрутила, и, видя это, Трент встал, подошел ко мне и обнял меня.
— Рейчел, Феликс не проживет больше, чем еще несколько месяцев независимо от того, что произойдет. — Откинувшись назад, он посмотрел мне в глаза. — Или это будет работать без каких-либо последствий, и нам нужно будет разбираться с другим вопросом. В любом случае Лэндон поможет, только за возможность увидеть конец немертвых.
Но я не доверяла Лэндону.
— И что тогда остановит их от простого убийства всех? Я имею в виду, после того как мы докажем, что это работает? Эльфы могут ходить в безвременье также, как и ведьмы.
Кивая, Трент потянулся к пакету с печеньем.
— Правда, но кто бы не собирался попробовать это, он должен будет поймать не только поверхностного демона, но и поймать правильного поверхностного демона. Это чудо, что мы нашли Феликса. Кроме того, если эльфы не смогут заработать на этом деньги, они не возьмутся за это, а у ведьм хватит ума даже не пытаться.
Он положил печенье в мою руку, и я съела его, думая, когда жевала и глотала. Но когда единственной альтернативой Лэндона был Ал, выбор был легким.
— Прекрасно. Я спрошу его.
Рука Трента вокруг меня напряглась.
— Э, ты не возражаешь, если я спрошу его?
Оххх, подумала я с улыбкой, понимая, почему, возможно, Трент так горячился, чтобы дать Лэндону попытаться сделать это. Если Лэндон провалится, тогда он потеряет лицо перед дьюаром и анклавом.
— Конечно.
Незамедлительно, Трент вернулся к крошению печенья, медленно, когда понял, что я смотрела на него. Кто мы сейчас? Десятилетки?
— Отлично. Я пойду, позвоню ему, — сказал он, стряхивая крошки с пальцев и потягиваясь к телефону.
Была только небольшая вспышка неловкости, когда я макнула печенье в кофе. Даже если бы Лэндон успел на самолет сегодня, то он не поспеет сюда до заката.
— Мне не нравится делать это по телефону. Слишком много шансов, что кого-то подслушает, — сказала я, но Трент уже нажимал кнопки.
— Нам и не придется. — Трент потянулся и зевнул, напомнив мне, что для него это было обычным временем для сна. — Он находится в Атланте, пытаясь вернуть свое положение, — сказал он, когда пожал плечами. — Он может быть здесь через несколько часов.
— Это не будет так хорошо, как он хотел бы? — ткнула я, и он ухмыльнулся.
— Он старается договориться со стареющими мужчинами и женщинами о чем-то новом, как пререкающиеся кошки, но у него нет практических навыков. — Он заколебался. — Пока еще, — исправился он. — Но вещи меняются. Соединение будет лучше снаружи. Вернусь через секунду.
Он коснулся рукой моей щеки, поднялось покалывание, и я высунула кончик языка и лизнула его сустав, заставляя его подпрыгнуть и улыбнуться.
— Шаловливый бесенок, — пробормотал он, и я смотрела, как он уходит.
Моя улыбка быстро исчезла. Я не доверяла Лэндону. Последнее заклинание, которому он «научил» меня, почти убило меня. Я была уверена, что у демонов будет проклятие, которое сделало бы то же самое, и после того, как я прислушалась, чтобы удостовериться, что Трент не собирался идти обратно, я вытянула свое зеркало вызова из-за поваренных книг и томов с заклинаниями.
Треснувшие стекло было холодным, и как только я положила руку на глиф вызова, я почувствовала намек связи с демонским коллективом. Укол линии усилил его. С бешено стучащим сердцем, я протянула мягкую нить осведомленности, приправив мою мысль сожалением, достаточным, чтобы задушить лошадь. У нас был одинаковый резонанс ауры, черт побери. Ал мог, по крайней мере, быть вежливым.
Ал?
Ярость бурлила через мой мозг, и я отдернула руку, когда поднялась волна, угрожая затопить меня. Его гнев попал обратно в мое зеркало, и внезапный резкий щелчок треснувшего стекла заставил меня ахнуть.
— Ты в порядке? — прокричал Трент снаружи.
Дерьмо.
— Э, просто уронила печенье, — солгала я, лицо вспыхнуло, когда я уставилась на битые черепки. — Я в порядке!
Но я не была в порядке, я взяла осколки и бросила их в чан с соленой водой один за другим, наблюдая, как они опускаются на самое дно. Они лежали там, испуская мерцающий свет их сломанными краями.
Подавленно, я смотрела из окна и наблюдала, как Трент встретил Иззианну, молодую жену Джумока. Я не могла не задаться вопросом, был ли Ал зол, потому что Трент и я напомнили ему о том, что он потерял задолго до того, как я узнала его… о женщине, которую он когда-то любил настолько, что был готов рискнуть всем, дать ей все, но слишком боялся бороться с гневом двух миров ради нее. Возможно, Ал больше злился на себя, чем на меня.
Но когда я мыла руки от соленой теплой воды, я не думала, что это имело значение.

Переводчики: maryiv1205

Глава 6

Холод приближающегося сентябрьского вечера просочился в меня, холод, столь же реальный и устойчивый как влажный песок земли, спрессованный под моими пальцами, когда я подняла последний камень и заменила его в низкой стене, которая отделяла кладбище от более приземленного сада. Он был выбит со своего места, и хотя Дженкс постоянно жил в церковных стенах, я знала, что это было то, что он хотел бы починить.
Выпрямляясь, я вытерла руки о джинсы и посмотрела на красный свет заката, сияющий против знакомых камней, вокруг которых я косила траву каждую неделю. Ну, не каждую неделю. Трава стала длинной, нацепляла листьев, которые сменили цвет и рано опали. Мои выходные теперь были намного интереснее, когда у Трента было больше свободного времени, и двор начинал показывать это.
— Прости, Дженкс, — прошептала я, когда мой взгляд поднялся к церкви. Я знала, что его обеспокоило то, что кладбище было поделено на части, кроме небольшого пространства, которое потребовали Джумок и Иззианна. Сад чувствовался пустым, и в моем уме не прекращали кружиться мысли о конце. Именно поэтому я хандрила здесь в саду. И потому, что Трент путался под ногами с тех пор, как он проснулся после полуденного сна, сводя меня с ума, когда он пробегался по тем чарам, которые он принес.
Яркая искра пыльцы пикси пылала в противоположной стороне сада. К ней присоединилась другая, и два следа пыльцы вились вокруг друг друга в захватывающей дух красоте, пока они обе не рванули ко мне. Это были Джумок и Иззианна, но моя радушная улыбка исчезла, когда две автомобильные двери хлопнули на улице. Лэндон. Очевидно, он приехал с другом.
Иззианна достигла меня первой. Маленькая пикси выглядела лет на десять, поздний возраст для пикси, чтобы стать невестой, но ее глаза были столь же темными как плодородная земля. Это не был типичный смертный приговор, которым были волосы Джумока, но это, очевидно, предотвратило более традиционный возраст свадьбы. Ее улыбка, тем не менее, была веселой, а глаза сияли озорством, которое уравновешивало стоическую, сбалансированную индивидуальность Джумока. Я не могла не задуматься, она немного округлилась в талии? Для пикси было необычно рожать осенью, поскольку обычно им было не пережить зиму. Детям Иззи, тем не менее, не придется зимовать, и рождение осень даст им преимущество весной.
— Рейчел, ваши гости здесь, — сказала пикси, ее румянец окрасил пыльцу.
— Гости, ха? — сказала я, радуясь, что она начинала замедлять свою речь. В первую неделю, которую она провела здесь, я не поняла ни слова из того, что она произнесла. — Кого Лэндон привел с собой?
Пожалуйста, только не О.В… Кто угодно, только не О.В..
— Это женщина, — сказала Иззи, придерживая руку у талии в защитном жесте, в то время как она летела передо мной, когда я шла к задней двери церкви.
— Женщина? — сказала я. — Спасибо за предостережение.
Сразу же она улетела с Джумоком, вьющимся вокруг нее и говорящим настолько быстро и высоко, что это могло быть похоже на какой-то другой язык. Не долго осталось до тех пор, пока сад снова будет полон шума жизни, и эта новость принесла мне больше мира, чем я ожидала. Мне понравилось, что это начало, а не конец.
Но моя радость долго не продлилась, и с рывком я остановилась, когда узнала надменный голос Эласбет, идущий из открытого окна в кухне. Эласбет? Что, черт побери, она здесь делает, и тем более с Лэндоном?
— Она — демон! — воскликнула Эласбет, ее тон был обвинительным. — Твой отец создал ее!
— Он не создал ее. Он помог ей выжить. Это другое. — Голос Трента был мягким от гнева, и я осталась там, где была, моя рука тянулась к задней двери, колеблясь.
— Это может убить тебя, если всплывет, — выдохнула она, и я застыла.
— Это угроза? — Голос Трента был жестким. — Ты уверена, что хочешь сделать это? Снова?
Лэндон откашлялся, но слова были произнесены. Дерьмо на тосте. Трент был безжалостным, практически таким же, как Дженкс. Когда-то тот помешал мне убить Ника, утверждая, что он хотел одну чистую вещь в своей жизни — меня. Тогда я согласилась, что убийство Ника оставит на мне отметку «для ада», которую я не хотела, но Трент… Он чувствовал, как будто он уже был потерян и этих меток «для ада» у него уже было вдоволь.
И Эласбет только что бросила ему вызов.
Почему она здесь? Почему именно сейчас? Грохоча крыльями Дженкс приземлился на ручку двери, вероятно чтобы не дать мне войти.
— Эй. Подслушивание — моя прерогатива, не твоя, — сказал он.
— Ш-ш-ш, — потребовала я, наклоняясь к открытому кухонному окну.
— Ты вынуждаешь нашу дочь связываться с демоном! — воскликнула Эласбет. — Если бы ты был кем-то еще, Люси была бы моей согласно законам о жестоком обращении с детьми!
У меня отвисла челюсть, и я почувствовала, как побелела.
— Люси не волнует, кто такая Рейчел, — сказал Трент, его голос едва был выше шепота. — Я хочу, чтобы она росла в этом мире, и ей-богу Эласбет, если я узнаю, что ты что-то сказала Люси или Рэй о Рейчел, то я никогда не позволю тебе увидеть ни одну из них.
— Тогда… — Голос Эласбет задрожал. — Я думала… твоя позиция в зоопарке была совершенно ясна.
— Э, Эласбет? — произнес Лэндон, как будто ему не очень нравилась надежда, звучащая в ее голосе, собственно, также как и мне.
— Ты пыталась забрать ее силой, требуя, чтобы я продал тебе Люси за право первородства, которое уже было моим. Прекрати загонять меня в угол, Эласбет. Перестань пытаться контролировать ситуацию. Ты здесь не главная. Главный — я.
Чувство холода появилось в моем животе. Я знала, кем был Трент, на что он был нравственно способен, видела своими глазами, как он непосредственно пытался притворяться, что это было не так. Не позволяй себя обмануть, Эласбет. Не надо. Но… если Трент и Эласбет нашли способ быть вместе… Черт побери, именно поэтому она была здесь, подумала я, видя, как все между мной и Трентом так быстро заканчивается.
— Я просто хочу увидеть своего ребенка, — умоляла Эласбет.
Дженкс фыркнул, его пыльцы сместилась к сердитому апельсину.
— Какая маленькая нагленькая белочка.
— Думаю, в это трудно поверить, когда ты появляешься с Лэндоном, — сказал Трент, и я смахнула Дженкса с дверной ручки.
Дженкс взлетел, пораженный.
— Они еще не закончили! — запротестовал он, и я потянула дверь, таким образом, она скрипнула. — Рейч, ты должна поработать над шпионажем. Твой выбор времени отстойнее фейрийской пыльцы.
— Я должна войти туда, прежде чем он сделает что-то глупое, как снова поднять разговор о совместной опеке, — сказала я, и пикси захихикал. Внутри раздались шаркающие звуки. Я знала, что мое лицо было красным, и сделала медленный вдох, когда прошагала через заднюю гостиную, пытаясь убрать жуткий взгляд с моего лица, прежде чем вошла в кухню.
Но было очевидно, что я что-то слышала. Щеки Эласбет были ярко-красными против ее соломенных светлых волос. Она натянуто сидела за большим столом Айви, ее руки стискивали модный клатч, колени были сильно сжаты вместе, а кремовая юбка демонстрировала большой размер ноги. Ее пальто все еще было на ней, и оно соответствовало ее каблучкам. Если бы мне нужно было описать ее в нескольких словах, то это были бы такие слова: профессиональная, умная, классическая красота, — и вероятно именно в таком порядке. Коварная, бьющая в спину, корыстная — эти слова тоже были бы в этом списке.
На поверхности она была идеальной парой для совершенства Трента… кроме того, что он ее не любил. Это не имело значения прежде, но почувствовав вкус свободы, он сопротивлялся тому, чтобы вернуться к ней. Я почувствовала вспышку гордости, что я была частью этого. Но сейчас… Я не была уверена.
Как будто ощущая мои эмоции, Трент посмотрел на меня с того места, где он стоял у раковины. Повисла напряженность, когда простерлась тишина. Трент был необыкновенно раздраженным, и как только он посмотрел на нее, Эласбет, нахмурившись, поглядела на его повседневную обувь… потом на мои дикие волосы.
— Я чинила стену, — сказала я, не зная, почему я чувствовала потребность объясниться. — Лэндон, — добавила я, пытаясь не показывать мое отвращение.
Само собой разумеется, я не собиралась пожимать его руку, и я напряглась, когда молодой человек начал идти от холодильника ко мне, чтобы сделать это. Трент кашлянул, и Лэндон изменил свое движение, чтобы встать позади Эласбет, положив его никогда не работающие, загорелые руки на спинку ее стула. Центральный стол был более или менее между нами. Я предпочла бы, чтобы между нами пролегал континент. Боже! Я бы дорого отдала, чтобы знать, почему Трент достаточно доверял ему, чтобы сделать это.
Лэндон выглядел так, будто ему было неуютно, в сером костюме, который выделял его светлые волосы и зеленые глаза. Традиционная цилиндрическая шляпа присущая его профессии, указывающая на его иерархию в их духовенстве, омрачала его вид молодого бизнесмена, но в действительности также придавала ему экзотический вид. Я была уверена, что у него была еще более традиционная молитвенная шляпа под этим и, вероятно, в его кармане лежала лента. Я знала, что Трент сделал, хотя я редко видела его, если мы не попадали в беду, а этого не происходило почти три месяца.
Почему Эласбет и Лэндон здесь? Вместе?
Лэндон улыбнулся, но эмоция за этим чувствовались мертвыми.
— Рад снова видеть тебя, Рейчел.
Дженкс хихикнул, когда приземлился на висящую стойку.
— Могу поспорить, — сказал он шепотом, и вымученная улыбка Эласбет задергалась.
— Эласбет, — сказала я, затем потянулась к влажной тряпке на раковине, что убрать грязь с моих пальцев. — Я не ждала тебя. — Я тоже не собиралась пожимать ее руку.
— Я тоже. — Трент опустил голову к своему телефону, когда он что-то набирал. Я могла поспорить, что он писал Квену или Джону, чтобы удвоить безопасность девочек.
Эласбет встала, и я бросила тряпку в раковину, я застыла, когда она встала и протянула мне руку. Отлично. Мои руки были липкими от ткани, и я вытерла их насухо, пока она пересекала комнату.
— Прошу прощения за то, что так появилась здесь, — сказала она, и я смотрела на ее лицо, когда мы пожимали друг другу руки, и думала, что ее волосы выглядели фальшивкой, по сравнению с прозрачной тонкостью Трента, и ее голос потерял свою музыкальную интонацию.
Ее рука выскользнула из моей, и я ничего не сказала. В последний раз, когда я видела ее, она была в окружении десятка людей, использующих магию, и охранников с намерением насильно забрать Люси и Рэй. И при том, что Рэй даже не была ее ребенком.
— Ну, это почти столь же удобно, как найти голую фейри в постели у своего старшего сына, — ляпнул острый на язычок Дженкс, серебряная пыльца стекала и объединялась на столешнице как ртуть.
Глаз Эласбет дернулся, и она отступила на шаг назад.
— Люси — и мой ребенок тоже, — сказала она, ее взгляд метнулся к Тренту, когда тот со щелчком захлопнул телефон.
— Тогда ты не должна была требовать той варварской, устаревшей традиции в надежде, что я не смог бы с ней справиться, — сказал Трент, показав больше эмоций, чем он обычно разрешал себе. — Ты сама это на себя навлекла. И церковь не поможет тебе в этом. Это юридический вопрос, а не моральный.
Лэндон откашлялся.
— Возможно, мне следует вернуться позднее.
— Или вообще не возвращаться, — сказала я разбито. Я могла понять это заклинание. Мне не была нужна магия эльфов. Мне было нужно, чтобы кое-кто в безвременье поднял чертову трубку!
— Э… — Трент подстраховался, обойдя боком до тех пор, пока он не смог коснуться моей поясницы. На лице Эласбет тоже высветилась незначительная паника… но по абсолютно другой причине.
— Пожалуйста, — сказала она с широко распахнутыми глазами. — Я спросила Лэндона, могла ли я поехать с ним. — Ее взгляд упал на руку Трента, касающуюся меня, и она с трудом сглотнула. — Ты не отвечаешь на мои звонки, отказываешься от любого разговора, говоришь, что я форсировала события, ну, в общем, это ты вынудил меня!
Я больше увидела вздох Трента, чем услышала его, но то, что привлекло мое внимание, было кислым выражением лица Лэндона. Это было интереснее, чем наблюдать за мольбами Эласбет; у него, казалось, был в этом интерес. Мои брови поднялись, когда я внезапно поняла этот интерес. Не Эласбет напросилась эту встречу между Лэндоном, Трентом и мной. Она была с Лэндоном, когда ему позвонили. Она была с Лэндоном.
Ой-ей-ей, подумала я. Должны же быть пределы тому, как далеко нужно пасть в поиске власти, но если «принц эльфов» пал, возможно, главный религиозный лидер был хорошей заменой.
— Я приношу извинения за свои действия в зоопарке, — сказала Эласбет, умоляя равнодушного Трента. — Это подвергло опасности обеих девочек и было глупо, но ты даже не выслушал меня!
Дженкс фыркнул.
— Как будто ты могла как-нибудь навредить им, пока я был рядом.
— Это было неправильно. Я была в отчаянии, — сказала Эласбет. — Люси — мой ребенок! Я не знала, чем рисковала, когда втянула тебя в это. Я люблю ее. Пожалуйста! Я сделаю все что угодно.
Все что угодно? Я уронила руки.
— Возможно, ты должен поговорить с ней, — предложила я, ненавидя себя за то, что просто произнесла это, но я знала, что я бы никогда не остановилась, пока не вернула своего ребенка, если бы его у меня забрали. Это, и, к тому же, я и не думала, что Эласбет отдаст что угодно, а когда она заартачится, Трент мог сказать ей, убираться навсегда.
Трент повернулся ко мне, его рука покалывала на моей талии.
— Я думал, что ты будешь против этого, — сказал он, и Эласбет быстро вздохнула, надежда в ней почти причиняла боль.
— Я не против, нет, — сказала я, когда глаза Лэндона сузились, поскольку он понял, насколько мы с Трентом были близки, как пара. — Но я не хочу оглядываться через плечо всю свою оставшуюся жизнь. Люси и Рэй тоже не должны. Узнай, что она хочет.
— Конечно, я хочу! — Модные каблучки Эласбет встали на соль, оставшуюся от круга на линолеуме. Ее глаза горели, и единственная вещь, которая не давала мне вышвырнуть ее отсюда, состояла в том, что она любила дочь. Она была хитрой женщиной.
— Я не доверяю ей, — мягко сказал Трент, его руки теперь держали мои. И Эласбет и Лэндон видели больше, чем я хотела, но я наклонилась к нему, вынудив себя больше открыть наши отношения. Мы скрывали наши чувства от себя и общественности так долго, что было трудно показывать их кому-то еще.
— Если она серьезно относится к присмотру за девочками, то она, чертовски хорошо, передвигаться по Цинциннати, — сказала я.
Дыхание Эласбет стало испуганным.
— Цинциннати! — сказала она, ее лицо покраснело. — Я не передвигаюсь по Цинциннати.
Громкий гул крыльев Дженкса раздался от висящей стойки, и я клянусь, Трент почти улыбнулся, когда он легонько сжал мои пальцы и отпустил. Позади нее Лэндон потер пальцами висок. Я почти могла увидеть отвращение, идущее от женщины, но Трент уже ухватился за идею, и только потому, что Эласбет она не понравилась.
— Я думала, что ты сказала «что угодно». — Я уткнулась плечом в Трента, чтобы показать, что мы едины. — Дешевый разговор, который мог бы показать, почему ты все это делаешь.
Ее аккуратно накрашенные губы разошлись в негодовании, и со стойки захихикал Дженкс. Эласбет нахмурилась на него. Ее пальцы сжались в тугой кулак, и я была рада, что она не знала много магии.
— Трент, возможно, мы можем прогуляться, — натянуто произнесла она, явно желая оказаться с ним один на один, чтобы склонить его на свою сторону, при условии, что меня не будет рядом, и я не смогу склонить его обратно.
Плечи Трента резко опустились, когда он понял, что оказывался перед необходимостью разбираться с Эласбет вместо того, чтобы помогать мне с заклинаниями.
— Я не оставлю Лэндона наедине с Рейчел.
— Я буду в порядке, — выступила я, и слабая, но реальная улыбка смягчила его черты лица.
— Я не о тебе волнуюсь, — сказал Трент, и беспокойство появилось на лице Лэндона. Трент прошел мимо меня с ароматом корицы и вина. — Мы можем поговорить в задней комнате, — сказал он, беря Эласбет под локоть.
— Там не очень приватно, — выступила Эласбет, но она пошла. — Я бы прогулялась.
Трент поглядел на меня через плечо.
— Да, я знаю, — пробормотал он, явно удивленный, что я так хорошо справлялась с этим. Они вышли, хорошо смотрясь вместе, лучше, чем мы с Трентом. Медленно моя ревность развилась в вину. Я не сама саботировала мои отношения с Трентом, подумала я, проклиная себя, когда их голоса переплетались друг с другом.
Никто не хотел, чтобы мы с Трентом были вместе: ни эльфы, ни демоны, никто. Я не дала бы и крысиного хвоста за это, но чувство вины… Видеть Эласбет здесь, умоляющую возобновить ее общение с ребенком? Я ничего не могла сделать к великому плану Трента по дальнейшему спасению его людей, а он был так чертовски хорош в этом. Если бы был шанс, что он и Эласбет могли добиться успеха, то я должна была позволить этому случиться… только ради девочек.
Но это было больно.
Дженкс завис, ожидая указаний, и я кивнула, чтобы он следовал за ними. Он бросился прочь, и мое внимание переключилось, чтобы найти, что Лэндон поймал движение. Не волнуясь об этом, я пожала плечами.
— Почему Лэндон не должен хотеть быть один на один с Рейчел? — слабо сказала Эласбет.
— Он пытался убить ее, использовав Богиню.
Эласбет ахнула, и, услышав это, Лэндон беспардонно хрустнул суставами, когда он сел боком к столу и снял свою цилиндрическую шляпу с головы, показав короткие, спутанные волосы. Не было никакой ритуальной шапочки, но она, возможно, была в вершине церемониальной шляпы.
— Дженкс? — раздался громкий голос Трента. — Убирайся.
— Ой, вечно любящий жабью мочу, — пожаловался пикси, когда он влетел обратно в прихожую, смущенная зеленая пыльца сыпалась с него. — Откуда ты узнал, что я там?
— Вон! — повторил Трент, и Дженкс усмехнулся мне и исчез через прихожую в святилище. Он, скорее всего, отправился подслушивать через дымоход, но, по крайней мере, у Эласбет была иллюзия уединения.
Холодный кофейник стоял на столе, с дюймом старого варева в нем. Я не собиралась ничего предлагать Лэндону. То, как он обманул меня, слив мой разум с богиней оставило гадкое послевкусие в моем рту.
Лэндон, казалось, собрался, когда приглушенные, музыкальные голоса Эласбет и Трента растворились во взлете и падение звука.
— У тебя хорошее место для чар. Ты здесь и готовишь?
Мое внимание переместилось к нему.
— Не одновременно.
Клацнув зубами, Лэндон передвинул ноги.
— Бис рядом?
Я кивнула, глядя на потолок.
— Он спит, но иногда просыпается. — Особенно, когда я расстроена, но Лэндон уже это знал.
Из задней комнаты раздался голос Трента.
— Я готов умереть за безопасность Люси. Я не собираюсь продавать ее тебе за чуть меньший шантаж или возвращение моего положения. У тебя нет ничего, что я хочу, Эласбет. Привыкни к этому.
Боже мой, Трент мог быть черствым, когда ситуация призывала к этому, и я поставила локти на стол из нержавеющей стали между Лэндоном и мной.
Дэвид когда-то сказал мне, что я спасла жизнь Тренту, не тогда, когда была в его службе безопасности, а заставив его вырастить, понять любую цену перспектив, что потребности одного не перевешивали потребности многих, что конец не оправдал средства. Я видела это. Черт, я жила у него в качестве норки, пойманная в ловушку в его офисе, наблюдающая, как он убивает своего главного генетика, чтобы сохранить его тайны и денежные потоки. Но он убивал себя. Благодаря мне, если верить Дэвиду, это спасло его жизнь, потому что, как сказал Дэвид, он не собирался заставлять мир переживать другого Каламака, склонного к превосходству эльфийской расы. Возможно, Лэндон поднялся, чтобы выполнить ту роль вместо него, и я задушила дрожь от мысли, что, там, где у Трента была совесть, у Лэндона была пустота.
— Почему ты здесь, помогаешь мне?
Лэндон поднялся, его настроение было сдержанным, когда он взял книгу, которую принес Трент, чтобы посмотреть на нее.
— Трент сказал мне, что думает, что немертвые выйдут на солнце, если они вернут свои души. Я склонен согласиться с ним. Думаю, что это уместно, дать вампирам то, что они хотят, и это вызовет их конец. Я не против — быть частью этого. — Он заколебался, и мое сердце заколотилось от его неподвижности. — У меня возникает вопрос, почему ты делаешь это, если думаешь, что это заставит их совершить суицид?
— Поскольку жизнь Айви важнее одного паршивого вампира, который уже на пути к уничтожению. — Встревожено я нарисовала водяной знак на столе. Страх, что вампиры выместят свою месть на нас с Айви, если все пойдет не тем путем, которым они хотели, никогда не уходил далеко от моих мыслей, окрашивая мои надежды… и мои решения.
Лэндон издал глубокий гортанный звук, и я подскочила, когда он резко закрыл книгу.
— Чары Трента не сработают.
— Почему? — сказала я, мне не понравилось, что он меня напугал.
— Потому что в нем используется остаток ауры, оставленный в уме и теле, чтобы удержаться, а немертвые полностью испачканы аурами, которые они принимают, чтобы выжить.
Это было точно то, что сказал Трент, и, морщась, я остановила себя от лизания чьих-то ботинок.
— У тебя есть другой путь?
Лэндон перевел свое внимание от мягкого разговора в гостиной.
— В теории. Этому заклинанию несколько тысяч лет. Я никогда не слышал, чтобы кто-то его испробовал.
Он врал. Я могла это сказать по тому, как он стоял.
— Так… это черное заклинание? — спросила я. Эльфы отказывались называть свои заклинания черными и белыми… но белые заклинания никогда не выходили из моды. — Я не буду никого убивать.
Его взгляд переместился, дразня.
— К счастью для тебя, ты имеешь дело с людьми, которые уже умерли.
О, Боже. Это было черное проклятие.
— Что оно делает? — спросила я, мой желудок сжался. Я могу сделать это, не доверяя ему. Черт, раньше я работала с демонами.
Лэндон двигал книгу между нами так, пока она не оказалась вровень с краем квадратного стола. Он думал, и мое недоверие углубилось.
— В теории? Оно прикрепляет душу старика новорожденному. Это, как говорили, использовалось, чтобы расширить наше коллективное знание за пределами могил. — Он поднял глаза, сжав челюсти. — Я напишу его для тебя.
— Дай угадаю. Ты должен уничтожить душу новорожденного, чтобы сделать это. — Да, у демонов, вероятно, была версия этого. Мерзко. Было просто мерзко, что могла творить магия.
С покрасневшей шеей, он ничего не ответил, затем, наконец, повернулся, чтобы вынуть несколько листов из принтера Айви.
— В значительной степени, — сказал он, когда взял ручку из своего кармана и начал делать набросок пентаграммы, поскольку я могла нарисовать только смайлик. — Оригинальная душа должна быть насильственно вырвана из тела, а старая душа вставлена на ее место. В большинстве случаев у получателя случался психоз, который только добавлял мистики тому, кто тогда был первосвященником, я предполагаю. — Он всматривался в мое лицо, читая мое отвращение. — Я действительно говорил, что нет никакого отчета о том, что это заклинание выполнялось в течение нескольких тысяч лет.
— Но ты все еще знаешь, как его сделать, — обвинила я.
— Тебе не повезло с этим, — ответил он. — Ты не можешь заставить душу спонтанно присоединяться и надеяться, что она приживется, даже если это его собственная душа и его собственное тело. Она ушла однажды и уйдет снова.
Он был прав, и я попыталась не выглядеть настолько задумчивой. Мне в голову пришла мысль, что он мог дать мне черное проклятие в надежде утопить меня им. Знать черную магию было законно, а вот творить — нет. И разрушение души новорожденного, таким образом, чтобы старик снова мог жить, было почти столь же черным, каким и казалось.
— Неудивительно, что демоны ненавидят вас, — сказала я шепотом.
— О, мы собираемся сравнить прошлые злодеяния теперь? — сказал он, как раз когда начал писать список компонентов около пентаграммы.
Я качнула бедром и посмотрела на него; его манера письма была такой же строгой, как и его одежда.
— Воровать здоровых младенцев и заменять их своими собственными, дефектными, довольно противно.
— Как и тысяча лет рабства. Или создание разновидностей для вашего собственного удовольствия, того, которое требует актов извращенной жестокости, чтобы выжить, действий, совершенных с людьми, которых вы любите.
Он говорил о вампирах.
— Не хуже, чем уничтожение врага, нападая на его нерожденных детей.
Лэндон прекратил писать.
— Они первыми это сделали.
Но кто действительно знал правду? Я не могла решить загадку две тысячи мертвых лет.
Резким движением, Лэндон передал бумагу мне. В списке было сочетание растений, объектов и оборудования лей-линии, разработанного, чтобы совместно использоваться: кровь; яичный белок колибри; шелк паука, взятого на восходе солнца; сок осины; медная лента Мёбиуса; шелковый шарф; соль… вероятно, для того, чтобы нарисовать пентаграмму… и знакомая фраза латыни. Tislan, tislan. Ta na shay cooreen na da.
У меня отвисла челюсти, и волна разобщенности затопила меня, когда слова поднялись в моем уме.
— Эту фразу Трент раньше использовал, чтобы переместить мою душу, — сказала я, мой голос звучал пустым, как будто снаружи меня.
Лэндон нахмурился, фактически мне пришлось дважды моргнуть, чтобы осознать все.
— Трент сделал это? Ты разыгрываешь меня?
— Не в этот раз, — заверила я его. — Но он держал мою душу в бутылке в течение трех дней, в то время, как моя аура восстанавливалась. Я помню слова.
Ta na shay cooreen na da. Они текли через меня, и я схватилась за стол, как будто это не было реально. Я была поймана в ловушку в своем разуме, стояла на этом самом месте, делала печенье, которое исчезло тогда, когда мы с Трентом стали работать вместе — символ того, что мы объединили наши умы, таким образом, он мог вытащить меня наружу.
— Каламак поместил твою душу в бутылку? — сказал Лэндон с очевидным недоверием.
Я быстро задышала, будто забыла, как это делать.
— Моя аура была сожжена, когда я боролась с Ку’Соксом. Мой разум думал, что я была мертва, и он держал меня на жизнеобеспечении, пока мое тело не восстановилось, а аура не стала достаточно сильной. — Потребовался поцелуй, чтобы рассеять чары и «разбудить принцессу» от спасительной комы, потому что это было очень старое заклинание. Я начинала думать, что именно тогда, я полюбила его.
О, дерьмо. Я люблю его.
Понимание с силой ударило меня. Мои колени зашатались, и я схватилась за стол, когда поднялся скачок эмоции. Я любила Трента. Несомненно, я думала об этом и раньше, но теперь, после того, как я увидела его с Эласбет и предоставила ему безрассудный шанс исправить испорченные отношения с ней, я знала, что это правда. Черт побери, это было не так, как должно было произойти. Это должно было быть романтично, с цветами и солнцем или лунным светом, с его прикосновением к моему лицу и со смешивающимся ароматом наших волос, когда мы целовались. Но нет. Это было тогда, когда я стояла в моей кухне перед человеком, которого я ненавидела, и слушала приглушенный голос мужчины, которого я любила, когда он убеждал свою бывшую справиться с собой и играть по его правилам.
Могло ли это означать, что это на сей раз могло продлиться.
— Рейчел? — сказал Лэндон, и я встряхнулась.
— Он лучше владеет магией, чем ты думаешь. — Опустив голову, я схватилась за колени. Любовь не должна быть страшной, но каждый раз, когда я влюблялась, моя жизнь развалилась. Я не хотела, чтобы что-нибудь изменилось, но как я могла остановить это?
— Он должен быть, — пробормотал Лэндон, смотря на меня так, будто пытался выяснить, почему я витала в облаках. — Те же самые слова? Ты действительно в этом уверена?
Подумай об этом позже, Рейчел.
— Они кружились в моей голове в течение трех дней. Что они означают?
Опустив голову, он зачеркнул и переписал что-то.
— Большая часть из этого должна привлечь внимание Богини.
Отлично.
— А остальные?
— Я не знаю.
Было вероятнее, что он просто не хотел говорить мне. Tislan, tislan. Ta na shay cooreen na da. Эти слова висели в моих мыслях, словно медленно набирающий силы шепот понимания.
— Она — демон, — сказала Эласбет из задней гостиной, ее голос прорвался через монотонный унылый гул в моем уме, где ничто иное не могло. — У тебя есть какая-то идея, что говорят люди? Это означает «возможности нашего ребенка на успех»?
— Люси все равно, — ответил Трент. — Почему тебе нет?
Лэндон откашлялся, передвинув свой эскиз через стол, таким образом, я видела его правую сторону. Ему было неудобно, и я не думала, что это было из-за Эласбет и Трента. Я бы не хотела, чтобы он был увлечен каким-то заклинанием, которое он должен был помнить, но было не похоже, что у меня был выбор.
— Обрати внимание, — сказал мужчина, врываясь в мои мысли, будто он был озабочен своими навыками. — Я согласился помочь тебе, но я не буду этого делать, если кто-то узнает, что я был здесь с Эласбет и помогал ей упрашивать Трента дать ей право видеться с ее первенцем.
— Конечно. — Его щетина начинала показывать, и я могла почувствовать запах холодной пластмассы аэропорта на нем над его слабым древесным ароматом. Отстранившись, я посмотрела вниз на проклятие. — Родители знают, что ты делал это, или ты тоже просто воровал младенцев?
Лэндон выпрямился, ширина стола находилась между нами.
— Ты хочешь стать ответственной за грехи твоих предков? Просто продолжай бросать камни, Морган. — Выражение его лица было закрытым, он осмотрел меня сверху донизу. — Предполагаю, что ты можешь засунуть душу в бутылку?
Я просмотрела заклинание, думая, что оно выглядело легким. Но большинство плохих чар выглядели таковыми.
— Да. — Мне не нравилось доверять Лэндону, и его воспоминание напомнило о чарах, но он действительно хотел положить конец вампирам.
— Хорошо. — Он склонился над прилавком и ткнул своим карандашом в инструкции. Я знала то мгновение, когда он поймал мой запах, потом замер, затем снова задвигался. — Э, призыв заклинания к удалению оригинальной души из здорового тела. Я пропустил ту часть.
— Ты имеешь в виду убийство ребенка, — подсказала я, и он уставился на меня, пока я не отвела взгляд.
— Шаг первый, — сказал он сухо. — Нарисуй пентаграмму на квадрате шелка солью. Если сможешь соответствовать шарфом цвету оригинальной ауры получателя, то это еще лучше.
— Я спрошу Нину, если она знает, — сказала я, убирая прядь волос за ухо.
— Шаг второй, помажь концы пентаграммы соком и сделай то же самое с подошвами ног получателя.
— С помощью чего? — прервала я, ужасаясь, когда подняла глаза и нашла его слишком близко. — Получатель вампир, что, должен лежать? — Это было не хорошо. Слишком много переменных нужно было запомнить, и он явно не слишком много практиковал магию, чтобы знать то, что было важно, а от чего можно было уклониться. — Ты уверен, что нет книги, в которой это было написано?
— Нет. — Его голос был напряженным. — Я не страдаю склерозом. У меня с памятью все хорошо.
— У тебя с памятью хорошо? — обвинила я, а в задней комнате внезапно повисла тишина. — Ты сказал, что никто не делал этого около тысячи лет. Откуда тебе знать, правильно ли это или нет?
— С заклинанием все нормально, — сказал он, его лицо было красным от злости. Он врал; они делали это заклинание в дьюаре чаще, чем хотели признавать… и у меня это вызывало отвращение.
— Тогда, что мне использовать, чтобы помазать шарф и его ноги? Свой палец? — спросила я придирчиво. Причиной того, что это не было записано, вероятно, было «правдоподобное отрицание». Тебя не могли отдать под суд за черные чары, если не было никаких письменных доказательств.
— Э-э-э, я думал об осиновом прутике, — сказал он, и я вынула ручку из его руки и добавила его к списку. — Я уничтожу это прежде, чем уеду, — сказал он, имея в виду бумагу.
Нет, ты этого не сделаешь, подумала я, но была достаточно умна, чтобы не произнести это вслух. Черт побери все до Поворота и обратно, люди были дерьмом. Как можно уважать группу, которая жертвовала младенцами, чтобы удлинить свои собственные жалкие жизни?
— Осиновый прут, — сказала я, сжав ручку в осуждающей хватке. — Ну и что?
Лэндон недоверчиво следил за мной, и я саркастично улыбнулась ему.
— Ты делаешь то же самое с яичным белком, мажешь сначала пентаграмму, а затем ладони получателя.
— Используя ту же самую палочку? — предположила я, и он кивнул, покраснев. — Я могу использовать куриное яйцо?
— Нет, если хочешь, чтобы это сработало, — пробормотал он, и я приняла это в качестве факта. Яйца были символом возрождения, но майя раньше считали, что колибри были душами воинов и делали связь еще ближе. Я могла, вероятно, купить одно в особом магическом магазине.
— Таким образом, дай я предположу, — сказала я, притягивая к себе бумагу. Это выглядело забавно, видеть явно старое заклинание на новой белой бумаге. — Шаг три, нужно помазать точки пентаграммы и его лоб его собственной кровью?
Он поморщился, переступив с ноги на ногу.
— Я бы использовал ту же самую палочку снова.
— И что потом?
Лэндон колебался, как будто только теперь пытаясь решить, давать мне эту информацию было хорошей идеей или нет.
— Что потом, Лэндон..? — пропела я, и он потянул бумагу обратно к себе.
— Скатываешь шарф в цилиндр и проводишь им через ленту Мёбиуса. Обе петли.
Большая лента Мёбиуса, проверить. У меня была одна. На самом деле у меня было две ленты.
— Из чего ее сделать? — спросила я, и я почти увидела, как он себя пнул.
— Дерьмо, я забыл эту часть, — пробормотал он. — Медь. Да, из меди.
Мои пальцы барабанили по столу.
— Знаешь что? Думаю, я просто пойду в библиотеку и найду хорошее заклинание реинкарнации. У меня будет шанс.
Лэндон уставился на меня.
— Я знаю, как это сделать.
— Ты уверен? — отрезала я, и мы оба уставились в сторону прихожей на хохот пикси. Там никого не было, но крошечный след пыльцы пикси сыпался вниз.
Лэндон свернул бумагу, ясно готовый выкинуть ее и пойти домой. Это была приманка, из-за того, что он был один из тех, кто победил вампиров, и это удерживало его здесь и представляло его честным.
— Большая часть из этого всего — только чтобы привлечь внимание Богини. Это мысль, которая имеет значение.
Я вздрогнула от упоминания о Богини. Тритон уверяла меня, что мистики и сама Богиня не узнали бы меня, даже если бы я стояла в лей-линии и звала ее, но не называла ее Богиней, потому что она была бессильна.
— Хорошо, провести пентаграмму через ленту Мёбиуса. А что потом?
Моя внезапная смиренность подстрекала настроение Лэндона, и я нахмурилась, когда он засунул бумагу во внутренний карман и пошел, чтобы взять свою шляпу со стола.
— Шарф находит нейтральный поток медных ионов, которые он забирает, поэтому теперь ты можешь вытряхнуть соль и накинуть шарф на лицо получателя, на пятно крови прямо на лбу, где ты помазала его. Оттуда ты просто открываешь контейнер, содержащий душу. Произнесение фразы вынет ее, и душа должна пойти к телу и встать на место. По крайней мере, пока он снова не умрет. Сожги шарф, чтобы разрушить путь и воспрепятствовать тому, чтобы душа сбежала из тела.
Он надел свою шляпу, явно готовясь уйти. Я кивнула, мне все еще было неудобно, он, возможно, преднамеренно что-то забыл.
— Ты так и не сказал, куда вписывалась паутина.
— О! Верно. — Он заколебался у арки. — Раскинь ее на плечах для защиты от агрессивной души.
Агрессивная душа. Да, я сталкивалась с парочкой из таких прежде, но Ал не использовал паутину, чтобы помочь защититься от них. Задумавшись об этом, я никогда не видела паука в безвременье, и я думала, что это было жалко, что эльфы и демоны загрязнили свой мир настолько, что даже паук не мог выжить.
— Эласбет, ты голова? — прокричал Лэндон, когда он оказался на пороге между кухней и прихожей, и я слышала, как она спросила его на мгновение. Хмурясь, Лэндон прислонился к арочному проему.
— Ты уверен, что не хочешь добавить что-либо еще? — сказала я, пытаясь не смотреть на карман, куда он положил заклинание. Я хотела его, я очень сильно хотела заполучить его.
— Нет. — С кислой миной он изучил гостиную, затем двинулся вперед. Быстро шагая, он прошел три шага, пристально глядя, когда он вытянул бумагу из своего внутреннего кармана, жестоко упрекая меня ей. Я подскочила, когда он потянул линию и бросил комок в раковину, поджигая его одним словом.
Сын ублюдка, подумала я, морщась на внезапные шаги обуви по коридору. Трент остановился, когда увидел, что Лэндон стоял рядом с огнем у раковины, и он облегченно выдохнул. Каблучки Эласбет затараторили позади него, она вошла с пальто через руку, и Трент нахмурился.
— Спасибо за вашу помощь. Вы оба улетаете отсюда сегодня вечером, правильно? — спросил Трент, явно стремясь к тому, чтобы они ушли.
Лэндон хихикнул, включая воду, чтобы смыть даже пепел в канализационную систему и подальше от меня.
— У меня есть бронь в отеле «Цинциннати». Эласбет сказала мне, что это единственный достойный для проживания отель в этом городе.
— Даже если персонал груб. — Настроение у Эласбет было не очень хорошее, но и не очень плохое. Трент, должно быть, дал ей что-то, но я могла поспорить, что это ей дорого стоило. Внезапно я почувствовала себя так, будто нами обоими манипулировали, даже если мы пригласили их.
— У тебя есть все, что нужно? — спросил Трент, и я кивнула. Чем более удовлетворенными Эласбет и Лэндон становились, тем более неловко я себя чувствовала. Технически это не было проклятием, если я не должна была никого убивать, чтобы сотворить магию. Не было никаких признаков, что для этого требовался прямой контакт с Богиней, чтобы сделать проклятие, но он, возможно, пропустил это. Он так делал и раньше.
С неестественной улыбкой Эласбет повернулась к Тренту.
— Спасибо, — сказала она, и мой пульс участился. — Я буду на связи, как только получу постоянный адрес.
Мое выражение лица застыло. Дерьмо на тосте, женщина переезжала в Цинциннати. Дерьмо, дерьмо, дерьмо! Почему я согласилась на это? Почему это звучало хорошей идеей?
— Я буду ждать твоего звонка. — Трент положил руку ей на плечо и холодно поцеловал ее в щеку на прощание. Мой живот напрягся. Я знала, что выдала себя, когда Эласбет наклонилась, принимая это, она посмотрела меня в глаза, и насмешка появилась на ее тонких, красных от помады губах. Поднялась напряженность. Лэндон тоже явно не был счастлив. Я — дура. Моя чистая совесть не согрела бы меня ночью, не обняла бы меня, когда я плакала, не улыбнулась бы, когда я шутила.
— Лэндон, — сказала Эласбет, когда она протянула свое пальто ему, и он медленно переместился, чтобы накинуть его ей на плечи.
— А теперь до свидания, — сказала я, когда прислонилась к столу и попробовала не поморщиться. — Спасибо за ворующее души заклинание.
В пальто Эласбет выразительно ждала момента, чтобы Трент проводил их к двери, но когда он проигнорировал их, она развернулась на пятках и направилась прочь, стуча каблучками по деревянному полу. Лэндон покачнулся, чтобы нагнать ее, копаясь в кармане в поисках ключей от машины.
Душ из пыльцы пикси просеялся вниз с висящей стойки. Я не знала, что Дженкс был там, но я не была удивлена, когда он показал Тренту большие пальцы и вылетел за ними.
Трент тяжело вздохнул, и вместе мы слушали, как каблучки Эласбет настойчиво стучали по полу в святилище.
— Эта женщина что-то замышляет, — сказала я мягко, и Трент внезапно и неожиданно обнял меня.
— О, Боже, — почти простонал он, его руки сильно сжали меня, когда я хотела переместиться. — Думаю, что ты — единственная, кто не дает мне сходить с ума. Ты и девочки.
Но он поцеловал ее.
— Правда? — пробормотала я. На фасаде хлопнула дверь, заставляя занавески у раковины заколебаться.
Затаив дыхание, он кивнул, все еще глядя в потолок, как будто слова, которые он хотел сказать, были отпечатаны там пыльцой пикси.
— Когда, кажется, что все влияет на нас, и нет никакого легкого ответа, я спрашиваю себя: это принятое решение приведет меня ближе к тебе или дальше от тебя? А потом это и так понятно. Даже если это не имеет смысла в другое время.
Он думал, что это сблизит нас? Мое сердце заколотилось. Он имел это в виду поцелуем, когда показал его, но страх все еще держался. Эласбет возвращала обратно все, что я игнорировала, все, ради чего Трент работал всю свою жизнь и лишился из-за меня, все, что его отец начал, все, с чем я не могла ему помочь, а она могла. Я ничего не могла поделать, когда вспышка боли загорелась в моем сердце. Я люблю его. Теперь я могу сказать это.
— Ты собираешься позволить ей видеться с Люси? Трент, это так опасно.
— Это была твоя идея, — выдохнул он, притягивая меня ближе, таким образом, моя голова уткнулась ему в плечо, и я могла почувствовать каждый дюйм его тела, прижатый ко мне. — И все-таки ты права. Было бы опаснее не делать этого, — сказал он, его слова заставили мои волосы переместиться. — Кроме того, я зол, а не жесток, и я уверен, что теперь Эласбет осведомлена о том, что она сделала ставку и потеряла, небрежно бросив мне вызов «все или ничего». Если она захочет увидеть Люси, она пойдет на все жертвы, которые бы она принесла, если бы вышла за меня замуж. Это, во-первых. Но теперь все, что она получит — это быть частью жизни Люси, но не моей. Она будет ненавидеть Цинциннати за те вещи, которые я люблю в нем. Моя месть — полна.
Он дает ей шанс выполнить свою изначальную роль, подумала я, напряженность сжимала меня. Трент не рассматривал это как путь для Эласбет обвести его вокруг пальца, но я так думала.
Трент сжал меня, но я не могла выйти из своего испуга. Он возвращал кусочки в игру, чтобы попытаться вернуть свое положение. Я знала, что он не пожертвует мной, чтобы добраться до конца, но не было никакого другого способа, чтобы он мог сделать это, если я была рядом с ним… и когда-нибудь он бы это понял. Он стал бы холодным, равнодушным. Я видел его таким прежде.
— Я не доверяю Лэндону, — сказала я, чувствуя, как мое дыхание возвращается от него, поскольку мои пальцы чертили линии на его спине. — Я не доверяю Эласбет, и я, конечно, не доверяю им обоим. Как только мы перестанем быть полезны Лэндону, и она поймет, что не получит то, чего хочет, она попытается усилить опеку более постоянным средством, ты знаешь это, правильно?
Трент позволил мне отступить, избегая ответа. Черт побери, он действительно знал, и все же он давал ей этот шанс, ей только оставалось вонзить нож ему под ребра.
— Трент…
— Ты думаешь, чары Лэндона сработают? — прервал он.
Он все еще держал меня, и я прижалась к нему.
— Мне не нравится использовать чары, которые устно передавались в течение двух тысяч лет, — сказала я, затем добавила, — Но думаю, что они достаточно использовали их, потому что Лэндон помнил все правильно, чары будут работать. Ты действительно уверен, что у тебя ничего нет в библиотеке? Он может подставить нас. То заклинание может забрать наши души, кто знает.
Его ободряющая улыбка только сильнее взволновала меня.
— Он хочет положить конец вампирам больше, чем тебе или мне. Мы можем доверять этому.
— Таким образом, мы в безопасности, пока немертвые вампиры не мертвы. Вероятно, мне нужно записать это прежде, чем я забуду. — Я неохотно потянулась от него, чтобы взять со стола Айви карандаш и бумагу. — Даже если это будет написано моим корявым почерком, а не его.
— Думаю, что все есть у Дженкса, — сказал Трент, глядя в сад. — Дженкс! — прокричал он, заставляя меня дернуться. — Где заклинание?
С ручкой в руке я повернулась от стола, чтобы увидеть, как Трент тянется к висящей стойке, чтобы повернуть несколько висящих горшков, как будто вытряхивая что-то оттуда.
— Ты попросил, чтобы он скопировал его? Почему я не подумала об этом?
— Потому что ты… — Выдохшаяся пыльца пролилась из одного горшка, покрыв Трента серебром. Он чихнул, пропустив клочок бумаги размером с почтовую марку, теперь опускающийся на пол. Это должно было быть скопированное заклинание, и я взяла его, узнав почерк Дженкса и глиф пентаграммы. — Вот оно, — сказал он, видя бумажку в моей руке и улыбаясь. — Потому что ты не привыкла к контакту с государственными служащими, которые замаскированы как религиозные лидеры.
Я заулыбалась.
— В последнее время я говорила тебе, насколько ты замечательный? — Я потянула его за пояс брюк, снова притягивая его к себе. Мои руки обвили его шею, и я посмотрела ему в глаза, держа скопированное заклинание в одной руке, а пальцами другой руки, играя с волосами на его затылке, потягивая их, пока не смогла просто коснуться его заостренных ушей. Сердечная боль охватила меня. Сколько времени я могла держаться за него? Год? Два?
— Неоднократно, но я готов услышать это снова, — сказал он, в его глазах читались возможности, когда он наклонил голову и наши губы встретились в поцелуе.
Эмоции озарили меня, жар покалывал, проходя от наших губ вниз к моему животу, все это было слаще от знания, что это не могло длиться вечно. Я сжала руку в его волосах, и его дыхании перехватило от сильного желания. Он притянул меня ближе, его руки на моей талии почти отрывали мои ноги от пола. Кухня, подумала я, когда ударилась спиной о столешницу, и его рука залезла мне под рубашку, его пальцы, гладкие и требовательные, прослеживали путь по моей коже. Кухня, казалось, приводила нас обоих к спешке?
Я открыла глаза, когда наши губы разделились, но покалывание, которое он начал, заставило меня двигаться против него, в то время, как его вечно подвижные руки искали, поднимаясь и намекая на мою грудь, и посылая новые покалывания вниз по моему позвоночнику.
— Ты знаешь, что делать, когда думаешь обо мне, а? — сказала я, думая, что это была одна из самых очевидных вещей, которые кто-либо когда-либо говорил мне, заставляя меня чувствовать себя любимой и нуждающейся в то же время.
— Всегда, — выдохнул он, глядя на мои губы.
— О чем ты теперь думаешь? — поддразнила я.
— Я пытаюсь вспомнить, почему ты не сближалась со мной, — сказал он, и мы медленно затихли, прижимаясь друг к другу и стоя, чтобы просто быть.
Потому что я не могла снова испытывать такую боль, подумала я, неспособная сказать это. Потому что это счастье не может длиться вечно. Потому что я люблю тебя. Потому что они с Эласбет снова разговаривали, и я знала, что именно этого все хотели. Квен был бы та-а-ак счастлив.
— Тинкины сиськи, вы двое снова тискаетесь, — отрезал Дженкс, когда влетел на уровне головы, спасая меня от ответа. — Боже! Я рад, что пикси сыплют пыльцой, а не потеют. Вы должны видеть, какие волны жара исходят от вас.
Трент начал отпускать меня, но видя сомнение, которое появилось из-за моего молчания, я задержала его и нашла его губы, почти изголодавшись, я впилась в него, как только закрыла глаза и позволила моим пальцам опуститься вниз по его спине, чтобы с силой схватиться за его зад. Трент ответил на поцелуй, и я не знала, что произошло со скопированным заклинанием Дженкса, когда я внезапно оказалась приподнятой и усаженной на столешницу.
— О, Боже! — пожаловался Дженкс, когда я обхватила Трента ногами, заключив его в тюрьму. Голый намек щетины уколол мои кончики пальцев, когда я проследила линию его подбородка. — Остановитесь, а? — прорычал Дженкс. — Только потому, что в церкви нет больше детей, это не означает, что вы можете…
Затаив дыхание, я оторвалась от Трента. Моя губа неожиданно оказалась пойманной между его зубами на короткий миг, и голая вспышка страсти прошла через меня, как раз когда мы разделились.
— Можем что, Дженкс? — сказала я, позволив моим ногам опуститься от Трента, таким образом, он мог повернуться, чтобы увидеть пикси, висящего перед нами, с отвращением на лице. Я отметила, что Трент был удивительно внимательным любовником прошлые три месяца. Таблоиды сходили с ума от поцелуев за игристым вином в Башне Кэрью и от его случайных прикосновений, когда он пытался учить меня, как играть в гольф, и хотя страсть была реальной, я знала, что намерение прошлых тридцати секунд состояло в том, чтобы только потрясти Дженкса. Это заставило меня любить его еще больше… он был частью моей жизни, и даже я не видела, как это все произошло. Теперь все, что я должна была делать, — это держаться, пока все не развалилось.
Улыбка Трента медленно исчезала, когда приходила реальность, опускаясь и окрашиваясь апельсиновой пыльцой Дженкса, который держал заклинание в руке.
— Спасибо, Дженкс, — сказал он, когда переместился. Я внезапно почувствовала себя одиноко, когда сидела на столе, горький запах холодного кофе шел от кофеварки. Я скользнула вниз, чтобы заправить рубашку, прежде чем открыла ящик и достала лупу. На самом деле у меня было три лупы, и я вручила Тренту самую большую.
— Без проблем, — сказал Дженкс, когда он справился со своим гневом и положил заклинание на стол. — Вы, ребята, никогда не смотрите вверх, Джриксибелл уже припасла там карандаш.
Крылья Дженкса, казалось, замедлились от упоминания его младшей дочери, теперь живущей самостоятельно и содержащей семью. Джакс тоже снова ушел, всего через несколько недель. Я преднамеренно врезалась в Трента, когда мы склонились над клочком бумаги, и я расслабилась от аромата корицы и вина, скрывающегося под лосьоном Трента после бритья. Эскиз Дженкса был более точным, чем Лэндона, в нем не было ни одной из вычеркнутых инструкций, а компоненты шли по порядку. Еще лучше было то, что это будет трудно связать со мной, так как здесь был почерк Дженкса.
— Мне не нравится паутина, — сказал Трент, хмурясь, когда он прижал пальцем бумагу, чтобы удержать ее от перемещения из-за нашего дыхания. — Это единственная вещь, которая не соответствует тому, что я помню, когда Бэнкрофт преподавал его моей матери.
— Ты знаешь его? — воскликнула я, делая неудобный вывод из этого. — Ты знаешь, как отделить душу младенца от тела и прикрепить чью-то другую? Почему ты заставлял меня пройти через это? — Но что встревожило меня сильнее, так это то, почему он вообще его знал.
Трент усмехнулся, когда поднял глаза. На его лице мелькнула паника, когда он предположил мои мысли.
— О, Рейчел, мне было десять лет, когда я услышал его, подслушивая у двери, где я не должен был быть. Прости. Я даже не помнил его до тех пор, пока не увидел. — Он колебался, и я нахмурилась, когда он коснулся моей руки. — Я, правда, не помнил его. Но к тому же я не помню паутину.
Мои плечи опустились как от очевидных страданий Трента, так и от пожатия плеч Дженкса.
— Возможно, ты должна пропустить ту часть, — предложил Дженкс, когда он взял бумажку и скатал ее в трубу.
— Возможно, — сказала я, когда Трент наклонил голову и вздрогнул. — Разве паутина, как предполагается, не для защиты, хотя?
— Защита через укрывательство. — Трент откинулся назад, чтобы прислониться к столу, думая, он выглядел особенно вкусным, когда скрещивал лодыжки. — Я думаю, что это нормально. Я, вероятно, просто забыл. — Его акцент отвлек меня. — Я все еще думаю, что давать немертвому душу — плохая идея, но если ты этого не сделаешь, то Айви пострадает. Будьте осторожны со своими желаниями, да?
— Поскольку это желание может сбыться, — сказала я мягко. В этот момент меня честно не волновало, вымрут ли они все, но увидев хаос в Цинциннати, когда немертвые спали, был жестким уроком, чтобы проглотить это… или что бы то ни было.
Я подскочила, когда рука Трента приобняла меня.
— Мы переживем это, — сказал он, и Дженкс поднялся с заклинанием, по-видимому, чтобы спрятать его. — Независимо от того, чего это потребует. Как только мы подготовим заклинание, мы пойдем и заберем душу Феликса. Она, вероятно, все еще скрывается у лей-линии в Эден парке. Мы можем сделать это к концу выходных, без проблем.
Я как-то не думала, что это будет легко.
— Спасибо. — Я повернулась к нему, кладя голову ему на грудь, когда он обнял меня руками и прижал к себе так, как никто не делал уже долгое время. Я чувствовала его уверенность, но мои сомнения оставались, как раз когда я впитывала ее.
Я не желала, чтобы Трент был в моей жизни, но теперь, когда он был в ней, я больше была смущенной, больше растерянной, чем когда-либо. Трент был готов пожертвовать всем ради меня, но я не знала, могла ли я позволить ему это.

Переводчики: maryiv1205

Глава 7

Легкие духи Эласбет поднялись в узком пространстве автомобиля Трента. Моя голова болела, но было ли это от того, что вампиры Кормеля, выслеживающие нас или Нину, сидели у нас на хвосте, или от того, что я была на пути к Эден парку, чтобы поймать душу мастера-вампира эльфийским черным проклятием, которое дал мне Лэндон, я не знала.
— Так много из чего выбирать, — прошептала я, моя хватка на руле напряглась, когда я поглядела на Трент. Он прислонился к окну, закрыв глаза, его грудь медленно двигалась в слабом свете сумерек, отраженных от хмурого неба. Мое раздражение ослабло, и я задушила убеждение провести у него по волосам. Он выглядел очаровательно уязвимым, когда спал, и из-за его характера я часто ловила, как он дремал около полудня и полуночи. Это каждый раз заставляло меня чувствовать себя любимой.
Запах сердитого вампира становился сильнее, и я включила обдув. Позади нас головорезы Кормеля ускорились, чтобы сократить разрыв, когда мы приблизились к заезду на автомагистраль между штатами. Открыть окно — было бы лучше, но это наверняка разбудит Трента.
— Я не должна была оставлять Айви, — сказала возбужденная женщина, ее выражение лица было непроницаемым, когда она смотрела из окна. Автомобиль за нами почти висел на моем бампере, и я заранее щелкнула поворотником, надеясь, что они немного отступят. Кормель знал, куда мы направлялись, и я думала, что эскорт был лишним.
— Они могли бы попытаться похитить ее, — сказала Нина, ее движения были по-вампирски быстрыми, когда она играла со своими волосами, вытаскивая тяжелую дорогую черную заколку и цепляя ее заново. — Он сказал, что не убьет ее. Он никогда не говорил, что не похитит ее.
Поморщившись, я заложила вираж от автомагистрали между штатами, притормаживая, чтобы вампиры позади меня, черт побери, отступили. Трент глубоко вздохнул, когда я остановилась на красный сигнал светофора, моргая, просыпаясь. Его вспышка замешательства прошла, когда он сел, выглядя полностью проснувшимся в его помятом и расслабленном состоянии.
— У безопасности Каламака — слишком много дыр, — пробормотала Нина, и улыбка Трента исчезла.
— Я не собирался засыпать, — сказал он, когда посмотрел на затененную набережную Цинциннати и устроился поудобнее.
— Мне нравится, когда ты так делаешь. — Глядя вперед, я нажала на педаль газа, когда свет изменился.
Рука Трента приземлилась на мою ногу с довольным хлопком. Я отпустила руль, чтобы взять его руку и сжать перед тем, как вернуть его пальцы туда, куда он поместил их. Мой пульс ускорился, но это было не от его прикосновения. Расстояние, которое он всегда держал между нами, постепенно, почти застенчиво, растворялось за прошедшие три месяца, развиваясь в удивительно тактильную природу. Случайные прикосновения и что-то значащие взгляды стали столь же естественными как дыхание. Но теперь это отличалось, потому что я хотела, чтобы они длились вечно.
Сожгите мое печенье, если я не думала, что он ощутил изменение, когда поднял голову и склонился над пространством между нами, шепча:
— Что?
Мысль все еще была крайне новой, и я нервно покачала головой.
— Ничего.
Его брови вопросительно поднялись, он поглядел на Нину, как будто она могла быть виновата в моем настроении, и я покачала головой, смотря прямо в лобовое стекло, поскольку мы въезжали в Эден парк. Мне было жаль, что все не было по-другому, что моя жизнь не была легче. Но тогда у меня никогда, возможно, не было шанса увидеть, как Трент спал, уткнувшись в автомобильную дверь, улыбнуться, когда он открыл глаза и нашел меня, наблюдающую за ним. Хорошее с плохим, подумала я, надеясь, что в конце они сравняются.
— Оставить ее в одну — было плохой идеей, — повторила Нина, тушуясь, когда она заполнила автомобиль запахом несчастного вампира.
— Она не одна, — пробормотала я, думая, что между безопасностью Квена и обещанием Кормеля, она должна быть в безопасности. Мое настроение поднялось, когда мы проехали таунхаусы, а затем то место, где я вчера оставила свой автомобиль. Я увидела, что он стоял там. Его не отбуксировали, но было не так, будто мы могли остановиться и забрать его. Разбитая, я открыла свое окно, шею закололо, когда задул ветерок.
— Айви в порядке, — проворчала я, радуясь, когда Трент тоже открыл свое окно, и облако феромонов, наконец, нашло выход. И если Айви не была в порядке, то я собиралась потратить завтра время на полировку моих колов и амулетов.
Я должна была поверить, что Айви будет в порядке, по крайней мере, до полуночи… и я вообще не возражала, что Нины с ней не было, резкая вампирша шла с нами, чтобы быть приманкой в ловушке для души Феликса. У меня было непрекращающееся беспокойство, что Нина делала это из-за того, что это было важно для Нины, а не для Айви. То, что она любила Айви, даже не рассматривалось. Но рассматривалось то, что она была готова сделать, чтобы удержать ее.
Трент сел, когда мы подъехали к смотровой площадке и ограниченной парковке. Склонив голову над телефоном и набирая сообщение, он сказал:
— Не очень тонко, не так ли?
Мой взгляд метнулся к зеркалу заднего вида и большому черному автомобилю. В нем было, по крайней мере, пять голов, возможно больше. Медленное рычание Нины раздражало меня больше, чем автомобиль.
— Это так он не вмешивается? — спросила женщина, явно чувствуя угрозу.
Я встретилась с беспокойством во взгляде Трента, думая, что эмоции женщины были опаснее американских горок без руководства Феликса в ее мыслях, без всей власти и ожиданий, которые у него в ней были, она становилась неуправляемой и выходила за рамки своих эмоциональных пределов. Легкий изгиб губ Трента сказал, что он согласился с моим невысказанным желанием выйти из автомобиля, и я заняла первое место на парковке, которое смогла найти. Здесь прогуливалось несколько человек с собаками, кто-то кормил уток или просто наслаждался первыми тенями, укрывающими Низины. Мы должны были перейти пешеходный мост, чтобы добраться до лей-линии, которая просто текла по другую сторону крошечных двойных водоемов. Воспоминание о том, что я была здесь почти двадцать четыре часа назад, борясь за жизнь Айви, мелькало в моем разуме.
— Они обещали время до полуночи! — кипятилась Нина, своей головой почти касаясь потолка. — Если они последуют за нами сейчас, что заставляет думать, что Айви будет в безопасности?
— Нина, заткнись! — крикнула я, и ее глаза вспыхнули черным.
Трент улыбнулся на мой всплеск, и я с силой ударила по тормозам. Его голова дернулась, и он уперся в приборную панель, но его улыбка не потускнела, когда Нина вылетела стрелой из машины, ее каблуки резко застучали по тротуару, когда она зашагала к автомобилю за нами.
— Что вы делаете? — спросила она, уперев руки в бедра, когда остановилась прямо на середине дороги, ее колени почти касались переднего бампера машины.
— Айви в порядке, — сказал Трент, но я не была уверена. — Нам нужно выйти? У нас несколько минут до того, как Дженкса и Бис доберутся сюда.
Трент повернулся к Нине, стоящей в лучах фар, ее силуэт был очевидным и красивым, когда она сверлила их глазами.
— Это Феликс или Нина?
— Нина. — Было бы легче, если бы это был Феликс, но я поклялась, что он не возьмет ее. Нина начинала показывать силу, которой Феликс научил ее. Это делало ее опасной, более ненадежной. Но у нас не было выбора.
Вздохнув, я бросила ключи в сумку на длинном ремне, когда вышла. Трент немного помедлил, его движения были изящно методичными, когда он собирал портфель, в котором находилось оборудование для захвата души Феликса. В животе завязывался узел, когда я стояла между автомобилем и открытой дверью, дыша новой ночью, когда вампиры Кормеля вернулись в свой автомобиль, и, шурша шинами, направились в дальний уголок узкой автостоянки. Они не уехали, но, по крайней мере, у нас было некоторое пространство.
Нина не двигалась, оставаясь стоять посреди улицы в своей деловой юбке и разваливающейся прическе. Я могла сказать по ее наклоненной голове и сжатым рукам, что она пыталась взять себя в руки без помощи Феликса. Именно поэтому мастера-вампиры редко заскакивали в живых, и никогда до такой степени, как Феликс за прошлые несколько месяцев. Напоминание о том, что потеряли немертвые, просто рвало их на части. Связь выбивала живых из равновесия, вынуждая их иметь дело с эмоциями, с которыми они никогда не имели дело. Чем дольше это продолжалось, тем более захватывающим и опасным был опыт. Айви обещала поддерживать Нину, тонкая надежда, которая, вероятно, влезла и снова зацементировалась в уме Айви, что она не заслужила ничего хорошего в своей жизни.
Жалость окатила меня, когда руки Нины медленно разжались. Сколько раз я видела, как Айви делает это? задумалась я, когда Нина посмотрела в небо и закрыла глаза, будто молясь… точно так же делала Айви, возвращая себе контроль.
Головорезы в конце автостоянки вышли, крича всем, что парк закрыт, и чтобы все убирались, но думаю, что это Нина, тихо дрожащая посреди улицы, повлияла сильнее. Никто не хотел находиться рядом с теряющим контроль вампиром. Несомненно, есть компенсация и извинения, но это не слишком здорово, если тебя укусят. Шрам вампира остается навсегда, исчезая на время, но способный вызывать желание, если на него должным образом воздействовать.
Трент хлопнул дверью, и я отдернула руку от шеи, даже не понимая, что закрыла ее. Я дернула головой, когда сверху пролетел Бис, крылья вспыхивали, когда он неловко скользнул и остановился на одном из затененных столов для пикника. Его глаза пылали красным, когда он нашел меня, и горгулья размером с кошку передвинула свои кожистые крылья. Его кожа полностью почернела, когда он смутился своего неизящного приземления, а белый пучок меха на кончике его, похожего на львиный, хвоста выделялся как маяк, когда он нервно им щелкал.
Радуясь, я направилась к нему, улыбаясь, когда его кожа вернулась к обычному галечно-серому цвету. Если Бис был здесь, то Дженкс, вероятно, был не далеко.
— Мило, что ты подождал меня, соплежуй, — брюзжал Дженкс, явно запыхавшийся, когда он опустился вниз на мое плечо, сыпля серебряной пыльцой.
Бис пожал плечами, сводя кончики крыльев над головой и снова вспыхивая.
— Вижу, теперь у нас целый отряд, — добавил Дженкс, таща меня за ухо, когда устраивался удобнее. — Бис, я устал больше, чем пикси в свою брачную ночь. Оглянись вокруг. Посмотри, не пропустили ли мы вампиров, скрывающихся под тем убогим мостом.
Усмехнувшись и показав свои черные зубы, Бис взлетел. Я убрала волосы от лица и посмотрела на Нину и Трента, женщина кивнула на негромкий вопрос. Раздалось дуновение меда и пыльцы, когда Дженкс пополнял свою энергию, аромат смешивался с более земляным запахом уток и ближайшего мусорного бака. Он, вероятно, пытался произвести впечатление на Биса, пролетев весь путь вместо того, чтобы цеплять за него.
Вампиры начали бросаться камнями в Биса. Я вздохнула, чтобы начать на них кричать, когда Бис поймал один из камней и бросил его в ответ, заставить их, чертыхаясь, разбежаться.
Шаги Нины замедлились и остановились, и когда Трент переместился, я отошла, уважая ее потребность побыть в одиночестве. Еще три шага и Трент оказался рядом со мной. Он был похож на бизнесмена в отпуске со своим портфелем и блестящей обувью, выглядывающей из-под его брюк. Щепотка беспокойства испортила его улыбку. И я обняла его рукой за талию, когда мы пересекали пешеходный мост. Я замедлилась, задаваясь вопросом, был ли внизу Шарпс. В прошлый раз он очень помог. Но рябь на поверхности была только от ветра и течения, и напряженность начала прокладывать свой путь по моему позвоночнику, мягко заставляя мою голову пульсировать от боли.
— Думаю, меня сейчас стошнит от всей этой сладости, — пробормотал Дженкс, и я отбросила волосы, чтобы заставить его уйти. Теперь мне было все равно, что нас могли увидеть вместе, но Трент был напряжен.
— Ты делал это прежде, — сказала я, думая, что он волновался из-за чар. — Не волнуйся.
— Твоя душа хотела быть спасенной, — сказал он, когда наши шаги привели нас на вершину моста. — Ты дала мне разрешение забрать ее. Сомневаюсь, что это собирается произойти здесь.
— Все будет хорошо, — сказала я. — Там есть защитный круг, верно? Тогда все, что мы должны сделать, загнать его в него.
Он кивнул, но все еще не выглядел убежденным.
— Эй, э, Рейч? — сказал Дженкс, опускаясь в столбе серой пыльцы. — У нас компания.
Бис просвистел в двадцати футах над нами, указывая на два автомобиля, прокладывающие себе дорогу по парку с противоположных концов, чтобы заблокировать любые входы и выходы. Головорезы Кормеля повернулись, крича им, машина, в которой они сидели, опустела, выдав больше мужчин, чем там могло находиться, как клоунский автомобиль. Все они выглядели готовыми к борьбе… все они направлялись в нашу сторону.
— Как они смеют… — прошептала Нина, ее шипение заставило мою кожу покрыться мурашками.
Трент замедлился, его взгляд переместился к пешеходном мосту и линии Ала за ним.
— Не думаю, что это люди Кормеля, — пробормотал он.
— Держись ближе, Дженкс, — сказала я, и он сел мне на плечо. Все притормозили, изначальные вампиры-охранники расположились у основания моста. Мне не понравилась половина второй группы, бегущая трусцой вокруг небольшого озера, чтобы окружить нас. Взволнованно, я просмотрела на Биса. — Вперед. Давай войдем в линию, прежде чем они обегут водоем.
Трент кивнул.
Что они думали, я здесь делаю? Устраиваю пикник?
— Остановите ее! — прокричал один. — Она почти в линии!
Отлично. Для меня этого было достаточно, чтобы схватиться за локоть Трента, чтобы бежать за ним. Нина, тем не менее, повернулась к ним лицом, дрожа от гнева.
— Вы — стадо баранов! — прокричала она, широко расставив ноги. — Она не сбегает. Она могла сделать это из своей церкви. Вмешаетесь, и сам Кормель сдерет с вас кожу живьем!
— Мы не работаем на Кормеля, — закричал один, и я услышала треск, поскольку кто-то сломал ветвь дерева для кустарной дубины. — Не подходи к линии, Морган, или Айви умрет!
Внезапно это приобрело намного больше смысла. Отлично. Мы были прямо по середине долбаной войны вампиров. Очевидно, Трент был не единственным, кто думал, что если дать немертвым их души, то это могло плохо кончиться.
— Вперед, — прошептала я, таща его. — Мы должны войти в линию.
— А я думал, что пресса была плохой, — пробормотал Трен, когда он побежал рядом со мной.
— Что линия делает там? Я думал, что ее хвост был в воде.
Я вспыхнула, глядя на Дженкса.
— Я случайно переместила ее.
— Ты переместила ее? Как?
— Случайно, — повторила я, не желая говорить об этом. — Нина! — закричала я. — Если ты идешь с нами, то пошевеливайся!
Мягкое прикосновение травы стало твердым ударом бетона, и я повернулась, когда тепло линии полилось по мне каскадом. Трент со скольжением остановился около меня, глаза светились, а улыбка поднимала уголки губ. Нина была медленнее, пятясь назад, когда она впивалась взглядом в вампиров, бегущих, чтобы медленно остановиться перед нами. Бис уселся на статую Ромула и Рема. На мосту вспыхнула определенная борьба, но некоторые пробирались через мелкий водоем, чтобы присоединиться к тем, кто бежал вокруг него.
— Не делай этого, Морган, — угрожал вампир, выбираясь из зловонного пруда.
Подъезжало больше автомобилей, разворачивающихся, чтобы осветить шумную ссору своими фарами. Это либо попадет в международные новости, либо будет похоронено так глубоко, что потерянная собака добилась бы в поисках большего успеха. Нервничая, я посмотрела направо от меня на Трента, потом налево, на Нину, ее глаза были обеспокоенно черными. Я отбросила внезапный страх, что она могла предать нас всех. Мы были в линии. Вампиры отступили назад на безопасные восемь футов, но это долго не продлится. Мне было все равно, убьет ли их возвращение их душ или нет.
— Ты можешь добраться туда самостоятельно? — прошептала я Тренту, и он кивнул. Он смещал реальности прежде, и это все, что он должен был сделать — это не прорубить новую линию. — Хорошо. Бис — на тебе Дженкс. Я возьму Нину. Сейчас!
— Что? Подожди! — прокричала Нина, когда я схватила ее за руку и переместила ее ауру к линии.
— Нет! — Услышала я, когда кто-то завопил, но было слишком поздно, и их крик негодования поднялся, отраженный, и исчез. Отвратительный запах жженного янтаря наполнил меня при следующем дыхании.
— Отпусти! — воскликнула Нина, пинаясь, и Трент закашлялся. Мы сделали это.
Прикрывая лицо рукой, Нина прищурено смотрела в темную ночь, когда песчаный ветер поднимал ее волосы. Бис сгорбился на скале, а Дженкс влетел в мои волосы, бормоча о моче пикси и кровавых маргаритках. Свет был тусклым и красным, и он поместил все в нереальный туман, когда отражал начало ночного неба. Подпалины от нашей прошлой борьбы были похожи на раны.
Трент развернулся, и камни зазвенели, мой пульс гремел от пылающих глаз, всматривающихся в нас из темноты. Вторая пара глаз присоединилась к первой. Они уже нашли нас?
— О, так намного лучше! — брюзжал Дженкс около моего уха. — Боже, у меня займет вечность, чтобы убрать вонь из моей одежды. Напомни мне снова, почему я хотел пойти?
Немедленно Трент опустился на колени и использовал свои руки, чтобы разгладить место, чтобы разложить заклинание. Раздался еще звук движущихся камней, и Нина развернулась, ее глаза стали черными. Взрыв гнева, который она показала с вампирами, ушел. Это был отстойный способ жить, никогда не зная, было ли то, что ты чувствовал, реально, и ты мог поддержать свои слова или оказаться пришпиленным к полу с кем-то более сильным у своей шеи.
— О. Да. Верно, — проворчал Дженкс. — Спасти мир, бла, бла, бла.
— Бис? — спросила я, и он взлетел единственным нисходящим толчком.
— Сверху! — бодро произнес он, и все еще ворчащий Дженкс полетел с ним. Здесь могло быть два поверхностных демона, а могло быть и двадцать. Бис и Дженкс могли узнать это.
— Я собираюсь поставить круг по периметру, — прошептала я Тренту, и он кивнул, его выражение лица было мрачным, когда он использовал серебряный нож, чтобы аккуратно начертить шестифутовую спираль на неровной земле. Я напряглась, чтобы услышать любой звук, когда переместилась на окраину и использовала пятку, чтобы сделать небольшое углубление, ограждающее спираль Трента и скалу, против которой стояла Нина. Я не ставила круг, обеспокоенная тем, что Ал почувствует его и покажется, как в прошлый раз… к тому же здесь Трент.
Кожу покалывало. Магия Трента начинала подниматься. С бледным лицом, он отступил от своей законченной спирали. Его мягкое пение подергивалось в тайниках моего сознания, и я отступила от приманки, дрожа, когда холод ночи, казалось, прошелся прямо через меня.
Обеспокоенная, я поспешила обратно к Нине и поставила свою сумку около нее.
— Думаешь, душа Феликса все еще рядом? — сказала я, когда просмотрела на горизонт.
Ни Трент, ни Нина не ответили мне. Трент возился, чтобы надеть свою шапку, его испачканные красным пальцы оставляли везде следы. Губы шептали тихую молитву, когда он поместил ленту на свою шею. Увидев его, я снова была поражена его соединением профессионального бизнесмена и пользователя магии. Его движения были быстрыми и решительными, но была новая торжественная нить в его каждом действии, которое кричало его верой в Богиню. Это больше не была игра и притворство. Он верил, и это делало его магию более сильной, чем демонская, и более непостоянной, чем пучок одуванчика на ветру… опасной и ненадежной.
— Что, если он ушел? — сказала Нина, и все мы дернулись, когда крошечный камешек почти прикатился к нашим ногам. Из пучков травы показались глаза. Поднялся силуэт, оборванный, будто он не был настоящим. Мое дыхание ускорилось, когда я почувствовала, как Трент напряженно потянул линию, и спираль запылала, посылая лужу зеленого света. Жар полностью простирался до поверхностного демона, отрезая первый слой действительности от него, чтобы показать дух, которым он действительно было.
Я потянулась за себя, чувствуя камень, когда магия Трента потянула меня. Это было требование пойти домой. Я была там однажды, уязвимая для этого зова.
Испуганно, я подняла глаза на черный купол неба.
— Бис? Дженкс! — прокричала я.
— Не думаю, что это Феликс, — сказала Нина, и я согласилась. Ненависть, сияющая из темноты, была слишком глубокой, слишком устойчивой. Но он был кем-то. Возможно Кормелем? Мастером Люка? Матерью Айви? Они были не демонами, они были потерянными душами, которые попали в ад, созданный демонами, пока тело не умерло, а ум и душа не стали снова едиными.
О, Боже. Не дай мне сделать что-то глупое.
Аккуратно ступая, чтобы не коснуться своей спирали, Трент поставил бутылку размером с большой палец в самом центре, вверх дном и все еще запечатанную темным парафином. Слабый жар мчался от него, заполняя спираль. Нина ахнула, и я вздрогнула от почти неслышного хныканья. Звук вибрировал в моих ушах. Он шел из самой спирали, волны, пылающего света, пульсировали от нее, как сердце творения.
Еще более аккуратно Трент отступил.
— Э, работает, — сказала я, когда показалось больше глаз, поднявшихся из травы, как львы.
Присев, Трент коснулся красного нарисованного круга вокруг спирали, и тот, не мерцая, казалось, поднялся прямо, не выгибаясь, чтобы создать купол, но делая прекрасную колонку спирали, пылающей в нем. Это была его область сдерживания, и боль в голове увеличилась.
— Нина, — сказал он, волосы, падающие ему в лицо, и жар от его рук, заставили его выглядеть не похожим на себя. — Как только он покажется, замани его в спираль. Ты можешь пройти в нее и выйти, но не касайся ни одной из линий. Заклинание должно проигнорировать тебя, даже если ты коснешься спирали, но нет никакой нужды рисковать. Как только поверхностный демон коснется любой части спирали, он не сможет вырваться, только попасть внутрь. Это поймает его сущность в бутылку.
Так он захватил мою душу? задумалась я, слабое воспоминание о пении охладило меня.
— Ты уверен в этом? — проворковала она, явно готовая сломаться.
— Вполне.
Я смотрела на пылающие глаза, медленно придвигающиеся ближе, моя неловкость росла. Мы шли сюда, зная, что делать, но, не понимая, что произойдет. Магия Трента привлекала каждого поверхностного демона в пределах ста миль.
— Трент, как я могу помочь тебе? — спросила я, и Нина издала безнадежный отчаянный крик.
Что-то опасное зазвенело через меня, когда наши глаза встретились. Он мог притянуть к себе души, включая и мою, и я не смогу остановить его.
— Удерживай остальных подальше от нас, — сказал он, слова имели странную интонацию, не совсем пение, но так близко, и это тянуло меня. — Мне не нравится то, на что похожа твоя аура. Стой за спиралью, — добавил он, потом резче, — Нина! Справа!
Женщина отшатнулась, прикрыв рот рукой, когда поверхностный демон появился у края, подбадриваемый другими позади него. Я могла услышать их, ползущих ближе, и я жаждала призвать внешний круг защиты.
— Дженкс! — закричала я, ища звук крыльев. — Поговори со мной!
Но поверхностный демон колебался, его глаза смотрели на Нину.
— Попытайся протянуть руку, — предложила я, и она покачала головой, глаза были почти полностью черными, когда она отступила.
— Это не он, — прошептала она.
Я повернулась к Тренту, желая услышать его мнение, и в этот момент поверхностный демон двинулся.
Нина завопила. Адреналин ударил меня. Я дернула Нину с его пути, моя другая рука тянулась к слюнявой душе, идущей на нас.
— Detrudo! — закричала я, фиксируя колени против всплеска энергии.
Поверхностный демон остановился, но моя магия поймала его, ударяя в грудь и отшвыривая обратно в темноту к шквалу длинных голых конечностей и изодранной одежды.
Дерьмо.
— Трент! — закричала я, чувствуя, как его речитатив звенит во мне. — Их здесь слишком много!
— Смотрите! — закричала Нина, указывая в темноту.
Я не могла разглядеть это дерьмо. Дженкс и Бис все еще были в самоволке, и разочарованно, я сжала кулак и направила его в небо.
— Leno cinis! — прокричала я, направляя сжатый ком энергии через меня и ставя самый слабый из предполагаемых кругов над нами. Янтарный взрыв осветил все место вспышкой.
Нина сжалась, когда поверхностные демоны попрятались от света. Я не хотела призывать круг по периметру, если в нем не было нужды, и я облегченно вздохнула, когда трава шелестела как мертвые стебли кукурузы в Хэллоуин, когда демоны отступали назад. Но они не далеко уходили.
— Не думаю, что он здесь, — сказала я мягко, не желая прерывать пение Трента.
Я повернулась и открыла рот, когда увидела его, присевшего перед кругом, желтый свет от моего медленно дрейфующего заклинания заставлял его выглядеть покрытым старой кровью. Воспоминание об Але вспыхнуло во мне, потрясая меня.
Дерьмо, зачем я втянула в это Трента?
Нина вскрикнула от страха, и я развернулась. Но это всего лишь были Бис и Дженкс, и я дернула энергию от растущего заклинания назад, чувствуя, как оно горит, когда я распустила внешние края, и оно разрушилось.
— Делай то, что нужно сделать и быстро, — произнес пикси, делая два круга вокруг все еще скандирующего Трента. — Это похоже на то, что кто-то прокричал «халявная еда».
И мы — главное блюдо, подумала я, слегка щелкая выдохнувшимся заклинанием в кружащих демонов.
— Откуда ты знаешь, что отогнала не Феликса? — сказал Дженкс.
Я сжала губы.
— Я не знаю. — Расстроенная, я наблюдала, как два поверхностных демона незаметно подкрадывались ближе. Возможно, Трент немного должен был усмирить свою сладкую песню сирены. Но потом я прищурилась, когда они остановились недалеко от моей легкой магической границы. Я повернулась вправо, видя, как еще пятеро сделали то же самое. Трое слева, но подходили еще, чтобы восполнить пробелы. Дерьмо на тосте, они оставались точно вне моей досягаемости. Вот почему первый был таким смелым. Они изучали мои пределы. Тост. Мы были тостом.
Заинтересованно, я передвинулась к Тренту, колеблясь, когда его напряжение на моей душе стало… дразняще очаровывающим, шепчущем о мире и удовлетворенности.
— Трент, — прошептала я, пылающая спираль приковывала мое внимание, но он был глубоко погружен в свое заклинание. — Трент! — сказала я громче, подтолкнув его ногу. Я не хотела прерывать, но у нас было достаточно душ для выбора. — Они знают мои пределы, — сказала я, чувствуя себя так, будто мы только что покинули реальность с вампирами. — Ты можешь настроить его немного помягче? — Это было ошибкой. Я никогда не должна была втягивать в это Трента. Тритон сказала, что Богиня не могла слышать меня. Я должна была сделать это сама.
Пыльца Дженкса сместилась к уродливому черному.
— Они сосредотачиваются на Нине, — прошептал он, и вампирша побледнела.
— Ты тоже заметил это? — пробормотала я, затем вскинула руку, когда пятеро демонов бросились к нам с трех разных направлений. — Ложись! — закричала я. Нина взвизгнула, и я бросила комки не сосредоточенной энергии в них. Снова размахивая руками и ногами, они полетели назад, и я развернулась, удостоверяясь, что никто не подкрадывался к нам сзади. Они проверяли меня, и мое сердце бешено стучалось.
— Рейчел! — прокричал Бис, и я развернулась.
— Нет! — воскликнул Трент. Его пение ушло, и боль прошла через мою голову как будто что-то, о чем я не знала, внезапно было вырвано его голосом. Я ошеломленно ахнула и с кружащейся головой была неспособна отреагировать, когда Нину, крича, потянули в темноту. Дженкс и Бис замедлились, и когда один из демонов отпустил Нину, чтобы поймать Биса, та стала сопротивляться, брыкаясь и крутясь, пока не освободилась. Рыдая, она, пошатываясь, вернулась обратно ко мне.
Заклинание Трента прошло глубже в меня, чем я понимала, и мой пульс гремел, когда я сильнее потянула линию.
— Трент! Осторожно, ложись! — закричала я, когда бросила комок энергии. — Dilatare! — воскликнула я, взорвав его поворотом запястья. Поверхностные демоны покатились, летя. Нина прижималась к земле, отчаянно пытаясь вернуться ко мне ползком.
С горящими глазами я выпрямилась.
— Rhombus! — прокричала я, когда поставила внешний круг. Радуясь, что у нас было мгновение передышки, я потянулась, чтобы помочь Нине подняться.
Мрачная от гнева, она посмотрела на меня, на ее лице читалось потрясение, сменяющееся страхом, когда она схватилась за протянутую руку, ее глаза были широкими и черными.
Мое сердце бешено колотилось, а затем я оказалась в грязи, задыхаясь, когда пыль безвременья ослепила меня. Что-то… было на мне. Боль прошла через мой скальп, и я стала бороться за дыхание, когда будто полосы из стали обернулись вокруг моей шеи. Жилистые коричневые руки прижимали меня к земле. Тонкие жилистые пальцы душили меня за горло.
Испуганно, я пропустила через себя линию. Демон выл как пустынный ветер, но он держался, как раз когда его кожа отходила и начинала обугливаться. Я могла чувствовать, как душа вампира впитывалась в меня, пытаясь влезть в мое тело, слить его душу с моей. Пение Трента циркулировало через оба наших разума, размывая края, где обычно они не касались.
— Хватит! — бушевала Нина, ее требование прошло резким кнутом.
Пальцы отлепились от моей шеи, и я ахнула, обессилено перекатываясь, когда кашляла и чувствовала свою шею. Линия, которой я раньше пыталась сжечь демона, пела через мои синапсы, опаляя мой мозг и окрашивая каждое движение болью. Мое сердце бешено колотилось, и каждый удар послал иглы к моим пальцам. Я перевела дыхание и отпихнула линию обратно в землю, когда выдохнула, полурыдая. Все закончилось. Демон ушел. Я все еще бал сама по себе, но могла почувствовать его чужеродный характер на мне, как от красной пыли, я должна была отмыть себя.
Песчаные слезы застилали мне глаза, когда я подняла голову на меркнущий свет от моего заклинания. Нина стояла надо мной, держа за волосы демона, которого она оттащила от меня. Трент стоял позади нее, белый как мел. Нина швырнула демона в скалу около нее, и он опустился на землю и больше не двигался.
Она убила душу? Как это было возможно?
— Не смей! — рычала Нина, проходя по узкому кругу в предупреждении, изогнув пальцы, показывая все углы и уродство. Это был Феликс. Нина сломалась, и Феликс проскользнул в нее, освободив ее от страха и от любых мыслей вообще. — Не смей, и не потому, что я говорю так. Она моя!
Не уверенная, что он имел в виду меня или Нину, я села, радуясь, что поверхностные демоны ушли на тревожные двадцать футов назад, их глаза пылали дьявольским светом. Губы Нины были сжаты, ее положение было уродливым, ноги были широко расставлены, а голова — под странным углом, таким образом, она видела небо и землю одновременно.
— Рейчел? — Шепот Трента заставил Нину дернуться, и я подняла руку, чтобы сказать ему, что все было в порядке. Бис был около него, черный от страха, но готовый действовать. Дженкс тоже был там, застрявший внутри круга, который Трент поставил, чтобы защитить их.
— Если ты снова заманишь меня в ловушку в круг когда-нибудь, когда я буду нужен Рейчел, то я убью тебя во сне, Каламак, — сказал Дженкс, тревожная угольная пыльца сыпалась с него, заставляя красную грязь становиться белой. Вытирая песок со рта, Трент кивнул и опустил свой круг.
Дженкс бросился ко мне, и я, пошатываясь, встала.
— Все в порядке, — рявкнула я. — Иди, посмотри, сколько их там. — Камни под моими руками причиняли боль. Это было так, будто я могла чувствовать накопленный ущерб от двух тысяч лет грязи, пролитой на них дождем.
— Нет, — сказал он категорично, его крылья двигались настолько быстро, что причиняли боль моим ушам.
Потрясенно, я подняла глаза, понимая, насколько он испугался. За меня.
— Они уходят, — добавил Дженкс, поднимаясь на несколько футов и разворачиваясь, чтобы получить обзор на триста шестьдесят градусов. — Готовьтесь, сейчас что-то будет.
— У меня тоже такое чувство. — Игнорируя Феликси/Нину, я сжала пальцы, чтобы избавиться от последнего из булавочных уколов. Трент карабкался, чтобы исправить свою спираль, его пение было наполовину слышным, а движения — поспешными, но все, что я хотела сделать — это убраться отсюда обратно к вампирам, ждущим, чтобы избить нас до полусмерти.
Нина споткнулась и вскинула руку, чтобы удержать равновесие. Мое внимание привлек горизонт, когда на его фоне нарисовался поверхностный демон, появляясь из ниоткуда.
— Трент, это он! — громко прошептала я, и его магия снова поднялась, эльфийские барабаны стучали, крича в моей душе, требуя, чтобы я подчинилась, изменилась.
Изменилась. Это было то, чем была напугана Богиня, стать чем-то новым, чем-то еще, уничтожить ее, чтобы она, как бы… родилась заново. Адреналин пульсировал через меня, и острый удар боли от меча Дженкса на моей мочке уха заставил меня дернуться. Черт, я направлялась прямо в заклинание Трента.
Нина упала на колени, глядя на поверхностного демона, когда слезы скатились по ее лицу.
— О, Боже — простонала она, боль в ее голосе сказала мне, что это был Феликс. — Пожалуйста… Я не могу.
Около меня поднялось сильное пение Трента. Нина потянулась к демону.
— Моя душа! — закричала она, звук отразился эхом от крыши мира. — Я не могу…
Крылья Дженкса чувствовались подобно огню.
— Рейч, думаешь, их соприкосновение — хорошая идея?
Нет, я так не думала. Я избавилась от своего шока и дернулась вперед. Было очевидно, что поверхностный демон перед Ниной был душой Феликса; синяки, которые я ему поставила, были все еще красными и уродливыми. Он зашипел, когда увидел меня, но он почти достиг Нины, и я не осмелилась дать им соприкоснуться. Женщина плакала, думаю, боясь пошевелиться, и я потянула ее, поднимая на ноги, таща ее назад, чтобы заставить душу последовать за нами. Это не было изначальной идеей, но мы должны были действовать быстро и грязно. Пока я не касалась спирали, я должна была быть в порядке. Я буду в порядке, не так ли?
Нина сделала шаг, абсолютно не понимая и не волнуясь, когда поверхностный демон преодолел разрыв. Ее рука тянулась, дрожа, когда она звала его ближе.
— Пожалуйста… — простонала она, звук прошел в меня и отозвался болью.
— Чуть правее, Рейч, — прошептал Дженкс, и мою ногу стало покалывать, когда пятка коснулась внешнего круга Трента. Я колебалась, зная, что не должна была быть здесь. С трясущимися коленями, я помнила мирное обещанное проклятие, избавляющее от страха и боли. Но все шло слишком быстро, и я отказалась от него. Мое зрение затуманилось искрами, когда я сделала еще шаг, таща Нину к спирали Трента. Демон следовал за нами, корчась, боясь идти, но неспособный сопротивляться.
Нина, казалось, не заметила, когда она пересекла первую из спиральных линий, даже когда ее нога коснулась ее. Однако, демон…
Глаза души немертвого расширились. Его очертания дрожали, и моя хватка на Нине сжималась, когда она тянулась к нему, слезы текли по ее лицу, вспыхивая черным в зеленом и красном свете. Трент ахнул, когда демон тоже протянулся, его рука прошла через Нину. Он стал иллюзорным. Это работало!
Нина и демон, оба дрожали, касаясь друг друга и нет.
— О, Боже, что я наделал? — простонала Нина, и мое сердце заколотилось, когда я поняла, что душа Феликса пыталась слиться с Ниной. — Что я… Пожалуйста. Я не знал. Я должен был! — прорыдала она. — Дайте мне умереть, пожалуйста, Боже, дайте мне умереть!
— Выйди из заклинания! — почти прошипел Трент. — Дженкс, убери Рейчел оттуда!
Я подскочила, когда меч Дженкса ткнул меня в ухо, и с кружащейся головой я начала тащить Нину через спираль. Душа следовала за нами, ступая ногами точно по моим следам, избегая пылающей спирали. Трент был прав. Немертвые не могли получить свои души и выжить. Феликс рыдал не от радости нахождения его души, а от вины за сотни лет жестокости, которыми он наслаждался. Кормель не поверит мне. Я заставлю его поверить.
Нина молила, протягивая руки, когда я пятилась с ней осторожными шагами. Мою кожу покалывало, и я вздрогнула, когда достигла последней спирали и вытянула Нину с другой стороны внешнего круга.
— Еще один шаг, Рейч, — сказал Дженкс, и я задержала дыхание от приманки, когда я колебалась… выдохнула… и, наконец, вытолкнула себя из заклинания Трента.
— Нет! — застонала Нина, когда я и ее выдернула оттуда. Мой пульс гремел, и звон круга Трента, казалось, провел языком по краям моей кожи, заманивая демона в ловушку внутри. Он был у нас.
— О нет, — прошептал Дженкс, и Трент взглянул на меня. Его лицо стало пепельного цвета.
— Что? — сказала я, его страх разжег мой собственный, но никто ничего не сказал. — Что! — повторила я, голова кружилась, это давило на меня, когда Нина рухнула, рыдая. Мои кончики пальцев покалывали, но они выглядели нормальными.
— Ничего. — Сжав челюсти, Трент вернулся к заклинанию. — Удерживай Нину на месте.
— Дайте! — взвыла Нина, и я внезапно обнаружила себя на расстоянии в трех футах от нее, задыхающейся на твердой грязи. Нина отпихнула меня, и я смотрела, когда она стучала по столбу. Внутри него искривленная форма души Феликса делала то же самое, они оба волновались, поскольку их кратким момент связи прервался.
— Святая моча пикси, Трент, заканчивай! — прокричал Дженкс.
— Ta na shay cooreen na da! — испуганно произнес Трент, когда демон попытался прорыть путь под энергетическим барьером. — Ta na shay! — повторил он, никакого эффекта.
Демон взвыл в небо, затем обернулся к Тренту с ненавистью в глазах.
И затем нога демона коснулась спирали.
Шок отразился на лице поверхностного демона, и его вой сместился от гнева к страху, а затем к панике, когда он внезапно распался, исчезнув ртутным импульсом света, который вращался по спирали, исчезая в крошечной конечной точке.
Последний крик демона отозвался эхом, но он ушел.
Нина потрясенно смотрела, когда душа Феликса внезапно исчезла. В новой тишине бутылка медленно закачалась, закрутилась и упала, звеня по галечной пыли.
Это сработало?
— Отдай. Мне. Мою. Душу.
Это была Нина, и я уставилась на нее, когда Трент, не обращающий внимания ни на что, изо всех сил пытался найти себя, опустив голову и тяжело дыша, когда концы его ленты дрожали. Он сделал это, и оно выглядело так, будто дорого ему обойдется. Почему я делала это с ним? Я собиралась убить его.
— Отдай мне ее! — снова кричала Нина, и я поднялась, когда она схватила Трента. Бис взлетел от страха, а Дженкс унесся. Испуганно, я схватила Нину за рубашку и дернула ее от Трента.
— Нина! Прогони его! — потребовала я, и она злилась, ее волосы растрепались, когда я прижала ее к высокой скале, мои руки чувствовались так, будто они горели.
— Нет никакой Нины, — выла она. — Я хочу свою душу! Дай ее мне!
— Прости, Нина. — Я не могла найти намек на нее в застекленном, ожесточенном выражении лица женщины. Я сжала руку в кулак, схватила кулак другой рукой и ударила ее локтем в голову.
Удар был звучным, боль прошла через меня и ушла. Это была фантомная боль. Я сделала все правильно, вся сила была направлена ей прямо в голову и нокаутировала ее.
С окостеневшем локтем я поймала ее, прежде чем она упала, и опустила. Если бы Феликс был собой, то я никогда не смогла бы сделать этого, но он был наполовину не в своем уме, потерянный и дрейфующий от того, что коснулся своей души.
— Ты в порядке, Рейчел? — прошептал Трент, и я кивнула. Он резко упал рядом с Бисом, истощенный и потрясенный тем, что он сделал. Я знала, что он бы не принял никаких извинений и сделал бы это снова, если бы я попросила. Но я не стану.
Увидеть Феликса, даже с намеком на его душу, было достаточно, чтобы убедить меня, что, если дать немертвым их души, то они выйдут на солнце. Я видела Цинциннати без немертвых. Как бы я не ненавидела их, это будет начало конца.
— Ты не можешь отдать ему душу, — сказал Трент.
Ничего не говоря, я пересекла пространство между нами, пнув пыль и грязь в спираль, когда подошла, чтобы взять бутылку с душой. Спираль была мертва. Она больше ничего не удерживала.
— Ты видела, что это с ним сделало, — добавил Трент.
Бутылка чувствовалась маленькой в моей руке, и мой живот сжался, когда я вспомнила демона, который сформировался от души Феликса, горький и дикий. Без разума, чтобы умерить ее, и тела, чтобы смягчить ее, душа стала деформированной и сломанной. Сколько времени они были порознь? Сто лет? Двести?
— Рейчел?
Я подняла свою сумку на длинном ремне и бросила бутылку внутрь. Сегодня я чувствовала себя демоном и, вытерев руки о штаны, дрожа, я смотрела на красную пыль, которая выглядела на них как кровь.
— Мы должны убираться отсюда, — сказала я, видя глаза, снова начинающие окружать нас.
Медленно Трент встал на ноги. Мгновение он смотрел на свое заклинание, потом вдаль… но не на меня.
Я не могла подвести Айви. Если я не смогу убедить Кормеля, что это будет их крахом, то я закончу заклинание и закреплю душу Феликса. А если Кормель все равно не поверит мне после того, как Феликс выйдет на солнце, чтобы прекратить свои мучения, я найду Кормеля и прикреплю душу к его гнилому, распадающемуся телу.
Но я никогда не стану просить, чтобы это снова делал Трент.

Переводчики: maryiv1205

Глава 8

Дженкс тянул меня за волосы, когда изо всех сил пытался освободиться от них. Мы вернулись в Эден парк, но мало что изменилось. Живые вампиры стояли перед нами, выглядя темными пятнами в свете ближайших уличных фонарей. Они разбили в кровь несколько спортивных носов и губ, а земля была вся разворочена. Беглый взгляд подтвердил мое подозрение, что не важно, какая из камарилий, окруживших нас, выиграет бой, мы уберемся отсюда раньше.
— Сладкая всегда любящая взваливать все на себя Тинки. Разве ты не можешь перенести нас куда-нибудь, где мы не должны будем бороться за наши жизни? — Дженкс взлетел со звуком опадавших сухих листьев.
Я потянулась, чтобы установить круг, но рука Трента легла на мою, останавливая.
— Лучше всего не показывать страха, — прошептал он. — Я буду держать линию достаточно сильно, чтобы поставить круг, если он нам понадобиться. Возможно, будет лучше, если бы ты отложила использование магии на некоторое время.
Отложила использование магии?
— Ты серьезно? — сказала я, мне не нравились угрюмые лица, которые смотрели на меня. Но они не двигались, и я ослабляла хватку на линии до тех пор, пока она не стала самым легким из прикосновений. Он был прав в одном: проявление страха всегда будило худшее в вампирах, не важно, живыми они были или мертвыми.
Я подумала о маленькой бутылке в моей сумке и прижала ее ближе. Они не получат ее. Затем я поморщилась, задумываясь, почему я так старалась сделать черное эльфийское проклятие, которое могло убить меня. В последний раз, когда некий Лэндон дал мне такое проклятие, оно почти убило меня. Кормель поверит мне, и тогда мне не придется рисковать, подумала я, но раздался когда крик боли и отчаяния Феликса, отзываясь эхом против таунхаусов, у меня появилось плохое предчувствие, что Кормель будет столь же слеп, как он.
— Маленькие розовые бутончики Тинки, что это было? — сказал Дженкс, и Бис перелетел от статуи до меня, обернув его хвост под моей подмышкой, и я вздрогнула.
Трент шаркнул ногой по тротуару.
— Думаю, это был Феликс, ищущий свою душу, — сказал он. Уставшая, я опустила сумку, готовясь к борьбе. Нина все еще лежала на земле, и я надеялась, что она не проснется.
Ни на мгновения не опуская взгляд, вампир впереди наклонился к испуганной женщине, которая выглядела так, будто она приехала из офиса, потертые каблуки и порванный жакет.
— Скажите ему, что она вернулась, — сказал он, и женщина отступила, ее темную фигуру поглотила толпа. Они просто уставились на нас, заставляя мою кожу покрываться мурашками.
— Кормель хочет поговорить с тобой, — сказал вампир, его голос выдавал волнение. Он был небрежно одет, но его очки на переносице стоили больше, чем мой последний поход в магазин чар.
— Хорошо, потому что я хочу поговорить с ним, — сказала я. Мой живот болел, но узел внутри ослаб. Люди Кормеля победили. Мужчина мог быть разумным. В конце концов, он управлял свободным миром во время Поворота.
Я знала, что тут была борьба, даже если мы не появились в начале ее. Также было очевидно, что значительная их часть не была обычной рукой силы Кормеля. Здесь среди вышибал, уличных дилеров и людей из службы безопасности находились владельцы магазинов, студенты и продавцы. Кормель позвал всех, кто мог ответить, удостоверяясь, что, когда я вернусь обратно в реальность, он будет контролировать мой следующий шаг. Это поднимало вопрос о том, насколько большой была фракция, которая не хотела возвращения душ немертвым. Союзник? подумала я, не отклоняя это предположение. Кормель выслушает нас, но когда снова поднялся вопль Феликса, сомнение окрасило мое убеждение.
Вампиры вокруг меня были тревожным соединением надежды и страха, надежды, что у меня был способ не дать им потерять их души, и страха от того, что это могло бы принести им еще больше боли. Я должна была дать им то, чего они хотели, зная, что это могло бы положить конец их немертвому существованию и погрузить мир в хаос, пока не смог бы быть найден новый баланс? Такой, где мог появиться мастер-эльф?
Я посмотрела на Трент, когда он проверял свой телефон. Борьба за власть могла вернуть его обратно к его изначальному влиянию, даже если он был против всего этого. Вина за понижение его статуса сильно беспокоила меня, но он не поблагодарил бы меня, если бы я вернула ему статус, разрушив текущий баланс. Не было никакого простого ответа, и пока мы ждали Кормеля, я начала волноваться. Я была не единственной, кто беспокоился, Дженкс тоже беспокойно раскачивался, поднимаясь то вверх, то вниз.
— Расслабься, — сказала я, видя, как кто-то отгоняет потрепанную белую собаку. Она была похожа на Бадди, это был ответ на мой вопрос, что произошло с собакой. — Это просто разговор. Никто никогда не умирал от разговора.
Крылья Дженкса выглядели серебряными в свете телефона Трента, когда он приземлился на плечо мужчины. Его пыльца заставила экран погаснуть, и Трент сдул ее.
— Ага, — сказал Дженкс угрюмо, когда снова взлетел.
Трент напрягся, его беспокойство было очевидным.
— Айви забрали.
— Что? — Я развернулась, наклоняясь, чтобы прочитать сообщение у него на экране. — Нас не было всего полчаса! — Мои мысли вернулись к конкурирующим вампирам, и мое сердце почти остановилось. Они забрали ее.
Выражение лица Трента стало серьезным.
— Это был Кормель. Девочки в порядке. У Эласбет истерика. — Нажав на несколько кнопок, он закрыл свой телефон. — Я сказал им оставаться в поместье.
Мое облегчение было недолгим, и я осмотрела вампиров, окруживших нас как зомби.
Где О.В., когда они так нужны?
— Думаю, что нам придется бороться за то, чтобы выбраться отсюда? — сказал Дженкс, выглядя готовым к этому, но я была утомленна от всего, что произошло. Я могла справиться с тремя вампирами. Возможно, с четырьмя. А вот с двумя дюжинами… это не по мне.
Трент тоже, казалось, стремился решить это действием, а не словами, но его фальшивая, политическая улыбка исчезла в возрастающем звуке приближающихся голосов. Ринн Кормель неторопливо скользил к началу толпы. Крылья Дженкса жужжали, и с моим кивком, он поднялся вверх и в сторону для разведки. Бис пошел с ним, и мне стало легче дышать. Чем дальше они были от меня, тем в больше безопасности они находились, и мой живот сжало от жестокой правды.
Осознавая мой гнев и беспокойство, возможно, даже наслаждаясь этим, Кормель остановился перед нами с уверенной улыбкой на его тонких губах. Невысокий мужчина вытащил руки из карманов шерстяного пальто, доходившего до колен, снял шляпу и вручил ее своему помощнику. Его взгляд ни на секунду не покидал нас, когда он приглаживал волосы, и моя кожа покрылась мурашками, когда проникновенный вопль Феликса поднялся до сердитого требования, прежде чем стал рыданием. Несколько вампиров поежились, и я сжала сумку сильнее. Бутылка с душой Феликса звенела. Возможно, я очень много думала об этом. Если я не дам им то, что они хотят, то они убьют Айви. Какое мне дело, что произойдет дальше?
— Ты не должен был забирать Айви, — сказала я, и Феликс снова закричал, звук заставил ползти мороз по коже.
— Ты не должна была бросать мне вызов, Морган. — Его голос был ровным, но Бронкский акцент был очевиден. Он был зол, но его голосу не хватало любого вампирского убеждения.
— Это личный выбор, — сказал я легкомысленно, заново продумав мое приближение, когда Трент вздрогнул. — Кормель, мне жаль, но возврат немертвым их душ не является хорошей идеей.
— Утром ты думала по-другому, — пригрозил он, и у меня внутри все похолодело. Трент схватил меня за руку, и я выдернула ее. Страх смешался с гневом, и я наблюдала, как глаза каждого вампира расширились. Кормель улыбнулся и хихикнул. Они думали, что я была у них на коротком поводке. Черта с два.
— Ты продолжаешь считать, что это забавно! — прокричала я. Черт побери, что произошло с моим крайним сроком до полуночи? — Если ты причинишь Айви боль, ты ничего не получишь. Ничего!
Кормель улыбнулся.
— О, я уверяю тебя, что независимо от того, что я сделаю, она будет наслаждаться этим. И ты тоже. Тебе не следовало играть со мной, Морган. Каламак больше не может тебе помочь.
— Позвольте с вами не согласиться, — сказал Трент, и новый страх скользнул через меня. Только не он. Я не смогу вынести, если мои ошибки навредят ему.
— Послушай, — сказала я, и Кормель сузил глаза, когда он понял, что я собралась выставить список требований. — Я просто видела Феликса с его душой, и она почти убила его сразу же. Я знаю, что обещала, что я найду способ для вас удержать их, но это совершенно взбесило его! Послушай его!
Вопль Феликса поднялся, словно по команде, и я задрожала от этого потерянного звука. Я была не единственной. Почти все простые люди в толпе боялись. И только ударная сила стояла с прямой осанкой, но некоторые из них показывали сомнение.
— Возможно, если бы тебе удалось, то он не был бы так обеспокоен, — сухо сказал Кормель.
— Ты слышишь успех! — сказала я. — Его душа у меня. Ты что, слепой?
Шок лился каскадом по Кормелю.
— Она… у тебя? — Выпрямившись, лощеный мастер повернулся к первобытным крикам Феликса. Казалось, будто того кто-то мучил. — Я думал… — Его выражение лица ожесточилось. — Ты подвесила перед ним его душу? В качестве игрушки?
— Легче, — прошипел Трент, когда я потянула свою сумку вперед.
Если это страшилище коснется меня, я освобожу душу Феликса прямо здесь и сейчас, независимо от того, как трудно было ее ловить.
— Она у нас, — сказала я и опустила пальцы в сумку, чтобы найти твердое, прохладное стекло. Я приподняла его в сумке, затем дернула обратно, когда Кормель начал дрожать. — Потребовались все пятеро из нас, но мы ее взяли.
— И вы называете нас бесчувственными животными, — отрезал он, его глаза почернели. — Неудивительно, что он горюет!
С трудом сглотнув, я прижала сумку крепче к животу. Кормель смотрел так, будто я держала его собственную душу.
— Я могу приладить ее к нему, — сказала я, но не была уверена, что он слышал, когда уставился на бутылку. — Но это отправит его на солнце. — Пожалуйста, поверь мне. Я не хочу этого делать.
Крики Феликса стали более настойчивыми, и явно расстроено Кормель наклонился, чтобы переговорить с одним из его прекрасно одетых помощников, без капли крови на пальто или потертости на отполированной обуви.
— Конечно, он страдает от боли! — сказал он, когда мужчина побежал. — Отдай ему его душу, Рейчел, или Айви пострадает.
Я знала, что не будет никакого другого пути, и когда Трент, пахнущий сорванными листьями и срезанными ветками, поддержал меня, я выпрямилась.
— Отлично, — отрезала я, зная, что мое сомнение относительно состояния Айви было более сильным стимулом, чем видеть ее здесь передо мной связанную. — Я сделаю это! — добавила я, — Но сначала я хочу увидеть ее.
Я подскочила, когда Трент близко наклонился, шепча:
— Заключай сделку. Убедись, что все концы обозначены.
Я почти заплакала от его слова. Он знал, что у меня не было выбора, даже если это означало конец немертвым, и он не думал обо мне. Я должна была доверять Лэндону. Напрягая плечи, я снова посмотрела на Кормеля.
— Я сделаю это, но я хочу твое слово, что это оплатит мой долг и долг Айви полностью. Весь. И когда Феликс выйдет на солнце, не будет никакого возмездия и еще требований о ваших душах.
Крик Феликса прервался с задушенной внезапностью. Губы Кормеля дернулись, и я вспомнила умчавшегося помощника. Гнев шел от него, когда он пошел вперед, пока я не подняла руку, и он не остановился в тех же самых восьми футах. Пыльца пикси блестела в его волосах, и я знала, что Дженкс висел над нами в темноте. Я видела линии беспокойства вокруг глаз Кормеля, чувствовала напряженность в нем, подавляющую потребность, которую он пытался скрыть. Кормель хотел свою душу. Ничто не встанет у него на пути… не сейчас, когда он мог быть настолько близко.
— Долг не будет никак погашен, пока у меня не будет своей души, — сказал он, и я покачала головой.
Обувь Нины царапнула цемент позади меня, и Трент коснулся моего локтя прежде, чем отпустить, чтобы удостовериться, что она проснулась самой собой, а не Феликсом.
Положив руки на бедра, я двинулась вперед, пока не оказалась в пределах досягаемости Кормеля, чтобы он мог меня задушить. Я была достаточно в безопасности, видя, что он знал, что я была покорнее, когда он причинял боль другим, нежели мне. И, кроме того, Дженкс находился где-то там. — Твоя душа никогда не упоминалась в изначальном соглашении. Я сказала, что найду способ для вас удержать ваши души. Я сделала это.
— И ты отказываешься осуществлять это! — прокричал Кормель.
— Поскольку это собирается отправить вас на солнце! — сказала я, слыша, как Трент пытается утихомирить Нину и заставить ее вставать. — Ты ослеп? Я пытаюсь помочь вам!
Кормель помолчал. Его взгляд дернулся к Тренту и Нине, затем дальше, к его людям, окружавшим нас. Наконец, его взгляд опустился к Низинам, а затем поднялся к небу. Я задумалась, проклинал ли он Бога, который позволил этому случиться… или просто искал Дженкса.
— Кормель, — сказала я мягко, таким образом, мой голос не дрожал, как мои колени. — Я верну Феликсу душу, но только потому, что ты вынуждаешь меня, и даже тогда, только если ты согласишься, что, когда все будет сделано, мы закончим. Что ни я, ни Айви ничего не будем тебе должны. Никакого возмездия. Ничего.
Холодный и непреклонный, он стоял передо мной, когда те, кто доверял ему, слушали.
— Только тогда, когда все наши души будут в безопасности, я скажу, что все кончено.
Расстроено, я сделала шаг, желая посмотреть на Трент, но не смея отводить взгляд от Кормеля.
— Разве ты не слышал Феликса? — сказала я, переводя взгляд с него на испуганных вампиров. — У твоих людей есть сомнения, достаточно веские, что вся камарилья противостояла тебе, чтобы остановить меня от простой попытки. Эльфы тоже думают, что вы не сможете выжить со своими душами. Вот почему они научили меня заклинанию, закрепляющему душу к нежелающему телу. Они хотят, чтобы вы убили себя, так они смогут ступить в вакуум власти, который вы оставите позади себя.
Взгляд Кормеля переместился позади меня, и я услышала вздох Трента.
— Это не Трент научил меня заклинанию, это был Лэндон, — прорычала я. — Кормель, я знаю, что это не то, что ты хочешь услышать, но послушай меня, — молила я, но Кормель обернулся, чтобы посмотреть позади него на своих людей. — Мы не можем всегда получать то, что мы хотим. Поверь мне, я пробовала.
Он фыркнул, не в силах поверить, что я могла знать то, о чем говорила.
— Ты получила это знание о прикреплении душ от дьюара?
Я колебалась, думая, была ли это ошибка утечкой информации от эльфов, но если Кормель последовал сюда за мной, то он знал, кто входил и выходил моей церкви. Я кивнула, сердце бешено стучало. Он принимал решение. Я могла сказать. И мне оно, вероятно, не понравится.
— Докажи мне, что душа немертвых снова может быть возвращена. Сделай это, и я скажу, что долг, который накопился у тебя и Айви, погашен.
Я вздрогнула от его выражения лица, в котором читались боль и надежда, что я могла солгать.
— Это отправит Феликса на солнце, — выдохнула я, и люди за ним зашептались, отправляя мои слова волной, набирающей силу и страх, к тем, кто стоял позади нас.
Кормель уронил голову. Его глаза были с нормальной коричневой радужкой, когда он посмотрел на меня.
— Он уже одной ногой там, — сказал он, сожалея. — Мы сделаем это в моем доме.
Трент прошаркал ногами вперед с Ниной, но я не двигалась. Я не собиралась идти с ним под землю. Я никогда не смогла бы вернуться.
— Нет, — сказала я, и Кормель дернулся и остановился.
— Ты предлагаешь, чтобы мы вернули ему душу прямо здесь? — сказал он горько, указывая на холодную тьму. — Я не буду делать этого ни здесь, ни в твоей церкви, ни на какой земле эльфов, — закончил он, морщась на Трента.
Нам было нужно нейтральное место, и, к сожалению, все смотрели на меня через открытую траву.
— Квартира Люка и Марши, — предложила я, и клянусь, услышала, как Дженкс бросился прочь, чтобы проверить это.
Кормель поморщился, но это было рядом, и я даже могла бы сесть.
— Ни один из них не является моим ребенком.
— Но у тебя достаточно ниточек у их мастеров, или ты бы не стал использовать их, чтобы попытаться убить Айви в первый раз.
Мастер-вампир обдумывал это мгновение, его губы дернулись, когда Нина восстановила равновесие и впилась в него взглядом, ее страх за Айви пересилил ее страх перед ним.
— Очистить здание, — грубо сказал он, взмахнув рукой. — Удостоверьтесь, что рассматриваемая квартира безопасна.
Вампиры начали расходиться, некоторые побежали трусцой к квартире, но большинство просто исчезли в ночи. Кормель ждал, столь же неподвижный как, ну, в общем, немертвые, ветер колебал кромку его пальто, это было единственным движением в нем. Хмурясь и убирая бутылку обратно в сумку, я повернулась к Тренту. Нина резко дернулась, рыча, когда я попыталась взять ее за руку, и я отступила.
— Ты уверен, что нет никаких других идей? — спросила я Трента, когда мы двинулись через траву, агрессивное поведение Нины удерживало ранее окружавших нас вампиров позади нас.
— Нет никаких, которые тебе бы понравились, — сказал он. — Хотя, как знать. Это может сработать просто великолепно.
Или это просто может убить Феликса, подумала я, но не произнесла это вслух, когда мы пробирались к дороге. Я сделаю что угодно для Айви. Что произойдет после этого — не моя проблема.

Переводчики: maryiv1205

Глава 9

Феликс сидел на диване в четырех футах от меня, не дыша, не двигаясь, пугая меня, когда он смотрел оправленными красным, голодными глазами, в то время как я вытирала стеклянный журнальный столик пропитанной солью тряпкой. Трое громил у двери не помогали, даже если немертвый вампир был связан и с кляпом по рту. Я хотела, чтобы Кормель стоял здесь, таким образом, мы могли покончить с этим.
Я вскочила на стук из спальни, но Дженкс показал мне большие пальцы прежде, чем броситься в открытую кухню. Трент тоже встал и отвернулся от вампирского граффити, нарисованного на внутренней части закрытых жалюзи. Его взгляд бродил по пространству, оценивая образ жизни среднестатистического живого вампира, вычисляя трудность получения повышения отсюда — обычные эльфийские штучки начальников/бизнесменов.
Кроме зазубренного, зловещего, закрученного вампирского граффити, квартира выглядела такой же, какой я видела ее в последний раз. Я задумалась, Марша и Люк все еще были живы и убегали. Такое было возможно, видя, что реальное намерение, стоящее за всем этим, состояло в том, чтобы втянуть Айви.
— Эй, Трент. Будь другом, а? — прокричал Дженкс, и Трент вошел в кухню, чтобы открутить крышку у банки с арахисовым маслом. Это была утомительная ночь для всех, но мне показалось интересным, что он попросил Трента. Он никогда не просил меня, чтобы я помогла ему с чем-то удаленно связанным с его, по общему признанию, высокими потребностями в калориях.
Наверное, это что-то братское, подумала я, когда бросила тряпку в раковину на кухне. Дженкс поднялся вверх и вниз столбом серебра, раздраженный, что я чуть не попала в него. Мы все были на грани, когда ждали головорезов Кормеля, которые должны были сказать, что все чисто, и он может входить, это заставляло меня задаться вопросом, были ли здесь амулеты или заклинания, которые я не нашла в первый раз, когда была здесь.
Мои пальцы были холодными, и я опустилась на колени у низкого столика между мной и Феликсом. Я могла почувствовать, что он наблюдал, как я вытащила бутылку из своей сумки на длинном ремне и поставила ее на столе. Глаза Феликса стали дико черными, но он не двигался. Мое сердце заколотилось, делая все хуже. Это было так тупо. Где, черт побери, Кормель?
Я дернула головой, когда мужчина вошел в спальню с вампирской быстротой, он поморщил нос на запах жженного янтаря. Вампирам обычно не нравился запах жженого янтаря… Слава Богу. Мои мысли метнулись к Айви, которая никогда не говорила мне ничего такого, я это ценила. Нина была внизу, ждала Айви… что не устраивало меня.
Я знала, что Айви могла позаботиться о себе, но не тогда, когда она страдала от повреждения внутренних органов и была слаба. Но Нина любила Айви. Это делало ее опасной, потому что она сделала бы что угодно, чтобы быть с Айви, вплоть до ее убийства. Логика вампиров не имела для меня смысла.
Шипение спички привлекло мое внимание, когда Трент зажег огромную бледно-зеленую свечу.
— Лучше? — спросил он, когда затушил спичку. Он выглядел странно в чьей-то кухне. Я должна была прекратить быть эгоисткой и сказать ему уйти, спасать мир с Эласбет. Ради Бога, у них была общая дочь. Почему я позволяю ему подвергать себя опасности?
Но мне была нужна его помощь, и я вынудила себя улыбнуться, как раз когда Феликс начал странно рычаще шипеть.
— Спасибо, лучше, — сказала я, когда чистый запах морской пены подавил запах серы от спички и сильный запах жженного янтаря, поднимающийся от всех троих. Предоставьте вампирше право иметь свечу, которая могла перебить вонь безвременья.
— Ты все сделала правильно, — сказал Трент, когда сел на ближайший стул. Его взгляд был устремлен на Феликса, но все, о чем я могла думать, что это была ошибка.
— Мне не нравится принуждение, — сказала я мягко, и он сжал мое плечо прежде, чем взять бутылку и аккуратно ее исследовать. Перед нами застонал Феликс.
— Никому не нравится, — сказал Трент, когда вампир начал задыхаться через кляп, черные глаза были выпучены от гнева. — Не вини себя в том, что происходит.
Возможно. С чувством неловкости я взяла бутылку у Трента и поставила ее на стол, чтобы заставить Феликса успокоиться. Я гордилась способностью находить выход из чего угодно, но не на сей раз. Кормель собирался проложить себе путь… по букве закона и не более. Мой взгляд переместился к Феликсу, и я сжала челюсти.
Айви, я не позволю этому произойти с тобой.
Соль для разметки тихо сыпалась на стеклянный стол из мешка, и я сжала его сильнее. Крылья Дженкса гремели, предупреждая за мгновение, прежде чем в коридоре послышались голоса. Это был Кормель, и Трент встал, когда скромно выглядящий человек вошел без стука в окружении своих трех громил и помощника. Я подавила дрожь, когда мы посмотрели друг другу в глаза, но он уже хмурился на присутствие Трента. Сколько людей были нужны Кормелю?
Невнятно разговаривая, Кормель прошелся по квартире, и мне сделалось не по себе, когда он развернулся, чтобы, наконец, обосноваться на самом удобном стуле между газовым камином и закрытым ставнями окном. Он не был точно позади меня, но мне и это не нравилось, полоса Мебиуса громко зазвенела, когда я положила ее. Феликс снова уставился на меня, и Кормель помахал пальцами, улыбаясь мне, что заставило меня вздрогнуть. Мне остаться там, где я была с Кормелем вне поля зрения или повернуться и сделать так, чтобы мне было не видно Феликса?
— Он в норме, — сказал Трент, когда пересел на второй стул, таким образом, он видел обоих вампиров.
— Они не дали бы управляться ему Соединенными Штатами, если бы он был не в норме. — С завязанным в узел желудком, я успокоила себя, что у меня было все, что нужно. Соль, прутики, небольшая миска для яиц, сами яйца… Нина не знала, какой цвет излучала душа Феликса первоначально, таким образом, шарф был нейтрального черного цвета.
— Технически, я никогда не давал присягу, но спасибо, — сказал Кормель, когда лениво глянул через жалюзи с того места, где он сидел.
Дженкс поднялся со стола, держа пальцами обрывок бумажного полотенца.
— Мы будем делать это или нет? Сегодня на вечер у меня были планы.
Я знала, что таким его настроение было из-за беспокойства об Айви. Кормель позволил планке опуститься и повернулся ко мне, черные глаза выдавали его нетерпение. Мое сердце заколотилось. Лэндон был расчетлив, бил эльфов в спину, сосредотачиваясь на своей собственной шкуре. Я была довольно уверена, что заклинание передо мной собиралось сделать именно то, что он сказал, именно потому, что его происхождение было так противно, но оно все еще собиралось повернуться и тяпнуть меня за зад. Я знала это вплоть до кончиков пальцев ног. Это не был вопрос «если оно повернется и тяпнет меня», поэтому я успокоилась.
— Мы можем немного очистить комнату?
Кормель нетерпеливо махнул, и покрытый шрамами помощник направился к двери. Она скрипнула, открываясь, и помощник подскочил обратно, вскрикнув, когда потрепанная белая собака влетела внутрь, сопровождаемая двумя вампирами.
— Рейч! — закричал Дженкс, и я дернула к себе сумку, копаясь в ней в поисках моего изначально большого, но в правду сильного волшебного амулета обнаружения.
— Это собака! — прокричала я, когда эти двое мужчин преследовали пса, влетая в спальню под крики и ироничные комментарии от наблюдающих головорезов.
— Эй! — завизжал кто-то. — Смотрите! Нет! Туда!
Бадди залаял и побежал в гостиную. Его лапы оставляли грязные следы на ковре и, паникуя от тянущихся рук, он пронесся под стулом Трента. Вампиры остановилась, не желая оказаться под Трентом, сидящим, держа лодыжку на колене с переплетенными пальцами. Бадди зарычал, но это было от страха.
— Расслабьтесь, это собака, — повторила я, пытаясь не смотреть, как Бис ползет по потолку. Он был внизу с Ниной, а раз теперь он был здесь, тогда все было в порядке.
— Я могу сказать, что это собака, — сказал Кормель угрюмо, когда его мужчины группировались вокруг одного, которого укусили, он укачивал свою руку, закрывая ото всех. Глаза Феликса расширили, став полностью голодными и черными. Я нахмурилась, гнев, наконец, нашел точку опоры в моем беспокойстве и отпихнул его вниз.
— Я имею в виду, это Бадди, собака, которая живет здесь, а не Люк или Марша под проклятием преобразования, — сказала я, и глаза Кормеля сузились, как раз когда он подозвал одного из своих людей.
— Уберите его, — сказал Кормель, указав рукой. — Он принадлежит приюту для животных.
— Стоп, стоп, стоп, мальчик вамп. — Дженкс бросился к центру комнаты. — Это его газон, а не твой. Если кого-то укусили, то собака не виновата.
Трент опустил руку под стул, и Бадди прекратил рычать, чтобы обнюхать ее.
— Он, вероятно, просто голоден, — сказал Трент, и я удивленно смотрела, когда он встал и вошел на кухню. — Ты голодный, Бадди? — позвал он, голос звучал высоко, и Бадди завилял хвостом.
— Все оставляют его в покое, — сказала я, когда Бадди вылез из-под стула Трента и скрылся в кухне, когда Трент начал греметь шкафами, ища его еду.
— У нас нет для этого времени, — сказал Кормель сухо.
— Ты хочешь убрать его, верно? — Выражение лица Трента было спокойным, когда он искал. — Этого не произойдет, пока он не доверится вам. Его, вероятно, не кормили несколько дней. — Его взгляд переместился, и он улыбнулся. — Тебя нужно помыть, Бадди. Где ты был?
Дженкс завис над ними, а я наблюдала, как замаскированный Бис медленно крался в кухню, заинтригованный.
— Он пахнет, как мусорный контейнер, — сказал Дженкс, зажимая пальцами свой нос. — И река. Кошки лучше, даже если они действительно пытаются съесть тебя. Они, по крайней мере, содержат себя в чистоте.
Трент нашел пакет с едой, Бадди заскулил, клацая когтями.
— Хороший мальчик. Иди сюда.
Корм прогремел в миску, и Трент поставил ее с обезоруживающим удовольствием. Дженкс на его плече и Бис, цепляющийся за потолок около вентилятора, только добавляли к странной неожиданной картине. Все трое наблюдали, как он ел, а затем Трент наклонился, чтобы положить еще корма в миску.
Улыбаясь, я отвернулась, получив холодную пощечину, когда я обнаружила, что Кормель переместился и уселся прямо рядом со мной, глядя на меня. Черт побери!
— Верно, — сказала я, уже без улыбки, и Кормель кивнул мне продолжать. — Э, он должен лежать горизонтально, — сказала я, глядя на Феликса, немертвый вампир злобно уставился на меня, очевидно не оценив доброту к бродячей собаке.
Двое мужчин у двери вошли, чтобы переместить Феликса, видя, что его руки и ноги были связаны.
— Скоро, Феликс, — пропел Кормель, когда тот начал вырываться. — Скоро. Дай ей шанс работать. Я уберу твой кляп, если ты обещаешь не выть.
Глаза Феликса были полностью черными, но когда он кивнул, Кормель погладил его по руке, вытаскивая маленький складной нож из своего кармана и разрезая кляп. Дженкс и Трент поспешили обратно в гостиную, оставляя Бадди рычать на вампира, медленно двигающегося вперед, чтобы схватить его.
Кляп упал.
— Она украла ее, — сказал Феликс, его голос полз по моему позвоночнику, когда он устремил свой немигающий взор на меня. — Заставь ее отдать ее. Она моя!
Кормель погладил его по плечу и встал, убирая нож наряду с кляпом в карман своего пальто.
— Она не крала твою душу. Она схватила ее так, чтобы она смогла прикрепить ее должным образом. — Он повернулся ко мне. — Не так ли, Морган? — пригрозил он.
Я довольно кивнула, когда Трент снова сел позади меня.
— Держите его там, — сказала я, мне не нравилось, что Кормель был так близко. — Если меня прервут, то его душа вернется в безвременье.
— Ты можешь потерять ее? — воскликнул Феликс, его тревога зажгла мой собственный страх. — Отдай ее мне! Сейчас же!
— Я потеряю ее, если ты меня прервешь или уберешь шарф с лица, прежде чем я скажу.
Абсолютный страх перекосил молодое лицо Феликса, давая мне проблеск того, кем он, возможно, был. Кормель бросил на меня взгляд, чтобы я была более нежной, прежде чем он склонился над Феликсом и похлопал его по плечу.
— Она не потеряет ее, Феликс, — сказал он, напомнив мне, что для тех, кто игнорировал жизни, которые они разрушали, у мастеров-вампиров было странное чувство защиты в отношении тех, кого они считали достойными этого. То, что их дети редко входили в данную категорию, было непонятной вампирской логикой.
Трент склонился надо мной, обдавая меня непрекращающимся запахом безвременья.
— Я должен творить заклинание. Ты лучше меня в защите, — сказал он, почти вдохнув слова.
Крылья Дженкса зажужжали от беспокойства, и я захотела, чтобы он приземлился уже где-нибудь.
— Нет, — сказала я, вспомнив, как Трент оцепенел от шока, когда поймал душу Феликса. Здесь я была демоном. Я могла сделать это. — Пока никто не прервет меня, и он не уберет ткань, пока я не скажу, все должно быть хорошо. — Подняв подбородок, я осмотрела комнату, мне не нравилось, сколько здесь было людей. — Я должна пометить любого, кто остается в комнате паутиной, таким образом, они не привлекут его освобожденную душу. У меня только несколько кусочков паутины.
Дженкс поднялся, скрестив руки.
— Мне ничего не нужно. Никакая душа вампира не найдет меня.
Кормель указал своим головорезам, и мне стало легче дышать, пока я не поняла, что они все выходили, оставляя просто его одного, чтобы обеспечить контроль над Феликсом. И ублюдок улыбнулся на мою неловкость.
— Каламак? — сказал он, почти насмехаясь. — Ты остаешься?
Мой пульс участился. Правило номер один: никогда не оставайся один на один с мастером-вампиром. Недоразумения часто были фатальными.
— Он — мой корректировщик, в случае, если мне понадобится помощь.
— Ты не уверена в заклинании? — сказал Кормель, и я подняла подбородок, мысли о неопытности Лэндона и скрытой подставе враждовали во мне. Мужчина хотел, чтобы я умерла. Какого черта, я здесь верю, что его жадность к признанию удержат меня в безопасности?
— Я никогда не делала этого раньше, — сказала я, моя неловкость поднялась гневом. — Трент здесь для того, если появится проблема. Ты имеешь что-то против этого?
— Мы можем продолжить? — проворчал Феликс, и Трент достал свою шапочку для заклинаний, торопливо надевая ее на голову прежде, чем вытянуть свою ленту из кармана как фокусник. Перекинув ее через шею, он сел, его лодыжка легла на колено, и он откинулся назад, выглядя уверенным и неподвижным. Бадди засеменил из кухни, и никто ничего не сказал, когда он плюхнулся у ног Трента со счастливым вздохом. Трент бросил на Кормеля немой взгляд, побуждая того запротестовать.
— Начинай, — неприятно сказал Кормель.
Мои пальцы задрожали, когда я развернула одолженный черный шелковый шарф Айви с кусочками утренней паутины в нем. Ее было трудно найти в конце года, практически невозможно, если бы не Дженкс. Все еще стоя на коленях, я накинула первый кусочек на плечо Трента.
— Спасибо, что остался, — сказала я, выпрямившись, когда он неожиданно взял меня за руку с мольбой в глазах.
— Это должен сделать я. Это была моя идея довериться Лэндону.
— Да, позволь ему, — сказал Дженкс, и Бадди чихнул от пыльцы пикси.
Но что-то в том, как его рука чувствовалась в моей, сказало мне, что он волновался не по поводу Лэндона. Было что-то еще.
— И Кормель скажет, что я не выполнила свою часть соглашения? — сказала я, и Кормель нетерпеливо кашлянул. — Нет. — Я выскользнула из руки Трента, чувствуя покалывание напряженности во мне. — Дженкс? Сюда.
Подбородок пикси поднялся, и я уставилась на него, пока он не опустился и не отщипнул крошечную часть от оберега Трента.
— Теперь довольна? — рявкнул он на меня, и я встала.
— В восторге. — Мое настроение ухудшилось, когда я посмотрела на Кормеля.
— Сэр? — сказала я и протянула шарф. Я не собиралась подходить ближе к нему, чем было нужно.
Медленным движением, он взял длинный кусок и зацепил его через петлицу в пальто. Он все еще не снял пальто, и его костюм под ним выглядел дорогим и изящным, такой вид был у Трента когда, тот носил костюмы все время.
Остался один последний кусок паутины, и я аккуратно взяла его, намереваясь поместить его в мои волосы.
— А что касательно собаки, Рейч?
Дерьмо на тосте, а что касательно того, что Бис все еще скрывался на потолке? Сжав губы, я разделила кусок надвое, держа более крупный кусок.
— Вот, дай его ему, — сказала я, ища глазами Биса на кухне. — Не думаю, что душе я еще раз понравлюсь.
Взгляд Дженкса был лукавым, а пыльца искрилась, когда он опустился. Жужжа крыльями, он взял паутину, бросившись сначала к Бадди, а затем на кухню, симулируя, что берет еще одну ложку арахисового масла прежде, чем подняться, чтобы дать последний оберег Бису.
Кормель нахмурился, и мой живот сжался. Мир снова собирался измениться. Мне следовало надеть более удобную обувь.
Я глубоко вздохнула и мысленно потянулась, кладя ментальный палец на ближайшую лей-линию. Мое кислое выражение лица растаяло, когда энергия потекла через меня и обратно к земле, соединяя меня со всем. Это было сродни теплой ванне, стопке текилы и часовому массажу, ослабляющей мою напряженность и вселяющей в меня уверенность прошлых успешно проведенных заклинаний. Чувствуя первые намеки успокоительной нечувствительности, я начала сыпать соль в пентаграмму.
Как будто вынутый из самого энергетического потока, бой барабанов, казалось, поднялся в моих воспоминаниях, делая мои движения уверенными и устойчивыми, когда я чувствовала, будто я привлекала умение всех тех, кто делал это до меня. Лэндон ничего не говорил об эльфийском пении, которое так быстро пришло, но оно чувствовалось хорошо, и я позволила ему течь посредством моих действий. Ta na shay. Увидь меня. Посмотри, я признаю тебя.
Нежное тепло линии покалывало меня, мои пальцы больше не были холодными и медленными. С внезапным шоком я узнала слабое чувство усталости, проскальзывающее в меня, и дернулась от него. Мои плавные сыпучие движения промахнулись. Крошечная щепотка соли испортила мой прекрасный узор, и я замерла. Феликс дернулся, когда мой страх ударил в него. Мне не нужна была помощь Богини для этого, и тревога, что я могла попасть под ее влияние, была легким шоком.
— Рейчел, — взмолился Трент, и я покачала головой.
— Я в порядке, — сказала я, когда закончила узор, не зная, почему Дженкс висел так близко. Он видел, когда я творила заклинания и похуже. Кроме того, я была полностью сокрыта от Богини, даже если бы я должна была стоять на самой высокой башне и кричать, зовя ее. Я была одна, и это причиняло боль, будучи частью чего-то гораздо большего, чем я сама.
Рука Трента нашла мою, и я быстро сжала ее, чтобы сказать ему, что я была в порядке. Он всегда, казалось, знал, когда я думала о мистиках. Они позволяли мне видеть мир вокруг с разных углов и почти постоянно. Отказ от них купил молчание Тритон, таким образом, я знала, что они были реальны, мой шантаж шел в обоих направлениях, поскольку мое молчание защитило и ее тоже.
Я выдохнула, когда последняя струйка соли с шипением посыпалась вниз. Линии пентаграммы засветились слабым жаром от яркого верхнего света. Удовлетворенная, я потянулась к соку осины. Шлифующее чувство стеклянного стопора было знакомо, и я не стала его останавливать, когда прикоснулась к нему стилусом. Тонкий прутик стоил почти столько же сколько сам сок и, как гарантировали, он был из того же самого штата Колорадо, откуда был взят сок: тысяча деревьев, но один генетический организм. Это был мощный символ. Души были так же уникальны как и деревья, но они все возникали из того же самого источника, того же самого начала.
Трент прошептал Дженксу, чтобы тот отступил, когда я помазала две точки пентаграммы. Его пыльца горела, и я посмотрела на толчок соединения возрастающего заклинания, моргнула от блестящих туфель Феликса, закинутых на ручку короткого дивана.
— Прошу прощения, — прошептала я, мой очаровательный голос вышел из горла карканьем. — Ты не мог бы снять его обувь и носки, пожалуйста?
Молодое лицо оскорбленно перекосило, Феликс зашевелился, пока он не сел.
— Ты забыла? — Он посмотрел на Кормеля. — Кормель, ее навыки не соответствуют. Она не вернула ее мне в безвременье, она и сейчас потерпит неудачу.
Кормель уже двигал ноги Феликса, так как Трент, очевидно, не собирался этого делать.
— Дорогой Феликс, — успокоил он. — Твоя душа была неспособна связаться с тобой, потому что ты был в Нине. Морган сделает это, или они и Айви заплатят. Откинься назад.
Барабаны, казалось, исчезли на голос Феликса, и я сделала очистительное дыхание. Кончик стилус в моей руке блестел.
— Обувь? Носки?
Кормель развязывал ботинки, как раз когда Феликс выступал.
— Это моя душа. Эти демонские чары — лишнее. Выпусти ее из бутылки. Она не навредит мне. Она никому не навредит!
Один ботинок был мягко снят, но когда Кормель потянул носок, выражение лица Феликса стало противным.
— Ты украла ее! — кричал он, дергаясь, будто Кормель забрал у него защиту, а не просто носки. — Ты забрала ее у меня. Отдай!
— Она нашла ее для тебя, Феликс. — Кормель расшнуровал другой ботинок Феликса, удерживая лодыжки связанными. — В противном случае твоя душа оказалась бы у Нины. — Его второй носок был снят, и Феликс захныкал. — Помнишь? — сказал Кормель, когда положил руку Феликсу на грудь и заставил его опуститься. — Ты был в безвременье в Нине. Расслабься. Не скидывай шарф с глаз, когда она положит его туда.
Черт побери, если Феликс не будет сотрудничать, это не сработает, и я останусь ни с чем. Мой взгляд остановился на закрытых окнах. Восход солнца был всего через восемь часов, слишком короткий промежуток времени, чтобы сделать большую часть из ничего, если бы мы провалились.
Но Феликс затих в ожидании, его ноги были бледными на фоне абсолютной черноты кромки его штанов. Они выглядели холодными и слишком мягкими для всех людей, на которых он наступал. Они напомнили мне о руках Ала без его перчаток, уязвимых и открытых, всегда спрятанных.
— Удерживай его на месте, — предупредила я, когда склонилась над пространством, чтобы коснуться прутом его ступни, это заставило его подскочить. Я задумалась, будет ли он жалеть, когда душа вернется. Я знала много людей, которые не чувствовали сожаления к тем людям, которым они причиняли боль, и у них были души.
Откидываясь назад, я заметила напряженное беспокойство Трента. Он сожалел. У него была вина. Я видела его несколько раз в ранние часы тусклого утра, сидящего около кровати, ожидающего, когда я проснусь и скажу ему с улыбкой, что он был не плохим человеком.
Выбор, который мы делаем, подумала я, когда разбила яйцо колибри ногтем большого пальца прежде, чем вылить его в керамическое блюдо. Лэндон не сказал, что использовать, а керамика была так же нейтральна как стекло. Черт побери, я даже не знала, делала ли я это правильно. Сжав челюсти, я использовала стилус, испачканный в соке, чтобы поместить яичный белок на черный призывной шарф.
Немедленно линия, которую я держала, казалось, усовершенствовала себя, энергия чувствовалась более мощной, когда она сузилась до моих желаний. Я делала все правильно, и это испугало меня еще больше. Призрачные барабаны в моей голове застучали, и я задрожала, желая оставаться скрытой, как раз когда пение привлекло ко мне внимание.
— Это должно так пылать? — прошептал Дженкс, и Трент шикнул на него.
— Покажи мне, пожалуйста, ладони, — прошептала я, опустив голову, когда заклинание дрогнуло под моей кожей, как будто ища кого-то, чтобы впитаться.
— Это моя душа? — сказал Феликс, его голос звучал высоко, когда он зашевелился.
— Скоро, — выдохнула я. Магия наполнила меня, замедляя мои мышцы. — Покажи мне руки.
Он показал, и я помазала их, мое сердце бешено стучало под бой барабанов. Ta na shay поднялось через меня, как раз когда я отчаянно хотела скрыться.
Кровь, подумала я, страх разрезал барабан, неся вялость. Мне была нужна капля немертвой крови. В моей голове щелкнуло, и Дженкс отлетел назад, потрясенный моим взволнованным выражением лица.
— Э, мне нужна капля его крови, — сказала я, глянув на Феликса.
— Моя кровь? — прорычал Феликс, и я отступила, когда Кормель переместился, чтобы оказаться между нами.
— Феликс, — уговаривал он, его толстые пальцы выглядели странным против молодого тела Феликса, когда он вынуждал того оставаться на месте. — Это для твоей души. Просто лежи, таким образом, она сможет найти тебя. Позволь мне. Из твоего большого пальца, — предложил, он, и я кивнула. Я не хотела рисковать испачкать связь на его ладонях, но его большой палец должен подойти. Мне так показалось. Да поможет мне Бог сделать все правильно, подумала я, когда рылась в сумке в поисках палочки для пальца. Я не знала, что было на том ноже, которым Кормель раньше разрезал кляп Феликса. Одну за другой Феликс терял свои путы.
Я протянула палочку для пальца через стеклянный стол Кормелю. Он взял ее, ясно уже зная, как она работала. Открывающий щелчок был знакомым, и Феликс протянул связанные руки, ни на секунду не отводы недоверчивый взгляд от Кормеля, когда тот уколол большой палец. Феликс зашипел, когда мастер-вампир осторожно отступил, чтобы не капнуть на себя кровью.
Бадди начал храпеть, невозмутимый ко всему теперь, когда он был дома, и его живот был полон. Бис полз вниз по стене около двери, и Кормель нахмурился, заметив его, когда появились царапины от когтей.
Это ради Айви, подумала я, когда встала на ноги. Пересекая расстояние, я коснулась палочкой большого пальца Феликса прежде, чем прижать ее к вершине шелковой пентаграммы. Мои колени дрожали, когда энергетический поток обострился к прозрачному жужжанию. Заклинание было готово. Я только должна была закончить его.
Но красота линий затуманилась, пока я не нашла тот самый момент, мимо которого было тяжело смотреть, и я сморгнула слезу, встряхнувшись. Я не видела так, начиная с потери мистиков. Напоминание причинило боль. Я видела доказательства их прохода вокруг меня, но они не могли видеть меня. Возможно, наказание было соответствующим.
— Трент, останови это, — выступил Дженкс, и я наклонила голову, поднимая дрожащую руку, чтобы сказать Кормелю, что я не отступала. Задержав дыхание, чтобы скрыть страдание того, что я потеряла, я коснулась прутиком лба Феликса.
— Закрой глаза, — сказала я, и Феликс сделал это. Его губы скрыли клыки, а веки закрыли черноту в глазах. Он выглядел нормальным, испуганным и полным надежды на грани боли. Он выдохнул и снова не дышал, и я почувствовала магию, начинающую подниматься в комнате, покалывающую вдоль моего большого пальца, пока я не потерла его. Вдоль моего указательного пальца…
— Трент… — пожаловался Дженкс, его крылья издавали странный звук.
— Все отлично, — повторила я, запыхавшаяся и растерянная, когда вернулась к заклинанию, уверенная, что Феликс не двинется из-за страха потерять его идущую душу. — Все хорошо, — эхом повторила я, дыша одновременно с барабанами. Почему мои кончики пальцев колет?
— Кормель? — позвал Феликс, открыв глаза и запаниковав. — Почему я связан!
— Тише, — сказал Кормель, и Феликс, хныкая, рухнул обратно.
Я вздрогнула, когда Кормель прошептал слово. Я могла чувствовать Трента позади меня, когда я скрутила черную ткань в шнур и провела ее через полосу Мебиуса. Когда каждый дюйм прошел через нее, это было, как будто еще слой грязи очистился от линий, и моя связь углубилась. Я наклонила голову и опустила звенящий металл на стол. Голова кружилась от знания, и я вытряхнула соль. Я не думала, что мои глаза были открыты. Я не могла сказать… искры блокировали мое зрение.
— Рейч, ты в порядке?
Я быстро моргнула. Это был Дженкс. Я могла сказать это, потому что его пыльца была испуганного черного цвета, а остальная часть искр была белой, настолько чистой, что от этого практически было больно.
— Я просто отлично, — сказала я, снова моргнув, и внезапно искры прекратились. Это была только просыпанная соль на столе, на которую я смотрела. — Все хорошо.
О, Боже, все было прозрачно блестящим, как будто я собиралась заработать мигрень. С черной тканью в руке, я нашла выражение лица Феликса, обнадеживающее и страстно желающее.
— Это может заставить тебя выйти на солнце, — предупредила я, и Кормель напрягся.
— Мне все равно, — простонал он. — Покончи с этим!
Кто-то придержал меня за локоть, и я вздрогнула, когда накрыла вампира открывающимся саваном. Тот же самый человек вручил мне бутылку, и я узнала тонкие пальцы Трента, когда встала и счистила восковую печать.
— Будь со мной, Рейчел, — сказал Трент, мягко отодвинув меня, и как дыхание, клубящееся зимней ночью, туман появился из бутылки, когда я сплела его через воздух над Феликсом, его душа все еще пребывала в прежнем состоянии, поскольку бутылка скользила.
— Кормель? — прохныкал Феликс, представляясь потерянным ребенком.
Как паутина может отбить разъяренную душу?
— Я с тобой, — сказал Кормель, когда он встал над ним, зависть и ревность читались в его глазах, когда он схватил Феликса за плечо.
Мне повезет, если я справлюсь с этой задачей, подумала я смутно, когда эльфийские барабаны стали всем моим миром. Tislan, tislan. Ta na shay cooreen na da — эти слова проходили через мой ум, покалывали по моей коже, впитываясь, пока они не нашли мою ци и не послали кровь двигаться в своем ритме. Я испуганно смотрела, когда туманное присутствие ускользало от бутылки и поднималось, до последней капли присоединялось к остальным, как вода. Мои глаза закрылись, и головокружение взяло меня.
Tislan, tislan. Ta na shay cooreen na da слова шли через мое дыхание, и освобожденная душа тянула силу из соли, становясь более существенной. Лэндон был неправ. Полоса Мебиуса не уравновешивала заклинание. Она заряжала соль, и я наблюдала, как душа тянула ее, становясь сильнее.
— Близко, — простонал Феликс, и Кормель принажал его к дивану, не давая ему двигаться. — Кормель, я могу чувствовать ее!
— Я вижу, — испуганно сказал Кормель, и связанная рука Феликса поднялась к его лицу.
— Не давай ему двигаться! — прокричала я, и душа отскочила от эха моего голоса. — Держи его. Она ищет!
— Святая моча жабьей матери, — чертыхнулся Дженкс, но первые чувства сомнения сочились через меня. Она не шла к Феликсу. Она не находила его. Почему? Я все сделала правильно. Я знала, что все было правильно!
Ta na shay. Ta na shay. Пение циркулировало через меня, но я чувствовала, что душа потеряла интерес и начала исчезать, когда сила соли была потрачена. Она возвращалась в безвременье. Я видела это с Кистеном, и моя паника вспыхнула, заставив глаза Кормеля стать черными. Это не заклинание терпело неудачу, это была я. Мне была нужна Богиня, и хотя я произносила слова, мое сердце желало противоположного.
О, Боже, я оказывалась перед необходимостью обращаться к Богине.
— Кормель! — закричал Феликс, и Кормель заставил его лечь, его взгляд поднялся ко мне.
— Я буду разрывать кусок за кусочком ее бережно лелеемую мечту за бережно лелеемой мечтой, — пригрозил он. — Это не будет быстро, и я буду наслаждаться каждой минутой.
О, Боже, я должна была сделать это.
Услышь меня! закричала я в линию, серебряную и чистую, как сами мысли. Посмотри, что я делаю! Дай мне свое умение. Ta na shay cooreen na da!
— О нет, — выдохнул Трент, и жужжание крыльев Дженкса растворилось в бахроме вечности, связанной в трещинах между мирами.
Tislan, tislan. Ta na shay cooreen na da, попросила я, думая об Айви. Я не могла подвести ее. То, что произошло со мной, не имело значения. Ta na shay. Ta na shay, попросила я, позволяя линии взять меня, когда я искала яркие сверкающие мысли о мистиках.
И я нашла их. Очень близко.
Дженкс застонал, когда я задрожала, чувствуя прикосновение фиолетовых перьев в моем уме. Кружащие глаза, не видя меня, изливали свою силу на все вокруг, но я не могла коснуться ее. Я снова зашептала, Ta na shay. Посмотри на меня. Помоги мне.
Один ленивый глаз заколебался, кидая на меня взгляд. Пульс гремел в ушах, и я потеряла себя в линии, пока это не стало всем, что было, и я не была уверена, стояла ли я все еще в той крошечной квартире на краю лей-линии Ала. Мистики не узнавали меня, и я обернула свои мысли вокруг того единственного пятна света. Пожалуйста, помоги мне, попросила я, когда оно начало терять интерес, ища что-то еще. Дай мне свою силу. Если ты этого не сделаешь, моя жизнь превратиться в ад.
Внимание мистика вернулось обратно ко мне, оттянутое моей последней мыслью. Я сжалась под его полной силой, и другой повернулся от славы звезд, чтобы посмотреть. Кто ты? подумал мистик, больше для себя, чем для меня. Я помню… до тебя.
Ta na shay, повторила я, пытаясь быть замеченной, а не легко забытой. Помоги мне.
Но было слишком поздно, и моя душа испугалась, когда больше перьев, увенчанных глазами, нашли меня и широко открылись.
Я знаю тебя! произнес один в ужасе, но другие подхватили мысль, бушующую через них как огонь, как будто это была радость. Ты — изменение!
Дерьмо, это не работало. Простите, подумала я, затем сделал быстрый поворот в волне энергии, текущей через меня. Паника вспыхнула, но она была не моей, и очень быстро я взяла силу Богини и сделала ее своей.
— Рейч! — прокричал Дженкс, и мои глаза мгновенно открылись.
Трент не поддерживал меня. Он прижимал ноги Феликса к дивану. Кормель сидел на вампире, прижимая ткань к лицу Феликса и глуша рычание. Феликс бесконтрольно кричал, когда он пытался освободиться.
— Tislan, tislan. Ta na shay cooreen na da! — прокричала я, когда билась в конвульсиях с чистотой выгибающейся из меня линии. Она взорвалась от меня, осветив комнату вспышкой фиолетового и серебряного. Дженкс метался из конца в конец и в кухню, его лицо было ошеломленным, когда Бис поймал его в дюйме от стены. Трент и Кормель были отброшены от Феликса. Я не могла видеть слезы Дженкса, но я почувствовала их в своем уме, когда мистики принесли мне изображение, столь же нежное и легкое как дыхание. Они сверкали в комнате, направленные силой, просто будучи должными делать поставленную задачу.
О, Боже, что я наделала?
— Cooreen na da! — повторила я, и энергия, заполняющая комнату, рухнула в Феликса, неся с собой блуждающую душу.
Феликс закричал, звук нашел ямку моей души и сжал. Это был крик, который издают все, когда они впервые начинают дышать, но позади него был мир понимания, боли, знания.
Мгновение никто не двигался, а затем Феликс снова закричал.
Испуганная, я отпустила линию. Чернота поразила меня, и я напряглась, боясь двигаться. Это закончилось, все закончилось, и я замерла. Я ничего не могла чувствовать.
— Рейчел! — закричал Дженкс, и мир помчался обратно. Трент сжал меня в сокрушительном объятии, и я задышала. Оцепеневшая, когда я чувствовал его сердцебиение против меня. Это напомнило мне о том, что это, как предполагалось, сделало. Было темно, и я не знала почему.
— Дыши, — сказал Трент, его руки ни на мгновение не расслаблялись. — Оставайся со мной, Рейчел. Ты здесь.
— Я знаю, — пробормотала я, но, казалось, что слова было трудно сформировать.
Боль пронзила меня холодом, когда Феликс закричал в третий раз, и мои глаза открылись. Трент поддерживал меня, когда я встала. Кормель боролся со связанным Феликсом на диване. На кухне Бис висел с Дженксом. Красные глаза горгульи были круглыми, а его кожа была более черной, чем линия белой.
— Я в порядке? — прошептала я, и он кивнул.
— Ты разбила лампы, — отрезал он.
Моргнув, я поняла, что он имел в виду. Только жар от пыльцы Дженкса и свеча, которую зажег Трент, освещали комнату.
— Боже мой, — прошептал Дженкс, и мой взгляд переместился к нему. — Сработало! У него есть аура!
Сутулая тень Кормеля отпустила, будто ужаленная. Необычный и пугающий шок для немертвого сиял от него — забытая и ненужная эмоция. Он отшатнулся назад, когда слабый синевато-зеленый туман, неоднородный и тонкий, начал подниматься от Феликса. Это была его душа, и она изо всех сил пыталась убежать, как раз когда Феликс корчился, пытаясь удержать ее.
— Возьми ткань! — воскликнула я. — Сожги ее! Сейчас же!
Кормель протянул руку, отдергивая ее, будто боясь коснуться ее.
— О, Тинки, вечно с дурным настроением для любви, — чертыхнулся Дженкс, ныряя вниз и хватая шелк с лица Феликса.
— Сожги ее! — выкрикнула я, борясь с руками Трента, когда тонкая лента ауры тянулась от Феликса, смешиваясь с пыльцой Дженкса, когда он летел к свече.
— Нет! — взвыл Феликс, выгибаясь и ища, а затем ткань пожрало пламя. Оно поднялось вспышкой. Дженкс бросился в безопасное место. Феликс рухнул, рыдая, но этот звук на сей раз отличался, изломанный всхлип, полный боли. Его душа была поймана в нем в ловушку. Это было не хорошо.
Я могу добиться большего успеха, чем это, подумала я, дрожа, когда, мне на ум пришла Айви. У нее не было такого трудного времени, так как она не была мертва в течение двух веков.
Кормель медленно придвинулся ближе к Феликсу.
— Все сделано? — спросил он, и я кивнула, только теперь поняв, что я все еще была в руках Трента.
Его хватка была сильной от страха, и я посмотрела на него, видя напряжение в морщинках у его глаз.
— Я в порядке, — сказала я, и он быстро отпустил.
Дженкс подлетел ближе, резко следя за мной.
— Ты уверена?
Мои колени подкашивались, в голове жужжало, но я кивнула. Кормель опустился на колени перед Феликсом, когда вампир сел, руки тряслись, а слезы сожаления и вины текли вниз по его щекам. Это хорошо не кончится. Айви могла бы справиться с этим лучше.
— Рейчел в порядке, — сказал Бис, но он все еще был темнокожим от страха, когда он подскочил мне на плечо, его хвост плотно обернулся вокруг меня. Я вообще не могла чувствовать линии, и впервые, я была этому рада. Я не должна была вырывать силу у Богини, даже если я вернула ее назад. Она снова собиралась начать меня искать с измененной аурой или нет.
— Хорошо, Рейч в порядке, но что относительно него? — сказал Дженкс, и мы повернулись к Феликсу. Мой живот скрутило, когда Феликс рыдал, садясь и пытаясь вытереть свои глаза связанными руками. Его босые ноги на ковре выглядели странными в деловых брюках и выглаженной рубашке. Сработало. На самом деле вставал вопрос, переживет ли он этот успех?
— Ты можешь его отпустить, — сказала я, мой голос казался рваным в моих ушах. Внезапно я оказалась изнуренной и отмахнулась от помощи Трента, когда села. Бадди ушел. Умная собака. Мои руки искрились, или это мое воображение? — У него есть душа, — добавила я, хотя это было очевидно. Чтобы там ни было, у него была своя душа, и это, казалось, сработало. Айви…
— Она не в порядке! — брюзжал Дженкс, и Трент наклонился ближе к зависшему пикси.
— Да она в порядке, — настаивал он. — Посмотри на нее.
— Я смотрю, ты — фейрийский пердеж. Она не в порядке!
Бис наклонился, чтобы его лицо оказалось рядом с моим.
— Ты в порядке, Рейчел. Я могу это сказать.
Но я не была уверена, откуда он знал. Я начала дрожать, когда полнота вечера с силой обрушилась на меня. Богиня узнала меня, и мои мистики нашли меня. Она теперь будет наблюдать. Мне повезет, если я смогу просто использовать линии.
— Где Айви? — сказала я, и Кормель поднял глаза с того места, где он все еще стоял на коленях рядом с Феликсом. Мне не нравился голод в его глазах. Это было не из-за крови, это было из-за его души, и я задержала дыхание, готовая двигаться, хотя каждая часть меня была болезненной и уставшей.
Трент переместился, чтобы оказаться между нами.
— Все сделано, — сказал он твердо, Дженкс завис около него, чтобы создать объединенный фронт. — Она оплатила долг, свой и Айви. Дай нам символ того, что ты освободил их.
Кормель повернулся к Феликсу, и мой рот открылся, когда Феликс, наконец, поднял голову. В его глазах читалось горе, но также была и надежда.
— Я — это я, — сказал он, его голос надломился. — Я целый. — Глаза сияли слезами, он цеплялся за Кормеля. — Я не голоден! Ринн, это ушло! Боли не стало. — Он опустил голову. — Позволь им уйти. Если она может сделать это, то любая ведьма сможет.
Кормель встал. Трент переместился, став угрожающей тенью в свете мерцающей свечи.
— Я хочу свою душу. Он цел и невредим. Сделай это сейчас!
— Я сделала то, что обещала, — сказал я, беря Трента за руку, таким образом, я могла неловко встать из-за небольшого веса Биса. — Ты знаешь, как найти ваши души. Я не собираюсь делать это.
— Ты отказываешь мне? — закричал Кормель и уставился на Феликса, моргая.
— Найди кого-нибудь еще! — сказала я, экспериментально коснувшись линии и выдохнув от облегчения, когда я не почувствовала изменения, никакого признака. — Я не единственный существующий демон. Поговори с одним из них, — мягко сказала я. — Ты больше не можешь позволить себе меня.
Глаза Кормеля сузились, черные в теневом свете.
— Возможно. Помни, что ты это сказала.
Что он имел в виду под этим? задумалась я, когда Кормель помог Феликсу подняться на ноги. Некогда влиятельный вампир рассыпался. Только время показало бы, смог ли он собраться воедино.
— Я хочу символ того, что наше соглашение выполнено, — потребовала я, облокотившись в большой степени на Трент. — Если ты будешь угрожать Айви или мне, то узнаешь, что значит столкнуться со свободным демоном, Кормель, и ты проиграешь.
Он едва удостоил меня взглядом, когда помог Феликсу дойти до двери.
— Кормель! — прокричала я, и он распахнул дверь. Мой гнев испарился. Айви была там, Нина поддерживала ее. Вокруг них были его люди, все они были разочарованы тем, что им приказали держаться подальше.
— Вот тебе символ, — сказал Кормель, сжав зубы. — Мы закончили, Морган. Вы с Айви больше ничего не должны мне, и я должен вам также.
Айви висела в руках у Нины, глаза были темными, когда она увидела мое изнуренное состояние, и Феликс резко упал от усталости. Свет возможностей горел в ее глазах, а Нина раскраснелась и запыхалась. Бадди вышел из спальни на звуки из дверного проема и подбежал к Тренту.
— Не возвращайся ко мне, — сказал Кормель, его выражение лица было пустым, когда он с висящем Феликсом на руке посмотрел на Айви. — Я не буду тебя видеть.
Айви быстро заморгала, и Нина оттащила ее с его пути, когда Кормель изящно пронес Феликса через дверь. Немедленно его помощники оказались рядом с ними, и в отвратительно короткое время они спустились по лестнице и ушли.
— У него есть душа? — наконец спросила Айви, и я жестко кивнула, когда вынудила себя двинуться. Где моя сумка?
— Я так устала, — выдохнула я, когда нашла ее и направилась к двери, не протестуя, когда Трент подхватил меня.
— Я говорил тебе, что она не должна была делать то тупое заклинание, — пробормотал Дженкс, и я попыталась сосредоточиться. Бис. Куда ушел Бис?
— Она просто устала, — сказал Трент, затем более пронзительно, — Нет, мы не берем собаку.
— Но у него никого нет, — пожаловался Бис, затем хихикнул, когда Бадди облизал его.
Мои глаза закрылись. Откуда меня знать, что Бадди облизывает Биса?
— Она просто устала, — повторил Трент. — Вперед. Мы все можем воспользоваться душем.
Я кивнула, моя голова упала Тренту на грудь. Я слишком устала, чтобы думать, но душ казался хорошей идеей.

Переводчики: maryiv1205

Глава 10

— Я не могу. Аллергия, — прокричала Нина через ветер с заднего сиденья моего Мини Купера. Он был ближе, чем автомобиль Трента в Эден парке, поднялось облегчение от его возврата, даже если меня не пустили за руль.
Крылья Дженкса повисли, когда Бис наклонился, чтобы посмотреть на собаку, шевелящуюся на коленях Айви.
— Ты не выглядишь так, будто у тебя аллергия, — сказал пикси, и Нина жеманно, поддельно чихнула, как раз когда она почесала у Бадди за ухом. Верх был открыт, и собака наслаждалась, болтая языком и колотя хвостом по спинке моего кресла с регулярным ритмом, который почти соответствовал включенному сигналу поворотника. Мы почти были у церкви, Слава Богу. Даже с открытым верхом в машине пахло вампиром, жженым янтарем и вонючей собакой. Это вторая причина, по которой мы взяли мою машину вместо автомобиля Трента.
Нина была в слишком хорошем настроении на мой вкус: и слишком хороша в контроле. Я не думала, что у Феликса присутствовал дух, чтобы опуститься в ее мысли прямо сейчас, но это чувствовалось так, будто худшее все-таки должно было случиться. Напротив, Айви была напряжена, ее движения были по-вампирски быстрыми, хотя она всегда предпринимала больше усилий, чтобы скрыть это от меня.
Трент вез нас в церковь, несмотря на мои протесты. Я насчитала у него шесть зевков, пока мы ехали. Бис сидел у меня на коленях с жалобным выражением лица, в то время как Дженкс продолжал пытаться заставить кого-нибудь забрать собаку себе домой. Дженкс был прав. У нас было достаточно беспризорников. Рекс могла позаботиться о себе, в крайнем случае, но Бадди было дорого содержать.
— Под навес? — спросил Трент, когда мы въехали на нашу улицу, и он заложил вираж, въезжая на закрытое место. Фары вспыхнули и погасли, когда мы остановились, и я приготовилась, вздрогнув, когда Бис выпрыгнул из машины. Трент не сердился, ему просто понравилось вести мой автомобиль в полной мере.
Айви и Нина не стали ждать, Нина вышла и прошла по цементу к дверце моего маленького автомобиля перед тем, как использовать свою вампирскую силу, чтобы аккуратно поднять Айви.
— Сюда, Бадди! — позвал Бис, и я услышала счастливый звук цокающих когтей и звенящего ошейника.
— Это хорошо не кончится, — кисло сказал Дженкс, неприятно, перед тем, как он рванул вверх и наружу. — Бис! Держи собаку в саду, пока она не станет на что-то мочиться! Тинки любит утку, ты не приведешь никого в сад, кто не знает, как закапывать свое собственное дерьмо!
Я наблюдала, что Айви медленно шла к крыльцу с помощью Нины. Видя меня с Трентом, она мягко улыбнулась, когда Нина открыла дверь, женщины болтали, ни на секунду не останавливаясь, когда они входили. Наконец, дверь закрылась. Мы были дома, но я так устала, чтобы двигаться. Моя улыбка исчезла.
Ключи зазвенели, когда Трент вручил их мне.
— Хочешь, чтобы я отнес тебя?
Его тон удивил меня, но печаль была в том, что это также меня соблазняло.
— Дай мне минуту. Я просто устала. — Устала и не желала входить и разбираться со всем этим беспорядком.
— Я тоже. — Он снова зевнул. — Я вызову такси, чтобы вернуться в Эден парк. Не хочу оставлять тебя без машины.
— Спасибо. Возьми с собой Дженкса, ладно?
Его телефон очевидно зажужжал в полуночной тишине. Вытащив его из кармана, он тихо посмотрел на него, вздохнул и убрал обратно.
— Эласбет? — предположила я, и он кивнул.
— Если это будет важно, то Квен позвонит. Ха. Думаю, я оставил свой портфель в безвременье.
Он оставил его там, но я не собиралась предлагать, чтобы мы вернулись и забрали его. Я знала, что должна быть в лучшем настроении, но я так сильно устала.
— Думаешь, Кормель будет придерживаться соглашения? — спросила я. Возможно, именно из-за этого была встревожена Айви.
— Кстати о соглашении. Он не пойдет к демонам. Он поговорит с Лэндоном.
— Пусть идет. Я закончила с ним. — С кислым выражением лица я подняла свою сумку с пола. Заклинание Лэндона было нормальным, но он знал, что я должна буду вступить в контакт с Богиней, чтобы закончить его. Вот почему он дал его мне. Сукин сын… — Трент, мистики узнали меня.
Трент полсекунды молчал, а затем он двинулся, его движения были быстрыми, когда он вышел.
— Думаю, что я оставил свой планшет внутри. Нужно забрать его, прежде чем я уеду.
— Ты видел их, не так ли? — сказала я растерянно. Он не игнорировал меня, но подгори мое печенье, если он не выглядел… испуганным. Наши двери закрылись почти одновременно, и я приняла решение. Я не собиралась позволять этому уйти и, возможно, этому загноиться между нами. — Вы с Дженксом, оба, — сказала я, когда встретила его позади автомобиля. — Мистиков.
Глядя на улицу, Трент взял меня под руку.
— Да.
Мой пульс участился.
— Это плохо? — спросила я, то же самое тошнотворное чувство сжимало мой живот, как воспоминание о том черном поднимающемся ничто, которое я чувствовала. Зов Дженкса и руки Трента вернули меня. Это чувствовалось так, будто я почти попала в тень. — Трент…
— Они следуют за тобой как щенки, — сказал мягко Трент, наши шаги замедлились. — С тех пор, как мы схватили душу Феликса в безвременье… они говорили с тобой?
Он боялся, и я отбросила свой собственный страх в сторону. Я знала, что видела Биса и Бадди с закрытыми глазами, они оба находились на полу, когда Трент вел меня. Это были сборные видения, по крайней мере, от дюжины мистиков, подчиненных и предоставленных мне тем способом, которым мой ум мог естественно интерпретировать их, сложных и опытных. Они были не мистиками Богини, а теми, которых Тритон заманила в ловушку в действительности, таким образом, они не могли отравить Богиню. Они были одни и неспособные измениться, но альтернативой было их полное уничтожение. Но я услышала их? Нет, связь не была настолько глубокой.
— Нет, — сказала я мягко, и Трент облегченно вздохнул.
— Хорошо, — сказал он, его пальцы нашли мои в темноте, когда мы шли к церкви, свет мерцал внутри, чтобы показать, где была Айви. — Не думаю, что ты должна творить дикую эльфийскую магию.
Я косо глянула на него, когда открыла дверь.
— Думаешь? — Полились тепло и свет, и я прищурилась, когда мы вошли внутрь. Рука Трента была на моей пояснице, и я прислушалась к голосам, говорящим мне об образце разбросанных фотонов, но мои мысли молчали. В безопасности? подумала я с оттенком легкой меланхолии, определенно более пустая.
— О, Рейчел, — сказал Трент, так или иначе зная, когда он потянул меня, тут же обнимая в холле. — Мне так жаль.
Он говорил не о сегодняшнем вечере, и я уткнулась головой ему в плечо, вдохнув пряный аромат вина и корицы под сильным запахом жженного янтаря. Я отказывалась плакать, даже при том, что мне было больно. Было глупо оплакивать что-то, что причинило бы мне боль, если бы осталось. Это не был выбор между мистиками и Трентом, хотя это так видела Тритон. Если бы я оставила их, это уничтожило бы Богиню и изменило бы меня в то, с чем никто не смог бы справиться.
— Я бы поднимала их снова и снова за удар сердца, — сказала я, и он наклонил голову, чтобы поцеловать меня. Мои глаза закрылись, когда наши губы встретились. Покалывания сопровождались рядом тепла, звеня через меня и прижимая меня к нему, когда мои руки обхватили его шею. Даже если бы это был выбор между ними и Трентом, то я выбрала бы Трента. Я не должна была объяснять это ему, и он так знал, как трудно было удержаться, когда согласился с этой идеей, и он отпустил меня, так я могла подумать.
Вибрирующий звук его телефона почти не был слышен, но я опустилась на пятки. Слишком плохо, я только буду тянуть его вниз от того, кем он мог бы быть.
Трент нахмурился, и из прихожей Нина прокричала Айви, что она будет всего через несколько минут. Дверь ванной закрылась, и, пожав плечами, я смотрела на его карман и жужжащий в нем телефон.
— Вероятно, ты должен ответить. Она продолжит звонить.
Он ничего не сказал, но его руки расслабились, и я улыбнулась.
— Хочешь кофе? Вызвать сюда такси займет, по крайней мере, минут тридцать.
— Конечно, спасибо. — Вытащив телефон, он посмотрел на экран и снова убрал его. — Мне нужно что-нибудь, чтобы проснуться, — сказал он, затем зевнул. — Прости.
Моя рука нашла его пальцы, и, почти таща, я направилась в дальний конец церкви на запах сваренного кофе. Звук душа из моей ванной был очевиден, и я вздрогнула, думая, что, должно быть, воняла жженным янтарем и вампирским страхом.
Дженкс, Бис и Бадди пропыхтели в прихожую из задней гостиной, и я дернулась, как сгорбленная утка.
— Нет! — сказал Дженкс, его пыльца была сердито красной. — Кто-нибудь скажите Бису, что у него не может быть собаки!
— У нас уже есть кошка, — сказала я, и крылья Биса расправились, когда он повис вверх тормашками в дверном проеме на кухне. Бадди стоял под ним, помахивая хвостом и вытягивая шею. — Они не уживутся.
— Я буду заботиться о нем, — молила небольшая горгулья, и Дженкс раздраженно хрюкнув, уперев кулаки в бедра. — Мне пятьдесят лет, и у меня никогда не было домашнего животного, — жаловался Бис.
Качая головой, я нырнула под ним и вошла в кухню.
— Он бодрствует днем, а ты — нет. — Айви улыбнулась мне с ее обычного места за компьютером. Ей нравилась нормальность, и у нас было ее драгоценно мало, так как большинство детей Дженкса ушло.
— Он сейчас не спит! Я могу учить его в темноте. Он уже знает, как пользоваться кошачьей дверью.
Мягкая улыбка изогнула уголки губ Трента, когда он присел, чтобы почесать собачьи уши.
— У меня тоже никогда не было домашнего животного, Бис. Питомца, я имею в виду.
— Послушай? — прокричал Дженкс. — Даже Трент знает, что это не хорошая идея.
Трент следил за пикси, его выражение лица делало очевидным то, что он думал не то, что говорил. Бис спрыгнул с вершины дверного проема прямо вниз на плечо Трента, поразив и его и собаку.
— Мы не можем держать его в клетке.
Почему я внезапно стала боссом? Я пошла за кофе, надеясь, что все просто уйдет, но крылья Дженкса поднялись на пару тонов, сводя зубы.
— Его может взять Трент, — внезапно сказал Дженкс.
— Э, нет. — Трент поднялся, поднимая руки в знак протеста. — Я не могу заботиться о собаке.
Бис снова стал своего обычного галечно-серого цвета, и Дженкс покачивался вверх и вниз, как йо-йо. Даже Бадди, казалось, понравился он, когда тот махал хвостом, отвечая на волнение Дженкса.
— Тинкины сиськи, ты можешь. У тебя их целая стая. Что такого в еще одной?
Снова телефон Трента завибрировал, и я протянула ему кофе, когда он нахмурился.
— Он — дворняжка, а не гончая. Ему нужно больше внимания, чем я могу дать ему.
Все правда, но я согласилась бы с ним только, чтобы вытащить собаку из моей церкви.
Трент поставил свой кофе на стол, таким образом, он мог посмотреть на телефон, и Дженкс опустился вниз, его искры плавали в черном вареве.
— Эласбет возненавидит его, — он пришел в восторг. — Давай. Девочки полюбят его.
Я наклонилась, чтобы увидеть, что это была Эласбет.
— Она просто продолжит звонить.
Трент вздохнул.
— Ты не возражаешь? — произнес он, скривив лицо от сожаления, и когда я пожала плечами, он ответил на звонок. — Эласбет. Да. Только что закончил. Я пью кофе, пока жду такси. — Он заколебался. — Эден Парк. Мы приехали на автомобиле Рейчел. Девочки в порядке?
Я взяла свой кофе и заняла привычное место на стуле. Дженкс, тем не менее, горячившийся из-за шанса вытащить Бадди из нашей церкви, остался с Трентом.
— Ты можешь брать его на прогулки, — упрашивал пикси. — И он будет мочиться на твои растения, чтобы пометить твою территорию. Что еще можно хотеть от лучшего друга?
— Кажется, что ты провел исследование, — сказал Трент. — Вы извините меня? — Отвернувшись, Трент направился из кухни в заднюю гостиную. — Эласбет? Да, я здесь. Я могу поговорить с Квеном?
Бадди, Бис и Дженкс последовали за ним, и я улыбнулась Айви в новом мире. Она закатила глаза, и я передвинула свой нетронутый кофе ей.
— Спасибо, — сказала она, ее длинные, бледные руки обхватили фарфор. — Пока собака не обоснуется здесь, — добавила она, и я кивнула, вставая, чтобы налить себе новую порцию.
Не задумываясь, я налила только половину чашки, оставив остальное Нине. Покачивая теплую чашку в руках, я прислонилась к прилавку.
— Так… как это чувствуется?
Айви посмотрела мне в глаза.
— Быть свободной от них всех? Я не знаю. — Она расслабилась и слабо улыбнулась. — Я никогда не была настолько одинокой. Наверное, это страшно?
Страшно? Я поставила кофе и пересекла кухню в три шага. Айви изумленно подняла глаза, а затем я опустилась, таким образом, я могла ее обнять.
— Ты не одинока, — прошептала я, обхватив ее руками и спокойно дыша. Медленно ее рука коснулась моей спины, неуверенно и легко. Воспоминание о ее зубах, гладко скользящих в меня, поднялось и упало — вспышка, а затем ничего.
— Это не то, что я имела в виду, — сказала она, и я отпустила ее. — Я боюсь, — сказала она, в глазах начинали появляться слезы, когда она смотрела в потолок. — Я боюсь, даже если происходит самая замечательная вещь. — Она посмотрела мне в глаза. — Я всегда была неприкосновенной, защищенной кем-то настолько влиятельным, что только он один мог оскорблять меня и называть своей любовью. Впервые я сама по себе. Что, если что-нибудь произойдет?
Я сжала ее руки, улыбнувшись.
— Никто не тронет тебя, пока я рядом.
Она рассмеялась на это, вытерла глаза.
— Забавно. Помню, я сказала тебе тоже самое, когда ты сюда переехала.
— И никто не тронул, не так ли? — Я поглядела на Трента, когда он шагал по коридору с телефоном у уха. Бис, Бадди и Дженкс следовали за ним, шумно болтая.
— Не смеши, — сказал он, голос слабо доносился из святилища. — Девочки никогда не были ни в какой опасности. У вампиров есть запрет на детей. Они бы их не тронули.
Это было верно, и я оглянулась назад на Айви, чтобы увидеть ее потерянной в воспоминаниях.
— Ты в порядке? — спросила я, и она сфокусировалась на мне. Она была немного опечалена, несмотря на то, что была рада освободиться от них. Она кивнула, и я встала.
— Он собирается выйти на солнце, не так ли? — спросила Айви.
— Я вполне в этом уверена, — сказала я хмуро. — Как Нина? — Я подумала, действительно ли она была достаточно сильна, чтобы пережить это?
Руки Айви на кружке побелели от того, насколько сильно она их сжала.
— Она не прожила и день без его стабилизирующей руки в ее уме, — сказала она, опустив глаза. — Я не могу спасти ее. Она просто не может остановиться. Даже сейчас он находится там, я могу это сказать. Возможно, я просто должна уйти.
Он и сейчас был в ней? Боже мой, я могла поставить свою жизнь, что его там не было.
— Айви…
— Я не могу спасти ее, если она не хочет быть спасенной, Рейчел!
Раздалось внезапное скольжение собачьих когтей по коридору, и мы повернулись, когда Трент сунул голову в кухню с телефоном прижатым плечом к уху.
— Рейчел, могу я ненадолго воспользоваться твоей комнатой. Мне нужна дверь.
— Никакая дверь никогда меня не останавливала, — похвастался Дженкс, когда висел позади него. — Трент, говорю тебе, это прекрасная идея. Она возненавидит его!
Я кивнула, и Трент быстро улыбнулся, кивнул в знак благодарности и исчез.
— Эй! — Дженкс бросился за ним. — Ты — тот, кто хочет, чтобы она уехала!
Айви выглядела подавленной, когда она смотрела в свой кофе. Я заколебалась, затем позвала:
— Дженкс? Не могли бы вы с Бисом проверить стены? — Дженкс влетел и завис под аркой, пока я не увидела его чрезвычайное недоверие. — Я заставлю его забрать собаку. Просто оставь его в покое, ладно?
Бис заглянул, вися вверх тормашками в дверном проеме, и печальный, и счастливый.
— Да? — сказал Дженкс, и когда я клятвенно его заверила, он улетел. Бис подскочил и последовал за ним.
— Он не хочет Бадди, — жаловался горгулья. — Я могу позаботиться о нем. Обещаю!
Послышалось клацанье когтей и писка кошачьей дверцы, когда они втроем, наконец-то, ушли. Вздохнув, я посмотрела на Айви, все еще подавленную и потерянную в мыслях.
— Все будет хорошо, — сказала я, но моя уверенность колебалась. — Ты боролась с ними всю свою жизнь. Она делала это всего лишь в течение шести месяцев.
Ее плечи застыли, и она начала плакать. Айви, которая могла сделать что угодно, плакала тихими слезами, неспособная двигаться из страха рассыпаться на части.
— У нее нет целой жизни, чтобы учиться, — запротестовала она. — У нее дни. Он собирается уйти. Кормель знает это, но он хочет свою душу настолько сильно, что игнорирует это. Он собирается уйти, и она умрет вместе с ним!
Вода в душе перестала течь, и она встала, оплакивая будущее которого даже не было здесь.
— О, Боже она сойдет с ума.
— Айви. — Она не слушала, и я сжала ее плечо. — Айви, посмотри на меня! — Наконец она вернулась, и я попыталась улыбнуться, как раз когда мое сердце билось от страха. Я бы сделала что угодно, чтобы спасти ее, чтобы видеть ее счастливой, но я никогда не думала, что это могло бы означать, что я рискну своей жизнью для кого-то, кого мне даже не очень нравился. — Я думала об этом, — сказала я. — Думаю, я смогу изменить связывающее заклинание Трента так, чтобы ты могла носить его с собой, например, в портмоне или в чем-то еще, и если она действительно умрет, ты сможешь поймать ее душу.
— Но… — прошептала она, надежда была почти болезненной в ее глазах.
Тем не менее, я улыбнулась.
— Я знаю, что это не совсем то, чего ты хотела, но если у тебя будет ее душа, то ее не будет в безвременье. Думаю, если мы вернем душу достаточно быстро, то не будет почти ни одной из травм, которые есть у Феликса. Может быть, это не значит, что получить душу обратно — доставит неприятности. Может быть, это чувство вины за все, что он натворил, гложет его. Он никогда не был настолько стабилен для начала.
Слезы капали, и она улыбнулась, выглядя красивой.
— Думаешь?
С наворачивающимися слезами на глаза, я притянула ее в объятие. Я должна была сделать это, будь проклята эта Богиня.
— Я знаю.
Айви начала мягко шаркать босыми ногами, и мы дернулись, разделяясь, когда Нина прочистила горло. Я вспыхнула, хотя мы ничего неправильного не делали, и Айви поспешно вытерла глаза. Она подняла подбородок, не скрывая, что она плакала, а скорее четкое заявляя, что она не собиралась говорить об этом.
— Простите, — сказала Нина, выглядя по-домашнему с волосами в полотенце и в черном халате Айви, завязанном у нее на талии. — Не хотела прерывать.
Я отошла назад от Айви. Ревность была нормальной, ожидаемой, и я почти радовалась тому, что видела ее, так как это означало, что она любила ее.
— Ты оставила мне горячей воды?
Улыбка Нины была широкой, но явно фальшивой.
— Конечно.
— Спасибо. — Моя улыбка была честнее, тем не менее, я кивнула Айви, когда уходила. Она выглядела в сто раз лучше. Это было то, по поводу чего она волновалась, боялась, что она потеряет Нину, когда Феликс уйдет. Я собиралась сделать две бутылки, не только одну. Я найду обходной путь, чтобы не нуждаться в помощи Богини.
— Не глупи, — сказала Айви громко, когда я дошла до ванной. — Она просто рада, что я в порядке. Мне действительно вчера сбил автомобиль.
Это было только вчера?
Я ни за что не надену ту же одежду после душа, поэтому я мягко постучала в дверь своей комнаты, затем вошла. Сразу же выражение моего лица смягчилось. Трент развалился на моей кровати, плюшевый зверь, которого он выиграл для меня в парке аттракционов «Шесть Флагов», лежал у него под головой, а ноги полностью были укрыты одеялом. Его глаза были закрыты, а телефон свободно лежал в руке. Я могла слышать разговор Эласбет.
— Да, я слушаю, — пробормотал он с закрытыми глазами.
Мое сердце затрепетало, и я аккуратно вытащила у него телефон, отходя обратно к двери и выскальзывая из комнаты. Он даже не заметил, видимо, обосновываясь еще глубже на моем покрывале.
Задержав дыхание, я прикрыла дверь и прислонилась к стене.
— Я пытаюсь понять, Трентон, — совершенно разумно произнес голос Эласбет из крошечного микрофона. — Но ты игнорируешь последствия своих действий.
Я хотела наброситься, отогнать ее. Я любила Трента, а она собиралась разрушить его! Но то, что я сделала — это откашлялась и приятно проговорила:
— Прошу прощения, Эласбет?
Повисла потрясенная тишина, а затем раздалось:
— Рейчел? Я говорю с Трентом.
Дженкс прожужжал в прихожую из кухни, и я махнула ему, чтобы он молчал.
— Вообще-то нет, — сказала я, и пикси подлетел ближе, усмехаясь. — Он заснул, и я прошу, чтобы ты не звонила в течение, по крайней мере, четырех часов, если это не чрезвычайная ситуация.
Она молчала, но я мог услышать ее гнев, когда она дышала. Небольшая часть меня плохо себя чувствовала. Раньше я отдыхала в «Лагере Брошенных», и это было больно.
— Послушай, — сказала я, прижимая телефон ближе. — Он не спал в течение сорока восьми часов. Дважды менял реальности, спас душу и взял собаку, — сказала я, и Дженкс показал мне блестящие большие пальцы. — Он поступает умно и спит перед тем, как прийти домой, верно? И пока он не проснется, я подержу его телефон у себя на случай чрезвычайных ситуаций. Это действительно чрезвычайная ситуация? — Я знала, что это было не так, но я не могла удержаться от крошечного подкола.
— Ты не его жена, — сказала она язвительно.
— Ты тоже, — сказала я в ответ. Хорошо, возможно от двух.
— Нет, я — просто мать его ребенка.
Я воодушевилась, как раз когда махнула Дженксу отступить.
— Верно, я рада, что ты подняла этот вопрос, — сказала я, приложив все усилия, чтобы быть разумной, но желая передать ей несколько мыслей, и единственным путем, при котором она кого-то слушала, это если кто-то бил ее палкой по голове. — Да поможет мне Бог, но я — единственная, кто думает, что ты, проводящая время с девочками, — это хорошая идея, и я начинаю задумываться. Я защищаю тебя ради Люси, и это меня злит.
Снова она замолчала, мучая меня. Молчаливый эльф — думающий эльф, а Эласбет не была известна своими добрыми мыслями.
— Эласбет, Трент пытается сделать для девочек все правильно, но каждый раз ты влезаешь, требуешь. Это заставляет его чувствовать себя так, будто ему угрожают. — У меня разболелась голова, и я вздохнула, ненавидя себя. — Если бы ты немного отступила, он был бы более доволен идеей разделить опеку над Люси.
Зачем я это делаю? подумала я. Но для всей справедливости между нами, я не могла помочь Тренту и Эласбет… а вот Эласбет могла. Мне не могла понравиться она, но я видела ее с девочками, и она была хорошей матерью. Трент любил меня, но если бы я забрала его выбор, то наша любовь была бы испорчена мыслью, что я эгоистично разрушила его попытку, за которую он боролся всю свою жизнь.
Я не боюсь кого-то любить.
— Ты сказала, что не собираешься сбивать его с толку, — сказала Эласбет. — У него есть обязанности, требования, а теперь ты с ним спишь!
Я резко опустилась у стены, вина раздирала меня.
— Да. Прошу прощения. Но это так. Так просто случилось. — Она дышала гневом, и я двинулась дальше. — Но я скажу тебе вот что, Эласбет. Скажи мне, что ты любишь его…
— Я люблю его, — сказала она с жаром, и в некотором роде, думаю, она любила его. Она была слишком огорченной, чтобы не любить.
— Тогда скажи мне, что ты любишь его достаточно, чтобы поддержать его решение попытаться ослабить напряженные отношения между эльфами и демонами, и я сама отвезу его в его поместье. — Скажи нет, пожалуйста, скажи нет…
— Какое все это имеет отношение к чему-нибудь? — выпалила она.
Это было не «нет», но это было также и не «да».
— Большое, — сказала я, еще более противоречиво. — Ты сможешь поговорить с Трентом через четыре часа, хорошо?
Телефон щелкнул, отключаясь, и я нажала кнопку «отбой».
— Это было забавно, — сказал Дженкс, и я встретилась с его взглядом, не разделяя его энтузиазм.
— Нет, не было. — Дерьмо на тосте, я дрожала. Я засунула телефон в задний карман, думая, что он чувствовался незнакомо. — Прости. Я должна оставить Тренту записку.
Пикси усмехался, когда я открыла дверь, прося его уйти, когда закрывала ее. Трент передвинул ноги, и я укрыла его одеялом, улыбнувшись на его лицо, смягченное во сне.
— Спасибо, что берег Дженкса сегодня вечером, — прошептала я, когда взяла блокнот около моих часов.
— Не уходи.
Его шепот скользнул через меня. Теплая и довольная, я села на край кровати.
— Я говорила с Эласбет, — сказала я, когда потянула одеяло сильнее. — Ты можешь отдохнуть здесь. Она позвонит через четыре часа.
Его рука потянулась, чтобы найти меня, и одеяло спало.
— Я слышал, — сказал он. — Не уходи.
Он скользнул к дальнему краю кровати, приподнимая одеяло для меня, чтобы я присоединилась к нему.
— Мне нужно помыться, — сказала я, глядя на шкаф, и он потянул меня вниз, мягко пробегая рукой по мне и обнимая.
— Мне нравится то, как ты пахнешь.
Дрожь прошла через меня, когда он вздохнул и прижал меня ближе. Где он лежал, было тепло, и его аромат был везде с почти приятным намеком жженного янтаря. Моя обувь чувствовалась забавной на кровати, и я почувствовала его вздох.
— У меня есть чем заняться, — выступила я, не двигаясь.
Он притянул меня ближе.
— Мне нравится то, как ты заботишься об Эласбет, — сказал он, потрясая меня. — Она — женщина, которую сложно понять. Но все же, у нее доброе сердце.
— Гм, да. — Он снова засыпал. Я могла остаться, пока он не уснет.
— Обещай, что ты не покинешь меня, — прошептал он, мои волосы переместились от его дыхания.
— Я уже говорила это, — сказала я, но я изучала будущее и видела себя в одиночестве. Почему я притворялась? Но я знала почему.
— Нет, сегодня вечером ты почти покинула меня. — Он нечленораздельно произносил слова. Он уплывал, на самом деле не спя. — Ты почти стала тенью. Я видел это. Обещай мне, что ты не уйдешь. Не покинешь меня. Я не буду знать, что правильно, а что нет, если ты уйдешь, а мне так нравится делать все правильно.
Стать тенью. Я неподвижно лежала, внезапно проснувшись, когда я вспомнила черноту ничего. Это было реально, и они с Дженксом вытащили меня из нее.
— Я здесь, — выдохнула я, мне было необходимо почувствовать его позади себя.
— Я не делал ничего действительно плохого долгое время… — сказал Трент, слова скатились в ничто. — Спасибо.
Я не могла двинуться, тепло между нами успокаивало. Медленно руки Трента расслабились, когда он заснул. Я слушала его дыхание, когда думала, как это стало настолько сложным.
Влюбиться — было самой легкой вещью в мире. Почему для меня всегда было настолько трудно пережить это?

Переводчики: maryiv1205

Глава 11

Что-то изменилось. Я замерла, как раз когда мои глаза открылись, а пальцы сжали одеяло. Тепло у моей спины ушло. Я немного видела в предрассветном мраке моей комнаты. Я заснула, подумала я, не удивленная. Трент устроился позади меня, и мы оба устали, напряжение от требовательной встречи с Кормелем накрыло меня задолго до того времени, как я обычно засыпала.
Звук дыхания привлек мое внимание. Трент стоял опасной тенью у открытого окна. Сердце бешено стучало. Я бы сделала это раньше (проснулась от надвигающейся угрозы), но Трент, находящийся со мной, был чем-то новым. Мы заснули, все еще одетые и в ботинках… вероятно, хорошая вещь в непредусмотрительности.
— Что происходит? — прошептала я.
Трент жестом указал вперед, его взгляд сфокусировался снаружи.
— Среди камней есть люди.
Дерьмо на тосте. Я откинула одеяло и встала. Он выглядел так страшно, будто весь ад сгорбился у моего окна, и я почувствовала тошноту от отсутствия сна.
— Где? — Я убрала волосы за ухо и наклонилась ближе, чтобы найти запах испорченного вина среди непрекращающейся вони жженного янтаря. Он был не рад, я тоже.
Ничего не было видно в предрассветной мгле, даже пыльца пикси не искрилась.
— Я никого не вижу, — прошептала я, когда заправила свою рубашку. Мне очень сильно был нужен душ.
— Я тоже, но они там. — Трент прищурено посмотрел из окна. — Слышишь птиц? Я слушал их в течение прошлого получаса, и что-то не так.
Застыв, я обхватила себя руками. Он укрыл нас одеялом, не спя, когда он обнимал меня и слушал мой сон. Иначе, как бы он услышал изменение в пении птиц? Малиновка прощебетала сигнал тревоги, которому завторила другая. Среди камней есть люди.
— Кормель обещал. Он обещал оставить нас в покое! — запротестовала я, когда отступила.
— Он обещал, что ты больше не обратишься к нему в поисках защиты. — Трент убрал свою руку от окна. — Это может быть не он.
Мои мысли помчались обратно к вампирам в Эден парке. Великолепно. Не прошло и шести часов, как я сказала Айви, что все будет хорошо. Черт побери, как я могла просто заснуть? Взволнованно, я потянула мысли и коснулась линии. Энергия скользнула, и мою кожу закололо там, где она касалась Трента. Он уже коснулся линии, и чувствуя себя почти застенчиво, я просунул свою руку в его.
Его рука была теплой, а кончики пальцев немного грубыми. Они подняли мурашки, когда он прослеживал путь по моей коже. Он медленно вздохнул, когда мы ослабили наши удерживаемые энергии, циркулирующие назад и вперед потоком покалываний, уравновешивая наши балансы.
— Это не то, что я хотела сделать сегодня, — сказала я, со все еще переплетенными руками мы искали первые намеки на злоумышленников.
Рука Трента напряглась от внезапного звука крыльев пикси. Держась друг за друга, мы повернулись, когда Дженкс прокрался через трещину под дверью. Его пыльца была унылой серебряной, и он шокировано остановился, когда увидел, что мы смотрели на него.
— Вы не спите! — сказал он, нить более яркого золотого сыпалась с него. — И одеты. Тинкины сиськи, вы спали? Серьезно?
Пальцы Трента оставили мои.
— Кто в саду? — спросил он.
— О, да. — Жужжание приблизилось, и Дженкс уселся на подоконник, уперев руки в бедра в одной из своих лучших поз Питера Пэна. — Джумок и Иззи проводят подсчеты, но это вампиры. И ни один из них не Кормель.
Я сжала зубы.
— Сын ублюдка, — прошептала я, когда потянулась к телефону, только чтобы вспомнить, что я оставила его на кухне. Тем не менее, у меня был телефон Трента, и я вручила его ему. — Где Айви?
— Ушла, — сказал Дженкс, заставляя нас с Трентом дернуться. — Они с Ниной повезли Бадди к ветеринару в коробке, чтобы проверить его, приблизительно час назад.
— Она уехала?
— Да. Именно тогда появились вампиры. Я не собирался беспокоить вас до тех пор, пока они не двинуться. Черт, если бы я знал все, что вы делали — это лежали рядом друг с другом одетые, я бы сразу же вам сказал. Тинкины контрацептивы, вы спали?
Айви здесь нет. Мой первый поток страха перешел к ироничному облегчению, и я села на край кровати, таким образом, я могла подтянуть носки, не снимая ботинок.
— Они не отправились за Айви. Почему?
— Меня больше волнует, кто они? — Тусклый свет телефона Трента делал его лицо серьезным. — Никаких требований, даже сообщений, — пробормотал он. — Думаю, нам нужно покинуть церковь, выйти через заднюю дверь, обойти ее и найти укромное место, чтобы пообщаться. У Марка открыто, не так ли?
Я открыла рот.
— И позволить им войти в церковь? Я только что вычистила ее!
Дженкс ощетинился.
— Мы можем взять их, кусок печенья.
Трент взглянул вверх, твердо, а я опустила взгляд, смотря на его лицо.
— Несомненно. Мы можем остаться и отбиться от них, но мы оставим значительное повреждение церкви, и мы никогда не сможем узнать, кто послал их или почему.
Дать им доступ ко всему в надежде, что они не повредят или не украдут все это? Это не сработало во время Второй мировой войны, и я не ожидала другого сейчас.
— Мне нужен мой пейнтбольный пистолет, — сказала я хрипло и вышла в темный коридор.
Крылья Дженкса жужжали позади меня.
— Так или иначе, мы не можем выбраться. Мы окружены.
Я не была уверена, что собиралась сделать, но я буду чувствовать себя лучше с немного большей поддержкой моих слов, чем простая улыбка и какай-то магия, которую я знала наизусть. Я шагнула в кухню, паника заморозила меня, когда темная тень устремилась вперед. Почти падая, я скользнула в защитную стойку. Лей-линия болезненно прошла через меня, когда я узнала звук крыльев Биса и отодвинула скачок силы.
— Бис! — сказала я, мое восклицание было едва выше шепота. — Предупреждать надо, а? — Я не могла чувствовать присутствие Биса, так как Тритон изменила мою ауру, и я отчасти пропустила его.
— Прости. — Ловя черными зубами свет, он приземлился на вершину холодильника и послал Тренту кроличий поцелуй.
Бис не выглядел извиняющимся, и я посмотрела на темную кухню, задаваясь вопросом, что я могла съесть, не открывая холодильник. Свет сказал бы им, что мы не спали. Я одернула рубашку, жалея, что я не приняла душ. Я знала, что воняла жженным янтарем, но мой нос уже был забит. Злясь, я потянулась к своему кофе, холодному и нетронутому, за столом.
— Где Белль? — спросила я, морщась от прохладной горечи. Рекс могла позаботиться о себе, но я волновалась о бескрылой фейри.
Крылья Биса трепетали, а красные глаза, казалось, пылали, когда он посмотрел из окна.
— С Рекс. Настоящие профессионалы. Никаких высоких каблуков или шумных телефонов. Они знают, как сидеть на месте и не двигаться.
Трент поднял глаза от отправляемого SMS-сообщения, вероятно, он писал Квену.
— Твоя жизнь никогда не бывает скучной, Рейчел.
— Я могу пережить немного скуки. — Моя рука, тянущаяся, чтобы открыть микроволновку заколебалась. В ней тоже был свет. Чувствуя отвращение, я поставила холодную чашку на стол и нагрела ее заклинанием. Кери научила меня этому, и укол сожаления охладил мой гнев.
— Хорошо, — сказал Трент. Он видел, как я делала это прежде, но вероятно не с такой быстротой. Я была раздраженной и снова дернулась, когда Бис сел мне на плечо.
— Хочешь переместиться? — спросил Бис нетерпеливо. — Дадим им найти пустую церковь? Нам нужно скоро уходить. Солнце почти встало.
Я глянула на Трента. Вот почему они ждали. Восход солнца усыпил бы Биса и забрал легкое спасение. Я начинала любить малиновок намного больше.
— Мы не оставим церковь, — сказал Дженкс, грохоча крыльями.
Сохраняя молчание и просчитывая варианты, я достала свое пейнтбольный пистолет и проверила магазин. Чары были не старым, но и не новыми… а вампиры были быстрыми.
— Рейч?
Дженкс завис, ожидая, что я соглашусь с ним, но все, что я сделала — это засунула вишнево-красный пейнтбольный пистолет за пояс у поясницы. Залезая в ящик, я достала несколько дополнительных канистр с CO2, чтобы поджечь их. Когда-нибудь я научусь чарам, чтобы зажигать их, но до тех пор, было хорошо иметь заклинание, которое будет работать без связи с лей-линией.
— Э, Рейч?
Я прислонилась к столу и вздохнула. Я не хотела бежать. Почему они пришли за нами? Кормель не мог заставить меня сделать что-нибудь. Но затем мое сердце заколотилось, когда я подумала об Айви.
— Я должна позвонить Айви, — сказала я, когда потянулась к сумке на столе. Черт побери, я сказала ей, что она будет в порядке. Я сказала ей, что не будет никаких репрессий. Я не должна была забивать ее голову такой дрянью. Она будет убита.
У нас было приблизительно десять минут до восхода солнца, и Трент небрежно сел против стола, скрестив лодыжки и выглядя спокойно и даже немного сексуально.
— Бис… — произнес он, растягивая слова, привлекая мое внимание. — Ты можешь, оставаясь необнаруженным, найти вампира на окраине и перенести его сюда?
Мой палец, пролистывающий номера телефонов, замедлился, а брови поднялись. Дженкс начал хихикать.
— О, мне это нравится, — сказал он, когда Бис кивнул.
— У нас есть время, — сказал Трент, его улыбка стало уродливо жесткой. — Если мы сможем узнать, кто и почему, я не буду возражать против того, чтобы уйти. Особенно, если мы сможем вернуться и ударить в того, кто бы ни запланировал это, в то время как их главная сила все еще будет здесь.
Боже мой, мужчина мог быть деловым магнатом, но его сердце было сердцем военачальника эльфов.
Пыльца Дженкса, объединяющаяся на центральном столе, стала серебряной.
— Давай я найду Джумока. Он узнает, кого легче всего поймать.
Я отчасти плохо себя чувствовала из-за того, что Бис собирался кого-то схватить. Потом я мельком увидела движение между надгробными плитами, и вина ушла.
— Вернусь через секунду. — Бис быстро на меня глянул, прежде чем взлетел, ветерок откинул мои спутанные волосы назад, когда он последовал за Дженксом из кухни и, по-видимому, в сад.
Мы были на полпути к похищению, и с бешено колотящимся сердцем, я написала Айви G2G, чтобы сказать ей затаиться, затем набрала ее номер, желая обратить ее внимание на звонок больше, чем на простое сообщение.
— У меня есть полоски наручников в верхнем ящике там, — сказала я, прижимая телефон к уху. Пожалуйста, возьми трубку. Пожалуйста.
— У меня есть кое-что получше. — Твердыми движениями, Трент очистил центральный стол, переложив все вещи на стол Айви. Я знала, что это взбесит ее. Мою кожу покалывало, когда он потянул линию сильнее, и я надеялась, что там с ними не было пользователя магии. Они могли почувствовать это.
Наконец Айви ответила на звонок, и я прижала телефон к уху.
— Айви, Слава Богу.
— Рейчел? Почему ты так рано? — произнесла она, а потом немедленно добавила: — Дерьмо, что произошло? Все в порядке?
Явно она еще не получила сообщение. Ее голос звучал нормально, и я закрыла глаза от облегчения. Я могла услышать лай собак на заднем плане.
— С нами все хорошо, — сказала я и услышала, как она приглушенно сказала что-то кому-то. Вероятно, Нине. — Церковь окружена. Бис собирается перенести нас, как только мы узнаем, кто это, так что, не возвращайся. Ты в порядке, да?
С некоторым удивлением я поняла, что хотела бежать. Это было нечто новое для меня, но возможно я только теперь понимала хрупкость жизни. Я не сбегала, я бежала, чтобы найти более сильное положение. Кто бы это ни был, они не выйдут сухими из воды.
— Кормель! — прошипела Айви, ее горячность озадачила меня.
— Я так не думаю. Я сообщу, кто это, как только мы узнаем. За тобой следят?
— Нет. — Она отвлеклась, и я задумалась, что Трент хотел взять с верхней полки, когда он смотрел на нее.
Я дернулась от внезапного смещения воздуха, потянулась к пейнтбольному пистолету, когда Бис пролетел обратно в кухню. Его когти сжимали плечо испуганного вампира.
— Какого черта? — прокричал молодой, удивительно мускулистый живой вампир, глаза были черными как смоль, а короткие клыки блестели слюной. Он вздохнул, чтобы закричать о помощи.
— Ta na shay, sar novo, — сказал мягко Трент, каждое слово, казалось, имело края. Мою кожу закололо, и аура на его руке запылала мягким серебром. Я замерла, когда он потянулся, и жар исчез с его руки, чтобы расцвести снова, затопляя вампира, пульсируя с каждым ударом его сердца. Трент напрягся, когда заклинание впиталось, и вампир застыл.
— Sar novo, — повторил Трент, пихнув вампира к центральному столу, где тот резко упал с открытыми глазами, дышащий, но явно неспособный самостоятельно двигаться.
Все это заняло, возможно, три секунды.
— Мм, Айви, я должна идти, — сказала я, впечатленная и немного испуганная. — Пожалуйста. Не доверяй Нине, — сказала я, стыдясь, и жужжание крыльев Дженкса исчезло.
Айви замолчала, потом добавила:
— Хорошо. — И разговор со щелчком закончился.
Я посмотрела на испуганного вампира, когда убрала телефон в задний карман. Бис раздулся сильнее, чтобы выглядеть угрожающим рядом с Трентом. Дженкс, тем не менее, не был впечатлен нашим пленником, явно более расстроенный моим отказом от церкви, когда он вытер сажу с крыльев.
— Рейч, — начал он, и я потерла лоб. Это был правильный поступок, хотя и трудный.
Сад, моя кухня. Но остаться и бороться — это могло кого-нибудь убить, тогда им пришлось бы отступить и напасть с большей силой позже. Я пыталась принять более умное решение… я любила Трента, и понимание, что я оставлю церковь, чтобы вытащить его из этой передряги, было… шоком, выворачивающим желудок, и счастливым и печальным.
— Это не займет много времени. — Трент не был похож на себя, и я холодно смотрела, как он потянулся к полке, его движения были уверенными и спокойными, его взгляд ни на секунду не покидал вампира. Тот задыхался, небольшие хрипы слетали с его губ, когда он пытался прорваться через чары принуждения. Трент выглядел ужасным, показывая часть себя, которой он не гордился… и то, что он был со мной, явно возвращало его обратно в это состояние.
Прижав ложку прямо вампиру под глаз, Трент наклонился. Едва слышным голосом, он прошептал:
— Кто организовал это?
Я чувствовала, как хватка Трента на линии уменьшается, и вампир зашевелился, все еще пойманный, но способный теперь двигаться.
— Ты сдохнешь, Морган! Ты соврала нам, и твоя жизнь — это расплата!
— Я не врала! — воскликнула я, затем понизила свой голос. Это было равносильно пытке, даже если Трент ничего не сделал, только пригрозил ему ложкой. Ложкой прямо под глазом.
— Flagro, — проигнорировал Трент, и я напряглась. Кончик керамической ложки пылал от жара. Хныкая, пленник сосредоточился на нем, и запах испуганного вампира разнесся по воздуху.
Дженкс подлетел ближе, его раздражение было очевидно.
— Это не сработает. Это заставит его почувствовать себя хорошо.
— Нет, если я выдавлю его глазное яблоко.
Испуганно, я ахнула. Он, должно быть, шутит.
— Боже мой. Трент!
Игнорируя мою руку на его руке, Трент дунул на ложку, чтобы послать жар по лицу испуганного вампира. Я не могла представить, что происходило, и я ахнула прямо наряду с вампиром, когда Трент прижал ложку к его коже, слово «Caecus» были произнесено с ужасающей уверенностью.
— Трент, остановись! — закричала я испуганно, когда как вампир выгнулся от боли. Дженкс просто висел, ему явно было все равно. Видя, что я готова ударить Трента, пикси дернулся ко мне.
— Возьми себя в руки, Рейч, — прошептал Дженкс, усаживаясь на моем ухе. — Это не реально.
Мое дыхание вылетело из меня, и я заколебалась. Пот стекал по лицу Трента бисерными капельками. Его хватка была белой и беспощадной на вампире под ним, прижатом к центральному столу с дикой силой. Был небольшой серповидный красный ожог под глазом вампира, который едва можно было назвать ожогом. Это больше была отметка от давления. Все это было шоу. Все.
Ужас, тем не менее, был реальным.
— Кто! — прокричал Трент, вампир застонал под ним. — Почему!
Трент прижал охлажденную ложку под его другой глаз, и вампир снова закричал. Зажав губу зубами, я бросила взгляд на окно. Они бы не стали ждать восхода солнца, если бы знали, что мы захватили одного их них.
— Мой глаз! — взвыл вампир, борьба становилась жестокой. — Ты выдавил мой глаз!
Его глаз был в порядке, слепым под тем последним произнесенным заклинанием, но мне не нравилась эта сторона Трента.
— Скажи мне, или я выдавлю другой!
Дженкс дрожал, его крылья посылали прохладные потоки воздуха по моей шее.
— Тинки — Диснеевская шлюшка, Рейч. Твой новый друг отчасти страшен, когда злится.
— Скажи мне, — угрожал Трент, давя на него. — Сейчас же!
— Это — эльфы! — прокричал вампир. — Эльфы.
Я открыла рот и внезапно встретилась с ледяным взглядом Трента, когда он отпустил.
— Какой-то эльф по имени Лэндон. Он сказал, что ты соврала, — прохныкал вампир. — Он сказал, что ты знаешь, как вернуть всем немертвым души, и ты солгала о том, что это отправит их на солнце. Он сказал, что вернет все немертвые души из безвременья, но сначала мы должны были убить тебя, чтобы не дать тебе полностью изменить его магию. Он сказал, что ты хочешь, чтобы мы умерли без наших душ! Что ты — демон!
— Это он соврал! — воскликнула я, и Дженкс вылетел. Тот крик, вероятно, далеко ушел. — Лэндон хочет истребить мастеров. Он — тот, кто усыпил их прошлым июлем!
Трент отпустил, и мужчина, хныкая, рухнул. Я видела отвращение Трента и поднесла его руку к губам, поразив его. Он не причинил боль человеку, лепечущему перед нами. Он обманул его, обманул его так, чтобы спасти наши жизни.
— Ты лжешь, — сказал будущий убийца, ощупывая пальцами свое лицо. — Я видел Феликса. У него есть душа. Он не голодает. Он невредим. — Страх вспыхнул в нем, абсолютный и уродливый. — Я не хочу терять свою душу. Ты — монстр! А ты забрал мой глаз!
Трент нахмурился.
— Лэндон предал вас, — сказал он, делая решающий окончательный жест.
Вампир ахнул, горбясь, когда заклинание сломалось. Медленно его руки опускались, и он удивленно смотрел прямо на нас.
— Я вижу…
С выражением ужасной твердости на лице, Трент повернулся к Бису.
— Если он двинется, вырви его глаз по-настоящему.
Я знала, Бис никогда не будет такого делать, но увидев, блеф Трента ради признания, горгулья зашипела, скребя когтями по нержавеющей стали.
— Я говорила тебе, что Лэндон собирался использовать нас, — сказала я, затем смягчилась, когда увидела дрожь Трента. Он отмахнулся от моего беспокойства, но я знала, что что-то вроде этого собиралось произойти. Цинциннати встал на колени, когда мастера просто уснули. То, что Лэндон снова пытался убить их, не было сюрпризом. Удивляло то, что я продолжала думать, что он был в здравом уме.
Трент растопырил пальцы, чтобы узнать насколько они дрожали.
— Мы все будем в порядке. Нет безопасного способа вернуть все души, — сказал он, когда сжал руки в кулаки. — Эласбет не звонила мне больше шести часов. Ты сказала ей перезвонить через четыре часа, да?
Его голос стал бесчувственным, и я кивнула. Он думал, что Эласбет и Лэндон были в сговоре? Возможно, но Эласбет не стала бы сама разрушать всю демографию. Или стала?
— Но ты сказал ей, что если она когда-нибудь сделает что-нибудь подобное снова…
Мои слова прервались. Я действительно думала, что она станет играть по правилам, если у нее был шанс на что-то нормальное с девочками. Логика подсказывала, что она работала с Лэндоном, но мой живот говорил другое. Я видела ее с девочками. Она была матерью Люси и любила Рэй, как будто та была ее дочерью. Она не стала бы так рисковать ими. Не сейчас. Нет, если есть другой путь.
— Возможно, я должен сказать ей, что мое убийство не даст ей Люси, — сказал Трент.
Мои плечи напряглись.
— Сначала Квен становится опекуном? Это отличная идея. Никто не сможет убить его.
Трент издал смущенный звук. Глядя позади меня на запуганного вампира, тот вздрогнул.
— Э, вообще-то не так. Я сделал тебя законным опекуном Люси, если я умру или буду отсутствовать больше шести месяцев. Если нас обоих не будет, то опекуном станет Ал. Эласбет, вероятно, не знает об этом пункте.
Потрясенная, я вскинула голову.
— Ал? — Я запнулась. — Почему не Квен? — Но что я действительно хотела знать, это то, почему он назначил Ала?
Трент устремился в кухню, запихивая амулеты и воду в бутылках Айви в мою сумку.
— Если бы я указал опекуном Квена, это сделало бы его мишенью, а я не стану рисковать Рэй. Если Ал будет опекуном Люси, то это создаст битву за опеку, достаточно долгую для Квена, чтобы убежать с Люси и с Рэй. Кроме того, если Ал будет опекуном, то никакой демон не посмеет тронуть Люси. Или Рэй.
Я сделала шаг назад, когда искала логику. В этом был смысл.
Трент вручил мне сумку. Подоконник был пуст, и я осмотрела ее, чтобы увидеть куколку Ала среди остального. Правда?
— Прости, — сказал Трент, сильно сжав челюсти. — Мы должны уходить.
Дерьмо на тосте, мы собирались оставить им церковь. Я двинулась, когда Трент быстро обнял меня, мои руки оказались между нами, когда он сжал меня. Вампир смотрел, но Бис не давал ему двигаться, точа когти о столешницу.
— Я должен был это предвидеть, — прошептал Трент, его дыхание создало покалывание на моей шее. Он вздохнул, его хватка начала ослабевать. — Я думал, что держа Лэндона под боком, я мог просчитать его. Ты была права. Айви в порядке?
Дженкс метнулся, его пыльца сказала мне все, что я должна была знать. Они наступали.
— Была, когда я звонила, — сказала я, когда потянулась себе за пояс за пейнтбольным пистолетом. Глаза вампира расширились, когда я гладко вытащила пистолет и выстрелила в него. Он начал подниматься… затем отступил, резко падая на пол путаницей рук и ног.
— Черт побери, Рейч! — пожаловался Дженкс, когда он поднимался вверх и вниз. — Предупреждать надо!
Если бы там нас не поджидало большое количество вампиров, то я открыла бы окно, чтобы проветрить. Расстроенная, я столкнулась с Трентом.
— Мы должны забрать девочек. И Люси и Рэй.
Трент покачал головой.
— Мы должны прикинуться мертвыми.
— Ха? Почему? — сказала я, беря таблетки, которые Трент вручил мне, и запихивая их в сумку.
Хмурясь, Трент переступил через вампира, чтобы посмотреть из окна.
— Если мы прикинемся мертвыми, Лэндон должен будет признать, что не может вернуть их души. Его поддержка развалится. Все, что мы должны будем сделать — это подождать.
— Позволим вампирам победить Лэндона. — И Эласбет, добавила я мысленно, зная, что Трент был расстроен, что она сделала этот решительный шаг. Бог знал, что я была разочарована. Но он, должно быть, был сокрушен.
— Но церковь… — сказал Дженкс, прилетели Джумок с Иззи, они оба держали узелки с вещами и выглядели трагично.
Я с трудом сглотнула. Если мы собираемся прикинуться мертвыми, что-то будет разрушено действительно сильно, чтобы воздействовать на это.
— Это просто груда камней, верно? — сказала я, мой голос надломился. — Рекс снаружи? Белль?
Дженкс испуганно кивнул.
— Белль не уедет. Рейч, мы тоже не должны.
Трент жестом указал на Биса, и горгулья прыгнула мне на плечо, его хвост плотно обернулся вокруг меня, чтобы не дать ему упасть. Малыш мог переносить только по одному, но если бы я сформировала общую ауру так, чтобы она выглядела одинаково, то мы все могли бы пройти. Наверное.
— Я попытаюсь ограничить размер ущерба, но если случится худшее, то Джумок и Иззианна могут переехать в мои сады. Дженкс, ты тоже, — добавил он, и Дженкс нахмурился, угольная пыльца, падающая на центральный стол, искрилась золотым. — Белль не нужно будет присматривать за осокой, — добавил он, и Дженкс напрягся.
— Я там, где Айви и Рейч.
Рука Трента скользнула вокруг моей талии.
— Я не хочу, чтобы кто-нибудь оказался в спячке. Дженкс, ты можешь безопасно переправить их туда? Мы не можем пойти туда. Это первое место, где они будут искать нас, и я не могу привести их к своим девочкам.
Выглядя еще более чувствующим отвращение, Дженкс снова кивнул, его выражение лица смягчилось, когда он увидел, как Иззи прикрывала руками свой округлившийся животик.
— Позвони мне.
Выражение лица Трента смягчилось, заставив меня любить его еще больше.
— Спасибо, — сказал он, осмотрев церковь, будто она была его собственной. — Квен выведет Эласбет и закроет территорию. Он скроется, если будет необходимость, но Эласбет не останется с девочками.
Мой живот сжался от мыслей о том, чтобы церковь могут повредить.
Это просто груда камней, сказала я себе, но это была моя груда камней.
— Все будет хорошо, Рейчел, — сказал Трент, но складки на его лбе говорили о другом. — Эласбет будет годы оспаривать это по судам. Но мы вернемся задолго до этого. — Я встретила его взгляд, и он добавил: — Задача заключается в том, чтобы убедительно умереть, не создавая слишком много ущерба.
— Ты думаешь об измененном тепловом заклинании? — сказала я, зная, что между старой частью церкви и новой была противопожарная перегородка.
Трент покачал головой, его взгляд был прикован к вампиру у наших ног. Он вздохнул, чтобы что-то сказать, затем замер. Его взгляд устремился в прихожую.
Крылья Дженкса жужжали. Джумок и Иззи выскочили, их крылья были неслышны.
— Увидимся через несколько дней, — сказал Дженкс, когда он облетел меня, его пыльца падала, будто защищая. — Трент, если она умрет, я отрежу твои заостренные уши и съем их перед тобой.
Я не была уверена, шутил ли он или нет, но Бис сжал мое плечо сильнее.
— Куда ты хочешь, чтобы я вас перенес? — спросил он, явно взволнованный и пахнущий железом и голубями.
Тоннели? подумала я, но было слишком поздно, и мы нырнули под стол на мягкое шарканье обуви по гостиной.
— Вперед! — повторила я Дженксу, и он окинул меня последним пренебрежительным взглядом и вылетел. Это будет сложнее. Мы должны были разрушить дальний конец церкви и выйти, прежде чем взрыв заберет нас с собой, и сделать так, чтобы все, кто бы ни нападал, подумали, что мы оказались в эпицентре.
— Виктор? — прошипел мужской голос, и я посмотрела на вампира, его ноги все еще торчали из коридора. О, да. А что касательно него?
— Сейчас! — крикнул Трент, и мы встали, я потянулась рукой к пейнтбольному пистолету.
Что, черт побери, я делаю? задумалась я, стреляя в вампира в черном.
Очевидно, это была правильная вещь, поскольку мужчина зарычал, показывая мне свои зубы, когда он покатился, чтобы создать место для остальных. Окно над раковиной взорвалось, и я повернула пистолет, небольшие затяжки воздуха были незаметными от воя атаки.
Кто-то прикоснулся ко мне. Это был не Трент, и я пропустила взрыв энергии через мое тело, заставляя вампира закричать от боли и отлететь назад, врезаясь в двух его приятелей.
— Именно так! — прокричала я, стреляя в них, но они рванули назад, и мои чары безопасно разбились о шкафы. — Бегите, вы, мелкие куски клыкастых подражателей!
Мое сердце бешено колотилось. Широко распахнув глаза, я нашла Трента. Он выглядел великолепно, магия текла из руки в руку, когда он громил тех, кто делал шаг в кухню. На полу уже лежали шестеро, и он убрал двоих, которых я пропустила, как раз когда посмотрела. Затаив дыхание, я улыбнулась, когда он крикнул и пробил отверстие прямо через стену, и четверо отлетели обратно в камин. Это было хорошо. Айви говорила о том, чтобы открыть эти две комнаты.
— Трент! — закричала я, понимая, что Бис все еще был на моем плече, он открыл крылья, чтобы удержать равновесие. — Думаю, что мы можем сделать это! — Я не должна была покидать свою церковь. Я не должна была оставлять единственное место, которое когда-либо чувствовала, было моим.
Его выражение лица было диким. Он встретил мой взгляд, и что-то прозвенело через меня. Он любит меня, подумала я, зная, что он сделает что угодно, если это спасет меня, даже если это означает позволить мне сделать что-то глупое, как попытаться спасти мою церковь.
Показалась чья-то голова из-за тлеющего дивана, видимого через разбитую стену. Произошел внезапный шквал движения, и пять тел нырнули из открытого черного хода. Тот, который прятался, медленно встал. Ухмыляясь, он бросил что-то тяжелое. Я наблюдала, как он упал, будто в замедленном движении.
Трент схватил меня, потянул вниз и развернул. Крылья Биса безумно двигались, когда мы сжимались в комок.
Последний вампир бросился к двери, спасаясь.
Я ахнула, пытаясь выяснить, что происходит.
— Сейчас, Бис! — прокричал Трент, и мир взорвался.
Рев огня нахлынул на нас, разрушив пузырь, который выбросил Трент.
И затем все закончилось, пульс жара исчез в жужжании линий, а затем развился в шум воды на пляже. Бис перенес нас, и я понятия не имела куда.
Мое сердце ушло в пятки, когда мы медленно встали с колен. Здесь было темно, несколько часов до рассвета. Мои ноги провалились в прохладный песок. Мы были на Западном побережье? Позади нас была большая чернота Тихого океана, перед нами — экстравагантные линии современного двухэтажного дома, от стены к стене шли окна, открывая вид на прекрасный пляж. Ветер поднял мои волосы и далеко унес жар от бомбы.
Моя церковь, подумала я, сглатывая комок в горле. Все, кого я любила, были в безопасности.
— Э, Бис, где мы? — сказал Трент, и я освободилась от его рук.
Бис переместил свои когти, и я вздрогнула, не желая, чтобы он узнал, что порезал мне кожу.
— Мм, надеюсь, вы не возражаете, — произнес умный ребенок, его крылья сошлись за моей головой в его версии пожатия плеч. — Я должен был выбрать какое-нибудь место, где солнце еще не встало.
— Мы не у Ли, — сказал Трент, и узел беспокойства расслабился, когда я услышала звуки фортепьяно, кто-то проигрывал одну и ту же мелодию много раз, пока она не зазвучала правильно.
— Элис, что ты об этом думаешь? — произнес знакомый голос, слабо доносившийся из-за шума прибоя, когда мелодия снова зазвучала, и я улыбнулась.
— Это моя мама, — сказала я, нетерпеливо двигаясь вперед и пытаясь не плакать. Бис отвел меня домой. Он принес меня к моей маме.

Переводчики: maryiv1205

Глава 12

Я проснулась второй раз в этот день с улыбкой на лице. С закрытыми глазами я вытянула ногу, чтобы найти Трента, чувствуя, как его рука напрягается на мне, когда я толкнула его, заставляя проснуться. Моя мама была классной. Мысль о том, чтобы предложить нам две комнаты, даже не вспыхнула у нее в голове, когда она суетилась и бормотала, разбираясь с нами, ища зубные щетки и длинную ночную рубашку для меня. Душ был небесами, а прохладные простыни — лучше смерти, как сказала бы Айви.
Я открыла глаза. Изысканная мужская рука покоилась на мне. За широкими окнами от пола до потолка солнце близилось к полудню, осколки света протекали мимо полуоткрытых жалюзи. Трент тоже только проснулся, проведя часть своего утра за разговорами с Такатой перед тем, как устроиться позади меня на несколько часов. Наши обычные графики сна вообще не были совместимыми, но это, казалось, не имело значения, когда нужно было бороться со сменой часового пояса и всей бессонной ночью.
Все, о чем я волновалась, было тем, что я проснулась с Трентом, лежащим около меня, во второй раз меньше чем за двадцать четыре часа, и это чувствовалось… правильным.
Теплая и довольная, я перекатилась, чтобы встать перед ним. Шелковая длинная ночная рубашка моей мамы была мягкой тишиной, и когда Трент притянул меня, я прижалась к нему, жалея, что у меня было не много таких утр как это.
— Привет, — сказала я мягко, и он открыл глаза. Ясные и отдохнувшие, они искрились зеленым из-за его взъерошенных волос, даже если его щетина была густой. Мне было хорошо, потому что я видела его так близко. Его большой палец проследил покалывающий путь по моей голой руке, и я наклонила голову, найдя губами нежную кожу под его горлом, и нежно потянула ее.
Внезапно он уже проснулся. Пружины кровати сдвинулись, когда он нашел мой рот своим, поцелуй прошел через меня шокирующим импульсом. Его руки сжали мои плечи, а мои обхватили его за шею. Я внезапно тоже уже не спала.
— Дональд? — разнесся голос эхом по коридору. — У нас есть еще земляника? Они должны выйти оттуда в конечном итоге. Уже после полудня!
Затаив дыхание, я отодвинулась. Наши губы расстались с острым привкусом, и я поняла, что его нога уже скользнула между моих, почти пришпилив меня… не то, чтобы я возражала. Его улыбка была довольной, когда мы слушали грохочущий голос Такаты, отвечающий моей маме, и я прижалась к нему. Я не особо хотела вставать, но даже когда моя мама могла увидеть, как мы спим вместе, она не будет колебаться по поводу стука в нашу дверь.
Мой пульс замедлился. Я слушала сердцебиение Трента, вдыхая его запах и отказываясь двигаться. Мне понравилось так просыпаться, но действительно, было ли реалистично даже надеяться, что это могло продлиться? Быть постоянным? Я знала, что это было лучше, чем искать «и жили они долго и счастливо». Мой послужной список говорил сам за себя.
— Все равно не видно? — сказал Трент.
Я улыбнулась.
— Как ты это сделал? — мягко спросила я, и его рука проследила путь по моему плечу, когда он сдвинул тонкую бретельку вниз.
— Это неизбежно, — сказал он, когда ощущение мчалось от его прикосновения. — Мы хорошо справляемся вместе. Например, чем хочешь заняться сегодня?
Мой график был уже полон неизвестного, но я села, готовая играть в игру.
— О, я не знаю, — сказала я, зная, что Трент будет узнан где угодно в тот момент, когда он окажется на публике. — Позавтракать земляникой, полежать на пляже, возможно, пройтись по каким-нибудь магазинам бикини. Легко поужинать на лодке. Лечь спать, прежде чем солнце взойдет. Проснуться около полудня и сделать это снова.
Приподнявшись на локте, он улыбнулся и убрал мои спутанные волосы за ухо. Его щетина блестела на свету, и я захотела почувствовать ее грубость.
— Посмотри, что я предлагаю? — сказал он, откидывая простыню, чтобы показать себя с нового и очень хорошего угла. — Это именно то, что я хочу сделать.
Ухмыляясь, я быстро передвинулась вниз и оказалась рядом с ним. Мой реальный список был существенно иным: проверить новости, чтобы посмотреть, сработала ли наша поддельная смерть, сделать бутылку для души для Айви, избежать неудобных вопросов от мамы.
Внезапно я поняла, что рука Трента двигалась, постоянно двигалась по мне, пробегая позади моего уха с удобной безопасностью, будто он делал это в течение многих лет.
— Нет абсолютно ничего, что я не могу сделать, — сказал он и вздохнул, пристально глядя мимо меня на частный пляж. — А я должен сделать сто вещей.
Он волновался по поводу своих девочек, но я не могла сопротивляться желанию, разрешить моим пальцам пробежаться по его груди. Его тело напряглось, и я улыбнулась.
— Мы должны чаще прикидываться мертвыми. Это самое хорошее утро, которое у меня было за долгое время.
— Всегда есть комната, которую можно улучшить. — Вес Трента переместился, когда он склонился надо мной. Его рука прошла восхитительный покалывающий путь, когда она залезла под подол короткой ночной рубашки, жестко обосновываясь на моей талии. Я улыбнулась и притянула его к себе, снова целуя.
Я закрыла глаза и вдохнула. Намек на запах мыла моей мамы сделал все более знакомым, и моя рука устойчиво прошла вниз по его боку и бедру, прежде чем я залезла внутрь, чтобы найти его. Его дыхание изменилось, и я замешкалась, когда его губы покинули мои и отправились вниз по моей шее к груди.
— Элис, они все еще спят. — Голос Такаты прошел через меня, и Трент подскочил.
— Они на три часа впереди нас, — запротестовала моя мама. — Мы должны идти, а я не собираюсь сбегать отсюда и оставлять им записку!
— Значит, ты постучи к ним в дверь, — проворчала Таката. — Почему ты заставляешь меня делать это?
— О, ради Бога, я сделаю это, — сказала она, и звук ее шагов громко разносился от плитки. — Присмотри за вафлями, ладно? Они должны подняться.
Трент посмотрел вниз на меня, его прерванная страсть становилась весельем в уголках глаз.
— Я встаю. Им нужно идти.
— Прости, — сказала я, примирительно морщась, и он перекатился, чтобы сесть, устраиваясь около меня с одеялом на коленях.
— Доброе утро, миссис Морган! — произнес Трент громко, когда уставился в потолок, и я двусмысленно на него глянула.
— Смотри, они проснулись, — услышала я, как она предупредила Такату. — Иди, проверь вафли.
Она едва постучала прежде, чем открыть дверь, и я дернула одеяло, когда она заглянула внутрь, принеся с собой аромат кленового сиропа и готового жидкого теста.
— Доброе утро! — счастливо произнесла она, ее убранные волосы делали ее более похожей на мою сестру, чем на мою маму в повседневных джинсах и отличном свитере. — Завтрак готов. Вы можете его съесть, пока он горячий, или позволить ему остыть, но я не хотела уезжать, по крайней мере, не сказав «Доброе утро».
— Ты уезжаешь? — сказала я, захватив одеяло, когда Трент угрожал стянуть его с меня.
Моя мама двинулась вперед, щелкая каблуками, когда она шла, чтобы полностью открыть жалюзи. Пролившийся солнечный свет причинил боль глазам.
— Сегодня мы улетаем. Сегодня большой день! — Она повернулась, сияя. — Черт, вы отлично смотритесь вместе. Рейчел, если ты проигнорируешь это, я разозлюсь. У Трента есть…
— Мама! — закричала я, и она моргнула, став немного красной. Трент не помогал, и я ущипнула его, чтобы он молчал, когда он открыл рот, по-видимому, чтобы спросить, что она думала, у него было, чтобы заинтересовать меня.
— Прости, — сказала она, удивив меня. — Я просто хотела увидеть тебя, прежде чем мы уедем.
— Куда ты едешь? — снова спросила я. — Мне нужно сделать кое-какие чары, и я подумала, что ты могла бы помочь мне. С покупками, если нет ничего другого.
— Э-э-элис? — прокричал Таката. — Где корица?
Ее глаза загорелись, а затем она нахмурилась, явно раздираемая на части.
— О, я не могу, дорогая, — сказала она, когда подняла мои джинсы с пола и свернула их. — У нас с Дональдом билеты на самолет в Цинци через несколько часов. Мне нужно спланировать твои похороны.
— Сработало! — воскликнул Трент, и я улыбнулась, когда глаза моей мамы пылали от предвкушения.
— Они будут фантастическими! — Ее прорвало, когда она играла с кисточкой на лампе из семидесятых, которую они поставили здесь. — Если я не могу спланировать твою свадьбу, я могу, по крайней мере, устроить твои похороны. У Дональда есть песня и все. Тебе это понравится!
О, Боже, она собиралась произнести надгробную речь.
— Э, мама?
— Располагайся, — сказала она, когда выходила из комнаты. — Мы уезжаем в десять.
Дверь щелкнула, закрываясь, и я вскинула голову. Я никогда не смогу снова покинуть свою церковь. Если у меня будет церковь, в которую можно вернуться.
Трент отбросил одеяло и свесил ноги на пол.
— Я не знаю, о чем ты говоришь, — сказал он, когда встал, и каждый вкусный дюйм его тела ловил свет от пляжа. — Твоя мама…
— Что? — Я смотрела на медленно растущую тень на постели, где он был, и вздохнула. Всего двадцать минут. Этого было слишком много, чтобы просить?
— Забавная, — сказал он, потягиваясь.
— Да уж. — Я села и убрала волосы назад резинками. — Забавные картины были на выпускном балу и на родительских собраниях. Моя мама была активным родителем.
С опущенной головой я прошаркала ногами мимо Трента в сторону ванной комнаты. Я сказала Айви, что нас прослушивали, и не звонила ей с того времени, не желая раскрыть нашу историю о том, что мы притворялись мертвыми. Но сейчас после несколько часов, я, вероятно, должна была сказать ей, что мы были в порядке. Даже те шесть часов, которые потребуются для самолета моей мамы, чтобы она оказалась там, были слишком длинными, чтобы Айви волновалась.
Я ахнула, когда Трент поймал меня, притягивая и укладывая обратно на кровать. Мое дыхание стало быстрым, когда они прижал меня своим весом, и я пристально посмотрела на него, чувствуя себя желанной, когда мы соприкасались по всей длине тел.
— Ты мне больше всего нравишься утром, — сказал он, глядя на мои волосы, когда убирал их с моего лица.
Я бы отдала что угодно, чтобы так было всегда, и я улыбнулась ему, мне больше всего нравилось, когда он был мягким, счастливым, со щетиной и так далее.
— Возможно, мы просто должны продолжать притворяться мертвыми.
Тихо, беспокойство заскользило в его глазах.
— Мне жаль. Что ты вчера это видела.
— Видела что? — Мои пальцы играли с кончиками его ушей. Я знала, о чем он говорил, но иногда было лучше притвориться.
Приподнявшись на локте, он взял мои пальцы и поцеловал их.
— С вампиром.
Мое дыхание участилось, и я наклонила голову, пытаясь поймать его взгляд.
— Там не было ничего страшного, что я раньше не видела.
— Это… Я обещал себе…
— Трент. — Я потянула его к себе, нашла его губы своими, чувствуя, как острые ощущения катятся вниз через меня и рикошетя от его собственных желаний. Медленно я опустилась обратно на подушку, но его глаза были такими же обеспокоенными, как и таинственными. — Я знаю, кто ты. И я люблю тебя.
Он посмотрела мне в глаза, и первые намеки на улыбку ослабили его беспокойство.
— Я не заслуживаю тебя, — сказал он, садясь и обнимая меня. — Я тоже люблю тебя, — прошептал он, его тепло покалывало между нами, когда он прижимал меня к себе.
— Вафли готовы! — слабо донеслось из-за стены.
Мое горло сжалось. Я сильно обняла его в ответ, а его руки расслабились. Я хотела, чтобы это продлилось, но даже сейчас я знала лучше, чем надеялась. Трент благородно протянул мне одежду, чтобы я влезла в нее, поправил ее с наводящей на размышления твердостью прежде, чем найти свою собственную. Взъерошенная и странно чувствующая себя, я последовала за ним из нашего крошечного пространства снова в мир, моя рука скользнула в его, как будто я боялась, что, если бы я его отпустила, то потеряла бы его в тот же момент.
У меня был полный тур вчера вечером, или скорее этим утром, но увидеть дом Такаты при свете дня, только подчеркнуло чистые линии, просторные комнаты и редкую, но удобную обстановку. Это не очень напоминало старый дом моей мамы, но и мама не очень напоминала себя. Она была одета моднее и расслаблено улыбалась. Потеряв эмоциональный багаж в Цинциннати, ей стало спокойнее на душе.
Кухня была большего размера, чем моя, богатая древесиной и блестящим металлом. Она открывала вид в нижнюю гостиную, три стены которой были полностью стеклянными с видом на частный пляж, так как я еще никого на нем не видела. Потолки были высокими, также имелся второй этаж, где находились спальни. Пианино стояло в ярком углу, а небольшая библиотека находилась в другом. Между ними работал телевизор, показывая новости, и когда мы вошли, Таката приглушил его, стоя у кухонного стола.
Таката улыбнулся, когда снял свой передник, все еще стесняясь из-за того, что я обнаружила, что он был моим родным отцом. У большинства его известных песен было свое вдохновение, то, что он потерял, дав меня и моего брата своему лучшему другу и единственной женщине, которую он когда-либо любил. Теперь мой отец был мертв, и хотя моя мать скучала по нему, было хорошо видеть ее снова влюбленной.
— Доброе утро, — сказал он, указывая на два места у барной стойки и предлагая нам поесть там.
— Спасибо, Дональд, — сказала я, когда скользнула на место, ощущая гостеприимство и неловкость. Моя мама была в другой комнате, и я наклонилась через стойку. — Эй, попытайся не дать ей превратить мои похороны в цирк, хорошо?
Трент фыркнул, превратив это в кашель, когда он сел около меня. Вафли лежали на тарелке, но вместо них он потянулся за кофе. Таката улыбнулся, его большие зубы и пухлые губы почти шокировали, поскольку я видела свое отражение в нем. — Попробую, но ты знаешь, какая она.
Я вздохнула, мой блуждающий взгляд нашел три сумки и гитару Такаты, стоящие рядом с дверью.
— Увлеченная, — пробормотала я, затем моргнула, когда Трент вынул кончик пальца изо рта, улыбнулся и вылил ложку сиропа в кофе. Должно быть, это реально.
— Ты унаследовала от нее свою энергию, — сказал Таката, и я встретила его взгляд, когда он потянулся через стол и сжал мое плечо. — Это хорошо смотрится для тебя.
— Спасибо, — сказала я сухо, не уверенная, был ли это энтузиазм или отчаяние, что сохраняло меня в движении. Я обычно не поливала вафли сиропом, но видя, как Трент наслаждается ими, я полила некоторые, мне пришлось закатать рукава, когда я разрезала тесто на кусочки.
Таката прошел, чтобы взять мамину сумку, и краем глаза я увидела фасад главного здания Трента по телевизору. Баннер, ОТРЕЗАННЫЙ КУСОК ПИРОГА КАЛАМАКА ПРОКИСАЕТ, бежал под картинкой, прежде чем пошла реклама. Раз это было официально. Значит, мы были мертвы.
Я откусила кусочек от вафли, наклонившись вперед, поскольку сироп капал. Если это смерть, то наймите меня на работу.
— Вы во время встали, дорогая! — бодро произнесла мама, затем пренебрежительно оглядела оранжевые штаны Такаты и его полосатую рубашку. Острая боль прошла через меня, когда я увидела небольшие подсказки, которые мы изучили, будучи детьми, говорящие нам, что наша мама уходила по взрослым делам: волосы были убраны в профессиональный пучок, каблуки энергично цокали по плитке, румянец больше был подчеркнут косметикой, а ее драгоценности просто кричали экстравагантностью. Ее выражение лица было нетерпеливым, а движения — неторопливыми. Я знала, что когда обниму ее на прощание, она будет пахнуть своими любимыми духами. Внезапно, я не была голодна.
— Какие у вас планы на сегодня? — спросила мама, когда она повязала шарф, обращая внимание на мое настроение, но игнорируя его как всегда. — Пользуйтесь домом, будто он ваш, — сказала она, прежде чем я даже могла придумать ответ. — В клубе есть лодка, а в городе самый сладкий ряд магазинов.
— Э, я должна сделать кое-какие чары, — сказала я, посылая Тренту благодарный взгляд, когда он сжал мои дрожащие пальцы под столешницей.
— Мммм. — Моя мама сделала паузу, затем шагнула вперед, чтобы взять ключ со стойки позади двери кладовой. — У меня наверху есть студия. Там хорошо и солнечно. Пользуйтесь.
Я взяла гладкий, маленький ключ, думая, что он был таким, будто открывает картотеку, а не дверь.
— Ты запираешь дверь? — спросила я нерешительно, помня, что моей маме нравилось экспериментировать. Она была довольно хороша, и мне говорили об этом больше, чем один раз. И что если бы не мы с Робби, она, возможно, была бы одной из создающих заклинания у премьер-министра Огайо, была бы в элите, в которую входили не многие, а только те, у кого была ловкость создания новых заклинаний, изменяя существующие.
— Только дорогие вещи. — Мама посмотрела на Такату, когда он вернулся, на сей раз одетый во что-то немного более подавленное, но все еще говорящее «рок-звезда на покое» с металлическими носками и красной обувью. — Спасибо, дорогой, — сказала она, когда поправила его широкий воротник, затем повернулась ко мне. — Э, проигнорируйте то, что находится в раковине, хорошо? Я хотела бы позаботиться об этом.
— Конечно… — Я убрала ключ в карман одежды, обменявшись вопросительным взглядом с Трентом, прежде чем повернулась на табурете, чтобы посмотреть на то, как мама готовится к отъезду. Моя тарелка лежала на коленях, и я накалывала кусочки вафли. — Я работаю над кое-чем для Айви. Только Бог знает, когда у меня еще будет выходной от спасения мира.
Я хотела, чтобы это прозвучало саркастично, но моя мама кивнула, полностью серьезная. Снаружи притормозил автомобиль, и Таката прошел к сумкам.
— Пользуйся всем, что тебе нужно, — сказала мама, когда проверила свой кошелек. — Той женщине нужно немного совершенства в ее жизни. Если ты не сможешь найти то, что захочешь, у меня есть счет в городе в магазинчике «Воображение Джека». Она подняла глаза, дышащая и живая, и я поставила тарелку на стол и пошла, чтобы обнять ее.
— Ты — самая лучшая, мама, — сказала я, когда обняла ее, и я снова оказалась маленькой девочкой, наблюдающей, как ее мама уходит на собеседование или на редкую ночную поездку. — Спасибо.
Она быстро заморгала, глаза сияли, когда она отодвинулась.
— Просто позаботься о моей маленькой девочке. Нужно идти! Увидимся, дорогая. Наслаждайтесь! Не появляйтесь до конца похорон, хорошо? О, и я скажу Робби. Не волнуйся об этом. Он разозлится. — Она помедлила с ответом. — На то, что ты прикидываешься мертвой, а не то, что ты действительно жива.
Хорошо, что пояснила это. Я посмотрела на Такату. Он рассмеялся.
— Хорошо. Я попробую.
Трент споткнулся, когда мама дернула его и громко и шумно обняла, а я продвинулась боком к Такате. Я обнимала его всего пару раз, и он все еще чувствовался для меня высоким и неловким, его руки держали меня с колеблющейся твердостью, прежде чем он отступил, на лице читалась легкая печаль от потерянных возможностей, как раз когда он снова появлялся в моей жизни.
— Ты все делаешь хорошо.
— Ты тоже, — сказала я, имея это в виду. — Она счастлива, и я буду любить тебя, несмотря ни на что.
Опустив голову, он улыбнулся, когда посмотрел на мои руки в его.
— Не жди слишком долго, чтобы выйти из леса, — сказал он и посмотрел мне в глаза с мудрой осторожностью. — Слишком много людей зависят от тебя, чтобы встать между ними и остальными.
Я знала, о чем он говорил, и кивнула, как раз когда Трент встал между нами и пожал его руку. Они обменялись фразами, которые действительно не имели значения кроме смысла, который стоял за ними. Это было странно и немного неудобно, когда мы с Трентом стояли в белых халатах с липкими пальцами в экстравагантном доме, который не был нашим, и смотрели, как мои родители уезжали.
Автомобиль медленно ехал по извилистой дороге, пока не скрылся за тощими вечнозелеными растениями и валунами размером с мою машину. Тишина повисла в доме, и я впервые услышала шум прибоя. Никто не знал, что мы были здесь за исключением Биса, а он спал. Было похоже на воскресенье, но у меня никогда не было такого воскресенья.
— Ну? — сказала я, когда повернулась, вздрогнув от того, что Трент оказался передо мной. Я редко видела его с такой толстой щетиной. У него в руке был пульт, и я не была удивлена, когда он указал им через огромную комнату на включенный телевизор. Там мелькали знакомые и незнакомые репортеры перед сторожкой Трента. На сей раз, там были знаменитые названия наряду с местными, и я нахмурилась. Даже Вашингтонская Внутриземельная Газета.
— … продолжается расследование воображаемой смерти Каламака, — проговорила женщина, и я последовала за Трентом обратно в залитую солнцем гостиную к светлым белым диванам. Я узнала некоторых людей из безопасности Трента, и я плохо чувствовала себя из-за их убитых горем лиц.
— Давняя связь с Рейчел Морган была подвергнута сомнению, когда О.В. объявили ее главной подозреваемой, несмотря на сообщение, что она погибла наряду с Каламаком во время организованного вампирского нападения.
— Что! — воскликнула я, подскакивая обратно, прежде чем моя пятая точка успела коснуться подушек. — Я?
Трент шикнул на меня, увеличивая громкость.
— Но до тех пор, пока тело или сама Рейчел Морган не смогут быть найдены, эта теория, так или иначе, останется желательной мыслью у сотрудников О.В..
Я ахнула. Пресса знала, что это был побег, а это было залогом успеха.
— О, Рейчел. Мне жаль, — прошептал Трент, и я дернула головой, мой живот сжался от изображения церкви в телевизоре. Ее снимали со всех концов заднего двора, и она была обгоревшей и черной. Оригинальный камень церкви был покрыт сажей. Гриль Айви все еще печально стоял под большим деревом около стола для пикника.
— Думаю, что оригинальная структура — это хорошо, — сказал Трент, и я поняла, что он взял меня за руку, и я скользнула к нему, когда наш вес опустился на подушки. — Мне так жаль. Ты знаешь, мы восстановим ее. До первого снегопада.
Там никого не было, подумала я, закрывая глаза, когда вспомнила свои книги с заклинаниями. Их будет трудно заменить. И наше фото с Дженксом перед мостом Макино. Все мои материалы по лей-линейной магии. Все, что Трент не запихнул в мою сумку, пропало.
— Я в порядке, — сказала я, хотя и чувствовала себя так, будто меня сейчас стошнит. По крайней мере, этого не произошло. Это был кто-то еще. Лэндон…
— Хотя О.В. отрицает обвинения в том, что Морган и Каламак были жертвами закулисных соглашений и убийства, интересно отметить, что смерти Морган и Каламака слишком тесно связаны с эльфийским дьюаром, и случились из-за магического метода, основанного на том, чтобы вернуть души немертвым, поэтому Морган и Каламак публично объявляются опасными.
— Опасными? — Я удивленно посмотрела на Трента. Он вспыхнул, его губы были сжаты от раздражения.
— Я делал заявление, — сказал он, не отрывая глаз от телевизора. — Твое имя всплыло, но я никогда ничего не говорил о тебе, соглашаясь или нет.
Я привыкла к тому, что пресса переворачивает все с ног на голову, по неосторожности или умышленно, и я вернулась к телевизору. Хмурый взгляд пересек мой лоб от изображения Лэндона, появившегося на интервью перед зданием ФБВ. Баннер под ним гласил, ЭЛЬФИЙСКИЙ ПЕРВОСВЯЩЕННИК, СА’АН, ЛЭНДОН АЛЕКСАНДР. Небо было ярким, а его волосы дико развевались под той забавной церемониальной шляпой. Солнце на лице заставляло его выглядеть старше. Я сузила глаза. Теперь, когда я подумала об этом, та шляпа выглядела как одна из любимых шляп Тритон.
— Сын ублюдка, — пробормотала я, и Трент, скривился, пытаясь услышать.
— Нарождающееся эльфийское сообщество радо предложить путь для долго страдающей демографии, чтобы найти мир и целостность.
— Вздор! — закричала я, и Трент шикнул, снова увеличив громкость.
— Лично я рад, что с коллективным союзом и направлением, мы сможем помочь другому виду найти постоянный, здоровый баланс, который мы только недавно нашли сами во многом благодаря усилиям Каламака.
Я напряглась.
— Он просто сказал, что вампиры убивали нас потому, что мы стабилизировали эльфийскую популяцию, и что он пытается восполнить это, сместив вампиров на ступеньку вниз на лестнице власти?
Трент кивнул, облокотившись на колени, заставляя свой халат открыться.
— Берегись, Лэндон.
Я снова вспомнила об угрозе Дэвида и подавила дрожь. У Лэндона была поддержка дьюара и анклава, но у Трента… у Трента была практика выполнений уродливых вещей.
Репортер снова появился в центр экрана, явно подводя итоги.
— Внезапное исчезновение и вероятная смерть Каламака оставили адвокатов со многих фронтов бороться за контроль над все время истощающимися активами Каламака, в перспективе — это борьба и многие годы судебных разбирательств, в связи с внезапно появляющимися неясными контрактами и правами.
Кончики заостренных ушей Трента покраснели.
— Попроси их молчать, и сможешь купить их. Я не хочу больше этого делать.
Я взглянула на него, зная, что он любил силу и интриги.
— Между тем, — произнес ведущий, когда действие вернулось в студию, — дочь Каламака Люси останется на попечении Эласбет Визон в поместье Каламака.
— Что! — прокричали мы одновременно, и Трент потянулся к телефону, похлопывая себя по халату вместо этого.
— Эласбет Визон боролась за юридическую опеку над Люси почти в течение года, так как Каламак получил опеку над тогдашней трехмесячной Люси. Мисс Визон тоже заинтересованный человек в исчезновении Каламака и Морган.
— Девочки у нее, — Трент вскочил, и я чувствовала, как его страх лился по нему каскадом, делая его напряженным.
— Трент, дыши, — сказала я, опуская его вниз, когда он попытался стоять. — Посмотри на меня. Все хорошо. — Паника поселилась в его глазах, когда он, наконец, посмотрел на меня. — Это прозвучало так, будто они не уходят из поместья, — сказала я, поднимаясь, чтобы удержать его взглядом, а не реакцией. Они были в большей безопасности рядом, так он думал. — Это даже не могло быть правдой. Квен мог запереть Эласбет в шкафу для сохранности и просто кормить прессу сказками, чтобы объяснить, почему она там.
— У Эласбет Визон было что сказать, когда она пригласила нас на территорию, — произнес ведущий, и мы повернулись к телевизору, держась за руки.
— Или возможно нет, — выдохнула я, когда увидела, как Эласбет сидит в оранжерее, Люси ела печенье у нее на коленях, а Рэй хлопала по столу и по искрящейся там пыльце пикси.
— Я не верю, что Трентон мертв, — сказала она, подняв подбородок, и ее профессиональные навыки разговорной речи заставили ее казаться просто достаточно испуганной и заслуживающей сочувствия. — Он был с Морган во время взрыва, и если кто-то и может удержать его в живых, так это она. Пока он не вернется, я буду оберегать наших девочек.
Она посмотрела прямо в камеру, и я вздрогнула. Она говорила с Трентом.
Трент был так же бледен, как и его халат, и он откинулся, почти утонув в подушках. Я знала, что он хотел позвонить Квену. Это могло рассеять иллюзию, что мы были мертвы. Мы никогда не смогли бы заставить Лэндона покраснеть. Мы должны были ждать.
— Возможно, она не имела ничего общего с этим, — предложила я, вспоминая ее молчание, когда я сказала ей не звонить в течение, по крайней мере, четырех часов. Она вообще не перезвонила. Она пыталась дать ему отдохнуть, когда я сказала ей, что ему это было нужно, или она пыталась удержать его спящим, пока солнце не встало, и мы не смогли бы сбежать?
Трент тихо кипел, и я сжала его руку.
— Ты не знаешь, что она работает с Лэндоном, — сказала я, и его взгляд, наконец, вернулся ко мне.
— Нет, но она очень здорово может играть, — сказал он. — Она не двинется, пока не будет уверена, что мы мертвы, или у ее адвокатов не появится способ забрать Люси.
Я вспомнила, как Дженкс рассказывал мне, как Эласбет пыталась убить Трента, когда он воровал Люси. Часть меня была возмущена, но другая часть знала, что я сделала бы что угодно, чтобы помешать кому-то ворваться в мой дом, чтобы украсть моего ребенка. Остановить отличается от убить…
Люди меняются, подумала я, все еще желая считать, что Эласбет не была в этом замешана.
— Возможно, мы должны были оставить маленькие кусочки нашей ДНК на потолке.
— На это не было времени. — Ответ Трента был таким быстрым, что я знала, что он тоже об этом думал.
По телевизору началась реклама.
— Я пошутила, — сказала я. — По крайней мере, она не может забрать Рэй.
Упоминание о его приемной дочери, казалось, вернуло Трента, и он выбрался из подушек.
— Квен убил бы ее, если бы она попробовала, — сказал он, явно находясь не в своей тарелке. Он встал, выключая телевизор и хмуро глядя на вновь черный экран.
Вздохнув, я пошевелилась, передвинувшись к краю дивана и вставая. Боже мой, комфорт был ловушкой.
— Пошли, — сказала я, когда взяла его за руку и попыталась увести его.
— Что? Куда? — спросил он, покорно следуя за мной.
Я пожала плечами, когда просмотрела на него через плечо.
— Мы ничего не можем сделать, прикидываясь мертвыми, а в этом и был весь смысл. — Пошли, посмотрим на студию моей мамы.
Его пальцы выскользнули из моих, и он неохотно положил пульт, разворачиваясь от телевизора.
— Они еще даже не в аэропорту, а ты идешь в ее кабинет для заклинаний?
Так или иначе, я улыбнулась.
— Ты никогда не заглядывал в кабинет для чар твоей мамы, когда она уходила?
Мое сердце, казалось, растаяло, когда Трент улыбнулся. Эта улыбка была пропитана беспокойством, отвлекая, но она была реальной, и это многое значило. Я знала, как трудно это должно было быть, хотеть исправить что-то и иметь необходимость ждать.
— Я украла все лучшие заклинания для мести у моей мамы, когда была в средней школе, — сказала я, когда подтянула халат и направилась по покрытой коврами лестнице. — Клянусь, думаю, что она специально оставила некоторые из них для меня. Как те, которые вызывали прыщи или заставляли голос ломаться?
— Умно.
— И трудно отследить, так как гормоны вокруг уже бушуют, — сказала я, раздумывая, когда мы достигли верхней ступени. Это был огромный, открытый коридор, окна впускали свет и звук прибоя. Моя мама была спокойной, и она, вероятно, верила в возможность правдоподобного отрицания, как способ найти справедливость в мире испуганных подростков, живущих по принципу человек человеку — волк.
Трент остановился около меня.
— Куда?
Я почувствовала легкий рывок вправо. Я не могла даже сказать, что это было. Возможно, запах озона? Слабая вибрация непризванного круга?
— Сюда, — сказала я, следуя за своим носом по коридору с открытыми окнами полностью до его конца. Звук прибоя стал громче, и вполне неожиданно внешняя сторона прихожей оказалась открытой с угла солнцу.
— Ничего себе, — сказал Трент, когда мы медленно пересекли покрытый коврами коридор, встав на плитку, пол был красивой мозаикой белого, черного и бирюзового, выложенной спиралями и кругами. Это будет моя любимая комната только за то, что она была лучшей. Несколько скамеек, в каждой из которых был ящик или вытяжка, придавали комнате вид лаборатории. Были несколько встроенных горелок, зоны под отходы, а один угол был посвящен живым растениям. В одном шкафу с тонированным стеклом находились травы, а в другом — книги. Я предположила, что материал для лей-линий был в шкафах. Открытый, ультрасовременно выглядящий очаг стоял в углу. Крюк свисал с высокого потолка, он был функциональным, но я думаю, что Таката использовал его в качестве места, чтобы сидеть выше моей мамы, чтобы размешивать заклинания, а также читать журналы, накопленные около пары удобных стульев между ним и стеной. На столе между ними была пустая кофейная чашка и нотный лист, наполовину скрытой под ковриком.
— Это фантастика, — сказала я, с завистью пробегая пальцами по магнитному мелу, приготовленному на сланцевой столешнице, когда восхищенная улыбка убрала напряженность с моего лба. Я могла сказать, что не было никаких электрических линий, никаких труб, никакого телефона, никакого телевизора, ничего, чтобы сломать круг. Это была крепость посредством отсутствия, как остров.
— Так, ты думаешь, что сможешь здесь работать? — сказал Трент, сияя от моего благоговения.
Я кивнула, гладя на открытые тетради с работами, тщательно детализированными маминым почерком. Она снова создавала заклинания, и это заставило меня чувствовать себя хорошо.
— Безусловно.
Трент пошел в библиотеку с заклинаниями, его пальцы пробегали по корешкам с нежностью, которую он держал для лошадей в его конюшне.
— Рейчел, твоя мама прибеднялась. У нее невероятная коллекция.
Я теребила ключ в моем кармане, зная, что все, что я когда-либо могла хотеть, будет здесь. Трент знал заклинание, и я могла настроить его так, чтобы Айви могла призвать его по мере необходимости. Остальное встало бы на свое место. Наконец что-то шло нашим путем.
— Тем не менее, это займет некоторый метод проб и ошибок, — сказал Трент, удивив меня снова своей щетиной и растрепанным видом.
Улыбаясь, я прислонилась к прилавку, едва в состоянии дождаться, чтобы начать. Это была красивая комната, в ней было одно удовольствие работать.
— Возможно, для начала мы должны одеться, если хотим спасти мир.
Усмешка Трента была широкой, когда он вернулся, притягивая меня к себе.
— И, возможно, побриться. Звучит хорошо, для меня. Я люблю смотреть, как ты работаешь.
Я качнулась к нему, мой взгляд устремился к небольшому кусочку комнаты для Такаты, и я задумалась, собирался ли Трент претендовать на него, но по блеску его глаз, я решила, что нет.
Он собирался помочь, хотела ли я этого или нет, но это было лучшее чувство в мире.

Переводчики: maryiv1205

Глава 13

Звук воды, шедший через открытые окна, вторил моему намеренью, когда я сидела, скрестив ноги на сланцевом прилавке в пределах защитной пентаграммы, и аккуратно вырисовывала спираль еще меньшего размера на основании крошечной бутылки. Я едва дышала, мой весь мир сузился к золотому жару стекла и тонким линиям серебра, вытекающим из стилуса. Успокаивающие волны бились пульсом мира, всегда существующие, редко замечаемые и соединяющие каждый момент прошлой жизни с настоящим.
Сказать, что это чувствовалось так, будто я была связана со всем и со всеми, было преуменьшением.
Я дошла до центра. Подняв стилус, я не хотела двигаться. Я была довольна, и, тем не менее, знала с непоколебимой уверенностью, что было важно, а что нет.
Айви, подумала я, и удар страха прорвался через мой запутанный мир. Капля серебра дрожала на кончике стилуса, и я задержала дыхание, когда убрала стилус от бутылки.
— Я думал, что потерял тебя там, — сказал Трент, удивляя меня, и я подняла глаза, улыбаясь, как раз когда серебро капало на прилавок.
— Я должна сделать перерыв, — сказала я, вручив ему бутылку. Около меня стояло больше дюжины отвергнутых бутылок, чтобы заставляло меня чувствовать себя виноватой из-за того, что я использовала серебряные чернила моей мамы. Они не были непомерно дорогими, но мы тоже не могли растопить серебро и снова использовать его. Нужно было уничтожить все неправильные бутылки.
Ничего не говоря, Трент поставил бутылку вниз, изменив ее вид, чтобы она выглядела, как вещь странной формы. Я потянулась к потолку. Моя спина хрустнула, а ноги запротестовали, когда я скользнула к краю стола и встала на кафельный пол. Солнце уже перевалило за зенит, но не было близко к закату, по-прежнему создавая блики яркого света на воде, которая отображала волнистый, расслабляющий узор.
— Хорошо? — произнесла я, зевая, и он отступил от бутылки. Мне очень нравилась его улыбка.
— Хорошо смотрится, — сказал он, беря бутылку из-под стола. — Давай посмотрим, резонирует ли она.
Это был реальный тест, и я видела, как его фокус стал отдаленным, когда он, так или иначе, поместил свое сознание в спираль. Он начал шептать эльфийские слова, резонирующие вдоль серебра, и я вздрогнула, когда почувствовала небольшое напряжение, когда моя душа узнала зов.
— Отлично. — Выдохнув, он моргнул, возвращая взгляд ко мне. — Смотри. Линии фактически пылают.
Взволнованно я покачала головой, когда он протянул мне бутылку.
— Э, нет, спасибо, — сказала я, затем добавила, когда он вопросительно посмотрел на меня, — Я могу привлечь больше внимания, чем хочу.
— Мистики? — Глядя на меня зелеными выразительными глазами, он положил бутылку в мою руку. — Твоя аура потеряла большую часть своего блеска вчера. Думаю, ты ускользнула от них. Они, вероятно, на пути в Сент-Луис.
Я распахнула рот, облегчение поразило меня до глубины души.
— Серьезно?
Он кивнул, и я взяла бутылку, улыбаясь от мысли о загнанных в угол мистиках, медленно пересекающих ту же самую местность, по которой мы разгуливали в прошлом году. Выдохнув, я попыталась поместить свое сознание в бутылку. Это отчасти было похоже на сосредоточение внимания на моем пупке, и я прошептала слова призыва.
— Tislan, tislan. Ta na shay cooreen na da.
Мир стал менее важным… и, вспомнив успокаивающее онемение, проскользнул между трещин действительности, поднявшейся, чтобы окутать меня, растворив в словах, медленно вращающихся в кругу звука и усталости.
Пока острый толчок не вытащил меня. Я вскинула голову и моргнула, когда уставилась на Трента. Он был прямо передо мной, его руки лежали на моих, все еще обернутых вокруг бутылки. Беспокойство вспыхнуло в нем, и он быстро это скрыл.
— Я забираю ее, — сказал он, используя больше силы, чем ожидалось, и выдернул у меня бутылку. — Больше этого не делай.
— Значит, работает? — Я затаила дыхание, расцепила руки и с силой потерла их.
— Думаю, что ты почти влезла туда сама. — Нахмурившись, он поставил бутылку на противоположный стол, где не было никакого шанса спутать ее с чем-то ненужным. — Думаю, что это хорошо работает, но я все-таки поместил туда каплю крови как приманку.
Я кивнула, не настолько радуясь, настолько думала, что буду. Мое намерение состояло в том, чтобы помочь Айви, но что, если бы заклинание сработало так, что вытянуло бы здоровую душу из здорового человека? Дерьмо на тосте, я только что повторно изобрела демонское проклятие из эльфийского?
— Возможно это не очень хорошая идея.
Грохот неправильных бутылок испугал меня, когда Трент рукой смахнул их в ту же самую коробку, в которой мы их нашли.
— Я вижу, о чем ты думаешь, — сказал он, возвращая коробку на стол. Слабо улыбаясь, он приблизился. — Я не терял меня. Думаю, что это только потому, что ты намечала. Или возможно, потому что ты сосредотачивалась весь день, рисуя спирали. — Он сжал мое плечо, чтобы я посмотрела ему в глаза. — Бутылка никого не втянет без приманки.
— Надеюсь. — Мои мысли повернулись к вопросу, чью кровь я должна использовать. Кровь Айви была той, к чему привыкла ее душа, но моя кровь могла быть тем, чего жаждала ее душа.
— Ты все сделала хорошо, — сказал он уверенно, когда отодвинул неиспользованные бутылки к задней части столешницы. У моей мамы было самое превосходное место для заклинаний. Мы использовали приблизительно одну треть пространства, разложившись так, чтобы минимизировать возможную грязь. Было уже поздно, и я щурилась на клонившееся к закату солнце, когда мой желудок заурчал. Мы провели здесь весь день, даже не прервались на реальный обед, хотя Трент совершил набег на кухню, чтобы принести сидр, нарезанные яблоки и немного земляники. Мой взгляд переместился к пустой тарелке у очага. У моей мамы был здесь маленький райский уголок. Она его заслужила.
— Это отличное заклинание, — сказал Трент, беспокойство сдвинуло его брови на мое длительное молчание. — Думаю, что ты должна зарегистрировать его, прежде чем кто-то еще скопирует его.
Вспышка гордости оттолкнула мое беспокойство.
— Мы еще даже не знаем, сработает ли это. — Взволновано я взяла тряпку, смоченную солевым раствором и начала вытирать столешницу. У нас не было реального способа проверить заклинание, но мои мысли вернулись к Айви, когда я медленно чистила прилавок. Если бы у меня не было двух бутылок, то она отдала бы единственную Нине.
Я посмотрела на солнце, все еще довольно высокое над водой. В Цинциннати уже темно.
— Я могу сделать еще одну, прежде чем сядет солнце, — сказала я мягко. Я знала, что Трент хотел выйти на пляж, но я не знала, сколько времени продлиться этот мирный перерыв.
— У нас есть время. — Наклоняясь, он быстро поцеловал меня перед тем, как поднять коробку с ненужными бутылками и направиться вниз по коридору. — Могу поспорить, что где-нибудь есть гриль. Я могу сделать шашлыки и рис.
Мою щеку покалывало там, где он меня поцеловал, и я коснулась ее.
— Мммм, звучит хорошо. Это не должно занять много времени. Я могу нарезать овощи.
Кивнув, он направился вниз в открытую гостиную с коробкой с бутылками в руках.
Звук океана снова стал очевидным, пьянящее тепло, исходящее от песка, шло вместе с ним. Мои руки были влажными от соленой воды, и я пошла, чтобы ополоснуть их. Я должна была изменить пентаграмму для нового заклинания. Я знала слова наизусть теперь после каждой неправильной бутылки. На бутылку не просто делалось заклинание, это были двадцать минут подготовительной работы для поглощающей и отвечающей магии, которая шла вместе с чарами.
Мокрыми руками я потянулась к бумажному полотенцу с летучими мышами и помидорами на нем для Хэллоуина. Дрожь слегка колебалась через мою ци, заставляя меня застыть. Из ниоткуда на меня вылился злобный умысел. Шепот волн замедлился, ослабев, когда звук древних барабанов пульсировал во мне, поднимаясь, убывая, возвращаясь еще более настойчиво с мыслями о мести и намерении наказать. С затуманенным зрением, я потянулась к столу. Поднялось чувство ненависти, пока оно не просочилось через мою ауру, блестя, как злой пот. Это было нападение…
С кружащейся головой, я споткнулась об стол, хватаясь руками за талию, сверкающее, затаившее дыхание напряжение шло через меня, как будто ища, заглядывая под уплотнения черной копоти на моей ауре для чего-то. Я широко распахнула глаза, когда почувствовала ищущее намерение, обернуться вокруг моего ци… и забрать меня с собой.
Стоп! подумала я, когда дернула себя назад, паникуя, когда инородное ощущение удвоило свое усилие, напав на мою душу с большим требованием. Барабаны отступили к моему ядру, и я ахнула, когда древние ритмы выбивали наказание, и мой страх открыл трещины, чтобы они могли углубиться.
Отпусти меня! прокричала я, когда проклятие взяло на прицел другую мою часть. Это было нападение, ищущее что-то во мне, чтобы развернуться в полную силу.
Убирайся! потребовала я, но не могла обернуть свое желание вокруг этого. Это было похоже на дым, уклоняющийся от меня, будто меня даже там не было. Я потянулась к лей-линии, потрясенная, когда она вырвалась из моей хватки. Она была повреждена тысячами лет землетрясений, и я не могла схватить ее, как делали те, кто жил на побережье.
Мой пульс бешено стучал. Колени подогнулись, и я рухнула на пол, когда проклятие влезало в меня, используя мой собственный страх, для своей защиты. Мир наклонился и задергался, когда оно приспособило свою хватку как акула на рыбе. Барабаны гремели. Мое сердце билось в такт с ними. У меня не было того, что было необходимо, чтобы проклятие подействовала в полную силу, но с каждым ударом, оно заглатывало меня дальше.
Кряхтя, я почувствовала, как мои ладони ударились о кафельный пол. На одно мгновение барабаны и громоподобный удар проклятия были упрямыми. Мое дыхание вошло с удушьем, и мельком я увидела солнце и синюю плитку. С ними пришло понимание, что я была поймана базируемым ритмом проклятием. Если бы я смогла найти одну крошечную разделяющую часть, я могла бы выбраться. Я должна была сбить пульс из синхронизации с барабанами.
В ужасе я задержала дыхание и сжалась на плитке. Прижав колени к груди, я закрыла глаза. Мой пульс соответствовал барабанам, и проклятие стало сильнее. Паника была белым горячим каскадом, и легкие горели. Я должна была сдвинуть пульс. Это был мой единственный шанс.
От-пу-сти, требовало проклятие, когда искры вспыхивали передо мной, а легкие горели. Я. Не. Буду. Дышать.
А затем… мое сердце запнулось, пропуская удар.
Этого было достаточно.
Со щелчком проклятие, держащее меня, сломалось. Я ахнула, будто выныривая из океанских глубин, втягивая воздух, будто это было само небо. Мой пульс участился. Барабаны противоречили ритму моего тела… и они не могли снова найти его. Я уперлась руками в холодную мозаичную плитку, слабая, когда лежала там и дышала. Голова болела, меня тошнило.
— Рейчел!
Это был Трент, и я застонала, когда он усадил меня. Его руки были горячими, почти обжигающими.
— Не так быстро, — прошептала я, с все еще закрытыми глазами.
— Боже мой, — сказал он, когда сел на пол и обнял меня. — Ты ледяная. Что произошло? Я почувствовал это уже внизу!
Дрожа, мне удалось распахнуть веки.
— Ничего, — прокаркала я. — Я ничего не делала. Я чистила стол. Было похоже… — Я усиленно дышала и задержала дыхание, чтобы попытаться замедлить его. — Что-то напало на меня, — сказала я, затем глубоко вздохнула. Я ничего не могла поделать и уткнулась в него, мне было холодно и тошнило. — Оно было нацелено на меня. Оно было нацелено на меня, но не меня.
Он молчал, и, понимая, что я не внесла никакой ясности, я открыла глаза.
Я на полу, подумала я, затем подняла руку, чтобы коснуться его плеча. Потребовалось большое усилие.
— Я в порядке, — сказала я, но он не позволил мне встать. — Это было проклятие. Оно не вошло в полную силу. Элемент вызова отсутствовал. У меня его не было.
Хорошо, это тоже не имело много смысла, но было трудно объяснить. Кто делает проклятие, которому нужно что-то от жертвы, чтобы узнать ее? Очень сложное, заклинание на определенного человека? Но тогда почему это не нашло то, в чем нуждалось?
— Элемент вызова отсутствовал? — эхом отозвался он, и я слегка дернула головой.
— Оно искало мой разум, и когда не нашло его, оно попыталось призваться, так или иначе. Мне удалось отбить его. Я не думаю, что, могла бы остановить его, если бы оно нашло то, что хотело.
Трент нахмурился.
— Хорошо, — сказал он, сильно обнимая меня руками. — Больше никаких чар на сегодня, — добавил он, и мой желудок сжался, когда он поднял меня.
— Трент, я в порядке, — запротестовала я, но все, что я могла сделать, это обхватить его руками за шею и держаться. — Я говорю тебе, я ничего не делала.
— И к тому же ты сегодня ничего не съела кроме половинки вафли и горстки чипсов.
Я просмотрела через его плечо на тарелки у очага. Это был не реальный ланч, но в нем было много калорий, и он был недавно.
— Я съела больше этого! — сказала я, немного покачиваясь. — Если ты почувствовал, тогда это было не все, что я сделала.
— Верно. — Раздраженно, он направился по коридору. — На сегодня мы закончили.
— Трент. Все хорошо. Поставь меня. — Я напряглась. Чувствуя, как он закачался наверху лестницы, он сжал челюсти прежде, чем опустить меня вниз.
Мои ноги коснулись пола, и я, шатаясь, потянулась рукой за спину к перилам, чтобы удержаться так, чтобы он этого не видел. Я задержала дыхание, пульс бешено грохотал, когда мир плавал и стабилизировался. Возможно, то проклятие взяло что-то у меня, в конце концов. Но я знала, что это было не так. Мне просто было нужно все, чем я могла отбиться. Трент выглядел обезумевшим, его руки были готовы поймать меня. Я думала об истощающемся дневном свете, когда ощутила тошноту. Я не могла наколдовать такое и получить любые приемлемые результаты.
— Возможно, нам нужно включить новости, — кротко сказала я.
Незамедлительно сердитое выражение лица Трента смягчилось, говоря мне, как трудно было для него, стоять там и ждать, что я приду к тому же самому заключению, которое появилось у него. Я не могла удержаться от крошечной улыбки. Он заботился, не только о том, чтобы со мной все было в порядке, но и о том, чтобы я принимала свои собственные решения, даже если он чувствовал, что они были неправильными.
— Почему ты улыбаешься? — проворчал он, когда последовал за мной вниз по лестнице, почти болтаясь под ногами.
— Потому что я тоже люблю тебя, — сказала я, и он хихикнул, последний его гнев исчез.
Мой баланс сместился, когда я шагнула вниз на следующую ступеньку и замерла, неспособная двигаться, когда внезапный шум взорвался в моем уме. Я сжалась, хватаясь руками за голову. Это был коллектив. Что-то произошло в безвременье. Мысли о мести и радости были жидким раствором контрастов. Трент коснулся меня рукой, и будто меня ударили набалдашником по голове, я скатилась вниз.
Я очнулась на нижней площадке лестницы. Локоть болел, и я уставилась на Трента, когда он прижимал мою голову к груди. Он выглядел испуганным. Я тоже.
— Трент, что происходит? — проворковала я, и его выражение лица стало жестче.
— Я не знаю. — Он изучающе смотрел мне в глаза, пока не удостоверился, что я была в порядке. — Я перенесу тебя на диван. Не пытайся остановить меня.
Страх заставлял меня молчать. Воспоминание о том, как я была беспомощной, поднялось в моих мыслях, пугая меня еще больше, когда он поднялся, держа меня на руках. Я знала, каково это быть пассивной. Я знала, как держаться, чтобы сохранить силу. Это не означало, что мне нравилось делать это. Это пройдет, подумала я, закрепляя мое изнашивающееся спокойствие. Что-то произошло. Я была в порядке. Но это могло произойти снова.
Трент мягко посадил меня на подушки. Они чувствовались отличающимися от того, какими были утром, я притянула колени к подбородку, создавая место для него, когда он взял пульт и включил телевизор.
Разговоры в ситкоме, с банальным закадровым смехом. Трент начал пролистывать каналы. Моя напряженность становилась сильнее, страх рос, когда я абстрагировалась от двух нападений и от резонанса демонского коллектива. Возможно, я не была единственной, кто почувствовал это.
Трент остановился на новостном канале. Женщина была профессионально очаровательной, а мужчина мило флиртовал, когда они обсуждали, обеспечение нового школьного формата.
— На ICTV ничего, — сказал он, вытягивая руку, чтобы переключить канал.
— Попробуй погодный канал, — сказала я, глядя на экран.
— Ты серьезно?
Я кивнула.
— Они не должны проверять обоснованность своих историй как национальные новостные каналы.
Хмурясь, Трент посмотрел назад, где у Такаты лежал мини-гид.
— Хорошо. Погодный канал. — Вытянув руку, он щелкнул еще раз.
— … странные явления в небе наблюдали над Атлантическим океаном сегодня вечером, — говорила женщина на пляже, выглядящая так, будто ей было неудобно, ветер теребил ее жакет, как раз когда ее взгляд продолжал смотреть на прибой. — Эксперты местного исследовательского отдела моря пытаются связать это с внезапной миграцией краба, которую вы видите за мной.
Она дернулась, пиная что-то за пределами камеры.
— Пляжи покрыты редко замечаемым, но весьма обыкновенным томатным крабом. Большинство массовых миграций связано с полной луной и высокими или низкими приливами, и это ставит местных и международных специалистов по поведению животных в тупик.
А также это ставит в тупик женщину, стоящую посреди всего этого, подумала я.
Рука Трента опустилась.
— Это… странно.
Я поджала губы. Месть и мысли о наказании искали мою душу, пытаясь забрать меня. Обычно причинами мифов и символов были столкновения с некоторыми видами животных, таким как мухи, змеи, и… крабы. Крабы были худшими.
— Крабы уверенно движутся внутрь страны, — произнесла женщина, неловко подпрыгивая, когда она почти наступила на что-то. — Очевидно, это происходит по всему побережью, так же далее на севере штата Мэн и на юге штата Джорджии.
— Не Флориды? — сказала я, подавляя дрожь, когда Трент сел около меня.
— Никто не жил во Флориде с Поворота. Они, вероятно, еще не проверяли.
Картинка вернулась к ведущему в студии, который, так или иначе, получил интервью с местным морским биологом.
— Посмотри, что говорят по Inderland Entertainment Tonight, — попросила я, зная, что их программа не должна вычищаться или также проверяться.
Трент полистал теле-гид, чтобы найти номер канала.
— IET не вещает до шести часов.
— В Цинциннати уже шесть, — сказала я, и он проворчал, задумчиво помедлил, нахмурился и щелкнул на правильный канал. Да, мне не нравилось, что солнце клонилось к вечеру и на Восточном побережье. И независимо от того, что происходило, там, это, вероятно, ударит по нам через три часа.
— Вот Inderland Entertainment Tonight, — сказал он, уставившись на экран. — Думаешь, они будут знать то, чего не знают CNN?
— CNN отстают на час, от них мы не узнаем ничего нового, — сказала я, слушая модную женщину 1ого размера на шестидюймовых каблуках окраса зебры, берущую интервью у паренька-битника из колледжа с широко распахнутыми глазами и слишком большим количеством друзей на заднем плане, пытающихся попасть в кадр. — Призраки? — сказала я, поворачиваясь к Тренту. — Они говорят о призраках?
— Думаю, что мы должны попробовать CNN, — предложил он.
— Нет, подожди! — сказала я, хватаясь за пульт, но он был слишком быстр и резко убрал его. — Верни! — потребовала я, затаив дыхание, пока он не сделал этого.
— Он как бы шел прямо на меня! — говорил паренек. — Жуткий, как дерьмо и рванина. Я думал, что это была шутка, пока он не схватил меня. Я попытался скинуть его с меня, но я как-то через него прошел. Мои друзья оторвали его от меня, и мы, черт побери, рванули оттуда. Я никогда не видел ничего такого, как он. Он даже не был реальным, только когда он схватил меня!
— Это был поверхностный демон, — сказала я, сердце бешено забилось.
Блуждающее внимание Трента внезапно сфокусировалось.
— Нет.
Но тощая женщина говорила, все еще показывая подземную железнодорожную платформу позади нее.
— Сообщения о подобных инцидентах приходили со всех концов Манхэттена, — сказала она, и я задумалась, собиралась ли она сделать более зловещий макияж, прежде чем кончится ночь. Возможно, посадить летучую мышь в волосы. — Первые признаки, что это только подземные нападения, кажутся неверными, поскольку привидения начинают подниматься на поверхность на улицы, сея хаос.
— Да, отчасти трудно осмыслить понятие светского общества, когда вы были вне него в течение ста лет, — сказала я, морщась, когда расплывчатое, трясущееся изображение, явно сделанное с телефона, показало поверхностного демона, шипящего на автомобиль прежде, чем нырнуть за каменную стену в Центральном парке.
— Это поверхностные демоны! — выпалил Трент, это прозвучало так, будто его обманывали.
Отлично. Просто отлично. Подавленно я расцепила руки, убирая их с коленей и опуская ноги на пол.
— Черт побери, Трент, — пожаловалась я. — Я никогда не стала бы прикидываться мертвой, если бы думала, что они по-настоящему могли сделать это!
— Но они не могут! — Взгляд Трента не отрывался от телевизора, он, очевидно, был шокирован.
Устало, я потерла лоб.
— Возможно это то, что я почувствовала. Что мы почувствовали, — добавила я, даже при том, что он ничего не сказал о рожденном эльфийском проклятии, вырывающем душу.
Он вскочил, я почти могла видеть, как выстраиваются его мысли.
— Я не чувствовал нападение. Я почувствовал призыв к оружию. — Трент провел трясущимися руками по лицу и рухнул на подушки, хмурясь, его выражение лица темнело с каждой секундой.
Подавленно, я взяла пульт и положила его на стол, прежде чем он упал между подушками. Эльфийская магия напала на меня. Она прошла по нему и ударила меня… даже если она не нашла то, что ей было нужно, чтобы полностью активироваться. У меня было плохое предчувствие, независимо от того, что это было, оно было нацелено на демонов, не только на поверхностных демонов.
— Ты — демон, — мягко сказал Трент, и я кивнула, беря его руку в свою. — Ты в коллективе.
Я почувствовала резонанс, один настолько сильный и взрывной, что он дошел до меня даже без зеркала вызова, сбив меня с ног на задницу. Подавленно, я наблюдала, как группа людей на автобусе пыталась поймать поверхностного демона только, чтобы в последующем отбивать его от женщины, когда он решил им отомстить.
— Как им это удалось? — сказал Трент, убито. — Этого не может быть.
Но они сделали это.
— Теперь попробуй обычные новости, — сказала я, и Трент отпустил мою руку, чтобы взять пульт.
— … новые явления того, что ученые, изучающие заклинания, называют непосредственным выпуском поверхностных демонов из безвременья. Эльфийские Са’аны говорят нам, что это фактически материальное проявление душ немертвых, и просят оставить их в покое, поскольку они ищут тела.
Трент поморщился.
— Они не Са’аны. Они — мошенники.
Мошенники или нет, им удалось перетащить поверхностных демонов в реальность. Я снова начинала думать и почти притянула плечи к ушам. Что-то произошло в безвременье, что-то плохое. Тревожно, я просмотрела через плечо на невидимую комнату для заклинаний моей мамы. Я покопалась в большинстве шкафов, и не было никакого зеркала вызова. Я, вероятно, могла вызвать Ала и без него, но он был зол на меня.
Если он не пойман где-нибудь в ловушку. Он ведь не убьет меня, если я спасу его, не так ли?
— Призрачные, пугающие изображения с половиной существ обнаруживаются в большинстве крупнейших городов Восточного побережья, — произнес ведущий, — Вампирские души появляются устойчивой прогрессией, идя на запад с заходящим солнцем.
Трент закинул лодыжку на колено. Я никогда не видела, чтобы он выглядел настолько растерянным.
— Я не понимаю, — сказал он, указывая. — Нет способа переместить их в действительность.
Я посмотрела на часы на кабельной коробке. Было очень близко к закату в Цинциннати. Потянувшись, я взяла пульт и переключила на CNN. Конечно же, взволнованный, несколько возбужденный человек стоял на Фонтан-Сквер, небо все еще было розовым от солнца. Я думала, что они будут или там или в Детройте. Было слишком рано для Чикаго. За репортером были группы живых вампиров. Атмосфера была затаившей дыхание от беспокойства.
— Закат… — прошептал Трент, и ведущий повернулся, повышая голос, когда он описывал внезапное появление почти двадцати поверхностных демонов. Я скривилась, когда камеры приблизили изображение, их рваные ауры и изможденных конечностей выделялись против закатного красного неба, заставляя его быть похожим на небо безвременья. Люди визжали, а большинство поверхностных демонов побежало по улице, ища место, чтобы скрыться.
Двое, тем не менее, колебались, сгорбленные и крадущиеся, когда они шипели на вампиров, уговаривая их приблизиться. Трент ничего не сказал, и я переключила обратно на канал Нью-Йорка. Немертвые там, вероятно, поняли это и, вероятно, вышли на улицы, ища свои души.
— Мммм, — пробормотал Трент, придвигаясь ближе к телевизору, когда репортер попыталась остаться в ограниченном свете уличного фонаря, когда она нервно объясняла, что происходило позади нее. Солнце село некоторое время назад. Для немертвых было достаточно темно.
У меня отвисла челюсть, когда камера покачнулась и удержалась, чтобы показать поверхностного демона, лебезящего перед восторженным вампиром. Он не был мастером-вампиром. Он едва был вампиром вообще, фактически, он был одним из бездомных вампиров Нью-Йорка, живущих под улицами и существующий на наркоманах до тех пор, пока кто-то более вышестоящий не подберет его. Но он нашел свою душу… и она пыталась связать с ним.
— Боже мой, Лэндон сделал это… — выдохнул Трент, но я не была так уверена, что у этого был счастливый конец. Нельзя было увидеть ауру через телевизор, но это все еще не было похоже на то, что произошло в квартире у Люка и Марши, даже если вампир рыдал, держась за угол здания, когда вина и позор его мертвого существования свалились на него.
Спонтанное присоединение? Я не куплюсь на это.
— Что удержит душу от самопроизвольного ухода? — спросила я. Мы должны были сжечь ворота, через которые душа Феликса вошла в него, чтобы удержать ее от простого ухода.
Кто-то остановился, чтобы помочь вампиру, теперь безутешно плачущему. Ведущая выглядела не в своей тарелке, когда она говорила людям, чтобы те избегали улиц и прогулок, поскольку вампиры находили свои души.
— Думаю, что они решили, что мы мертвы, — сказала я, не чувствуя радости. Я хотела позвонить Айви и увидеть, что делал Феликс. — Поверхностные демоны появятся здесь приблизительно через три часа, — сказала я, когда смотрела на яркий золотой свет.
Смотря на телевизор, Трент встал на ноги.
— Они, кажется, остаются в главных центрах сосредоточения населения.
До сих пор, подумала я хмуро.
— Ты действительно думаешь, что они свободны? Это хорошо? — Если они были, тогда та бутылка для души, которую я сделала, была более чем бесполезной.
Трент колебался, смотря в телевизор, будто там могли быть ответы.
— Я понятия не имею. Возможно, их выпуск был тем, что ты почувствовала на лестнице.
Или нападение в комнате для заклинаний моей мамы, размышляла я, уродливая мысль поселилась во мне. Если это почти взяло меня, то возможно оно поразило и демонов тоже.
Я подскочила, когда он повернулся, почти подлетая к лестнице.
— Куда ты идешь?
— К Бису! — прокричал он.
Обеспокоенная, я посмотрела через большие окна на яркое солнце.
— Трент? Он спит, — прокричала я, затем указала рукой, будто произнося «Я же говорила», когда Трент вернулся с Бисом, сидящим у него на руке как огромная спящая сова. Моя сумка была в его другой руке, выглядя забавно.
— Мы должны отправиться в безвременье. Узнать то, что произошло. — Трент влетел в гостиную. Он пихнул мне сумку, когда сел на край дивана. Напряженно двигаясь, он пощекотал ухо Биса. — Бис проснись.
Малыш зажмурил глаза и толкнул его палец кожистым крылом. Один красный глаз открылся, посмотрел на меня, прищурился на солнце и закрылся.
— Тяжело, когда он на таком солнце, — сказала я, когда передвинулась, чтобы Бис оказался в моей тени. — Бис! — закричала, расправляя его крыло.
Отработанным движением, Бис раскрыл крылья, ударяя Трента по лицу.
— Бис проснись! — Снова прокричала я. Доброта и нежность не работали. Нам повезет, если он просто хотя бы снова откроет глаз. — Бис мы должны попасть в безвременье. Бис? Бис!
Но он даже не шелохнулся.
Трент уставился на меня и мои сжатые зубы.
— У меня есть идея. Доверишься мне? — сказала я.
— Э-э-э, — запнулся Трент, я притянула свою сумку на колени и схватила его за руку.
— Бис! — прокричала я, касаясь, той ужасной лей-линии и перемещая все наши ауры в нее.
— Рейчел! — воскликнул Трент, но я не была уверена, пришло ли это от моих ушей или просто раздалось в голове, мы внезапно оказались в линии, изломанной и пробующей и землю и небо одновременно.
С ментальным вздохом, Бис пораженно очнулся, когда он вдруг обнаружил, что с трудом двигается.
Дилланс, подумала я, и с любопытным щелчком осознания, Бис настроил наши ауры. Если я вообще могла получить какие-то ответы, то они были в Диллансе.

Переводчики: maryiv1205

Глава 14

— Да что с вами такое! — прокричала небольшая горгулья, сверкая красными глазами, его голос отозвался эхом в пустом месте, где мы проявились. — Я спал! Я мог бросить вас! — Его голос вернулся, звуча громче. Но затем он повернулся, опуская крылья, когда увидел, где мы оказались.
Дилланс в настоящее время был азиатской столовой, с низкими столами, окруженными подушками, с мисками дымящегося риса и чайниками чая, с видом на внутренний двор, где красовался пруд с карпами, дорожки из песка и гравия и крошечные деревья. Музыкальный автомат, вне места и времени, стоял как единственный признак того, что все это было твердой иллюзией. Несколько чашек чая были пролиты, а место пустовало.
— Где все? — сказал Трент, его напряженность развилась в осторожное исследование, когда он снял крышку и вдохнул пар. Не было никаких повреждений, никаких доказательств угрозы кроме пролитого чая. Их просто здесь не было. Никого. Даже персонала.
Заварной чайник звякнул, когда Трент положил крышку на место. Эльфийское заклинание напало на меня. Я только отбила его. Но я не была проклятым демоном. Ал…
— Бис перенеси нас в торговый центр, — сказала я, испуганно. Я, вероятно, могла найти кого-то в торговом центре, кто поговорит со мной, не виня меня за все.
Подавленно, небольшая горгулья кивнула. Трент шагнул к нам, и с трудным дыханием перемещенного воздуха, лакированные деревянные циновки и рисовая бумага растаяли, превратившись в громкую музыку восьмидесятых и в возбужденное тепло.
Я широко открыла рот. Люди были везде, выли, танцевали, размахивали баннерами, которые повесили демоны, чтобы попытаться погасить эхо. Потрясенно, я отступила к фонтану. Позади меня полилась пена, и я дернулась вперед. Там были пузырящие чары, и сине-розовая пена перетекала на пол.
— Что произошло? — Трент схватил меня за локоть и потянул от круга для перемещений.
Молча, я покачала головой, когда я попыталась принять все это. Люди были везде. Они были в восторге, даже фамилиары, ответственные за магазины оставили их, чтобы взять коктейли с замороженным соком и лед из заброшенных тележек. Было так же жарко как всегда, но гусиная кожа поднялась, когда я поняла, что здесь не было никаких демонов. Ни одного.
— Бис перенеси меня к Алу, — сказал я, и Бис и Трент ошеломленно повернулись ко мне. — Возьми меня к Алу! — потребовала я, подтянув сумку на длинном ремне выше. — Демоны ушли! Это то, что я чувствовала! Что-то напало на них!
— Как? — прошептал Трент, но я уже тащила его к кругу для перемещений.
Демоны ушли. Все до последнего. Что-то попыталось убить меня. Ал должен быть жив. Он был сильнее меня.
Но когда Биса окутал нас, я поняла, что произошло. Я была ведьмой родившейся демоном, свободной от изначального эльфийского проклятия. Ал нет. Это то, что эльфийское заклинание искало у меня, чтобы войти в полную силу… а у Ала это было.
Мое сердце бешено колотилось, когда жар и шум торгового центра исчезли, отозвавшись эхом в моих мыслях, когда аромат цветущих каштанов наполнил мои легкие, и каменный пол кухни для чар Ала сформировался под моими ногами. Если бы не сопровождающий жар от почти мертвого огня и подсознательный шепот голосов от того жуткого гобелена, я никогда не узнала бы, что мы пришли. Бис хорошо переносил нас на короткие расстояния, и я коснулась его широких когтей на моем плече, когда повернулась к маленькому очагу, а затем к затененному потолку. Здесь было темно, но я могла сказать, что Ала тут не было.
Это не означает, что он мертв, подумала я, почти прижимая плечи к ушам, когда вручила свою сумку Тренту и пошла, чтобы получить немного света от огня. Там была стопка настоящих досок, бревен вместо обычных кусков торфяного мха Ала, которые сильно пахли жженным янтарем, и я положила самую маленькую на угли. Оранжевые искры полетели, когда я отпустила ее и вытерла пальцы от сальной коры, поворачиваясь, чтобы оглядеть комнату, поскольку она стала светлее.
Мистер Рыба был у основания своего стакана, двигая жабрами, и я хмуро посмотрела на высокие стеклянные шкафы, все книги и оборудование для лей-линейной магии ушли. Маленький стол между этими двумя очагами был чист, никаких записей или намеков на клочки бумаги. Все, что было меньше коробке для хлеба, ушло.
— Где его вещи? — спросил Трент, и приглушенное, удивленное ворчание раздалось из спальни.
Я повернулась к сводчатому проходу, когда массивная деревянная дверь, с вырезанными на ней заклинаниями и металлическими символами, качнулась. Пролился свет, и я прищурилась на аккуратный силуэт Ала, его руки в перчатках держали светскую масляную лампу. Я облегченно отступила, радуясь, что вижу его, но не уверенная, как он может на меня отреагировать. Он был в порядке, но это не сделает так, что он будет рад видеть меня.
— Тритон? — сказал он осторожно, низкий голос был совершенно лишен его обычного акцента британского лорда.
— Это я, — сказала я. — Слава Богу ты в порядке. Что…
Я ахнула и попятилась, ударившись спиной о сланцевый стол, а затем Ал оказался на мне, своей рукой держа меня за шею.
— Ал! — выкрикнула я, а затем мой голос исчез. Я ударила его по руке, впиваясь в его пальцы, и он ослабил хватку настолько, что я смогла дышать.
— Я говорил, что убью тебя, если ты когда-нибудь появишься в моих комнатах снова!
— Остановись! — выкрикнула я, когда Трент схватил Ала, и воздух снова ушел из легких.
— Detrudo! — зарычал Ал.
Я слышала Трента и Биса, влетающих в один из шкафов, стекло и дерево затрещали.
— Я должна была узнать, в порядке ли ты! — сказала я, а затем его кулак снова сжался, перекрывая мне кислород. Потянувшись, я ущипнула его за нос, и он подскочил, ослабляя пальцы достаточно, чтобы позволить мне дышать.
Я быстро пыталась отдышаться, когда он опустил свое лицо к моему, пока дюймы не разделяли нас.
— Ты пришла, чтобы украсть мои вещи!
Я уставилась на один из его глаз, видя себя в его красном, козлином зрачке.
— Я пришла, чтобы убедиться, что ты жив, — сказала я, и его рука сжалась, а глаза — сузились, когда мое дыхание забулькало и остановилось.
— Отпусти ее, идиот! — закричал Трент с пола, и звуки скольжения стекла стали очевидными, когда он выкарабкивался из разрушенного шкафа. — Она здесь потому, что она думала, что ты мог быть мертв.
— Чтобы украсть то, что осталось от моей несчастной жизни, — выдохнул он. Мои руки болели и начали дрожать, когда я продолжала пытаться убрать его от меня. Если бы я использовала магию, то и он тоже, а он знал больше меня.
— Она думала, что тебя ранили! — сказал Трент, его голос был между нами и очагом. — Ей плевать на твои вещи. Она думала, что тебе нужна помощь!
Рыча, Ал вдавил в меня пальцы, сжимая их до тех пор, пока черные звезды не начали затуманивать мое зрение.
— Ты убиваешь ее! — сказал Трент, и я услышала унылый глухой стук, когда его кулак встретился с лицом Ала.
Пальцы Ала разжались. Воздух вошел со стоном, и я перекатилась на живот по прохладному сланцевому столу, успокаивающего мои покрасневшие щеки. Держа руку у шеи, я открыла и закрыла рот, глаза застилали слезы, когда я решила встать. Испуганный до смерти Бис был на каминной доске около мистера Рыбы.
— Ты собираешься убить ее, ты — гнилой маленький эльф! — прорычал Ал, и Трент встал, его лицо было белым, а выражение — жестким. — Никто не переживет того, что грядет. И это твоя вина.
— Я в порядке, — прокаркала я, дрожа, когда махнула Бису, и он приземлился на спинке старого стула Кери, по-прежнему стоящего на привычном месте. Видя, что я стою, Ал достал саквояж и попытался запихнуть в него свернутый гобелен. Трент собирался убить меня? Ничего здесь не было его ошибкой. Это было из-за меня. Трент стоял между нами, моя сумка, валялась на полу позади него, и я не думала, что ценила его больше, чем в тот момент. — Что грядет? — прошептала я, голос звучал грубо.
— Конец, — пробормотал Ал, его расстройство возросло, когда он боролся с тем, чтобы запихнуть гобелен в сумку, та явно была больше внутри, чем казалась снаружи. — Я вижу, что ты смыла слизь Богини с себя. Слишком плохо, она будет продолжать возвращаться.
Он говорил о мистиках, и я расправила плечи. Все шло лучше, чем я думала. Я была просто рада, что он не был мертв.
— Эльфийское заклинание пыталось убить меня, — сказала я, и Ал сложил конец гобелена к концу, чтобы приспособить его в сумке, но тот развернулся, будто пытаясь держаться подальше. — Это не была Богиня, это был дьюар и анклав.
— Удивлен, удивлен, — пробормотал он.
— Оно не могло сжать меня, — сказала я, мягко убрав руку Трента от меня, когда я прошла мимо него. — Но затем я услышала коллективный крик. Я подумала… что оно взяло и тебя.
Опустив плечи, Ал расстроено бросил гобелен в стену. Тот шлепнулся с глухим стуком, скольжение ткани звучало, как сдавленный крик, когда гобелен приземлился на пол и медленно стал распрямляться.
— Это был… — сказал он, опуская брови, когда смотрел на меня, — … крик радости, Рейчел Мариана Морган.
Мою грудь сдавило.
— Пожалуйста, не называй меня так. Ты бросил меня. Не я оставила тебя.
Ал глянул на Трента, когда дернул свой саквояж. Я подошла ближе, шаркая ногами и останавливаясь, когда Ал проворчал:
— Нет. Ты.
— Потому что он — эльф? — разбито воскликнула я.
Лицо Ала перекосило сильнее.
— Именно, — сказал он, слова сочились презрением и ненавистью. — Любовь превратила тебя в инструмент, Рейчел, и как инструмент, тебя забудут и отвергнут, когда работа будет сделана.
— Я не инструмент, — холодно прошептала я, но мысль, что Трент скоро вспомнит, что его место среди его людей, и это в большой степени перевесит меня. Квен был прав. Я была этапом, несерьезным развлечением.
— Ты слепа, Рейчел, даже когда ты — часть этого. — Ал указал на меня, его гнев шел от глубокой раны. — Эльфы просят слишком многого. Они приносят только разрушение. Такова их суть. Они всегда были таким, даже когда мы пытались уничтожить их. И это убьет тебя.
— Но ты любил Кери, — взмолилась я, и Трент заворчал, будто только теперь узнав об этом.
Указывая пальцем, Ал медленно опустился, глубина его ненависти охладила меня.
— Именно так, — горько сказал он, оглядывая пустую комнату. — Ты начинаешь понимать?
— Ты не можешь возлагать ответственность за это на Кери, — сказала я, новый страх заскользил через меня. Он любил ее, любил настолько, что достаточно нарушил правила и освободил ее от рабства таким способом, чтобы я могла спасти ей жизнь. С того мгновения мир изменился, Трент использовал ее, чтобы удержать свой вид от вымирания. Любовь свела мои цели с его, и я нашла образец ДНК без проклятия, таким образом, ребенок Кери оказался свободен от проклятия. И теперь, поддержанные простым намеком на успех, эльфы начали устранять всех более влиятельных существ, чем они. Возможно, Ал был прав.
Испуганно, я наблюдала, как он убрал последнюю из вещей на каминной доске в сумку, будто Санта наоборот. Его толстые пальцы колебались у мистера Рыбы, затем он сжал их, оставив бокал для бренди там, где тот стоял.
— Куда все ушли? — испуганно спросила я.
Ал посмотрел на Трента, затем на Биса, сидящего на стуле Кери, он колебался.
— Куда угодно, куда захотели, — сказал он, махнув Бису, чтобы тот передвинулся на плечо Трента.
Куда угодно? Мои мысли вернулись к пустому состоянию Дилланса, а затем к радостным фамилиарам в торговом центре. Он сказал, что это был крик радости…
— О, твои эльфийские собратья совершили большую ошибку, — сказал Ал Тренту, когда стул Кери захватил черный туман и сжал до размера моей руки. — И мы используем ее в полной мере, чтобы стереть их с лица земли раз и навсегда, — сказал он, используя обе руки, чтобы переместить маленький, но явно тяжелый стул в сумку. — Месть — хитрый зверь. Ее когти обоюдоострые. Я не возражаю против еще нескольких шрамов. Они будут не заметны среди остальных.
Трент побледнел.
— Проклятие, которое напало на тебя… — шептал он, а затем коснулся сланцевого стола, когда стал терять равновесие. — Да поможет нам Богиня, — испуганно прошептал он. — Это то, что я чувствовал. Это было требование сломать проклятие.
— Что сделать с проклятием? — сказала я, чувствуя, будто стояла на грани пропасти.
Ал закрыл сумку и с легкостью поднял ее.
— Не точно сломать его, но когда они изменили его, чтобы вынудить поверхностных демонов появиться в реальности, они создали лазейку. — Он повернулся к своему огню и взял кочергу, стряхивая с нее пепел. — Теперь я ухожу. Можешь забрать гобелен. Так или иначе, он мне никогда не нравился.
Мое сердце заколотилось.
— Ал, подожди! — позвала я, но со щипком в моих мыслях, он исчез в завитке черного, испорченного безвременья.
Бис подвигал крыльями, и комната резко показались более холодной. Я повернулась к Тренту на его мягкое шарканье ног. Он опустился на треногий табурет Ала, ставя локоть на стол и опуская голову на руку, когда его большой палец прошелся по крошечной царапине на поверхности. Я видела Ала в таком состоянии несколько раз. Ненависть между эльфами и демонами шла намного глубже, чем я думала.
— Трент? Что произошло?
Он поднял голову, намек страха перед неизвестным читался в его взгляде.
— Это, должно быть, сделал дьюар, дружно работающий с хорошей частью анклава, — сказал он, а затем сфокусировался на мне. — Это то, что ты почувствовала в комнате для заклинаний своей мамы. Чары развязывания признали тебя демоном, и когда оно не смогло найти проклятие, удерживающее тебя в безвременье, оно просто продолжило пытаться взять у тебя что-то, что угодно. Демоны выяснили, что происходит, и теперь они свободны.
У меня отвисла челюсть. Свободны? Как в реальности?
Внезапно я поняла… весь беспорядок. Лэндон совершил огромную ошибку. Он освободил поверхностных демонов, чтобы избавиться от немертвых, но как только те выйдут на солнце, а я уверена, что они так и сделают, тогда демоны заменят их в качестве создателей правил и нарушителей, а не эльфы.
Морщась, я потянулась к мистеру Рыбе. Я не думала, что Ал вернется.
— Мы должны идти, — сказала я, нагибаясь, чтобы взять мою сумку. Здесь не было ничего. Все, что что-то значило, было забрано и уложено в тот небольшой саквояж.
— Цинциннати? Бис расправил свои крылья в ожидании. — Но вы, как предполагается, мертвы.
Трент мягко взял хныкающий гобелен.
— Теперь это не имеет значения.
Нет, это не имело значения. И я не собиралась помогать Лэндону спасать мир. Он сделал свой выбор, и это не моя ответственность.
Но когда я почувствовала, как аура Биса накрыла нас, у меня появилось плохое предчувствие, что мне все-таки придется это делать.

Переводчики: maryiv1205

Глава 15

Шпиль был темным разрезом против нижней стороны облаков, красных от отраженного света Низин. Случайный свет уличного фонаря, проходящий через неподвижные деревья, создавал выступы и тени на кладбище. У заднего крыльца не было никакого дружественного свечения. Вообще не было никакого заднего крыльца, и я аккуратно несла мистера Рыбу, медленно шагая через влажную, некошеную траву, и степень повреждения становилась очевидной.
Трент придержал меня, когда я переступила через низкую каменную стену, отделяющую сад от кладбища. Его рука была теплой на моем локте, и я наклонилась к нему, пытаясь сказать ему моим прикосновением, что я не верила в то, что сказал Ал. Он не использует меня, подумала я, но мерзкая часть меня добавила, Этого, возможно, не произошло бы, если бы ты ушла от него шесть месяцев назад. Я притормозила, отделяясь от него, когда боль от того, что стало с моей церковью, сдавила сердце.
Отвратительный, кислый запах шел от вещей, которые не сгорели. Кухня и задняя гостиная были разрушены; только сломанные кусочки, которые не сгорели, остались, показывая, что на их месте когда-то что-то было. Это, вероятно, были плита и холодильник, просматривающиеся через то, что осталось от крыши, их части валялись на изначальном полу и заполняли подвальное помещение. Водосточный желоб был самой распознаваемой вещью, хотя и был искривлен жаром.
Камни оригинальной церкви были черными и блестели от сажи и высокой температуры. Фанера уже была пристроена к открытой прихожей и выглядела странно высоко от земли без крыльца. Вид вживую был хуже, чем просто кадры на холодном телевизоре, темный и печальный с кусками наших жизней неуместных и едва узнаваемых.
— Мне жаль, — сказал Бис, и я коснулась его ног, игнорируя ком в горле, когда двинулась вперед. Мой шаги заколебались, когда земля стала мягкой от воды, используемой, чтобы потушить пожар. Моя кофеварка: ушла. Кружка с радугой: ушла. Мои книги заклинаний: ушли.
— Есть Дженкс, — облегченно сказал Трент, и так или иначе я улыбнулась яркому следу, искрящемуся и спускающемуся вниз с колокольни.
Крылья Биса задвигались у моей головы, и моя улыбка стала реальной, в то время как я продолжала составлять список тех вещей, которых не было: не было похорон, не было песен о крови и маргаритках, не было чувства вины из-за того, что я выжила, но сбежала.
— Дженкс! — прокричала я, когда он опустился вниз, его крылья медленно жужжали от нерешительности, когда он пытался прочитать мое настроение. — Ничего себе, какой беспорядок. С тобой все хорошо?
— Черт возьми, да! — Явно с облегчением, он опустился на плечо Трента, так как Бис сидел на моем. — Вам повезло, что я не человеческого размера, а то я бы вас покусал, — произнес он, и Трент скрыл усмешку. — Где вы были? Фуу, в безвременье, — сказал пикси, сам ответив на свой вопрос. — Там ты бросила мистиков? Твоя аура выглядит отлично. Здесь демоны. В реальности. Почему маленький розовый дилдо Тинки, ты их освободила?
— Я этого не делала, — сказала я, и Дженкс посмотрел на Трента, шок на его угловатых чертах высветился от его же собственной пыльцы.
— Это был Лэндон. — Трент поморщился на свою обувь, теперь утопающую на три дюйма в грязи, которая когда-то была моим задним двором. — Он совершил ошибку. — Он взял меня за руку, и я сжала его руку в ответ. В его глазах читалась нить страдания и потребность поговорить. Это не было ошибкой. Ала топила горечь и ревность, он не мог посмотреть сквозь свою собственную боль, Трент любил меня. Но даже я знала, что не смогу помочь ему достигнуть своей цели. Его целью было превосходства эльфов? Боже, я не собиралась делать это прямо сейчас.
Крылья Дженкса засверкали горячим серебром.
— Лэндон? Фантастика.
Я вздрогнула, когда капля воды с большого дерева приземлилась мне на спину. Кора была подпалена, и я надеялась, что огонь не убил дерево.
— Очевидно, если ты проектируешь лазейку в проклятии, достаточно большую, чтобы дать прошаркать через нее как зомби поверхностным демонам, то настоящие демоны тоже могут через нее пролезть. — Я шла через грязь, и желая и страшась увидеть то, что осталось.
Крылья Дженкса трещали.
— Э, вам нужно обойти вокруг фасада, если вы хотите войти. Я бы не стал этого делать. Там довольно плохо. Они залили все из шланга.
Мило. Сколько раз мою церковь будут громить на этой неделе?
Дженкс вздрогнул, скрестив руки на груди.
— В среду придет команда уборщиков. Я бы пригласил их раньше, но инспектор по строительству должен дать свою оценку.
Снова рука Трента нашла мою, его прикосновение расслабило мои сжатые челюсти, когда мягкое тепло вкралось в меня, искрясь, где наши пальцы переплетались.
— Знаю, что это чувствуется неловко из-за Эласбет, но ты могла бы помочь мне с девочками, — сказал он, его гнев на Эласбет делал уродливыми половину теней, затаившихся в его голосе.
— Тинкины штанишки, да! — воскликнул Дженкс, и Бис переместил крылья, явно стесняясь. — Твой дом. Это прекрасная идея. Джумок и Иззи уже там.
Дженкс хочет, чтобы я ушла? Возможно, внутри было хуже, чем я представляла. Мой живот говорил, что Эласбет ничего не делала, кроме как пыталась справиться с ударами судьбы, но логика подсказывала иначе. Шанс посмотреть ей прямо в глаза мог сказать мне больше.
— Спасибо, — сказала я, когда повернулась к каменной дорожке, которая вела к фасаду. — Я компенсирую тебе за это. — Там были огромные грязные следы от ботинок, где раньше никогда не было грязи. Это заставило меня почувствовать себя оскверненной, что даже не сделало отсутствие кухни. — Айви знает, что я не умерла, верно?
Крылья Дженкса зажужжали, когда он покинул Трента.
— Да. Она с родными и Ниной.
— С ней все хорошо? — усомнилась я.
— Думаешь, что я болтался бы здесь, ожидая тебя, если бы она не была в порядке?
Верно.
— Кормель тоже знает, что ты не мертва, — добавил Дженкс, и я дернулась, останавливаясь. Вода у мистера Рыбы хлюпала, и Трент почти столкнулся со мной, его внимание полностью было сосредоточено на его телефоне. — Не смотри на меня! — прокричал Дженкс. — Я не говорил ему! Он приехал приблизительно час назад. Сказал мне передать тебе, не мешать душам немертвых.
Невысказанное «а иначе» было очевидно. Я нахмурилась сильнее, когда телефон Трента стал темным, и он убрал его.
— Если ты не говорил Кормелю, что я жива, кто это сделал? — пробормотала я.
— Твоя мама? — Дженкс просто завис немного передо мной, когда я двигалась к высоким воротам, его взгляд нервно перемещался к Тренту, а потом обратно ко мне. — Она слишком развлекалась, устраивая твои похороны. Новости были настороже. Тинкины тампоны, она немного пугает, знаешь ли?
Да, это было похоже на мою маму. Разбито, я открыла ворота ногой. Бис остался, нарезая круги, пока он не оказался на шпиле. Дженкс пошел с ним, пикси говорил настолько высоко и быстро, что я не могла его понять.
— Лэндон не обрадуется, что ты все еще жива, — мягко сказал Трент.
— Слишком сильно, — сказала я устало, и мистер Рыба задрожал у основания бокала.
— Одна вещь, которую эльфы ненавидят больше, чем давать что-то за ничего, это то, когда план разваливается… а он разваливается. Сомневаюсь, что освобождение настоящих демонов из безвременья, было его намерением. Кормель видел, что мы должны были сделать, чтобы удержать душу Феликса связанной. Он знает, что это спонтанное соединение не удержится. — Он заколебался, когда я искала свои ключи от машины. — Рейчел, ты не инструмент.
Я дернулась и остановилась, потрясенная быстрым изменением темы. Пытаясь улыбнуться, я встретила его взгляд.
— Я знаю. — Но мое сердце болело, и, видя это, он осторожно притянул меня, чтобы не вылить мистера Рыбу.
Его руки были теплыми, и от него пахло жженым янтарем. Слезы угрожали политься, когда его рука нашла мой затылок, и он прижал меня сильнее, тяжело вздыхая.
— Ал пытается разделить нас, — прошептал он, и я кивнула, нуждаясь в этом. — Он ревнует, что мы заявили о себе, а он — нет. — Он откинулся назад, улыбаясь следу слезы на моей щеке. — Я не собираюсь сбегать от тебя. Я никогда не хотел видеть, как эльфы уничтожают всех, я просто хотел, чтобы они не исчезли.
— Знаю, — сказала я, мой голос дрожал. «Я не собираюсь сбегать от тебя» сильно ударило меня. — Но Лэндон делает это.
— То, что хочет Лэндон, ничего не значит. Он не Са’ан.
Я начинала задаваться вопросом, а Трент им был? Возможно, это было то, почему он согласился вновь открыть отношения с Эласбет. Черт побери, он не использовал меня, но я не собиралась уходить от того, где я тоже хотела быть. Он не мог быть с обеими.
Дженкс поднялся с навеса для машины, его пыльца была нетерпеливо красной. Я подавила свою боль, отодвигаясь от Трента и шагая к подъездной дорожке. Трент немедленно взял меня за руку, и грудную клетку сдавило.
— Спасибо что возвращаешься со мной, — сказал он. — Я знаю, что это будет тяжело с Эласбет там, но я люблю тебя, Рейчел, не ее. Это ради девочек, а не меня.
Ради девочек? Да, я вынесу Эласбет ради девочек. Так или иначе, я выдавила улыбку.
— И не волнуйся, — сказал Трент, его рука, очаровательно легла мне на поясницу, когда мы прошли мимо нетронутых мусорных баков, — Я не заставлю тебя готовить или что-нибудь в этом роде.
— Я могу готовить, — сказала я, затем громче повторила, — Я могу! — когда он выгнул брови.
— Я никогда этого не видел, — пробормотал он, и Дженкс метнулся к нам.
— Эй! Вы не возражаете, если я поеду с вами? — спросил он. — Джумок, э, сказал, что я мог пожить с ним и Иззи. Это так странно.
Он оставлял сад без присмотра? Я повернулась, чтобы посмотреть позади себя на хаос. О, Боже, все кончено?
— Бис собирается наблюдать за церковью наряду с Белль, — добавил он, и я вздохнула. — Он хочет поговорить со своим папой, если ты не против.
Прищурившись в темноту, я попыталась найти Биса, выглядящего очень страшным и торжественным на главном шпиле, его красные глаза пылали.
— Думаю, что это прекрасная идея, — сказала я, снова задумываясь, сколько раз я портила жизнь ребенка, находясь в неправильном месте в ненужное время. Вода у мистера Рыбы шла кольцами от моих дрожащих рук. Это не закончилось. Мы не собирались жить у Трента. Это было временно, пока мы все не уладим. Я не думала, что пикси или фейри попытаются занять сад. Он принадлежал Дженксу, согласно закону, и даже пикси уважали это, в страхе, что человечество признало его одним из тех, у кого были права и обязанности.
— Рейчел, ты в порядке? — спросил Трент, и я кивнула, пристально глядя на церковь, будто я никогда не увижу ее снова. Свет уличного фонаря здесь был ярче, и я легко могла прочитать наши имена на двери. Лента О.В. поддалась, когда я открыла дверь, официально выглядящие бумаги вспорхнули, улетая к колокольне.
— Не возражаешь, если я поведу?
— Нет.
Трент вздохнул, когда мы убирали навес для машины, и моя улыбка медленно исчезала. Он не использует меня. Я знала это в глубине души. Но конечным результатом могло быть то, что эльфы продолжат отказываться следовать за ним… из-за меня, потому что я — демон. Сказка Лэндона была в том, что они могли жить легко и сытно. Научиться понимать тех, кого вы ненавидите и боитесь — это сложно. Я тянула Трента вниз. Делая его жизнь невозможной.
Я тихо шла по каменной дорожке. Через три улицы я могла услышать крик. Сирены звучали из центра города. Возможно, мы должны поехать по более длинному пути к поместью Трента.
— Некоторые вещи не должны меняться, — прошептала я, имея в виду вампиров, но думая, что это также имело отношение ко мне.
Трент убрал руку с моей поясницы, и я вздрогнула.
— Убедить Кормеля будет нелегко. — Наклонив голову, он взглянул на меня. — Это не мой телефон.
Опустив взгляд, я потянула сумку и открыла ее, удивившись, когда нашла, что мой телефон мигает. Я даже не чувствовала, что он звонил. Шесть пропущенных вызовов? Я не была так долго в безвременье и вне зоны доступа. Я глянула на ленту «НЕ ПЕРЕСЕКАТЬ», когда прочитала имя Эддена.
— Это Эдден, — сказала я, ставя мистера Рыбу на капот и открывая телефон. — Я должна ответить. Это может быть информация о церкви.
— Я поведу, — сказал Трент, его беспокойство было очевидным, и я передала ему ключи.
— Эдден! — сказала я, когда Трент пошел, чтобы открыть дверь с пассажирской стороны для меня, и я обошла переднюю часть автомобиля. — Ты что, звонишь мертвой женщине?
— Нет, — сказал его озабоченный, приглушенный голос. — Да. Да!
Устраиваясь на месте, я прижала телефон ближе.
— Эдден?
— Рейчел! — Голос Эддена стал сильнее. — Ты никогда не проверяешь сообщения?
— Не тогда, когда мой автоответчик расплавлен, — сказала я, и Дженкс хихикнул, пикси устроился на зеркале заднего вида, где он мог слушать.
— Я час пытался дозвониться до тебя, — пожаловался капитан ФБВ. — Почему ты освободила демонов?
— Я не освобождала их, и я не принимала твои звонки, потому что я, как предполагается, мертва! — сказала я, повторив раздражение в его голосе. Мои челюсти сжались от мысли об Але, бегущем по Цинциннати. Но если он действительно был свободен, то разве он не отправился бы туда, где солнечно?
— Если ты этого не делала, то кто? — сказал Эдден, и я услышала, как закрылась дверь, и повисла новая тишина.
Морщась, я переместила телефон к другому уху, когда Трент вручил мне мистера Рыбу.
— Лэндон, — сказала я, радуясь, когда бокал для бренди отлично вписался в подстаканник.
— Специально? — рявкнул Эдден, а затем вздохнул, поняв, как тупо это было. — Ты не знаешь, где он, не так ли?
Трент обосновался за рулем, и мы обменялись взволнованными взглядами.
— Нет. — Лэндон скрывался? Отлично.
— Я мог бы реально использовать твою помощь, — сказал Эдден, а затем приглушенно кому-то добавил, — Нет! Вы хотите, чтобы они закончили как жабы? Поставьте блоки и удержите людей на месте. Вот именно. — На мгновение повисла тишина. — Рейчел?
Машина довольно заурчала, и я наблюдала, как складной верх открылся, обосновываясь за нами с хныканьем и ударом.
— Есть подозреваемые по взрыву на моей кухне? — спросила я, и когда Эдден ничего не ответил, я добавила, — Извини, я в отставке.
Пыльца Дженкса взорвалась от зеркала, и Трент поднял свой палец, чтобы хлопнуть его по ладони.
— Рейчел… — пожаловался Эдден.
— Нет. — Зажав телефон между моим плечом и ухом, мне удалось пристегнуться. — Попроси Лэндона помочь вам.
— Рейчел, О.В. сосредоточен на охране душ в больших парках. Они игнорируют все, включая демонов. Мы пытаемся справиться с этим, но ты можешь представить, что из этого получается.
Трент наклонился ближе, когда он повернулся, глядя назад, чтобы сдать назад, и я клянусь, что мою кожу закололо, когда я вдохнула его запах, жженый янтарь и так далее.
— Демоны терроризируют Башню Кэрью, — проговорил Эдден, но я все еще наслаждалась запахом Трента. — Они выпустили больших кошек из вольеров в зоопарке, и у меня есть многократные сообщения о том, что они заняли автобусную линию. Демоны, не тигры. Восход солнца не за горами, и мне нужна твоя помощь!
Я провела пальцами по лбу, пытаясь решить, хотела ли я сказать Эддену, что они не могли уйти с солнцем, но мой дом взорвался, и никто не признавал, что это произошло, кроме инспектора по строительству.
— И это моя проблема, почему? — спросила я, когда Трент сдал назад. Дженкс схватился за основание зеркала заднего вида, чтобы удержаться.
— Это именно твоя проблема, потому что ты — единственная, кто может помочь! — сказал Эдден. — С великой силой приходит большая ответственность.
— Это чушь собачья! — прокричала я, и крылья Дженкса вспыхнули удивленным красным. — Единственной вещью, которую когда-либо давала мне великая сила — это истощающийся банковский счет и постановление суда не покидать Сан-Франциско. Где было ФБВ, когда моя церковь подверглась нападению, Эдден? Где ты был, когда чертовски хорошо знал, что вампиры сговорились, чтобы убить меня? О.В. я могу понять, но что относительно тебя? Кто-нибудь приехал в мою церковь, чтобы заняться расследованием?
Руки Трента на руле напряглись, и я устроилась на сидении и направила обдув на себя.
— Слушай, я должна идти готовить спагетти для Трента. Он думает, что я не могу готовить. — Девочкам нравится спагетти, не так ли?
Вздох Эддена рассердил меня еще больше.
— Поиск ответственных вампиров потребует больше денег, чем восстановление церкви, — пробормотал он.
— Значит, они выйдут сухими из воды? — сказала я горько, когда Трент слишком быстро повернул, и Дженкс ругал его, чтобы тот ехал медленнее.
— Ты — демон, Рейчел. Что мы можем сделать такого, чего не можешь сделать ты?
Разозлившись, я прижала телефон ближе.
— Я не говорю, что ты должен попытаться остановить их, но ты игнорируешь тот факт, что это произошло! Если ты не скажешь, что это неправильно, то ты как бы говоришь им, что соглашаешься. И сейчас ты хочешь, чтобы я спасла тебя от неприятностей, потому что у меня есть яйца, навыки и помощники, чтобы показать всем кукиш?
Показать всем кукиш? Дерьмо на тосте, откуда я это достала?
Дженкс выглядел отчасти взволнованным, и я решила немного успокоиться. Эдден был в этом с головой, и О.В. не поможет. Я собиралась сделать то, что могла, так и было, но я хотела знать, что я не буду там одна. Эдден, тем не менее, не сказал ничего и, не желая, чтобы он повесил трубку, я сказала:
— Послушай. Я согласна, что мастера-вампиры, плачущие в свои чашки, не лучше смеющихся демонов, может даже хуже, но или я — часть этого мира, или нет. Или ты встаешь и говоришь что-то, или ты игнорируешь это и говоришь им, что было приемлемо пытаться убить меня.
Я подскочила, когда рука Трента приземлилась на мою, и он сжал ее.
— Я вижу твою точку зрения, — заявил Эдден, наконец, и я выдохнула. — Я должен был разместить официальный протест в новостях ФБВ, собрать команду, чтобы получить отчет. Мы слишком привыкли игнорировать то, что выходит из-под нашего контроля.
— Спасибо, — прошептала я.
— Но О.В. не функционирует, и демоны доставляют неприятности. — Голос Эддена ускорился. — Ты можешь заставить их отступить? Сейчас у нас есть законы в книгах для демонов, но никакого способа управлять ими.
Законы в книгах. Если была одна вещь понятная демонам — это были правила. Уловки должны были заставить их согласиться с ними, потому что я не собиралась тратить оставшуюся часть моей жизни, осуществляя их… даже если я была единственной, кто мог это делать. Черт побери, как я здесь оказалась? Снова потирая пальцами лоб, я надеялась, что Айви была в порядке.
— Где они?
Дженкс вздохнул, и хватка Трента на руле снова усилилась. Мы остановились на красный свет, и когда то стал зеленым, Трент включил аварийку и махнул автомобилю позади нас, чтобы тот объезжал.
— У меня есть группа в кафе за два квартала от ФБВ, — сказал Эдден, и Трент щелкнул сигналом поворотника. — Мы оцепили там, но…
— Джуниорс? Ты имеешь в виду Марка? — спросила я, вздрагивая. Сладкая вечно любящая пыльца пикси. Что было с том месте?
— Э, да. Я думаю, что это его название.
У меня была сумка на длинном ремне, но в ней не было ничего, что было полезно против отказывающихся от сотрудничества демонов. Черт побери все до Поворота и обратно.
— Хорошо, — сказала я, вздыхая. — Я поговорю с ними. Придержи на месте своих людей. Просто то, что они есть там, это уже заявление. Я не хочу никого превратить в жабу.
— Рейчел, мне жаль, — сказал Эдден, его поведение полностью поменялось теперь, когда я сказала «да». — Я никогда не думал об этом в таком ключе. Кажется, что ты способна на все.
— Не волнуйся об этом, — сказала я, мне не нравились пустые улицы, когда мы ехали по мосту в Цинциннати. Здесь никого не было, и это было жутко. — Я все еще собираюсь прислать тебе счет.
Я могла услышать улыбку в его голосе и облегчение, когда он потом заговорил.
— У меня есть несколько билетов на пикник ФБВ с твоим именем на них. О, и не убивай Трента, хорошо?
Зубы Трента поймали свет уличного фонаря, когда он улыбнулся, и я почувствовала, что хватка на линии покалывает меня.
— Эй, скажи О.В., что я могу воспользоваться несколькими фургонами, разработанными для лей-линейных ведьм, а?
Взрыв пыльцы осветил автомобиль.
— Дерьмо, Рейч! Ты собираешься арестовывать их?
У меня не было для этого времени.
— Возможно.
— У тебя они будут, — сказал Эдден, и я кивнула, когда нажала «отбой» и закрыла телефон.
Живот сжался, и я опустила телефон в сумку. Пейнтбольный пистолет, амулет для обнаружения смертельных чар, резинки, фонарик-брелок, пара носков, которые я надевала в прошлый раз, когда Трент попытался научить меня гольфу. Мистер Рыба.
Да, это должно было помочь.

Переводчики: maryiv1205

Глава 16

— Ты уверен, что хочешь сделать это со мной и Дженксом? — сказала я, когда мы остановились у блокады ФБВ.
Трент махнул парням ФБВ и, узнав нас, они показали «проезжайте».
— Абсолютно, — сказал он отдаленно, и я чувствовала себя теплой, любимой. Это отстой. Это действительно было отстойно. Было так не справедливо быть так близко с Трентом и, наконец, понять то, что Ал, Квен и Джонатан знали все время. Что то, чего хотели мы с Трентом, никогда не произойдет. Я не могла продолжать ослаблять его. Он мог закончить все это, взяв под свой контроль анклав. Но он не мог сделать этого, если я буду рядом с ним…
То, чего мы хотели, не могло иметь никакого значения через несколько минут. Кафе Марка светилось, и я видела фигуры за столами даже до того, как мы припарковались. Моя гримаса усилилась, когда Дженкс проверил свой меч, и я поставила сумку на колени. Айви была в порядке в доме с родными, и у нее было не то состояние здоровья, чтобы помогать мне.
— Клянусь, это место, должно быть, стоит на невидимой лей-линии или что-то в этом роде, — сказал Трент, когда мы въехали на парковку. Было всего несколько автомобилей, и я нахмурилась, видя людей, боящихся двигаться, когда они сидели между демонами в костюмах. Дерьмо на тосте, Марк, вероятно, тоже находился там.
— Каков план, Рейч? — спросил Дженкс, точа меч, привлекая мое внимание.
План? Я подняла глаза от мистера Рыбы.
— Ах, да. Верно. План.
Трент припарковал машину, и я вышла. Выпятив бедро, я ждала Трента, зная, что он, вероятно, искал ту кепку и ленту где-то, и ему требовалось мгновение, чтобы собраться, но он сразу же присоединился ко мне. Музыка громыхала, звучал мужской, агрессивный смех.
— План? — повторил Дженкс, и я махнула парням ФБВ в конце улицы. Я чувствовала себя хорошо с ними там, даже зная, что они ничего не могли сделать.
— План, — сказала я, начиная идти вперед, когда Трент зашаркал ботинками. — Как насчет, давайте войдем.
Пыльца Дженкса загорелась сердитым красным.
— Тинкины сиськи, это твой план? Войти?
Трент расслабленно пожал плечами, когда он потянул дверь, открывая ее.
— Работай со мной.
— Как в прежние времена, — сказал Дженкс, хрустя суставами, когда он пролетел над моей головой.
— Я возьму тех справа, — пробормотал Трент, когда дверь закрылась, звякнув колокольчиком.
Смех остановился, когда они заметили нас. Трент сильнее потянул лей-линию, но я действительно сделала немного больше, чем случайно подключилась. Я не могла быть лучше одного демона, намного меньше восьми. Нет, теперь их было девять, и они ерзали на своих стульях, разворачиваясь к нам. Если я не смогу сделать этого, не превращая это в магический бой, то все закончится, прежде чем начнется. Когда ты сталкивался с таким лицом к лицу, магия была активом, только если ты противостоял кому-то, у кого ничего не было.
Мое сердце заколотилось. Демоны ненавидели эльфов. Несомненно, они пошли с Трентом, чтобы победить Ку’Сокса, но привести Трента сюда было или действительно глупо или действительно умно. У него была кое-какая защита как у освобожденного фамилиара, но «несчастные случаи» иногда случались.
Ал сидел за угловым столом с Дали и Тритон. Шесть бумажных чашек с кофе и свечки на различных стадиях горения стояли между ними. Тритон улыбнулась мне, в отличие от откровенной враждебности Ала. Большинство демонов находились за длинным центральным столом, мучая две пары. Люди были испуганы, неспособные уйти из-за демонов, держащих руки на их плечах. Облегчение, появившееся на лицах людей, когда они увидели меня, разозлило меня сильнее.
План.
— Сначала мы выводим их, — сказал я, смело шагая к прилавку. Там что-то делал Марк, кроша лед и не слыша, что мы вошли. Он держался вполне прилично, но его облегчение, когда он видел меня, было поразительным.
Трент встал позади пары.
— Идите, — сказал он, и они встали, стульев заскользили, и демоны неуверенно уставились на Трента, когда пара поднялась, чтобы уйти. Видя, как те двое направились к двери, оставшиеся два, поднялись и опустились, когда демон около них зарычал.
Пока неплохо. Давайте продвинемся еще немного.
— Вы действительно должны переоценить свой жизненный выбор, — сказала я, когда прислонилась к прилавку, держа большие пальцы в карманах. Демон выглядел неопределенно знакомым, но я не думала, что когда-либо поддерживала с ним деловые отношения. Как и остальная часть демонов здесь, он был в деловом костюме с ювелирными изделиями и гладко зачесанными назад волосами. Только Тритон и Ал сохранили свои обычные наряды, Тритон в ее гермафродитных одеждах и эльфийской шляпе дьюара, и Ал в своем зеленом мятом бархатном наряде. Его гнев, что Трент все еще был со мной, был почти ощутим.
Мою кожу закололо, когда кто-то с силой потянул линию. Я не думала, что это был Трент, и мои колени задрожали, когда еще два демона сделали то же самое.
— Почему ты здесь? С тем эльфом? — произнес демон, голос был масляным от господства.
Его самый голый намек сомнения был похож на искру темной ночью, и я потянула его к себе, раздув с уверенной улыбкой. Он был не уверен, не в своих навыках, не в том, что могло случиться, когда взойдет солнце. Я могла использовать это, рассказать им сказку, о которой стоит подумать, таким образом, они уйдут и будут обдумывать правдивость сказанного мной в течение нескольких часов, пока не узнают наверняка.
Улыбаясь, я наклонился над столом между ним и парой, показав ему декольте в обмен на их свободу.
— Вы помните Трента. Он — мой друг, — сказала я, и пара поднялась на призыв Дженкса направиться к двери. — Он вез меня к себе, и я собиралась готовить спагетти, но ФБВ попросили, чтобы я остановилась по пути и донесла до вас послание «Добро пожаловать в реальность». — Дверные колокольчики зазвенели, и я выпрямилась. — Увидев, что к счастью вы здесь, и должны начать быть… как это слово… ответственными?
Он рассмеялся над этим, уродливо и подло. С бешено стучащим пульсом, я отошла назад, довольный Трент встал в дверях. Мимо окон пронесся автомобиль, двигатель которого работал на повышенных оборотах. Маленький Пинто проехал прямо по тротуару, затем спрыгнул на дорогу, скребнув по бордюру так сильно, что полетели искры, и уехал. Если бы демон действительно хотел тех людей, мое декольте, так или иначе, не остановило бы его.
— Марк, обычный заказ! — попросила я, делая движение пальцами Дженксу присоединиться к Тренту в обреченной попытке сохранять мой путь открытым.
— К-к-конечно, Рейчел. Двойной кофе эспрессо большой латте, обезжиренный, без пены, с капелькой малины. Экстра горячий.
Я чувствовала себя лучше. Марк проходил через это прежде. У него были эмоциональные навыки и круг за прилавком, чтобы спрятаться.
— С корицей сверху, — добавила я, и демон, которого я только что выставила на показ, фыркнул. — У тебя нет проблем с моим заказом? — сказала я, и он поднял руку, его выражение лица было насмешливым. Я пристально посмотрела на него прежде, чем повернуться спиной, чтобы подойти к окну выдачи. В динамиках звучала попса, и поднялся смех, когда я подскочила.
Отбросив волосы, я прислонилась к прилавку. Повскакивало больше демонов, и я занервничала. Ну, занервничала сильнее, чем была. Даже с Трентом у двери, я никогда не выбралась бы отсюда, если бы они мне не позволили. Мне показалось интересным, что никто не отправился на другую сторону земного шара или на солнце. Они боялись, что это было не долговечно.
— Я знаю, что ты хорошо проводишь время в воскресенье ночью, будучи освобожденным из безвременья и всего, но если ты собираешься остаться, у нас есть некоторые правила, — сказала я, широко улыбаясь.
Ал сжал челюсти, но Тритон была в восторге, как раз когда тот демон, Мика, я думаю, перевел свой холодный взгляд от Трента ко мне.
— Мы не были освобождены, мы боролись за свой выход, — сказала Мика.
— Ты — Мика, правильно? — сказала я, и он кивнул. — Несомненно, вы боролись за свой выход, — согласилась я, — но завтра рабочий день, и вы должны подумать о том, чтобы найти какое-нибудь место, чтобы работать и жить, потому что вы не будете жить со мной. — Они рассмеялись, лицо Мики было веселее всех. — Вы ведь не хотите обменять одну тюрьму на другую, не так ли? Не могу сказать, что из Алькатраса нельзя сбежать, но они заткнули дыру, которую я использовала.
— Боже мой, она серьезно? — Мика повернулся ко мне спиной, но я думала, это сказало, что он искал поддержку среди остальных. Это был новый мир, несмотря на их хвастовство и силу они не знали, смогут ли они увидеть солнце. Такая мелочь, но она занимала каждую их мысль, пока они не знали наверняка.
Трент взял линию сильнее, и посмотрела ему в глаза. Пока нет, Трент. Пока нет.
— Теперь это наш мир, — хвастался Мика, но больше чем одна пара глаз моргнули от беспокойства. У меня было скудное количество часов, чтобы убедить их, что снисходительно играть по нашему набору правил было лучше, чем играть без них.
— Сначала эльфы падут, — сказал он, и те, кто только что просто выскочили, согласились с ним. — Вампирское общество закачается, если они снова потеряют свои души. Они падут, если сохранят их. Ведьмы будут считаться с нами как наши бедные родственники, а Веры будут под каблуком или на поводке. Мир изменится.
— Зачет трудиться и смещать реальности, если вы собираетесь устроить здесь точно то же, что было в безвременье во время вашей новой войны? — сказала я, и некоторые демоны нахмурились, обдумывая это.
— Кофе! — сказал Марк, и я взял его, закрывая глаза от счастья, когда первый глоток поразил мой язык, теплый, сладкий и горький одновременно.
— О, Боже, как же хорошо, — сказала я, и Марк встал в свой непризванный круг с нервной улыбкой. Трент все еще стоял у двери, и я, дернув пальцем, сказала Дженксу оставаться с ним. Дали заметил это, поместив свою руку на руку Тритон, чтобы она помолчала, когда она вздохнула, чтобы что-то сказать.
— Мир изменится, — сказала я, повторив слова Мики, поставила кофе, как раз когда тот первый глоток прошел через меня. — Слушайте, я думаю, это забавно. Изменение уже происходит, и вы пропустили его.
Ал угрожающе заколебался. Ободренная, я оттолкнулась от стола, чувствуя спиральный круг, инкрустированный на полу, как свой собственный.
— Почему ты здесь? — сказал Мика, но не двинулся. — Ты думаешь, что эльфы затевают что-то? — добавил он, козлиные глаза-щелочки посмотрели на Трента. — У них нет Са’ана. Это единственная причина, по которой тебе разрешили поиграть в притворство. Ты делаешь нам большое одолжение.
Вина быстро ударила, и я отказалась смотреть на Трента, зная, что мои чувства выдадут меня.
— Я здесь не ради эльфов, я здесь ради ФБВ, — сказала я легкомысленно. — Прежде чем вы влезете в большую проблему, вы должны знать, что теперь в книгах есть законы касательно демонов, демонской магии и деятельности демонов.
Они рассмеялись, но теперь прибыло больше двадцати демонов, кроме изначальных восьми, и они стояли у окон и слушали.
— Мы не признаем закона, кроме нашего собственного, — сказал Мика, поворачиваясь ко мне спиной.
— Это твой выбор. Ты уверен, что он хороший?
Это была не я, кто заставил его развернуться, это были вопросительные лица у окон. За угловым столиком Дали предупреждающе прищурился на меня. Он предупреждал меня быть осторожнее? Молчать?
— Я серьезно, — сказала я, слегка передвигаясь, чтобы они не спускали с меня глаз. — Вы застряли в той вонючей дыре принудительного существования слишком долго, и мир изменился. Ал мог бы приспособиться, но большинство из вас нуждается в помощи. Я могу помочь.
— Ты думаешь, что мы нуждаемся в помощи?
Это был Дали, и мое сердце сбилось с ритма на вспышку страха, которая прошла через меня и умерла. Черт побери, они заметили.
— Не думаю, что ты видишь то, что здесь происходит, — произнес круглый, влиятельный демон.
Я фактически могла услышать мягкую тишину скользящей ткани, когда все повернулись от него ко мне. Сглотнув, я подняла подбородок.
— Я вижу, что демоны пьют кофе в кафе. Что видишь ты?
Дали заколебался, глубже глядя на значение мимо моего простого заявления. Я узнала их вполне прилично в прошлом году, и я знала, что это было тем, чего они хотели. Они хотели принятия. Они хотели снова быть частью чего-то живого, чего-то, где их голоса и действия означали больше, чем черствый круг лиц и отвлекающих факторов. Но я знала, что их гордость будет мешать. Они все были чертовски сильными. Бла, бла, бла. Что это на самом деле значило, когда все было сказано и сделано? Ничего. Все, что они сделали, ничего не значило.
Чувствуя их колебание, я покачала головой.
— Это не тот мир, которым он был две тысячи лет назад. Черт, он изменился за прошлые шесть месяцев, чтобы создать место для вас, — сказала я, почти из кожи вон лезя, когда пыталась донести это, прежде чем кто-нибудь открыл свой рот и все разрушил. — Они знали, что вы идете, и они создали место для вас. — Кто-то захихикал, и я повернулась. — Эй! — закричала я, и Трент подскочил, его хватка на линии промчалась через меня. — Они создали место для вас. Разве вы не понимаете этого? Они не создали оружие или чары или ловушки. Они создали место!
Скрестив руки на груди, Мика уставился на меня.
— Они боятся и глупы.
— Это означает, что вы связаны, черт побери! — прокричала я, когда поднялся гогот обсуждения. — Боятся ли они? Черт побери, да. Там будут люди, которые попытаются разрушить это? Подстрекающие принимать решения так, чтобы страх переполнил и начал войну? Конечно. Они не были бы людьми, если бы они этого не сделали, но это не стирает тот факт, что они создали место для вас!
— Мы процветаем на войне! — воскликнул Мика, когда демоны, самые близкие к нему, медленно отодвинулись подальше.
Я пренебрежительно посмотрела на него, пока его глаза не сузились.
— Верно, — усмехнулась я. — И вот почему вы больше не можете жить на поверхности безвременья.
Мика встал. Трент напрягся, и я двинулась вперед, размахивая руками, пока не оказалась рядом с лицом Мики. Демон колебался в течение самого малого момента, когда я смерила его взглядом, его выражение лица изменилось.
— Трент потратил почти год на законодательные книги для вас. Потерял свое состояние, делая это, — рявкнула я на демона. Это, казалось, был правильный подход, так как напряженность разрядилась с мягким хихиканьем Дали.
— Э, не все так, — сказал Трент от двери.
— Разрушил свою репутацию, — продолжила я, упирая руки в бедра.
— Э… — пробормотал Трент.
— Эльф сделал это, — сказала я громко. — Не просто эльф, а тот самый эльф, отец которого нашел способ для меня пережить быть демоном. Он сломал проклятие, вы идиоты! Что еще вы хотите? Я хочу, чтобы это работало. Я хочу, чтобы все вы были со мной на солнце. Не вырывай это от моих детей, Мика, или я клянусь, что помогу твоей семье пройти этот сложный путь. Постоянный и мучительный, — добавила я просто для удовольствия.
О, Боже, я не могла отойти назад, не выглядя испуганной, таким образом, я стояла там, прося, чтобы кто-нибудь что-нибудь сказал.
— Работать в их системе? — сказал Ал, и я повернулась, и с облегчением и пораженно на его следующие слова. Из всех демонов здесь, я боялась его голоса больше всего. — Осесть? Получить работу? Платить налоги?
Меня подогрело хихиканье, и я подняла подбородок. Мика отошел назад, и я медленно также отодвинулась от него.
— Почему нет? — сказала я. — Это лучше, чем начать войну, от которой вы в конечном итоге умрете. И кое-что еще. Больше не воровать людей в рабство. Был бы хороший жест доброй воли, если бы вы освободили своих фамилиаров.
Трент вздрогнул, вероятно, думая, что я зашла слишком далеко, но если бы я не попросила большего, то они ничего бы мне не дали. Конечно же, большинство смеялись. Я теряла их. Ал знал это. Они все знали.
— Этого не произойдет, Рейчел, — сказал Ал, нить подлинного горя зажгла мою надежду. — Мы больше не попадемся на эльфийскую уловку. — Он посмотрел на Дали и изящно сделал глоток из своего бумажного стаканчика. — Работать, — усмехнулся он.
Я подавила дрожь, когда Дженкс прожужжал ближе.
— Они не пойдут на это, — прошептал он.
Я сжала челюсти. Это был мой единственный шанс, и будь я проклята, если позволю Алу разрушить его со своим «бедный я» отношением.
— Эй! — крикнула я, заставляя Дженкса просыпать яркую пыльцу чернилами. — Ты будешь держаться от пакостей и злодеяний в пределах границ законов этого общества, или я брошу каждую из ваших задниц без разбора обратно в безвременье, а Трент проклянет вас, чтобы остаться там навсегда.
— Э, — Рейч? — прошептал Дженкс, когда Трент побледнел.
— Вы знаете, что мы можем сделать это, — сказал я, воодушевляясь на их сомневающиеся взгляды. — Мы обыграли Ку’Сокса.
— Рейчел! — крикнул Трент от страха, но я уже почувствовала напряжение на линии и повернулась, мой зов наполнил круги, которые я попросила нарисовать на полу в прошлом году.
Демоны закудахтали и заржали, когда выстрел Мики отклонился в потолок заклинанием броска Трента прежде, чем близко подойти для удара к моему кругу защиты. Испуганно, я посмотрела сначала на Трента, не забывая дышать, когда увидела его в стойке для его собственной защиты и Дженкса рядом с ним.
Моя рука пылала от сдержанной силы, и я медленно повернулась к Мике. Прекрасно. Мы могли покончить сначала с тяжелой частью.
— Все, довольно! — сказала Тритон, когда она встал, и смех медленно ослабел.
Трент сделал шаг вперед, чтобы присоединиться ко мне, и я опустила круг, любя его изящество и связанный гнев… и что он был достаточно силен, чтобы стоять около меня, когда моя жизнь висела на волоске. Боже мой, он хорошо выглядел, его ноги, казалось, едва касались пола, а кончики его волос колебались перед его искрящимися зелеными глазами.
— Это, возможно, было ошибкой, — предупредил он Мику, когда встал немного впереди меня, его голос был монотонным и содержал невысказанную угрозу. — Не делай этого снова.
Адреналин, казалось, прошелся по моей коже, когда Ал также встал.
— У вас была моя помощь при битве с Ку’Соксом, — проворчал он. — Я больше с вами не стою.
Я двинулась мимо Трента, пытаясь добраться до Ала, прежде чем он уйдет. Я знала его, и я знала знаки. Он уходил. Снова сбегал.
— Прекрасно, — отрезала я, и кто-то за спиной рассмеялся. — Беги, таким образом, они могут убить меня без необходимости тебе смотреть. Но устрой детскую в своем новом особняке, Ал, потому что, если мы с Трентом умрем, ты получишь Люси.
Дали дернул головой, и я клянусь, что услышала, как пыльца Дженкса зашипела огнем.
— Он, что? — прокричал Дженкс, но я уставилась на Ала, читая его шок. Он не собирался сбегать теперь, и это все, что имело значение.
— Ведро материнского гноя… — сказал демон, его глыбообразное лицо побледнело, когда он перевел взгляд с меня на Трента и обратно. Его щеки вспыхнули от смеха. — Я не стану отвечать за эльфийского отродье!
Трент снова передвинулся ближе ко мне, и это было все, что я могла сделать, чтобы не взять его за руку, но на глазах большие и страшные бегунские задницы, общающиеся с кафе полным демонов, не держатся за руки.
— Я составил бумаги шесть месяцев назад, — сказал Трент, и Дженкс шлепнулся на стол, не двигая крыльями. — Если мы с Рейчел умрем, Люси перейдет к тебе. Ты будешь держать эльфийское будущее, Ал.
— О, мой Бог, — выдохнула Тритон, и Дженкс поднялся в воздух, его яркая серебряная пыльца падала с него как космическая пыль.
— Я не буду! — проревел Ал, когда повернулся и засуетился, но я могла сказать, что это ему льстило. Демон умирал внутри, когда кто-то, кого угодно доверял ему своего ребенка. Я быстро моргнула, желая обнять его, но плохие бегунские задницы также этого не делали.
— Было бы легче просто позволить нам обоим жить, — сказала я, но только Ал, Дали и Тритон слышали меня из-за пронзительного взрыва смеха. — И если вы убьете только одного из нас, то вы не переживете месть другого. Это я вам обещаю.
Ал молчал, держа руки на столе, когда он попытался понять.
Тритон долго и пристально посмотрела на Дали, и когда он пожал плечами, она выскользнула из-за стола.
— Господа? — мягко сказала она, затем закричала, — Господа!
Медленно они успокоились. Мы с Трентом отступили к середине комнаты. Здесь должно было быть, по крайней мере, пятьдесят демонов, и я слышала, как повисла тишина. Это пахло не так плохо, как я думала.
— Господа, — сказала Тритон в третий раз, когда она разглаживала свои одежды. — Я предлагаю, чтобы мы не торопились до восхода солнца, чтобы взвесить предложение Рейчел.
— Я не заключаю сделки с эльфами! — выступил Мика. — Они — движимое имущество! Рабы!
Никто не двинулся, ни ближе к нему, ни дальше от него. Они нашли баланс, и я вынудила себя дышать.
— Возможно, — сказала Тритон, голос был столь же шелковистым как крадущаяся кошка. — Но они не провели прошлые две тысячи лет, пойманные в ловушку в пузыре действительности, поддерживаемые незначительными нитями энергии, как мы были. Рейчел — демон. Она также эльфийский Тал Са’ан, та, которая колеблет действия гнилого, зловонного движимого имущества эльфа. Ты можешь достигнуть соглашения с ней… можешь, не так ли?
У меня во рту пересохло, и я отодвинулась назад, пока не смогла почувствовать тепло Трента. Тал Са’ан. Квен называл меня так однажды с горьким сарказмом, и в то время как Мал Са’ан содержал романтичный подтекст, Тал Са’ан — нет. Это не был точно советник, а скорее человек-мысль Са’ана, когда он принимал решение.
Я спрашиваю себя: приведет ли это решение меня ближе или дальше от тебя? И затем это так ясно. Даже если это не имеет смысла, слова поднялись во мне, и мой пульс участился. Но он не был Са’аном. Это было звание, присвоенное верностью вассала феодалу, и никакой эльф не обратится больше к нему. Из-за меня.
— Я не свяжу себя с человеческим законом! — сказал Мика, дергая меня обратно в реальность. — Мы свободны и занимаем наше законное место!
— Ты не знаешь этого! — воскликнул другой демон. — Что произойдет, если мы останемся, когда солнце встанет?
Рука Мики горела черной копотью.
— А что, если нет? — высказал он предположение.
Трент медленно двинулся, чтобы встать около меня, его взгляд перемещался, когда он окидывал демонов профессиональным взглядом.
— Они разделились, — сказал он, дыхание щекотала мою шею. — Интересно.
Думаю да, но меня больше волновало, если бы они решили быть сами по себе. Имело ли значение, был ли Трент Са’аном, если демоны думали, что он был им? Было не похоже, что они когда-нибудь придут к соглашению с Лэндоном.
Тритон откашлялась, поставив меня на край, когда она переместилась, чтобы встать около меня, явно демонстрируя поддержку или возможно защиту.
— Где ты хочешь быть на следующей неделе, Мика? — сказала она, и я вздрогнула от уверенности в ее голосе. — В одиночестве на каком-то заброшенном острове, играя в бога с людьми, боящимися тебя? Я делала это. Это быстро надоедает. Я посмотрела на эти человеческие законы, и они сложнее и с большим количеством лазеек и окольных ходов, чем Дали мог придумать за тысячу лет. Одна только их система судопроизводства пугает разум бюрократизмом, который может использоваться, чтобы крутить концы. Если мы не сможем работать с нашими желаниями в пределах их законов, то мы не заслуживаем звания «демоны».
Они слушали, но только часть радовалась, и ни один из них не был убежден.
— У нас есть шанс снова быть частью чего-то, — сказала она, все еще стараясь направить их в нужное русло. — Все говорит в пользу игры по правилам и создания нашей связи с Рейчел и с действительностью на основе закона?
Я дернулась, и рядом со мной хмыкнул Трент.
— Эй, подожди, — сказала я, но Дали встал со звучным «Да!»
Он был единственным.
— Против? — бодро проговорила Тритон.
— Нет! — сказала я, паникуя. — Я никогда не соглашалась на это!
— Никогда! — кричало большинство демонов, но некоторые молчали, и я испугалась еще немного сильнее, когда сжала руку Трента у локтя.
— Предлагаю, чтобы ты ушел, Мика, — прорычала Тритон, и я клянусь, что воздух заискрился вокруг нее. — Уйди так, мы сможем продолжить.
Но только Дали согласился, и я потянула линию, мои колени задрожали, когда я дернула то, что могла от остальных, чтобы попытаться предотвратить кровопролитие.
— Браво, Рейчел, — похвалила Тритон с маленькой победоносной улыбкой. Ее взгляд пронесся мимо меня, и рука угрожающе вспыхнула. Я повернулась, делая то же самое. Мика. Наша брошенная энергия ударила в демона, прежде чем он смог освободить свою магию, катясь по столу и дальше в стену. Демоны рассеялись, чтобы избежать его, и черное мерцание в его кулаке вышло, когда он застонал.
— Возможно, вам стоит уйти, — сказала я, дрожащим голосом. Они не примут решение, пока не будут знать, отбросит ли их солнце обратно в безвременье или нет.
Парами и группами они уходили, их выражения лиц варьировались от беспокойства до прямого гнева, когда они моргали. Мне было все равно, куда они шли, только что они уходили. Мика был последним, его убийственный взгляд охладил меня, когда он исчез.
Она назвала меня Тал Са’ан… Мой пульс участился, и я встретила взгляд Трента, найдя его столь же задумчивым, каким была я.
— Чертова женщина! — взвизгнул Дженкс, и я вздрогнула, когда его пыльца, казалось, обожгла мою ауру. — Где ты научилась этому?
— У Ала, — сказала я, видя, что он все еще с нами. Демон потел, и я задумалась, боялся ли он так, как боялась я. Я вздохнула, чтобы попытаться исправить отчуждение между нами, но он исчез, черный завиток после магии циркулировал, будто душа его, прежде чем он обрушился с мягким хлопком. Мой живот сдавило, и я быстро моргнула. По крайней мере, он не пытался убить меня, на сей раз.
— Хорошо прошло. — Слова Тритон были точными и содержащими нулевой сарказм.
— Ну, как скажешь? — произнес Трент, трясясь, когда он почти упал на стул.
— Это прошло хорошо? — отозвался эхом Дженкс, пыльца искрилась, когда он летел к Тренту. — Ты действительно подписал ему своего ребенка, если вы и Рейчел умрете? Черт! Это или действительно глупо или действительно умно.
Трент недовольно следил за ним.
— Это обеспечит безопасность обеих девочек, если нас с Рейчел здесь не будет, чтобы проследить за этим.
Дали хихикнул, залезая обратно в кабинку, чтобы занять большую часть места. Его мнение, что это действительно было глупо, было очевидно.
— Они ушли, — вызывающе сказала Тритон. — Я здесь пью обалде-е-енный кофе. Поэтому, все прошло хорошо. Марк, дорогой. У тебя будет еще такой? Запиши его на мой счет.
Счет? Я медленно опустилась на ближайший стул. Марк пошел к двери и перевернул знак на «закрыто». Хорошая идея.
Поставив локоть на стол, Дали положил подбородок на руку. Я поймала намек на беспокойство, когда он посмотрел на часы.
— Трое против всего остального? Не очень хорошие шансы, Тритон.
Он включил меня. Интересно.
— Четверо. — Внимание Трента переместилось к его рукам, измеряя их тряску.
— Пятеро, — добавил Дженкс, и Тритон следила за ним, пока пикси слегка не щелкнул ее.
Пожав плечами, Тритон потягивала свой остывший кофе.
— Они придут, как только узнают, что не будут возвращены в ту дыру с восходом солнца. Они просто взволнованы, бедные олени. Не то, будто мы должны доверять эльфам. Просто не позволить им убить нас.
Бедные олени, моя задница. Уставшая, я подняла глаза и нашла свою сумку, все еще на прилавке выдачи.
Взгляд Тритон переместился к окну. Большой черный автомобиль тормозил, игнорируя парковочную разметку. Это не были фургоны О.В., которые я попросила, и Тритон рассмеялась над моими быстрыми вздохами, когда большие вампиры начали выходить. Дерьмо, это был Кормель. Но затем я разозлилась. Айви. Она должна быть в порядке. Он обещал, черт побери!
Дженкс завис перед Трентом и кивнул на окно. Трент вздохнул, когда он повернулся, чтобы посмотреть, и я почти могла увидеть, как он начал брать себя в руки, его профессиональная маска вставала на место, чтобы скрыть его усталость. Я подумала, что интересно, что он позволил ей опуститься перед Дали и Тритон.
— Чувствуется, сегодня вечером я не попаду домой. Эласбет сдерет с меня кожу живьем, — проворчал он, когда заправил свою рубашку обратно в штаны.
— Я знаю это чувство. — Я могла придумать несколько причин, почему Кормель мог быть здесь, и ни одна из них не была хорошей.
Тритон поморщилась.
— Вампиры, — усмехнулась она, когда Кормель появился из автомобиля, поправляя рукава своего пальто, когда его люди расходились вокруг и к задней части магазина, чтобы поискать возможные проблемы. — Они напоминают мне поверхностных демонов в костюмах. Трентон, спасибо за твое предложение остаться у тебя, пока я не могу устроить юридическую покупку поместья.
Трент дернулся, явно удивленный, когда Дженкс завис, зажимая рот от смеха.
— Э, я буду польщен… — сказал Трент, Дали хихикнул, видимо, тоже собираясь уйти. Видя это, Трент еще больше побледнел.
— Эй, это не плохая идея, Трент, — сказал Дженкс, двигаясь вверх-вниз, как йо-йо. — Если та собака не заставит Эласбет уехать, то демоны, безусловно, сделают это.
Облизнув губы, Трент встал, весь профессиональный блеск ушел.
— Э-э-э-э-э.
— Собака? — Тритон встала, и я замерла, когда она наклонилась, чтобы профессионально прижаться своей щекой к моей. — Трент, я заберу свою лошадь и направлю ее в конюшню. Дали, ты знаешь, где живет эльф, да?
— Это моя кровная линия проходит через его офис, — пробормотал демон.
— Э, поскольку я бы хотел… — проговорил Трент, но было слишком поздно, Тритон также прижалась своей щекой к его, послышалось, будто она его чмокнула.
— Я сделаю вам спагетти. Рейчел будет слишком занята сегодня вечером, — сказала демон чопорно. — Девочки любят спагетти.
— Т-Тритон… — запиналась я, но она исчезла наряду с Дали, когда один из вампиров-головорезов достал отмычку для запертой двери. За прилавком Марк издал печальный, усталый стон, и я послала ему свой лучший извиняющийся взгляд.
— Эласбет убьет меня, — сказал Трент, когда замок со щелчком открылся.
— Ха, — сказал Дженкс, когда взлетел и завис между нами. — У нее есть паршивая цель. Помнишь?
Уставшая, я повернулась, когда первый из головорезов Кормеля вошел внутрь. Пряный запах уверенного вампира уколол мой нос, глубоко нырнув и раздув маленькое пламя страха. Учтивый, симпатичный человек с кожей плохого мальчика напомнил мне о Кистене, и я отбросила это. Они все боялись, если посмотреть достаточно глубоко.
Он остановился посреди комнаты, морща нос, когда учуял слабый запах жженого янтаря и богатый аромат кофе и, улыбнувшись, он указал нам оставаться там, где мы были.
Будто у меня был выбор?

Переводчики: maryiv1205

Глава 17

Стук закрывающихся дверей вернул мое внимание к Кормелю.
— Айви… — прошептала я, и Трент кратко покачал головой. Его лоб был нахмурен от мыслей, он был столь же холодным и собранным как всегда. Мне было жаль, что у меня не было такого доверия к вампирским сделкам и соглашениям.
— Если бы он хотел Айви, то она уже была бы у него, — сказал Трент, когда убрал свой телефон. — Предполагаю, что он хочет поговорить с нами о поверхностных демонах.
Дженкс сказал, что предупредит нас о них, но мы ничего не сделали. Пока. И я послала Дженкса, чтобы оценить ситуацию, так как Кормель, казалось, довольно болтал со своими головорезами, в то время как его люди проверяли заднюю часть здания. Очень параноидально?
Офицеры ФБВ безопасно наблюдали через два квартала, ведь покупка кофе не была незаконной. Я не ожидала, что они помогут и не хотела, чтобы они делали это. Они бы только убили себя. О чем я думала, говоря Эддену сделать заявление?
— Айви должна быть в порядке, — пробормотала я, когда Марк вздохнул из-за прилавка, и Кормель вошел в магазин, его движения были изящными с непринужденностью и неизбежностью смерти. Мужчина управлял страной во время Поворота, и его уверенность была абсолютной. Вручая свою фетровую шляпу мужчине, входящему позади него, он просто встал внутри и вдохнул воздух, морща нос, когда учуял демонов под богатым запахом кофе и сильным запахом потраченной магии.
— Демоны, — произнес мужчина, его Бронкский акцент был очевиден. — Вы избавились от них?
— Нет. Зачем? — сказала я, и Кормель кивнул Тренту, когда он снял свое пальто и аккуратно повесил его на стуле у двери.
— Ты — жесткий человек в последнее время, Каламак.
— Кормель, — сказал Трент, приветствуя, самый тонкий след волшебства тек через него, заставляя мою кожу покалывать.
Моргнув, я повернулась к Тренту, когда Дженкс радостно свистнул. Мало того, что волосы Трента были гладко зачесанными назад и чистыми, он был и чисто выбрит.
— К-как… — потом я запнулась, — Когда ты научился этому?
С покрасневшими кончиками ушей, Трент поправил свой воротник.
— Это пришло, э, с проклятием обрезания. Своего рода, это затрагивает все, делая аккуратным и опрятным.
И не говори… я прищурено, одобрительно глянула на него. Кормель был на расстоянии восьми футов, и все, что я хотела сделать, провести рукой по гладкому облику Трента. Мой взгляд расфокусировался, и когда Кормель кашлянул, я вспыхнула.
— Если Айви не будет в порядке, я расковыряю твою грудь пластмассовой комбинированной ложкой с вилкой и вырву твое морщинистое сердце.
— Очаровательно… — Кормель растягивал слова, и я сузила глаза, когда он сделал один шаг, чтобы встать непосредственно на нарисованную линию, в действительности препятствуя тому, чтобы или Трент или я посадили его в круг по образцам на полу. — Я рад, что слухи о вашей кончине оказались преждевременными.
Преждевременными? Я подумала сухо. Это была угроза?
Демонстративно вдыхания мой возрастающий гнев, Кормель улыбнулся.
— Принеси мне маленький черный кофе, — сказал он опрятному человеку рядом с ним. — Без сливок. Кто-нибудь что-нибудь хочет? — спросил он приятно.
Ладно, он был мил, но это только сделало меня более подозрительной.
Дженкс прилетел из задней части кафе, от него пахло свежим воздухом.
— Я буду латте со сливочным кремом, если ты купишь, — произнес пикси, и Кормель моргнул прежде, чем махнуть рукой своему помощнику, чтобы тот взял и это.
— Ты больше не боишься меня, — сказал Кормель, и я пожала плечами, мое внимание было приковано к автостоянке позади него. ФБВ приблизились, и они дружески переговаривались с мужчинами Кормеля. Я почувствовала приступ вины. Это было не безопасно. Почему Эдден послушал меня?
Кормель прочистил горло, и мой взгляд переместился к нему.
— О, простите, — сказала я, и Трент скрыл улыбку за кашлем. — Э, нет. Нет, не боюсь.
— Ты понятия не имеешь, что это значит для немертвого, — сказал Кормель, его голос был соединением бархата и дыма. За ним был приземленный звук готовившегося кофе, это были контрасты.
Уставшая, я прислонилась к столу. Он начал скользить, и я дернулась снова.
— Да, не имею. Вот почему я извинилась. Помогло бы, если бы я немного дрожала? — сказала я саркастично. — Возможно, была прижата к стене?
— Позор, что произошло с твоей собственностью, — сказал Кормель мягко. — Взорвался котел, не так ли?
Крылья Дженкса зажужжали громче, уперев руки в бедра около меча, когда он висел между Кормелем и нами.
— Это была моя собственность, мешок крови, и это займет намного больше, чем кофе, чтобы восполнить ее.
Ни намека на стыд не показалось, когда Кормель твердо стоял на полу, убирая руки за спину и раскачиваясь вперед и назад.
— Ты должна вернуть демонов в безвременье.
Так вот о чем он? Я опустила плечи. С Айви все было хорошо до сих пор.
— Я не та, который освободил их. Поговори с Лэндоном.
Он все еще был мертвый и неподвижный, когда я наблюдала, как его мысли перестраивались в шаблон, который я не могла угадать.
— Его нет. Ты перенесешь их обратно, — настаивал он, намек угрозы читался под его профессиональным умасливанием. Его лакей вернулся с кофе, и Кормель взял его… не сводя своего взгляда с меня.
Моя кожа зудела, почти жужжа, где была ближе всего к Тренту. Это было отчасти неудобно, и я отодвинулась от него.
— Нет. Мне нравятся, что они там, где есть.
Трент напрягся на вспышку гнева, появляющуюся на лице Кормеля, когда вампир потягивал свой напиток.
— Лэндон утверждает, что ты в состоянии полностью изменить заклинание и отослать наши души обратно в чистилище. Это будет ошибкой… Рейчел.
Он произнес мое имя, но смотрел на нас обоих.
— Как Феликс? — спросила я, зная, что задела за живое, когда Кормель проигнорировал мой вопрос, беря свою чашку за вершину и направляясь в бар с добавками. — Когда солнце встанет, он собирается уйти.
— Э, Рейчел? — сказал Трент, шаркая ногами, когда его взгляд переместился от меня к парнями из ФБВ снаружи. — Намерение состоит в том, чтобы избежать конфликта. Не подстрекать его.
— Мне нравится тыкать в мертвые вещи, — сказала я, и Кормель пренебрежительно посмотрел на меня, когда открыл два пакетика с солью, которые они держали для сэндвичей на завтрак. — Феликс собирается уйти, и он знает это! — выступила я. — Кормель, это не может работать. Пойми же!
Кормель спокойно высыпал соль в свой кофе как сахар.
— Ему гораздо лучше.
— Не имеет значения, на сколько восходов солнца ты прикуешь его цепью в подвале, он собирается уйти. Мне жаль, но вся идея о том, чтобы немертвые получили свои души — неправильная.
— Ты. Уйди, — сказал Кормель кратко, и его оставшийся помощник поник, распространяя зловонный страх. Кормель замолчал, когда дверные колокольчики зазвенели, острыми движениями он размешивал соль в своем кофе одной из тех небольших палочек. — Я здесь по двум причинам, — сказал он, его пристальный взгляд направился к мужчинам из ФБВ среди его собственных людей, заставив меня задаться вопросом, стремился ли он так же избежать конфронтации между видами, как и я. — Я получу свою душу, а ты уберешь демонов из действительности. И они не будут пачкать здесь нынешнюю структуру власти.
Небольшой соглашающийся звук от Трента был столь же значительным как вздох. Вот почему он был здесь. Кормель справедливо волновался по поводу демонов, а Лэндона не было. Черт побери, Лэндон. Если ты собирался сломать мир, ты должен быть рядом, чтобы соединить его обратно.
Крылья Дженкса предупреждающе зажужжали, я усилила хватку на ближайшей лей-линии. Теперь это стало опаснее, когда Кормель был один.
— Ты знал, что Лэндон использовал тебя, чтобы попытаться свалить структуру власти вампиров.
— Очевидно. — Кормель потягивал свой соленый кофе. — И ты закончишь то, что он начал.
— Кормель, я не могу! — Расстроено, я двинулась вперед. Дженкс взлетел, и я решила успокоиться, когда и Трент и Кормель дернулись. — Я не могу, — повторила я, более мягким голосом. — Души немертвых бегают вокруг, спонтанно сливаясь? Ты потеряешь все население старых немертвых. Почему ты думаешь, что Лэндон дал вам ваши души?
Трент выглядел огорченным, но я знала, что он верил в это, как и я.
— Как я сказал прежде, это то, почему ты жива, Морган, — произнес Кормель, и нить страха скользнула через меня на его гнев. — Исправь это.
Исправь это. Он заставил это казаться настолько простым.
— Клянусь, Кормель, если ты последуешь за Айви, то я буду охотиться на тебя лично.
Выражение Кормеля было стоическим.
— Айви в безопасности. Исправь это.
— Заказ готов! — громко проговорил Марк, но Дженкс завис там, где он был, у моего плеча. Кормель сказал, что Айви была в безопасности, но я не верила ему. Как и Дженкс. Я думала о ней в доме ее родителей, зная, что, вероятно, первоклассная команда эффективных убийц появилась у них в течение трех минут на ее подъездной дорожке. Я никогда не должна была заключать с ним сделку. Вампиры и пять лет игры по тем же самым правилам, и те, и те бросались в истерику, когда они проигрывали.
Разбитая, я села. Мой остывший кофе стоял передо мной, и я потянулась к нему, нагрев его быстрой мыслью.
— Почему я должна? Ты пытался нас убить, так как Лэндон обещал вернуть ваши души.
Трент огорченно вздохнул, но честно, все в комнате уже знали это.
— Ваши жизни были в безопасности. — Со звуком скольжения ткани и шерсти, Кормель сел напротив меня, и удивленно, я посмотрела ему в лицо. Его было сложно прочитать. Я не знала, о чем он думал. Видя, что я смотрю, Кормель поприветствовал меня своим соленым кофе. — Если бы я хотел, чтобы вы умерли, то вы были бы мертвы. Разрушение твоей церкви было предупреждением. Напоминанием того, где было твое место. — Его глаза были черными зрачками, когда он смотрел. — Ты сделаешь то, что не может Лэндон. Ты отошлешь демонов назад.
Я обменялась беглым взглядом с Трентом. Я отдала бы что угодно, чтобы быть в состоянии прочитать мысли Трента прямо сейчас, но у меня было довольно хорошее представление того, что он хотел. Слишком плохо — это было не то, чего хотела я.
— Да? — сказала я, откидываясь на стуле. — То, что они здесь, мне нравится.
— Рейч! — запротестовал Дженкс.
— Ну, нравится! — сказала я смущенно. — Они томились в той дыре в течение трех тысяч лет. Возможно, если бы они видели солнце время от времени, то они не были бы такими раздражительными.
— Раздражительными? — рявкнул Дженкс, и я прикрыла свою чашку, таким образом, его пыльца не попала бы в нее. — Это не раздражение. Это двухлетние после дозы сахара после сна!
Я хмуро глядела на него и его позу Питера Пэна на увядших цветах.
— Они не такие плохие. Вы просто должны узнать их. — Трент вздохнул. Я нашла его руку под столом и сжала ее. Ему не нравились мои решения, но он поддержит их.
— У тебя есть неделя, — сказал Кормель, и я вернула свой взгляд с сердитого Дженкса к нему, закрывающему крышкой свою чашку. Это был универсальный сигнал, что эта встреча была окончена.
Целая неделя. Ничего себе.
— Или что? — гнусаво сказала я. — Ты собираешься убить всех важных для меня людей? — Замолчи, Рейчел. Твоя мама в городе. Я сузила глаза и встала с трясущимися коленями. Снаружи было, по крайней мере, восемь вампиров и дюжина офицеров ФБВ. Я не хотела рисковать ими. Я не хотела рисковать и Трентом. — Я нужна тебе, — сказала я, указав пальцем на него, когда Трент тоже поднялся, его спокойствие начинало трещать по швам. — Я нужна тебе, потому что, как только солнце встанет, каждый вампир, который сегодня вечером получил свою душу, совершит самоубийство, и ты это знаешь!
— Ты исправишь это, — сказал он, вбивая каждое слово в меня.
Присутствие Трента было шепотом около меня.
— Э, Рейчел? Ты делаешь довольно крупные политические заявления.
— Да? — Я не собиралась этого делать. Я стала бы бороться с ними, чтобы заставить их вести себя правильно, но я не собиралась удерживать их в той яме. Но на автостоянке были парни из ФБВ, и я попыталась успокоиться. — Я не та, кто появился здесь с ультиматумами, — пробормотала я. — И я не собираюсь заставлять демонов убираться, но поведу их, это возможно.
Кормель сидел напротив меня, его грудная клетка не двигалась, поскольку его зрачки расширились, и воздух, казалось, мерцал между нами. Я не могла сказать, злился ли он или пробовал очаровать меня.
— Убери их, — потребовал он, голод в его пристальном взгляде сломал иллюзию доброжелательного политического лидера и раскрыл его истинное намерение. — Или Каламак будет твоим мальчиком для битья.
Разозленная, я потянулась через стол, страх сделал меня глупой. Кормель был быстрее. Его пальцы хватили мое запястье, столь же холодные как сталь и вдвое сильнее.
— Рейч! — прокричал Дженкс, когда он бросился вперед, обнажая меч. Глаза Кормеля метнулись к пикси, и мое дыхание пришло единственным, неторопливым выдохом, когда я почувствовала, как Трент потянул линию. Я чувствовала, как она текла в него, рассматривала его почти как яркую серебряную ленту, которая пела. Знакомое покалывание прошло по моей коже шелестом перьев. Фиолетовые глаза засветились и открылись в моем уме, радуясь, отражаясь эхом в моих мыслях, и по этой причине усыпленные мистики проснулись, стремясь скупо пошалить на плещущемся банкете очень снисходительных намерений.
Стоп! потребовала я, и они окатили мои руки против моей воли, бодро перемешиваясь и двигаясь волной, когда я поняла, что держу Кормеля за шею, в то время как он зажал мое второе запястье. Фиолетовые глаза безумно кружились, желая, чтобы я направила их. Между одним ударом сердца и следующим я увидела офицеров ФБВ, стоящих снаружи, услышала напряженные решения за пределами выстроенного спокойствия холодной автостоянки. Я почувствовала нерешительность Кормеля, бесконечные муки, заставляющие его верить в то, что он знал, было неверным. Я увидела вспышку боли, реальной и новой в нем, когда его мысли, вращающиеся в неизменных кругах, расширились в возможное понимание того, что он не мог получить то, что хотел больше всего.
А затем мое сердце заколотилось, и я поняла, что, так или иначе, заползала на стол, становясь на колени, чтобы оказаться в дюйме от лица Кормеля. Его клыки были обнажены и блестели от скользкой слюны, он все еще не дышал. Его пальцы держали мое запястье, а моя свободная рука сжималась у его шеи, большой палец, застывший и жесткий, давил ему на гортань. Ему не нужно было дышать, но все равно это будет больно… не говоря уже о том, что это не даст ему говорить какое-то время. Мистики плотно облегали нас, я почти могла видеть их. Они играли в моих волосах, заставляя их плавать. Я не боялась. Кормель уже был маленькой мыслью, одинокой, уже мертвой и вращающейся кругами.
Черт побери, как они нашли меня? подумала я, только теперь признавая, что мистики были в комнате некоторое время, заставляя ауру Трента покалывать рядом с моей.
Но в черных глазах Кормеля читался долгий забытый страх. С дрожащей челюстью он уставился на меня, вспоминая ощущение мистиков на нем и зная, что они могли принести ему смерть, если бы я пожелала этого. Он был мастером-вампиром в течение долгого времени, но он начинал, как все они, чьей-то игрушкой. И он не забыл, как быть маленьким. Я заставила снова его почувствовать себя таким. О, Боже, я глубоко в это влезла.
— Ты оставишь Каламака в покое, — сказала я просто, ни на секунду не отрывая от него взгляда, когда вошло больше людей, остановившись, когда Кормель отослал их. Это был мой страх, который вернул мистиков, страх за Трента… и теперь я действительно была по уши в дерьме.
Медленно я отпустили его, отодвигаясь назад от стола, когда головорезы Кормеля сгруппировались. Мое запястье покалывало, где Кормель все еще его держал, и он отпустил от внезапного осознания, что это тоже был трубопровод для мистиков.
— Я могла быть пешкой, — сказала я, когда сжала трясущиеся коленки. — Но я была на другой стороне и пережила поездку обратно, и теперь я могу двигаться как королева. — Пыльца пикси просеялась по нам, и моя кожа запылала. — Не зли меня.
Позади меня стояли люди, воняя страхом и нейлоном. Я могла почувствовать запах резины от тяжелых ботинок и холод, поднимающийся от кожи слишком долго находившейся на холоде. Ни одно из этого не было моим ощущением. Мистики принесли их мне, стремясь снова стать частью чего-то. Я сделала ставку и проиграла. Теперь демоны никогда не послушают меня.
Но он угрожал Тренту…
С трудом сглотнув, я опустилась на стул, чтобы попытаться скрыть трясущиеся руки. Черт побери, я любила Трента. Я рискнула бы всем и всеми, чтобы сохранить ему жизнь. Это одновременно сделало меня сильной, но уязвимой для манипуляций. Любовь — полный отстой.
— Ты в порядке? — Голос Трента был низким, и моя грудная клетка сжалась от нового страха за него, зародившегося в сердце. Он знал, что мистики снова нашли меня. Быстро моргая, я потянулась, чтобы коснуться руки Трента на моем плече. Он все еще держал линию, и он дернулся, когда чистая энергия от мистиков прошла через него, когда они использовали его связь в качестве способа вернуться к линии и уйти на ней как волна в океане. Сила во мне уменьшилась, и стало легче дышать.
— Спроси меня завтра, — прошептала я, он понимающе сжал руку. Я не чувствовала себя хорошо. Люди в костюмах, пахнущие вампирами окружили Кормеля. Наш зрительный контакт был разорван, и я хотела уйти.
— Тинки — Диснеевская шлюха, Рейч! — воскликнул Дженкс, когда Кормель начал медленно отступать. — Он так напуган, как клещ под кроватью.
Да. Я тоже. Я была готова убить Кормеля, чтобы спасти Трента. И хотя Кормель был потрясен, когда нашел мою руку у его горла, я не могла избавиться от растущего чувства, что он почти ожидал этого. Как раз когда он извратил свое желание к выживанию, часть его хотела умереть. Искала этого. Болела из-за этого. Возможно, вот почему он так непреклонно хотел получить свою душу?
— Рейч? — взволнованно позвал Дженкс, когда он опустился, чтобы заглянуть мне в лицо. — Ты в порядке, да?
Я подняла голову, когда узнала голос Айви. Дженкс развернулся и завис, бросаясь к двери, когда она пробиралась внутрь.
— Уйди с дороги! — воскликнула она, когда прокладывала свой путь через растущую толпу, и рука Трента сжалась у меня на плече, когда я улыбнулась ей. Слава Богу, она была в порядке.
Нина шагала, наступая на пятки Айви, ревнивая маленькая вампирша хмурилась. Я наблюдала, как она поймала себя, когда запах испуганного вампира ударил в нее. Опустив глаза, она сконцентрировалась на полу. Айви, тем не менее, прошла так, будто этого не было.
— Рейчел, — почти выдохнула она, когда дошла до меня, и я поднялась, чтобы обнять ее. — Я-я… — запиналась она, а затем произнесла, — Ты в порядке?
Я почти пропустила вспышку вины, которая пересекла ее лицо. Она не отразилась в Нине, выражение лица женщины было умышленно лукавым.
— Я в порядке, — сказала я, мои подозрения усиливались. Что-то произошло…
Чувствуя это, Айви отпустила меня.
— Мне написал Трент, что тебе могла бы понадобиться кое-какая помощь.
— Трент? — Я не видела, чтобы он писал что-то в телефоне. Удивленная, я повернулся к Тренту, душа дрожь от ощущения мистиков, поднимающихся с меня, чтобы танцевать в феромонах и вине, которые исходили от нее. — Когда ты нашел время?
Трент пожал плечами, кончики его ушей покраснели, когда он наблюдал, как головорезы Кормеля начали уезжать.
— Я быстро печатаю.
— Как четырнадцатилетняя девчонка! — воскликнул Дженкс, будучи счастливым шариком пыльцы у его плеча.
Кормель надел свое пальто с формальной жесткостью, ему явно не нравилось то, что за ним наблюдали по общему признанию гордые, но беспомощные офицеры ФБВ. Мы еще не закончили, но я дала ему то, о чем следовало подумать, когда он заберется в свою яму в земле.
— Здесь слишком много людей, — пробормотала Нина. Она действительно хорошо держалась, несмотря на исчезающую вонь испуганного вампира. А затем я поняла, как хорошо Айви выглядела, щеки были румяными, и двигалась она лучше, чем должна была после того, как оказалась в интенсивной терапии меньше чем два дня назад. Я подняла на нее взгляд, и вспышка ненависти к самой себе и вины пересекла ее, прежде чем она отвернулась. Даже наличие полного доступа к Бимстону Трента не было похоже на это.
— Айви? — засомневалась я, Дженкс поднялся, явно радуясь, когда вошел Эдден, глядя на нас, когда он пожимал руку Кормеля и придерживал для того дверь.
— Не дай двери ударить тебя по заднице на выходе, — подколол пикси. — Трент, ты и ему позвонил тоже?
— Да, — сказал Трент из-за меня. Неохотно убрав с меня руку, он пошел к Эддену, коренастый капитан ФБВ медленно направлялся к нам. Седины было немного больше, морщины беспокойства стали немного глубже, но его глаза были также остры, а его улыбка манила, когда он увидел меня.
Но как раз когда я встретила его улыбку своей, мне стало больно из-за Айви. Я не видела эффект только от одного Бримстона. Она удовлетворила свой голод крови, и она себе разрешила не только небольшие глотки, занимаясь любовью, а огромный цепкий глоток, который был эгоистичным и требовательным. Нина подстрекала ее, и она уступила. Это могло бы объяснить стабильности Нины, которая могла быть достаточной причиной, чтобы проигнорировать это, но из-за небольшого факта это означало, что Нина только обменивала одного мастера на другого.
— Айви, — попробовала я еще раз, и она отвернулась.
— Рейчел! — прогремел Эдден, сила в голосе была отточена годами споров с тупыми чиновниками ФБВ. — Как я все сделал?
Он улыбнулся, и я не могла не улыбнуться в ответ. Свист и крики поднялись, когда я обняла его, отступая назад и видя удовольствие в глазах и смущение на круглом лице.
— Эдден, я должна тебе, — сказала я, и он улыбнулся шире. — Круто. Никогда больше так не делай, хорошо?
— Это был просчитанный риск. — Эдден посмотрел в окно, прошла вспышка беспокойства, говоря, что он солгал. — Прямо сейчас Кормель не хочет негативных отзывов в прессе. Мы просто должны путешествовать стаями чаще.
— Или разделите на пары своих мужчин с демонами, — сказала я дерзко.
Эдден шаркнул ногой по покрашенном полу.
— Ах, да. Об этом.
Крылья Дженкса зажужжали от нового холода, втекающего с уходящими офицерами.
— Теперь мы можем уйти?
Я кивнула, потраченный адреналин ложился тяжелым кольцом мне на грудь, когда я благодарно махнула Марку. Он был за прилавком, стоически раздавал купоны на напитки, когда отказывался делать что угодно, несмотря на то, что он был открыт двадцать четыре часа в сутки. Мистер Рыба был, вероятно, мертв от холода в моем подстаканнике, и я задумалась, отважусь ли я сделать нагревающее заклинание так, чтобы не сварить его.
— Твои родные в порядке, Айви? — спросила я, когда Нина почти прилипла к двери. Я действительно хотела поговорить с ней, сказать ей, что одна ночь голода не была неудачей, но она не стала смотреть на меня. Дженкс пожал плечами, его пыльца сменилась, говоря мне, что он тоже это понял. Какой парой мы были; Айви слетала с катушек, я снова укрывала мистиков.
— Э, Рейчел… — Эдден потянул меня, чтобы идти около него, и я вздрогнула, когда Айви вышла с высоко поднятой головой и сжав челюсти. — Рейчел, ты говорила с демонами, — спросил Эдден.
— Я работаю над этим, — сказала я, когда заколебалась прежде, чем выйти. — Сегодня вечером все должно быть хорошо, если кто-то не будет перегибать палку, э, да. — Мой голос заколебался, когда Трент прошел мимо. — Плохо не станет до тех пор, пока они не узнают, что солнце их не выкинет, — закончила я более мягким голосом.
Эдден казался довольным, когда он сунул мне свою толстую руку чтобы пожать. Она была грубой, с правильным количеством силы, и я чувствовала момент связи с тем, чтобы быть необходимой частью чего-то.
— Это все, о чем я мог просить, — сказал он, махнув своим парням, чтобы они шли. — Спасибо. Я сделаю, чтобы кто-нибудь разобрался с твоим случаем поджога.
— Спасибо. — Чувство доброжелательности поднялось, когда я вышла и глубоко вдохнула свежий воздух Цинци, не окрашенный вампирами или демонами, а пахнущий глубокой рекой и холодом. Автомобильные шины Кормеля прошуршали и выбили камни на тротуар, когда они нашли улицу и уехали. Задние фары мигнули красным на знак «Стоп», а затем погасли.
Я вздрогнула, не двигаясь, когда Трент вручил мне мою сумку. В животе урчало, и я посмотрела на руки. Они больше не дрожали. Мистики вернулись.
— Айви?
Трент был прямо рядом со мной, и я повернулась к нему.
— Трент…
Я задрожала, когда он убрал прядь волос мне за ухо.
— У нас есть время. Все время в мире.
— Спасибо. — Чувствуя нехватку воздуха, я повернулась. — Айви!
Она притормозила у автомобиля своей мамы, уже открыв дверь. Нина морщилась с другой стороны, и я шагнула вперед, опуская голову, когда рылась в своей сумке.
— Вот, — сказала я, чувствуя себя неуверенно и возбужденно, когда остановилась перед ней. — Я, э, сделала это для тебя.
Позади нее Марк выставлял последнего из парней ФБВ, закрывая и запирая дверь перед тем, как погасить свет. Трясущимися пальцами, я нашла прохладную форму крошечной бутылки. Нина ревниво приблизилась, когда я вложила бутылку в руку Айви, и они обе смотрели на нее, граненая форма ловил свет от гудящего уличного фонаря.
— Что это? — спросила Айви, ее обычная неуверенность из-за того, чего касалась моя магия, притупилась.
— Это кое-что, чтобы поймать твою душу, — сказала я, сжав ее холодные пальцы вокруг бутылки. — Держи ее в своем кармане.
Айви дернула головой, и я могла увидеть слезы надежды в ее глазах.
— Пока Феликс смеется и в своем уме, я не назову это хорошей вещью, но если у тебя есть своя душа в бутылке, тогда она не находится в аду в безвременье, — сказала я. — Ты ничего не должна делать, просто держать ее в пределах твоей ауры. И не открывай бутылку, как только твоя душа окажется там.
— Ты сделала это? — сказала Айви, смотря на знак «Стоп», где мы видели Кормеля в последний раз.
— Ну, мы не проверяли ее, — продолжила я, но она обняла меня, сильно сжав. — Я могу предположить, что если ты сразу же вернешь свою душу, то будет меньше травм. — Это была только надежда, но я цеплялась за нее с тем же самым пылким желанием, с которым Кормель цеплялся за свою ложь.
Она кивнула, когда отступила, желая быть подальше, ее глаза были темны от непролитых слез. Позади нее Трент прислонился к автомобилю, мысли избороздили его лоб, когда он ждал с Дженксом на плече.
— Я буду у папы. — Она колебалась. — Если я тебе не нужна?
Нина улыбалась, но это была тонко замаскированная гримаса.
— Кормель будет слишком занят завтра, чтобы волноваться о нас, — сказала я, ища мои ключи, пока не вспомнила, что они были у Трента. — Дали и Тритон терроризируют дом Трента, таким образом, я собираюсь туда, буду управлять вмешательством.
— Хорошо. — Ее взгляд вернулся ко мне, и она колебалась, ища слова.
— Таким образом, кто младшее, тот сначала находит свою душу? — произнесла я, не желая, чтобы она уходила, пока я не могла сказать ей, что она была хорошим человеком, и она покачала головой, как раз когда Нина сжала челюсти, явно желая уехать.
— Нет, тот, кто ближе всего к своему месту смерти.
— Кормель умер в Вашингтоне, — сказала я, думая, что он будет долго ждать, если его душа должна была путешествовать только по ночам. Если он не пойдет сам, чтобы найти ее.
— Только те в пределах двадцати миль их смерти воссоединяются, но он ожидает, что она будет здесь через неделю. — Айви заколебалась. — Если ничего не изменится.
— Столько же времени, он дал мне, чтобы избавиться от демонов, — сказала я, глядя на Трента, когда тот завел мой автомобиль. Это не был тихий упрек, чтобы заставить меня поспешить, а способ забрать Дженкса с холода.
С глазами полными вины, Айви обняла меня в последний раз перед тем, как отвернулась. Мрачно Нина подошла к другой стороне машины и села. Я отошла назад, отказываясь оставлять Айви в покое, хотя и знала, что она должна была быть со своим папой. Ее мама была обезумевшей, но в безопасности. В прошлом году я узнала, что она умерла в Новом Орлеане. Пройдут недели, пока ее душа найдет ее.
Но кое-что замедлило мои шаги, когда я шла обратно к моей машине, внутри я понимала, что Кормель знал, что я была права, иначе бы он пошел, чтобы найти свою душу. Он знал, что я была права, но так сильно хотел, чтобы ошибалась, что игнорировал это.
Завтра будет один адский день.

Переводчики: maryiv1205

Глава 18

Было мучительно и одиноко, как раз когда прочие ему подобные толпились удерживаемые рядом… забытые и брошенные, сжатые в сильный комок в центре моего понимания, как львенок, ищущий защиты у мертвой, безразличной львицы, как раз когда все в ней кричало воспоминаниями о комфорте и тепле.
Я видела себя через него, мой сон потянулся к этому крошечному пятну боли, пока его страдание не стало моим. Беспорядок и предательство впитались в меня, пока я не заплакала, не понимая. Я так долго искала, а теперь ничего не было. Обо мне забыли, как сон нашел окно, закрытое для него.
Она не видит, простонал мистик другим, и они сгруппировались на этом, пытаясь заставить его почувствовать себя лучше. Но это было не так.
Я вздохнула в своем сне, чтобы прокричать, что я видела их, что была здесь, что это была я. Но мягкий звон отвлек меня, размывая мое намерение. Он раздался снова, и мой сон распался, когда волны звука прошли через мое бессознательное состояние и разбудили меня.
Это будильник Трента, подумала я неустойчиво, когда холодок скользнул под одеяло. Кровать сдвинулась, и мой вес переместился, когда Трент потянулся через меня, чтобы дотянуться до телефона.
Я вздохнула, закрыла глаза, когда он откатился назад, его тепло против меня теперь притупилось одеялом между нами. Упираясь руками в кровать и в мое левое плечо, когда он приподнялся надо мной и наклонился, чтобы попытаться увидеть мое лицо.
— Рейчел, хочешь встать? — прошептал он. — Я могу сказать, что произойдет.
Нечеткая чувственная улыбка заиграла на моем лице, и я перекатилась на спину. Открыв глаза, я убрала волосы за одно его заостренное ухо, когда он навис надо мной. Свет был тускл от приближающегося восхода солнца, так как шторы у французских дверей в сад были открыты, и это заставило его глаза потемнеть. Он был самим собой, но другим.
— Таким ты мне нравишься больше всего, — сказала я, видя его спокойным и все еще мягким ото сна, пахнущим мылом после душа, который он принял, прежде чем лечь спать.
Кровать снова сместилась, когда он нашел мои пальцы и поцеловал подушечки.
— Солнце не ждет любовников или злодеев. Или нет?
Я застонала, глядя на искусно расписанный потолок лошадьми и охотой. Солнце поднялось на Восточном побережье почти полчаса назад, и мы хотели знать, отправились ли демоны и души вампиров в безвременье.
— Встаю, — сказала я, и его улыбка усилилась на огорченный звук моего голоса. Это было безумно, вставать на рассвете, но я начинала привыкать к этому, даже если мой живот болел, а мысли были медленными. Ужасно, как сказала бы моя мама.
Трент снова поцеловал кончики моих пальцев.
— Я посмотрю, варится ли кофе, — сказал он, когда перекатился на край кровати, и я наблюдала за ним, вялая и не желающая пока двигаться. Слабый свет обрисовал в общих чертах его кожу, акцентировав его пресс и бедра, вылепленные искусством верховой езды. Я села и откинула свои спутанные волосы назад и попыталась представить его великолепное тело через много лет, более зрелое, но не менее привлекательное. Да, я хотела быть там, но когда я осмотрела затененную богатую комнату с тяжелой мебелью, экстравагантной пышностью и с вниманием к деталям, мне пришлось нелегко представить себя здесь дольше, чем на выходные. В нескольких случаях я была здесь без Трента, я чувствовала себя потерянной, будто я цеплялась за что-то, что не признавало меня или не нуждалось во мне. Вроде моего сна.
Прижавшись к спинке кровати, я наблюдала, как он подтянул брюки. Боже мой, у мужчины был отличный живот.
— Я буду скучать по тебе сегодня, — прошептала я.
Улыбка Трента на мгновение исчезла, когда он надел свою рубашку. Опустив голову, застегивая пуговицы, он сказал:
— Поверь, я бы провел сегодняшний день с тобой. Просто потому, что я имею право выступать перед дьюаром, не означает, что они должны слушать меня. — Он застегнул последнюю пуговицу и откинул волосы с глаз, заставляя мое сердце замереть от его улыбки. — Хочешь встретиться около полудня?
Я потянулась к своему телефону, искоса глядя на него и видя, что пропустила звонок Эддена вчера вечером. Он не был помечен как срочный, и я опустила телефон. Днем я буду планировать расходы с Дженксом и вероятно Айви в церкви, чтобы узнать, что мы потеряли, и что могло быть спасено.
— Только если ты действительно сможешь, — сказала я, когда закуталась сильнее в теплое одеяло. — Ты знаешь, что у тебя не будет времени для кофе и намного меньше для ланча.
Кровать сместилась, когда он сел рядом со мной, чтобы надеть носки.
— Я собираюсь быть всего через реку. Среди членов дьюара может быть больше поддержки, чем кажется на первый взгляд. Легко стоять в стороне и ничего не сделать, даже когда вы знаете, что это неправильно, тяжелее, когда кто-то призывает вас к этому. Если этим утром пройдет волна самоубийств, то будет легче. — Моя улыбка застыла, и он поднял глаза с одним носком в руке. — Это не то, что я имел в виду.
— Я знаю, — сказала я, коснувшись его руки.
С мрачным выражением лица, он положил лодыжку на колено. Я видела, как он делал это сто раз прежде, но никогда, когда надевал носки.
— Это не дает чувствовать все немного лучше или немного легче.
Я молчала, водя рукой вдоль его спины, когда он облокотился на ногу.
— Трент, — сказала я мягко, вспоминая свой сон. — Мистики все еще со мной?
Его пальцы соскользнули, и тревога прошла по мне.
— Э, почему ты спрашиваешь?
— У меня был странный сон.
Его улыбка точно не была поддельной, когда он встал, но он скрывал беспокойство, которое только подпитывало мое собственное.
— Весьма обычно, когда тебя будят так рано, — сказал он немного хрипло, когда достал обувь из шкафа. — Вчера вечером ты напугала меня.
— Действительно? В какой части? — Я еще сильнее прижалась к спинке кровати. — Когда я попытался задушить мастера-вампира Цинци, или когда я противостояла Мике?
Его выражение лица застало меня врасплох, когда он лег около меня.
— Когда мистики нашли тебя. Рейчел…
— О, Боже. Это плохо, не так ли? — сказала я.
Улыбаясь, он коснулся моих щек ладонями, но в его глазах было горе.
— Ты могла искриться просто потому, что ты была рада меня видеть.
Дерьмо на тосте, это было плохо. Я сжала руки и посмотрела на них, кладя на колени.
— Рейчел, — выдохнул он, притягивая меня к себе. Я обняла его и задержала дыхание, пытаясь не плакать. Я не звала их к себе, даже если я пропустила их. Я все сделала правильно, и я была там, откуда начинала. Эльфы ненавидели Трента из-за меня, а с мистиками я, вероятно, потеряла и поддержку демонов тоже. Все разваливалось, и я не могла остановить это!
— Ты ничего не слышишь, не так ли? — Его слова переместили мои волосы, и я покачала головой. То, что произошло во сне, не было реально. И не было никаких голосов, показывающих мне видения с разных углов. Его руки на мне переместились, и я подняла глаза, чтобы увидеть его облегчение. — Тогда с тобой все в порядке, — сказал он, заставляя мое сердце почти разбиться от его заботы. — Обещай мне, что расскажешь, если услышишь.
— Обещаю. — Я поджала под себя одну ногу, а вторую свесила с кровати, было холодно. Тем не менее, я не собиралась двигаться, не с Трентом, держащим меня, говорящим даже без слов, что он любил меня. — Во сколько твоя встреча?
Он выдохнул, его плечи напряглись.
— В девять сорок пять.
Это было всего через несколько часов.
— Прости, — сказала я, когда он отпустил меня. — Если бы не я, то анклав послушал бы тебя, и ты, возможно, остановил это прежде, чем все началось.
Трент широко распахнул глаза.
— Это то, что ты думаешь? Рейчел, если бы не ты, тогда я, вероятно, был бы тем, кто первый это начал. Мне нравится, кто я. Ты знаешь, сколько времени прошло, с тех пор как я делал что-то такое? Послушай меня. — Он взял меня за плечи и наклонился, чтобы заглянуть мне в глаза. — Ты и я — повод для дьюара, попытаться бороться за контроль на расстоянии. Это произошло бы независимо от нас.
— Но не до такой же степени, — сказала я, и он шлепнулся на кровать, держа мои руки между нами, когда он подбирал свои следующие слова. — Ты не можете быть Са’аном, если ты со мной, — сказала я несчастно. — Они не позволят тебе.
— Это просто название, — сказал он, но я могла услышать ложь.
— Название, которое дает тебе голос, тот, за которым следуют люди.
Его губы сжались в решительную линию.
— Я никуда тебя не отпущу, чтобы остановить это. Мы пройдем через это вместе. Кроме того, если демоны называют меня Са’ан, то возможно этого уже достаточно, — сказал он, намек беспокойства читался в уголках его глаз.
— Возможно, — сказала я несчастно. Я не буду плакать. Я не буду плакать!
— Демоны не будут слушать Лэндона, но они могли бы послушать меня. Я охотился вместе с ними. Боролся рядом с ними, чтобы устранить угрозу. Если это не Са’ан, то, что?
Глубина его приверженность дрожью прошла через меня в предрассветном мраке.
— Но как…
— Это не твоя вина, — сказал он, снова притягивая меня к себе, и покалывания и его шепот помчались через меня. — Мы можем сделать это вместе. Я не могу сделать это один. И не хочу.
Я закрыла глаза, когда нежилась в его тепле, его руки крепко держали меня, их медленное поглаживание внезапно приобрело новое значение. Я сделала вдох, и быстро мои желания пошли в другом направлении. Я облизала губы, и дыхание Трента ускорилось.
— Ты знаешь, у нас есть хорошие десять минут до восхода солнца, — сказал он, его пальцы прослеживали путь по мне и тонкой ночной рубашке, которая была здесь у меня. — У них не будет реальной информации о Цинциннати, по крайней мере, двадцать минут.
Я отступила, чтобы увидеть жар в его глазах, желание.
— Мы не можем, — прошептала я, улыбаясь.
— Почему нет?
Он не был смущен по сути, но явно был осторожен от моей улыбки, и я потянула его ближе, повернувшись в нашем объятии, менее любовно и более дружественно.
— Потому что кто-то зажимает мои пальцы ног, — сказала я. Трент заколебался, и я почти рассмеялся. — Правда. Кто-то зажимает мои пальцы ног.
Поняв, что я серьезно, он наклонился, чтобы посмотреть за меня.
— Рэй! — воскликнул он, и я протянула руки к маленькой девочке. Ей было приблизительно восемнадцать месяцев, милая с одеялом в ее руке, темные волосы были аккуратно расчесаны, а еще более темные глаза выглядели торжественными, когда она зажимала мои пальцы ног для привлечения нашего внимания. Она, возможно, не была очень высокой, но ее выражение лица было обеспокоенным.
— Папа? — сказала она высоким ясным голосом. — Юси нет. Нет! — потребовала она, указав на дверь, теперь чуть приоткрытую. Я даже не услышала, как она открыла ее, но она была маленькой и тихой.
Трент поднял малышку, принеся аромат детской присыпки и печенья сникердудл с ней. Одетая и готовая ко дню, она снова указала на дверь, ее черты лица сжались от беды. Я могла услышать Люси, ее сестру, вопящую что-то на заднем плане, когда я поправляла воротник Рэй.
— Что делает Люси, что не должна? — сказал Трент терпеливо, и Рэй нахмурилась, явно желая рассказать, но еще не имея словарного запаса. — Люси? — громко прокричал Трент, и восторженные крики маленькой девочки стали ближе.
— Папа! — прокричала малышка, пихая дверь настолько сильно, что та открылась в стену и почти закрылась снова. Но белокурая, взволнованная девочка уже была здесь, держа полоску туалетной бумаги в своей руке, когда она танцевала вокруг, так или иначе, не разрывая ее. — С Днем Рождения! — прокричала она, подбрасывая в воздух бумагу и тихо наблюдая, как та опускается вниз.
— О, черт возьми, это так мило, — прошептала я, и клянусь, Рэй закатила глаза.
Люси хлопнула в ладоши и пробежала за кроватью.
— Пивет, Тетя Эчел! — прокричала она, шлепаясь против коленей Трента, заставляя Рэй убрать руки Люси от него.
Я потянула Люси к себе, довольная, что Трент не начал одевать их одинаково. Люси была всего на три месяца старше Рэй, но их личностная разница, казалось, была гораздо больше. Мягкая и волнистая, Люси подпрыгнула на моих коленях, пока я не обняла ее, принеся замечательный запах невиновности.
— Привет, Люси, — сказала я осторожно, чтобы не говорить с ней так, будто она была ребенком, а живым человеком. — Это туалетная бумага? Разве она не должна быть на рулоне?
Она выскользнула у меня из рук, подбегая туда, где бумала лежала на полу и подбрасывая ее обратно в воздух с ликующим криком «Сюрприз!».
Трент поднял глаза от игры с пальчиками Рэй.
— Там были растяжки для вечеринки, и теперь она не оставит туалетную бумагу в покое. — Рэй потянулась ко мне, и я охотно взяла ее. — Эласбет, как предполагается, присматривает за ними, — сказал Трент, глядя на дверь. — Хотя, честно говоря, Квен тоже следит за ними. И Джон. Все.
— Думая, что она в порядке?
Вставая, Трент провел рукой по подбородку, мягко почесывая его.
— Она все еще борется с нарушениями биоритма. Возможно, она снова заснула, читая им. Если она не уехала. Это было бы хорошо.
— Она не сделала бы этого, — сказала я, когда поправила очень темные волосы Рэй. Я знала, что Трент верил, что Эласбет согласится с мнением эльфийского дьюара, что мир будет лучше, если мы не будем его частью, но я не была так уверена. — Возможно, ты должен проверить ее, — сказала я, потому что я, безусловно, не пойду. Не в моей длинной ночной рубашке.
Трент кивнул и протянул свою руку Рэй.
— Рэй, где Эласбет?
Моргая своими темными глазами, Рэй скользнула от меня. Ее рука выглядела маленькой, когда она схватилась за Трента. Немного качаясь, она посмотрела на дверь.
— Ш-ш-ш. Спит, — сказала маленькая девочка, и я опустила ноги на пол.
— Это может означать что угодно, — сказала я, когда встала и посмотрела на свой телефон. Был почти восход солнца. Теперь не оставалось никакого времени на душ. Я смогу сделать это после новостей.
В хмуром взгляде Трента читался оттенок беспокойства.
— Я скоро вернусь, — сказал он, направляясь к двери. — Люси? Где твоя мама?
— Спи-и-ит! — прокричала Люси, снова подбрасывая туалетную бумагу и наблюдая, как она опускается. — Сюрприз!
Трент протянул ей другую руку.
— Покажи мне? — попросил он, и она пропрыгала к нему, ее платье взлетало, показывая колготки.
— Пошли, папа! — сказала она, таща его прочь.
Рэй повернулась, прежде чем они ушли, и я помахала ей. Застенчиво наклонив голову, она уцепилась за Трента, оставляя дверь открытой. Я не возражала, но надела одолженный халат, прежде чем залезла в шлепанцы. Я могла услышать Квена, говорящего с Трентом, и я еще не была вполне одета для большего количества людей. Утренний сад манил, серый участок одиночества и спокойствия после изобилия Люси, и после взгляда на телефон и на время, я поплелась к большим французским дверям. Я не собиралась выходить в гостиную, пока Эласбет не знала, что я была здесь.
Кроме того, если и была настоящая проблема, то Квен или Джон разберутся с ней. Могло выглядеть так, будто девочки блуждали без присмотра по верхнему этажу, но и Джон и Квен хорошо разбирались том, что свободно разрешать исследовать девочкам в пределах четко определенных границ. И ни у одного из них не было проблем с разрешением им вламываться к нам с Трентом… каждый делал это по своей причине.
Пронзительный голос Люси был акцентирован мужским грохотом, когда я набрала код на панели у двери и открыла ее. Первое дыхание утренней влажности охладило мой жар, когда я вспомнила столпотворение в первый раз, когда я открыла дверь без кода. Пение птиц и то, что могло быть жужжанием крыльев пикси, вытянуло меня на защищенное патио. Там был небольшой водоем с карпами, пар поднимался от него, а опрятные цветники были аккуратно собраны и укрыты на зиму.
Я обхватила себя руками, когда прохлада обняла мои ноги. Мягкая потертость привлекла мое внимание к маленькому столу в патио для двоих, и я дернулась и остановилась.
— Ал? — сказала я, страх за то, что я была покрыта мистиками, вспыхнул во мне. Я замерла, не веря, когда он встал, явно ожидая меня. По крайней мере, я надеялась, что его не было видно. — Что ты здесь делаешь? — Я осторожно передвинулась ближе в моих шлепанцах и халате, веря, что он не пришел бы сюда, чтобы меня задушить. — В костюме? — добавила я, думая, что он выглядел стильно, хотя и очень по-другому. Он не пытался убить меня. Это было хорошо, верно?
Он поднял взгляд от шляпы в руках.
— Я изменился не для тебя, — сказал он, его британский акцент был тонким намеком, и я кивнула, еще больше нервничая. Жесткая булавка в полосатом костюме придавала ему вид мужчины сороковых. Он также урезал свое телосложение, талия стала уже, а плечи — не такими толстыми. Это заставило его казаться моложе, менее зрелым, более хулиганистым, но не совсем головорезом… прическа сделала его профессиональным? Профессиональным для чего? задумалась я, когда подняла взгляд от шляпы, которую он положил на стол, соответствующую его блестящей обуви. Демону действительно нравились блестящая обувь, стильная шляпа и очки, в которых он действительно не нуждался.
— Ты выглядишь по-другому, — сказала я, и он фыркнул.
— Не все, что я делаю, вращается вокруг тебя, — сказал он быстро, будто я могла подумать, что он смягчился. — У меня есть свои причины.
— Это здорово, но я думала, что ты хорошо выглядел и раньше, — сказала я, и он заколебался, будто никогда не думал об этом. Запоминая, где была, я оглянулась на открытую дверь и медленно придвинулась ближе. — Что ты здесь делаешь? — И сколько времени ты был здесь? Ты смотрел в окно? Ты видел меня, радующуюся с Трентом и его детьми около меня?
Взгляд Ала оказался на двери, когда я развернулась, и мои глаза недоверчиво сузились.
— Я хочу задать тебе несколько вопросов, — сказал он. — Сейчас нормально?
Нет, но я вернулась и закрыла дверь.
— Ты усыпил Эласбет, не так ли?
Он улыбнулся, и я поняла, что это был тот же самый старый Ал, несмотря на его новый вид.
— Это ты разрушила заднюю часть своей церкви?
— Нет. — В чем его игра? задумалась я, снова обхватывая себя руками.
— Это был он… Трентон Алоизиус Каламак?
— Нет, — повторила я, подходя ближе, чтобы только пара шагов отделяли нас.
— Расскажи мне об этом своими собственными словами.
Расскажи мне об этом своими собственными словами? Я стояла перед ним, подняв голову.
— Зачем? — Запах жженного янтаря почти не ощущался, и я задалась вопросом, как он мог потерять его настолько быстро, когда мне всегда требовалась неделя душа.
— Я хочу знать. — Поморщившись, Ал смахнул что-то с меня. — Отвратительные существа, — пробормотал он, и я отошла назад, думая, что он говорил о мистиках.
— Я не могу услышать их, — выпалила я. — И я не звала их ко мне. — Я закрыла рот, думая, что, сказать ему, что они появились, когда Кормель угрожал Тренту, было плохой идеей.
Ал сжал челюсти, и я почувствовала острую боль на его отвращение.
— Э, это была одна из вампирских камарилий, — сказала я, чтобы отвлечь его. — Кормель заключил сделку с дьюаром эльфов, что если они избавятся от нас с Трентом, эльфы вернут их души из безвременья.
— Таким образом, это были люди Кормеля? — сказал он.
Я облизала губы, вспоминая, что Ал видел Кормеля вчера вечером в Джуниорс.
— Нет.
Ал вздохнул и сжал руки перед собой.
— Без доказательств. Это должно быть твое второе имя, Рейчел Мариана Морган.
Почему он интересуется этим?
— Послушай, — сказала я, думая, что это была отговорка, чтобы проверить меня, но это было лучше, чем душить меня. — Они были вампирами, — добавила я, и он сделал движение рукой «продолжай». — Бис поймал одного, и Трент получил признание.
— Принудительное признание ничего не значит, — сказал он, и я задумалась, работали ли демоны над какими-то вопросами прав, которые они хотели использовать.
— Зачем ты дразнишь меня? — спросила я, и он небрежно сел, опуская рукава прежде, чем вспомнить, что кружево ушло.
— Ты очень обороняешься, — сказал он. — Я просто устанавливаю то, что произошло тем утром.
Да, но почему? Он, молча, ждал, и я, наконец, произнесла:
— Там была смесь вампиров из многих камарилий. Никто не взял на себя ответственность, но вчера вечером Кормель сказал, что нападение было его усилием напомнить Тренту и мне наше место в жизни.
Козлиные глаза подернулись пеленой от размышлений, Ал хрустнул пальцами.
— Это было вчера вечером?
Кто-то пересмотрел Крестного отца, подумала я, когда кивнула, а затем сказала:
— Да, — когда стало очевидно, что я должна была фактически сказать это. — Я не взрывала свою церковь, но я действительно использовала это в своих интересах, чтобы прикинуться мертвой. — Я положила одну ладонь на стол, дрожа, когда холод от железа просочился в меня. — Почему ты здесь?
Он поджал губы, и я вынудила себя замереть, когда он щелчком отбросил что-то от меня, его палец просто разгладил мою одежду.
— Я подумал, что тебе могло бы быть интересно, посмотреть, что происходит с поверхностными демонами, когда встает солнце.
Я посмотрела на дом, представляя реакцию Эласбет, если я войду с ним. Она могла бы выпасть в осадок.
— Вот почему я не сплю в столь ранний час. Ты хочешь войти и посмотреть новости с нами? Квен сделает хорошую чашку кофе.
Ал моргнул, быстро вернув свою самоуверенность.
— Нет, спасибо, — сказал он, передвинув ноги, это выдало его удивление. — Я думал, что мы могли бы сделать это здесь.
— Конечно, — сказала я мягко, затем напряглась, когда Ал произнес слово на латыни, жестикулируя со своим обычным талантом. Этому немного недоставало немного чего-то без кружева и бархата, но его глаза все еще пылали с удовольствием выполнения чего-то, что никто больше не мог сделать, и я сжала хватку на лей-линии, когда лист черного, окрашенного безвременья соединился в сутулую форму тут же на патио.
Дерьмо на тосте, это был поверхностный демон, и я поставила вокруг него круг.
Ал был быстрее, и второй лист силы закрылся вокруг поверхностного демона с твердым ударом, который я почувствовала в своей душе.
— Противный маленький негодник, — сказал он, ставя обе ноги на пол и передвигаясь на край металлического стула, он всматривался в демона, уперев локти в колени и наклонив голову.
Неловко, я осторожно придвинулась. Поверхностный демон дико шипел, когда бешено колотил о стену, как раз когда дым сворачивался от его кулаков. Или возможно это была она. Спутанные волосы до талии и решительная, тонкая челюсть… даже если плевок свисал с ее подбородка.
— Кто это? — прошептала я и резко остановилась, не понимая, что я переместилась, чтобы встать прямо рядом с Алом, будто желая защитить его.
Выражение лица Ала было нечитаемым.
— Понятия не имею. Тритон дала его мне. — Его взгляд поднялся к небу, светящемуся на востоке. Вершины деревьев уже пылали, и мы довольно быстро получим ответ.
— Смотри, солнце, — сказал Ал, будто это было не очевидно. — Давай посмотрим, насколько хорошо эльфы испортили это.
Я задержала дыхание, и когда солнце коснулось вершины сдерживающего пузыря Ала, поверхностный демон зашипел, сгорбившись, будто боясь. С широко распахнутыми глазами, он замолчал на три удара сердца, а затем без фанфар, исчез.
— Круто, черт побери! — воскликнула я, поворачиваясь к Алу и открывая рот. Его глаза были закрыты, а челюсти — сжаты, будто ожидая удара. — Ал? — прошептала я, и он открыл глаза. Медленно его напряженность уходила, и он выдохнул, пальцы дрожали, когда он скрыл руки за спиной.
— Там, ты видишь? — сказал он уверенно, но то, что я видела, было его страхом. — Типичная эльфийская небрежность. Рейчел, если ты когда-либо будешь настолько небрежна, я задушу тебя твоим же собственным амулетом.
— Ал… — Я коснулась его плеча, и он резко отодвинулся. Это было то, почему он был здесь, не для того, чтобы показать мне недостаток в эльфийском проклятии. Он боялся, и я была та, к кому он пришел. — Ты не был уверен, смог ли ты остаться, — сказала я, и он посмотрел мне в глаза.
— Что? Ерунда, — проворчал он, снимая круг с ненужной волной от его руки. — За три тысячи лет эльфы не создали достойного проклятия. Подними свое второе зрение, — сказал он, морщась на пустое место. — Какой мерзкий кусок работы. Я никогда не видел их создания, но ты действительно должна восхититься чистой дикостью всего этого.
Он когда-то сказал мне, что демоны создали вампиров, которые в свою очередь подразумевалось, создали поверхностных демонов, и, чувствуя себя неловко, я подняла второе зрение. Это было не трудно, но я не делала этого часто, мне не нравилось красное измазанное, песчаное зрение, наложенное на зеленый цвет действительности.
Конечно же, поверхностный демон был там, среди редкой травы и выжженной солнцем грязи, которая существовала настолько далеко от центра города. Он беззвучно выл на солнце, явно не радуясь тому, что ему пришлось вернуться. Шипя, он повернулся к нам с Алом, и я опустила второе зрение, чтобы стать невидимой для него.
— Святое дерьмо на тосте с вельвитой, — прошептала я, встряхнувшись, когда представила это везде, когда солнце медленно ползло по поверхности мира.
— Именно так, — сказал Ал, намек того, что могло бы быть сочувствием, прозвучал в его голосе. Дрожа, я почувствовала, что иду вокруг стола, чтобы устроиться на втором металлическом стуле. Там было огромное количество несчастных вампиров. У меня было чувство, что сегодня я не доберусь до чистки церкви с Дженксом и Айви. Это было плохо. Если вампиров натравили на меня раньше, то они насядут на меня вдвое сильнее теперь, обвинив меня в эльфийской неудаче, так как Лэндон перевесил ее на меня.
— Именно это происходит при попытке настроить хорошо созданное проклятие, — сказал Ал, щелкнув своей шляпой. — Всегда лучше начаться с нуля, чем исправлять недостатки, созданные модификацией.
— Что касательно вампиров, которые нашли их души вчера вечером? — спросила я.
— Они снова мертвые, — сказал он, отвлекаясь, когда подхватил свою шляпу, чтобы нахлобучить ее прямо на голову. — Старшие немертвые будут самыми недовольными, что их безрассудный порыв к падению был прерван. Думаю, что к полудню, эльфы будут колдовать, чтобы снова вернуть их души. Они хотят, чтобы старые немертвые исчезли, а это самый простой способ это сделать. — Он поставил шляпу на стол между нами. — Но ты уже знала это, — сказал он, понизив голос. — Убить их добротой. Возможно, эльфы больше походят на нас, чем они хотят признавать…
Я потерла лоб. Солнце только встало, а я уже устала. Я должна позвонить Айви.
— Это не моя проблема.
— Конечно, нет. — Ал встал и почистил свое пальто, наблюдая за тем, как солнце играло на волокнах. — Есть способ спасти их, немертвых, я имею в виду.
Я подняла глаза, колеблясь, когда поняла, что некоторые нити в его костюме искрились.
— Как?
Он взмахнул шляпой, запустив ей по руке, через спину и к другой руке, где он поймал ее и небрежно опустил на голову.
— Если ты сломаешь путь между этими двумя мирами…
— Я не собираюсь разрушать безвременье. Это будет конец всей магии, — прервала я.
— Почему нет? — Он смотрел на меня, созерцая. — Ты видела Цинциннати без немертвых. Ты можешь закончить все это прямо здесь. Сломай линии, и никто не войдет и не выйдет. Ты могла бы научиться жить без магии. Это может быть единственный способ пережить для нас возвращение домой.
Он имел в виду демонов, и моя рука упала, холодная от металла.
— Почему ты беспокоишься о Цинциннати или вампирах?
— Я не беспокоюсь. Я просто не хочу возвращаться. — Он повернулся ко мне. — Никогда.
Если он предлагал конец магии, это была хорошая ставка, у него был способ исправить все.
— Тогда возможно вы должны попытаться играть по нашим правилам.
— Возможно, мы уже играем, — ответил он.
— Верно. — Не веря в это, я откинулась на стуле, теребя халат, закрывая его, когда он угрожал открыться. — Таким образом, я сломаю линии, чтобы удержать поверхностных демонов и вас здесь. Все разозлятся на меня. — Я колебалась, когда он сиял мне улыбкой. — Кроме демонов, которые позиционируют себя королями.
— Это именно так и есть.
— Сделай сам. У меня нет времени, чтобы учиться новому жизненному навыку, — сказала я, и он положил руку на стол, наклоняясь ко мне, его дыхание пахло Бримстоном.
— Ты — единственная с мистиками. — Он вздохнул. — Рейчел.
Я положила руку ему на грудь и отодвинула его.
— Значит, теперь мистики — это хорошо?
— Это похоже на хорошо?
Птицы становились шумными, и я покачала головой. Это не чувствовалось хорошо. Ни капельки.
— Я не просила этого, — сказала я, а Ал посмотрел на дом.
— Будь осторожна в своих желаниях, — сказал он, и я смотрела, как лист безвременья упал на него, одев его обратно в его обычный зеленый мятый бархатный сюртук и цилиндр. Его плечи увеличились, а талия стала более толстой, более мускулистой.
— Поскольку они могут осуществиться, — закончила я, задавшись вопросом, почему он переоделся, пока голос Эласбет не повысился в тревоге. Отлично, они шли сюда, и я запахнула халат сильнее. — Веди себя хорошо, — предупредила я Ала, и он невинно посмотрел на меня.
О, Боже, это был не просто Трент, но и Эласбет и девочки. Люси пронзительно требовала, когда она увидела Ала, лупя своими кулачками по двери, которая открывалась.
— Рейчел не усыпляла тебя, — сказал Трент, когда дверь открылась, и выбежала Люси, прежде чем он увидел ожидающих Ала и меня. — Ты просто заснула.
— Трентон! — вопила Эласбет, паникуя, когда Люси бежала к Алу.
— Алли, Алли, Алли! — кричала малышка, бросаясь к коленям демона. Ал вздрогнул, торопливо прикрыв свою промежность, когда она ткнула туда куклой. Рэй была не менее очарована, наблюдая за Алом с бедра Трента, ее глазки оценивали, ни на минуту не отвлекаясь.
— Убери ее подальше от него! — требовала Эласбет, застыв у двери, когда она хотела и кинуться на него и убежать в дом.
— Доброе утро, Эласбет, — сказала я, и она посмотрела на меня, испуганно и часто дыша, когда я спокойно сидела за столом.
— Эласбет, — промурлыкал Ал, наслаждаясь страхом, который он вселил, когда сел и взял Люси на колени. — Рад видеть вас.
— Трент! Забери ее! — снова прокричала она, и Трент вздохнул, махнув Квену и Джону, которые высунулись из окна. — Убери его отсюда!
Я встала, внезапно чувствуя себя неудобно в халате.
— Он хотел показать мне, что происходит с несвязанными душами, когда солнце встает.
Глаза Трента загорелись.
— И? — произнес он. Рэй начинала шевелиться, чтобы спуститься и рассмотреть поближе розовых и фиолетовых летающих лошадок, которых делал Ал, каждая вылетала из его сложенных чашечкой рук к восхищению Люси.
Я не могла удержать свою гримасу.
— У нас обоих сегодня будет очень напряженный день.
Эласбет цеплялась за локоть Трента, ее лицо было красным, а страх — очевидным.
— Сюрприз! — прокричала Люси, когда Ал открыл руки, и еще одна лошадка заржала и прыгнула в воздух. Кинув на меня, усталый взгляд, Трент опустил Рэй, и малышка поковыляла вперед. Я потянула ее к себе, иначе Эласбет упала бы в обморок, и Рэй прислонилась к моим ногам, наблюдая за Алом и своей сестрой.
— Забери их подальше от него! — потребовала Эласбет, и Трент взял ее локоть.
— Девочки в безопасности. А за тебя я ручаться не могу, — сказал он, и Эласбет перевела свой взгляд от детей, ее лицо было пунцовым.
Ал выпрямился, когда позволил трем лошадям уйти, и Люси побежала за ними, хихикая.
— Я больше не краду людей, — сказал он, будто оскорбленно. — Разве вы не слышали?
— Серьезно? — сказала я, и он поднял руку, двигая пальцами, говоря «более или менее».
Эласбет впилась взглядом в Трента, отказываясь входить, как раз когда его рука на ее спине начала выглядеть жестче.
— Ты же не веришь этому, не так ли? — сказала она.
Мне тоже приходилось нелегко, веря ему, но я не волновалась, когда Рэй закачалась перед Алом, очарованная лошадками. Ее небольшая рука схватилась за его колено для баланса, и Ал замер, эмоции пролились каскадом через него настолько быстро, я ничего не могла узнать кроме их глубины.
— Почему вы вообще здесь? — воскликнула Эласбет.
— Существует множество причин. — Ал уставился на руку Рэй, и я задержала дыхание, когда он пошевелил пальцем под ее ладонью, и она схватилась за него, улыбнувшись ему своей однозубой улыбкой.
Эмоции захлестнули меня, когда аккуратно данное, но окончательное доверие Рэй ударило Ала, как тонна кирпичей. Это быстро произошло, и я знала, что теперь он сделает все возможное для нее. Рэй, возможно, спасла всех нас.
Ком встал в моем горле, и я отвернулась. Я не хотела, чтобы он знал, что я видела, и если бы я осталась, то начала бы плакать.
— Э, прошу прощения, — сказала я, озираясь, будто мой кошелек и пальто были здесь. — Я должна пойти, принять душ. Ал, спасибо за информацию.
Он поднял взгляд, и когда увидел мои влажные глаза, он убрал руку Рэй от пальца с хмурым взглядом.
— Я откланиваюсь.
Трент медленно двинулся вперед, чтобы взять Рэй, и я забрала ее от Ала.
— Ты можешь остаться на завтрак, — сказал Трент, когда я передала Рэй ему в руки.
— Я уже позавтракал, спасибо, — сказал Ал натянуто. Он пытался быть наглым, но я могла сказать, что он был потрясен. Он не ожидал доверия Рэй, и оно не могло быть предано.
— Люси, иди сюда, — потребовала Эласбет, приседая с игнорируемой протянутой рукой.
— Во сколько твоя встреча с дьюаром? — спросила я, уже забыв.
Трент покачал Рэй.
— Девять сорок пять.
— Э, думаешь, я могу поехать с тобой? — сказала я, и Эласбет дернулась, ее внимание на секунду оторвалось от Люси. — Я должна убедить их оставить поверхностных демонов в безвременье и настоящих демонов в действительности, — добавила я, вздрогнув. Я не собиралась быть связующим звеном между демонами и остальным миром, но кто-то должен был сказать что-то, и у меня действительно была репутация большого спасателя демографии… даже если сопутствующий ущерб был высок.
Эласбет, наконец, поймала Люси, и она отступила к двери с ней, когда малышка заверещала.
— Ты шутишь, — сказала она, ее голос звучал рассеянно. — Ты хочешь, чтобы они остались здесь?
— Конечно, — сказала я. Мои ноги не двигались, когда я хотела войти.
Трент пожал плечами.
— Конечно. Я заберу тебя в восемь. Ты будешь в церкви?
Эласбет боролась с Люси. Раздраженно, она воскликнула:
— Да, вы оба идете. Я могу присмотреть за девочками.
Я глянула на Трента, а потом на Ала.
— Ты будешь присматривать за девочками? — растягивал слова Ал, создавая небольших синих лошадок с такой скоростью, как Люси могла хлопать по ним руками. — Я слышал, что это была твоя идея убить Трента и Рейчел, таким образом, девочки станут полностью твоими.
Повисла тишина, щеки Эласбет раскраснелись.
— Это была не моя идея! — выступила она, и Люси ускользнула от нее.
Разочарованно, Трент проверил свои часы.
— Квен и Джон могут присмотреть за ними.
— Я не пытаюсь украсть девочек, — жарко произнесла Эласбет, и Трент рассеянно вынул лошадку изо рта Рэй.
— Прости, Эласбет, — сказал он откровенно. — Рейчел, кажется, единственная, кто хорошо о тебе думает, но я не настолько… — Он заколебался.
— Наивен, кажется, это то слово, которое ты ищешь, — сказал Ал, и я нахмурилась, почти чуть не шлепая его ладонью.
— Люси — мой ребенок! — сказала Эласбет, хватая одной рукой дико крутящую маленькую девочку. — Я могу присматривать за ней.
Трент поднял подбородок и направился к двери.
— Я не хочу, чтобы ты это делала.
Я должна была одеться, и я заколебалась, желая попрощаться с Алом перед тем, как уйти, но не желая делать это перед всеми.
— Я могу присмотреть за девочками до шести, — внезапно сказал Ал, и я моргнула. Покраснев, Ал достал свои часы из небольшого кармана. — Э, до шести пополудни, восточное стандартное время. После этого я занят.
— Ты? — сказала я, и его лицо омрачилось. — Ты ничего не знаешь о младенцах.
— Конечно нет! — Эласбет вошла во внутренний двор в смеси ужаса и гнева.
Ал казался невозмутимым.
— Они не младенцы, они — малыши. Кроме того, я третий в списке, верно?
Трент улыбнулся, немного, но честно.
— Нет, спасибо. Джон может сделать это.
Эласбет боролась с Люси, малышка вопила о мертвой лошадке в ее ручке. — Что он имеет в виду, третий в списке?
Мы с Трентом обменялись взглядами, но Квен высунул свою голову из двери, спасая нас от необходимости отвечать.
— Са’ан? Мисс Морган? Звонила Айви. Она в порядке, но она пытается дозвониться до Рейчел. Феликс совершил самоубийство этим утром, и она хотела бы попросить помощи Рейчел с Ниной.
Страх скользнул через мою душу, и я быстро вздохнула. Дьюар должен подождать.
— Я должна идти. — Я колебалась, желая коснуться Ала, чтобы попрощаться, но не смея.
— Конечно, он совершил самоубийство, — сказал Ал отдаленно. — Вот почему мы должны были отделить их души от тел для начала.
— Иди. — Трент покачал суетившуюся Рэй. — Я донесу твои проблемы до дьюара.
Я посмотрела на Ала один раз, прежде чем пошла к двери.
— Спасибо, — сказала я, пытаясь вспомнить, где оставила свои ботинки.
— Сделаю все, что смогу.
— Тебе понадобятся все голоса, которые ты можешь получить у дьюара, Каламак, — сказал Ал громко. — Плохое использование ресурсов — это чтобы Квен и Джон ухаживали за девочками, особенно когда ты утверждаешь, что хочешь затянуть все сильнее. Позволь мне присмотреть за малышками.
Я повернулась, стоя половину в доме, наполовину снаружи. Эласбет ждала, ее сиреневые духи были сильными на неподвижном воздухе. Трент хмурился, но он обдумывал, а не волновался.
— Я не волнуюсь по поводу девочек, — сказал он, Эласбет ахнула. — Я волнуюсь по поводу того, что ты будешь копаться в моих вещах. Нет. Я возьму их с собой. Это будет хорошее напоминание дьюару.
Ал поднялся, элегантно убрав руки за спину.
— Я буду прекрасным примером правильности.
Эласбет уперлась рукой в дом для баланса.
— Я клянусь, Трент, если ты отдашь наших детей этому демону, чтобы он присматривал за ними, то я никогда не прощу это тебе.
Трент посмотрел на меня, и я пожала плечами.
— Он не будет постоянно держать их, — сказала я, и Ал усмехнулся, чтобы показать его глыбообразные зубы.
Трент опустил Рэй, и малышка пошлепала к Алу, улыбаясь так, будто он был новой игрушкой.
— Трентон! — завопила Эласбет, и Люси, наконец, ускользнула от нее. Эласбет сделала выпад к ней нее, и Квен одернул женщину, его выражение лица было стоическим, когда она отвесила ему пощечину.
— Ты должен соблюдать мой стандартный уровень безопасности, — сказал Трент, почти перекрикивая истерику Эласбет, когда Ал забрал Люси. — Ты остаешься на верхнем этаже, не входишь в мою комнату. И мою хижину. И во все остальное. Никакого телефона, никакого зеркала вызова, никому не выставляешь их в невыгодном свете. Я хочу, чтобы они были здесь в моих апартаментах в любом случае.
— Идет, — сказал демон, затем исчез с обеими девочками.
— Трент! — закричала Эласбет.
Наблюдая за ней краем глаза, я незаметно подошла к Тренту.
— Ты забыл сказать ему, никаких посетителей.
Трент выдохнул, шипя, через зубы.
— Ооох, я сделал это, разве нет.
— Трентон Алоизиус Каламак! — воскликнула Эласбет, когда она вклинилась между нами, ее лицо было бордовым. — Где мои девочки?
Он указал внутрь, когда смешное хихиканье Люси отозвалось эхом в патио. С рукой у рта, Эласбет побежала внутрь.
— Ты можешь остаться, — сказал Трент громко, но она была уже внутри. Только теперь слабая морщина беспокойства пересекла его лоб. — Скажи мне, что это не ошибка.
Улыбнувшись, я обняла его.
— Это не ошибка, — сказала я, чувствуя, как его руки обнимают меня в ответ и делают меня сильной. — Он — единственный, кто мог согласиться играть по нашим правилам. Остальные должны быть пристыжены им. Спасибо.
Я отстранилась, чтобы увидеть непрекращающееся беспокойство.
— Я тоже буду сегодня по тебе скучать.
Он убрал прядь волос мне за ухо, и я почувствовала себя любимой.
— Возможно, мы сможем пообедать или что-то в этом роде.
Но я знала, что мне повезет, если закончу сегодняшний день стоя. Если Феликс совершил самоубийство, то Нина будет неконтролируемой, а старые вампиры Цинциннати будут раздираемы ужасом, желаниями и страхом. Это терзало меня, хотя была надежда, что душа Айви теперь может быть спасена.
И когда я поцеловала Трента, то почувствовала, как его руки отпускают меня, я поклялась, что Айви получит свой счастливый конец. Даже если это убьет меня.

Переводчики: maryiv1205

Глава 19

Мое дыхание перехватило, и я нажала на тормоз, когда автомобиль передо мной с визгом остановился. Качая головой, я посмотрела в зеркало заднего вида, вздрогнув, когда автомобиль позади меня тоже остановился. Я пыталась добраться до Фонтан-Сквер. Мы с Айви собирались там пообедать прежде, чем окунуться в беспорядок в церкви. Да, я должна была быть в какой-нибудь библиотеке, ища как закрыть линии, но я была нужна Айви, я была нужна ей, чтобы сказать, что одна кровавая оргия не была концом. Кроме того, я должна была сделать что-то нормальное в течение нескольких часов, прежде чем начну снова спасать мир.
— Что за очередь? — спросила я себя, пытаясь посмотреть мимо автомобилей, выстроенных в линию передо мной. Все стояли, и когда я опустила окно, то смогла услышать толпу и портативный мегафон через несколько кварталов. Я почти была на площади. Что-то было неправильно. Айви была там.
Пульс участился, я резко вывернула руль, двигаясь против движения через несколько автомобилей, чтобы встать на крошечное, не легальное, парковочное место, устроенное полицией. Я махнула парню, свистящему мне, когда заткнула знак ФБВ у лобового стекла и схватила сумку на длинном ремне. Благодаря моим вечеринкам с ночевкой на выходных днях у Трента, я была в чистой паре джинс и повседневном свитере, но я чувствовала себя как угодно, только не профессионально, когда закрыла машину и зашагала прочь, глухо стуча ботинками.
Нина? потрясенно подумала я, когда ее голос проник через портативный мегафон, ее агрессивные вопли смешивались с растущим ревом невидимых людей. Дерьмо на тосте, Феликс совершил самоубийство этим утром. Горстка других мастеров перешла от вызванной душами депрессии до неконтролируемой ярости, когда их души были вырваны от них. То, что они были вынуждены уйти под землю, было благословением и передышкой. Полицейские находились везде, и ФБВ и О.В., и я шагнула к самому ближайшему.
— Прошу прощения. Что происходит?
— Туда, мисс, — направил он, и я дернулась, прежде чем он смог коснуться меня. Его выражение лица ожесточилось, и он фактически посмотрел на меня. — На площади незаконная демонстрация, — сказал он, явно не узнав меня. — Пожалуйста, идите домой.
Они почти перекрыли улицы теперь, и не было пути назад.
— Э, я пытаюсь добраться до кое-кого, — сказала я, думая, были ли там Нина и Айви. — Я имею в виду, я была вызвана на работу, — сказала я, показывая мой старый значок О.В. с моими сожженными заклинаниями волосами и одурманенным взглядом. — С кем мне поговорить?
— Черт, если бы я знал, — пробормотал полицейский, когда он смотрел на мою уличную одежду. — Проходите.
Он не должен был говорить это дважды, и я скользнула за формирующуюся человеческую стену и протолкнулась к площади, размахивая моим устаревшим удостоверением личности всем со значком, кто смотрел на меня, когда я шла. Сердце бешено стучало, и небольшая прослойка людей исчезла. Это была не демонстрация, это была толпа, и я стояла посреди блокированной дороги, пытаясь понять что-нибудь.
Нина стояла на сцене с портативным мегафоном, пытаясь перекричать человека с микрофоном. Толпа была разделенной и уродливой, вопящей, машущей кулаками, поднятыми в знак протеста. Огромный экран показывал сообщения о событиях внутри страны, но все было плохо с взволнованными дикторами, стоящими, как и я на окраине подобных протестов в других городах. Сверху люди прижимались к окнам ближайших зданий, фотографируя. Офицеры О.В. и ФБВ были везде, но кроме сдерживания людей, я не могла сказать, чем они еще занимались.
— Я с О.В., — сказала я, показав мое удостоверение личности, когда полицейский приблизился, и он пошел дальше. Команды новостей настраивались в углу, и я начала медленно двигаться дальше от них, прежде чем меня узнают. Айви, где ты?
Звук крыльев пикси привлек мое внимание, и я подняла голову, ища и получая полные пыльцы пикси глаза, когда Дженкс опустился.
— Черт побери, Дженкс! — воскликнула я, глаза слезились.
— Тинки — Диснеевская шлюха, Рейч, что ты здесь делаешь? — воскликнул он, его голос был пронзительным, когда он изо всех сил пытался быть услышанным в возрастающем шуме.
— Да, я тоже рада видеть тебя, — сказала я угрюмо, протягивая ему руку, чтобы приземлиться. — Я пытаюсь найти Айви. Что делает Нина?
Он опустился на ладонь, затем взлетел обратно, когда кто-то толкнул меня вперед. Рукой я ударилась о фонарный столб, и я шагнула на опору для нескольких дополнительных дюймов, когда голос Нины поднялся ясный и сильный, твердая гарантия была в нем, этому она научилась от Феликса. Она походила на мастера, и это пугало.
— Мир — это ложь! — кричала она, вампирское в ней заставило добрую часть толпы замолчать. — Мир — смерть немертвым. Это ломает их. Ваши мастера плачут. Это наша обязанность защитить их, поскольку они защищают нас! Они охраняют нас, и теперь наша очередь. Даже если они бушуют и угрожают, мы должны противостоять гневу, зная, что они любят нас! Их души убьют их!
— Сколько времени она там? — спросила я, одной рукой цепляясь за столб для баланса.
— Достаточно долго. — Крылья Дженкса были синими от холода, и он вибрировал ими для тепла. — Она, э, сплачивает живых вампиров, чтобы защитить немертвых. Не все довольны этим. Я не знаю, что произойдет, если эльфы вернут их души.
Заинтересованно, я продвигалась дальше по столбу. Толпа была уродливой, и я нахмурилась, когда услышала, как некоторые кричат «Дайте им умереть!». Это было так не хорошо. Они уже забыли хаос в Цинциннати три месяца назад, когда мастера-вампиры спали?
— Вы не можете отказать им в их душах! — кричал человек с микрофоном с профессиональным негодованием какого-то довольного кафедрой проповедника. — Это их Богом данное право!
— Разве не наше право защитить их? — сказала Нина, ее глаза были черными от угроз. — Мы всегда давали им то, что им было нужно, чтобы выжить. Мы не можем просто дать им умереть! Они были обмануты эльфами и их собственными желаниями!
Нервничая, я посмотрела на реку. Трент был там, всего в нескольких кварталах от арены и закрытой встречи с дьюаром. Было слишком легко представить толпу, штурмующую то место. Никто не мог остановить их, ни О.В. и ФБВ, сконцентрированные здесь.
— Мой мастер нашел свою душу, — сказала Нина, и толпа застыла от силы в ее голосе. Феликс изменил ее, почти сделав мастером, копаясь в ее мыслях так долго, и я вздрогнула, как по команде. — Она была возвращена ему, — произнесла она, и даже фанатик на сцене замолчал. — Она мучила его днем и ночью, пока он не вышел на солнце. Радуйтесь, что души сбежали. Скройте своих мастеров, если они вернуться. Они несут только боль.
— Он плакал от радости! — объявил человек с микрофоном, но рядом со страстным монологом Нины, он выглядел дешево. — В этом вы должны отказать ему?
— Он страдал от боли! — прокричала Нина, и толпа начала шевелиться. — Изящество немертвых состоит в том, что они не чувствуют боли, а он страдал от боли. Он был сломан! Скажите своим мастерам, что эльфы лгут. Скажите своим мастерам, что они стремятся убить их! Скажите им, даже если они изобьют вас и изгонят, что вы должны защитить их, потому что они любят вас!
Голос толпы прокатился между зданиями, заглушая и Нину и человека на сцене. Взволнованно, я спустилась со столба. Я должна была найти Айви и позвонить Тренту. Убрать его оттуда. Предупредить его.
— Твой мастер умер, потому что Бог привел его грехи домой! — сказал мужчина.
— Эльфы сидят на конференции прямо сейчас, чтобы вернуть их души. Мы не можем позволить им сделать это! — прогремела Нина. — Они пытаются убить наших мастеров! Он вышел на солнце! — прокричала она от боли. — Он вышел на солнце, и теперь я одна!
Ее страдание свирепствовало, соединяясь с каждым живым вампиром. Они знали, что такое быть в одиночестве. Они боялись этого. Убеждение подняться было почти невыносимо. Феликс дал ей силу немертвых и страсть живых. Неудивительно, что Айви любила ее.
— Боже мой, — прошептала я, стряхнув ее обаяние, когда кто-то ударил меня. — Дженкс, Эдден здесь? — Мы должны заставить Нину замолчать, даже если я была согласна с ней. Вампиры собирались штурмовать дьюар, если это продолжится.
— Да. — Дженкс приземлился мне на плечо. — Он у ограждения. Где лошади?
Я повернула голову туда, где обычно болталась конная полиция. Конечно же, там стояли две очень несчастных лошади, фургон ФБВ и группа парней ФБВ, сгруппированных вокруг чего-то. Возможно, около плана по эвакуации отсюда людей.
— Как мне добраться сюда? — пробормотала я, пробегая взглядом по площади. Огромный экран теперь показывал арену Цинци. Ветер там был интенсивным, разметая волосы диктора, когда дьюар начал расходиться, и люди начали уезжать. Мне стало легче дышать. Возможно, они эвакуировались, прежде чем толпа решила, что эльфов нужно приравнять к биогенетикам и линчевать их всех. Возможно, вампиры пытались избавиться от эльфов… До сих пор только Феликс умер, но он уже был одной ногой там.
— Они умирают по Божьей воле! — прокричал фанатик, это был резкий контраст по отношению к сильному мучению Нины. — Это епитимия для злодеяний, которые они совершили! Пусть они будут судимы!
Пыльца Дженкса была маяком, когда он завис надо мной, ища самый легкий путь к ограждению.
— Э, Рейч? Это твоя мама?
О, Боже. Я пихнула кого-то, пытаясь разглядеть. Мой страх удвоился, когда я увидела ее, стоящую на кадке с растением, размахивающую кулаком, когда она кричала и жестикулировала, обзывала кого-то предвзятым козлом, а религиозного фанатика — лицемером, и все на одном дыхании. Она выглядела фантастично в своем негодовании, и я почти потеряла из виду ее, когда толпа передвинулась.
— Мама! — закричала я, затем заворчала, получив удар локтем в живот от какой-то безликой женщины. — Мама!
Она услышала меня. Так или иначе, она услышала меня через шум и беспорядок. Она повернулась, ее лицо все еще было окрашено жаром борьбы с несправедливостью. Теперь было ясно, от кого я унаследовала это, и даже без взгляда на сцену, она прокладывала путь от кадки с растением ко мне.
— Мама, что ты здесь делаешь? — сказала я, когда она, наконец, оказалась рядом.
— О, ты разрушила свои похороны! — застонала она, быстро обнимая меня.
Она в порядке, и я обняла ее в ответ.
— Мама. Мы должны выбираться отсюда, — сказала я, не думая, что она волновалась по поводу моих похорон.
— Неважно, — сказала она, улыбаясь, когда отпихнула кого-то, чтобы получить каплю пространства. — Толпа не задавит меня, так или иначе. Разве не чудесный день для протеста?
Морщась от боли, я держалась за ее плечо, таким образом, никто не разделит нас. «Чудесный» было не то слово, которое я бы использовала. Нина снова подняла портативный мегафон. Некоторые увлеченно слушали, другие, в основном люди, смотревшие на это, шикали. Я могла сказать, кто был живым вампиром не только из-за того, как они реагировали на Нину, но и потому что они выглядели испуганными. Это начинало поднимать толпу к бунту.
— Дженкс? Найди Айви. Мой автомобиль на перекрытой парковке.
Он бросился прочь, оставив меня завидовать его крыльям. Мое сердце бешено колотилось.
— Мама, мы должны идти.
Но она смотрела на сцену, когда Нина воскликнула:
— Если есть одна вещь, которую знают живые, то она состоит в том, что то, чего вы хотите больше всего, убивает вас. Пришло наше время, защитить их. Мы не можем позволить эльфам вернуть их души!
Моя мама вытерла глаза.
— Это напоминает мне Поворот, — сказала она, улыбнувшись. — Но пахнет, черт побери, лучше. Никакого разложения в переулках.
Я толкнула кого-то локтем с пути, таким образом, мы могли выйти на улицу.
— Мама, где Дональд?
— Он пошел, чтобы взять мне кофе. Это займет некоторое время. Люди узнают его, и он всегда останавливается и разговаривает с ними. Иногда это боль в заднице.
Вид завтрашних заголовков начал плавать передо мной. Живот скрутило, я начала медленно двигать ее к ограничению. Она дернула меня, останавливая объятием.
— Я так горжусь тобой, дорогая. Я наблюдала за Ниной, и думаю, она идеально подходит Айви. Много не потребуется, чтобы изменить твои похороны на свадьбу для них.
— Мама! — сказала я, когда высвободилась от нее. — Мы должны выбраться отсюда!
— Я просто говорю, что она умна, привлекательна и имеет больше решимости, чем ты. Посмотри на нее. Великолепная! Она так укреплена своей верой. Это заставляет меня хотеть защищать зверские вещи в себе.
— Мы должны идти, — повторила я, затем подскочила, когда завибрировал мой телефон.
— Иди! — воскликнула она с покрасневшим лицом и нетерпеливо. — Это только начало!
Она повернулась к сцене, тряся руками в воздухе, когда я отпустила ее, чтобы достать мой телефон. Это был Трент, но я никогда не смогу услышать его. Просто радуясь, что он был жив, я со щелчком открыла телефон.
— Трент? Ты в порядке? — прокричала я, прикрывая одно ухо, поскольку фанатик с микрофоном указал на экран и объявил, что теперь они будут знать истинную чистоту души.
Было ясно, что что-то произошло в дьюаре, и я повернулась к экрану, показывающему набережную с большим количеством белокурых мужчин и женщин, выходящих из стадиона теперь вместо одного или двух, как прежде.
— Рейчел? — раздался голос Трента, крошечный и маленький. — Все хорошо. Где ты?
— Я ищу Айви. Я на площади с моей мамой и Дженксом! — прокричала я. На экране репортер, которого я узнала, толкнул репортера CNN локтем, чтобы добраться к Лэндону. — Сплоченные Ниной вампиры хотят помешать эльфам вернуть души немертвым. Трент, ты должен уйти оттуда.
— Я ухожу прямо сейчас, — сказал Трент, но я никогда не поняла бы его, если бы я не услышала то, что он шептал мне прежде. — Ты должна покинуть площадь. Сейчас же!
Но репортер заставила Лэндона остановиться, и толпа успокоилась достаточно, чтобы услышать, что она говорит:
— Са’ан Лэндон, Са’ан Лэндон, вы можете прокомментировать внезапное исчезновение душ немертвых с восходом солнца? Эльфы договорились о плане действий, чтобы вернуть их?
Ее голос отзывался эхом между зданиями, и толпа замолчала еще сильнее, акцентированная случайным криком.
— Рейч?
Я опустила голову, пытаясь услышать Трента.
— Я не могу уехать без Айви. Трент, я смотрю на Лэндона на экране. Он собирается сделать заявление.
— Черт побери, Рейчел, уходи оттуда! — прокричал он. — Все будет плохо!
Я тащила маму свободной рукой, но больше никто не двигался, все глаза уставились на экран, когда Лэндон поднял руки к микрофонам, которые пихали ему. Позади него люди оставляли арену с быстротой крыс, убегающих с тонущего судна.
— Подожди, я хочу послушать, — сказала мама.
— Было определено, что внезапный уход душ этим утром был вызван демонами, а не неудачей в нашем изначальном заклинании, — сказал Лэндон, его мягкая молодая улыбка была убедительной и уверенной.
— Ты — лгун! — закричала я на экран. — Именно твое хромое дурацкое заклинание не удалось!
Люди повернулись ко мне, и я нахмурилась, когда пыльца Дженкса внезапно омыла меня.
— Рейчел? — раздался далекий голос Трента из телефона в моей руке. — Послушай. Меня. Убирайся оттуда! Ради Бога, уходи сейчас же!
Дженкс приземлился на мое плечо, его крылья были холодными против меня.
— Айви идет. Не двигайся.
Но движение было последней вещью, о которой я думала, когда Лэндон заговорил.
— Мы выбрали план действий, тот, который не только вернет души немертвых и привяжет их к этой действительности, но и тот, который также облегчит более гладкое соединение с их изначальными телами и избавит нас от демонов, теперь разгуливающих среди нас.
— Ты — сын ублюдка, — прошептала я и смерила взглядом экран, почти не обращая внимания на новое пространство вокруг меня, и что ближайшие люди перешептывались. — Он врет! — прокричала я, и у сцены, я могла услышать, поднялось больше гневных голосов. — Демоны не делали этого! Это эльфы дьюара с их неаккуратным заклинанием. Они пытаются убить немертвых!
— Э, Рейч? — сказал Дженкс с моего плеча, слишком холодный, чтобы нормально лететь, но я стояла там и кипятилась. Они забыли хаос, когда мастера заснули всего три месяца назад? Их страх ночи?
— Я попросил бы всех, — произнес Лэндон, — особенно живых вампиров, найти в себе силы, и не вымещать свой гнев на демонах. Мы решим вопрос должным образом, безопасным и эффективным способом.
Я сжала челюсти.
— Ты говоришь это, потому что только магия демоном сможет постоянно зафиксировать души, и они нужны вам! Вы хотите, чтобы вампиры умерли!
— Рейч! — прокричал Дженкс, и я подскочила, когда он сжал мое ухо. Моргая, я увидела новые восемь футов пространства между мной и всеми остальными. Мама стояла у моего плеча, и я могла услышать Айви, борющуюся, чтобы добраться до меня. Рука с телефоном повисла, и голос Трента отчаянно кричал мне, чтобы я уходила, выбиралась оттуда.
Я не думала, что теперь это было легко.
— Вы видите ложь! — кричал фанатик на сцене, и я повернулась, чтобы увидеть, что вся аудитория смотрела на него. — Она — демон!
О, Боже он указывал на меня. Несомненно, я могла сотворить кое-какую магию и взорвать всех, но это только отправило бы меня в тюрьму, если бы мне повезло.
— Э, Трент. Я должна идти, — пробормотала я, затем закрыла телефон посреди его протеста.
Дрожа, я убрала телефон. Кольцо людей уставилось на меня, все больше человек присоединялось к ним с каждой секундой. Мама взяла меня за локоть охранительно.
— Давай пойдем, — сказала она, но никто не двигался, чтобы пропустить нас. Вместо этого они медленно придвигались ближе, с определенными выражениями на лицах.
— Остановите их! Заставьте их ответить нам! — прокричал человек на сцене, и я ахнула, когда они стали тянуть ко мне руки.
Инстинкт умер. Я потянула линию сильнее. Кто-то предупреждающе закричал, и я послала ее через них, сила линии выгибалась от одного до другого.
— Рейчел! — прокричал Дженкс, когда это не возымело никакого эффекта, и я скатила магию с рук и ладоней. Их было слишком много, и моя сила растворилась. Меня схватили и потащили, я не могла дышать. Кто-то потянул меня за волосы, и я упала на тротуар. Я не могла поставить круг, там было слишком много тел, пересекающих линию, и она не могла сформироваться.
— Нет! — завопила я, когда рука схватила меня за запястье, а затем я сжалась, когда почувствовала, как хватка лаванды дернула меня, будто защищая.
— Corrumpo! — прокричала моя мать, и я снова сжалась, когда волна энергии прошла вперед, отрывая цепкие руки от меня, таким образом, солнце снова могло осветить меня.
Ошеломленная, я смотрела на одну руку все еще сжимающую меня.
— Мама? — засомневалась я, и она дернула меня, будто мне было все еще четырнадцать лет, и я не могла пройти квартал без одышки. — Где ты научилась этому?
— Руки прочь от моей дочери! — прокричала она, раскрасневшись и с дико развевающимися волосами.
Дженкс опустился, и мама отпустила мое запястье.
— Здорово, Рейч. Твоя мама надирает задницы.
Я вздохнула. Мы еще не выбрались. Они были осторожны, но тот парень на сцене все еще кричал им нападать на нас.
— Она должна была сделать это, чтобы спасти меня, — сказала я, двигаясь вперед и видя, как люди неохотно начинают отодвигаться. — Она однажды огрела санитара уткой, таким образом, я могла пойти домой на солнцестояние.
— Пошли прочь! — раздался голос Айви, и я повернулась. — Вон с моего пути!
Человек на сцене указывал, расстояние делало его храбрым.
— Остановите их! Она — демон! Она взяла их души! Если вы будете действовать вместе, она не сможет остановить вас!
— Черт, я не могу, — пробормотала мама, и, услышав ее, люди подались назад, чтобы проложить путь.
Айви, наконец, прорвалась и вскинула голову на резкий звук клаксона, который внезапно прозвучал.
— Сукин сын, — пробормотала мама, уставившись в небо. — Они собираются запечатать круг. Беги!
Я понятия не имела, о чем она говорила, но после того, как увидела, как она отбросила от меня толпу линчевателей, я не собиралась расспрашивать ее.
— Вперед! — прокричала, хватая Айви за руку и убегая от людей, окружающих нас.
Они кричали, отстраняясь в панике, когда мы бежали через них, прокладывая себе дорогу. Меня били локти и запах страха. Моя хватка на Айви никогда не колебалась, когда я следовала за мамой и пыльцой Дженкса. Адреналин был холодным огнем, когда я чувствовала уколы от поднимающейся области. Она была как раз передо мной, и я сделала выпад, таща Айви ко мне, когда нырнула под повышающееся мерцание.
— Нет! — прокричала я, когда оно облизало меня, сердце замерло, когда оно решало на какой стороне меня сформироваться, а затем была только я, тащащая Айви. Мы вместе упали на землю, и она встала на ноги с нереальным изяществом.
Потрясенно, я сидела на тротуаре и смотрела на фиолетово-зеленую мерцающую область позади меня. Она была настолько толстой, что я не могла видеть через нее. Я ободрала ладонь и потерла ее, когда пыталась решить, что больно, а что нет. Я не знала, что они так могли закрыть площадь.
Мое побуждение подняться исчезло от новой боли в моем плече. Шипя, я перенесла вес со своей руки, затем взвизгнула, когда какой-то парень, пахнущий вампиром, поднял меня.
— Эй! Отпусти, — прокричала я, затем стала искать маму, как раз когда мужчина сильнее сжал свою руку.
— Это область сдерживания, — сказала она, улыбнувшись, когда чиновник О.В. вывернул ее руки позади нее и надел на нее наручники. — Мы с Дональдом застряли в ней однажды во время протеста, и они позволили нам сидеть там, в течение пяти часов прежде, чем отпустить. — Она посмотрела на мужчину, пытающегося тащить ее прочь. — Эй! У меня есть право на звонок!
Дженкс усмехнулся, бросаясь назад и вперед, чтобы избежать человека с сетью.
— Твоя мама могла написать книгу, Рейч.
Они арестовывали нас?
— Чувак, я на вашей стороне! — воскликнула я, затем ахнула, когда парень, который поднял меня с тротуара, пихнул в автомобиль и вывернул мои руки назад. — Ой! Осторожнее с плечом!
— Нина все еще там! — прокричала Айви, и я услышала знакомые удары и фырканье, которые происходили, когда вы говорили Айви нет. Мужчина отпустил меня, и я развернулась со связанными запястьями, когда прислонилась к автомобилю, чтобы посмотреть. Я отчасти работала на ФБВ. Мы разобрались бы в этом, как только нашли бы Эддена.
— Оооо, это будет болеть неделю, — восхищенно сказал Дженкс, когда завис около меня, и я вздрогнула.
— Дженкс, пойди, найди Эддена, а?
— Понял! — сказал он бодро и унесся.
Айви пятилась к мерцающему барьеру, удерживая всех на расстоянии восьми футов. Они знали, кем она была, и я думала, что им было глупо настаивать. Она была великолепна со струящимися волосами и темными глазами, движения были чистыми и острыми, когда она отбросила еще двух агентов, которые посмели сунуться к ней.
Офицеры О.В. в специальных жилетах входили и выходили из барьера, будто он не существовал. Я даже не знала, что у них были подобные вещи. Айви повернулась, когда раздался голос Нины, которую тащили, помогая ей преодолеть барьер, в смирительной рубашке, когда они привязывали ее к фургону О.В… Фанатик был прямо позади нее, и я надеялась, что они поместят их в разные транспортные средства. Почему Эдден так долго? Эти наручники слишком жесткие.
— Нина! — позвала Айви, а затем я ахнула, когда человек в жилете проник через барьер прямо позади Айви и схватил ее.
Айви дико боролась, и моя мама медленно передвинулась, чтобы встать около меня, восхищенно распахнув глаза, когда моя соседка по комнате шевелился, извивалась, и, наконец, уступила силе боевых искусств, которая сломала бы ее запястье, если бы она продолжила бороться, свободной рукой она ударила по бедру, демонстрируя подчинение.
— Хорошая девочка, Тамвуд, — перекошено произнес вампир, который победил ее. — Дайте наручники! — прокричал он громче.
— Эй! — разозлено воскликнула я. Он был тем же парнем, который схватил меня, явно довольный собой, поскольку Айви держали его приятели. — Я — Рейчел Морган, а это — Айви Тамвуд. Что ты делаешь? Мы здесь, чтобы помочь!
Улыбка вампира охладила меня, но его очарование не имело успеха, когда я подняла подбородок и смутила его.
— Рейчел Морган, — растягивал он слова, когда снял свой полевой ремень безопасности и вручил его подчиненному. — Сопротивляешься аресту? Тебя надолго запрут.
— Я ничего не сделала! — негодуя, произнесла я. — Я не сопротивлялась аресту. Если бы я сопротивлялась, то не была бы арестована! Где капитан Эдден? — Но когда вампир продолжил улыбаться мне, я начала сомневаться. Я не сделала ничего плохого, кроме того, что придумала, почему я была здесь, но как только вы попадали в заключение у О.В., они могли заставить вас сидеть в комнате больше дня, прежде чем они должны были обвинить или освободить вас.
И вот я стояла, без магии, потому что играла по правилам. Я почти могла услышать Ала, смеющегося надо мной, говорящего мне, что я имела право быть запертой, если я ожидала, что демон получит справедливую встряску.
— Кормель хочет поговорить с тобой, — прошептал вампир.
— Отойди назад, клыкастик, — сказала я, и его противная улыбка колебалась, потому что он не испугал меня. Действительность, тем не менее, немного отличалась. Кормель? Отлично. Он не признает, что это было безумием. Я не могла помочь ему, а даже если бы могла, то не стала.
— Ты совершаешь ошибку, — сказала я мягко, Айви угрюмо и сердито посмотрела на меня, когда ее понимали с тротуара.
Вампир оглянулся назад на нее. Мне не нравилось то, как его губы сложились в удовлетворении.
— Кормель хочет, чтобы ты исправила все. Дай ему его душу.
— И потом меня обвинят, когда он совершит самоубийство? — проворчала я. Сторона барьера начала уменьшаться, хотя, вероятно, пройдет, по крайней мере, час до того, как они возобновят движение.
— Сюда, — сказал вампир, пихнув меня. Мама стояла позади меня, Айви — впереди. Фургон О.В. стоял перед нами, и я не собиралась залезать в него. Как только вы входили в башню О.В., закон, казалось, больше не имел значения. И они боятся демонов? спросила я себя, сердце колотилось. Что знали они, чего не знала я?
— Он хочет свою душу, — сказал вампир, сжав мое плечо, когда он толкнул меня вперед. — Ты или получаешь ее для него, или Айви умирает.
Мой пульс мчался. Я посмотрела на Айви, затем на фургон. Я напряглась, чтобы сделать что-то, поворачиваясь, когда голос Эддена отозвался эхом:
— Стоп, стоп, стоп, что ты делаешь, Юрик? Это мои люди!
Мои колени почти ударились о дорогу, и вампир, Юрик очевидно, остановился, скребя руками, чтобы поймать меня, поскольку внезапно весь мой вес накрыл его.
— Эдден, — выдохнула я. — Слава Богу.
Юрик тащил меня, отходя назад, и вся наша группа остановилась в паре простых шагов от фургона О.В..
— С каких это пор? — сказал он смело, и я дернулась, когда он сжал браслет на моем запястье, чтобы заставить его причинить мне боль. — Она не может работать на вас. Она — Внутриземелец.
Эдден прокладывал себе путь вперед, шесть неудобных, но крупных офицеров тащились позади него.
— Она — демон, — сказал Эдден, указывая. — Нет никаких строгих законов о труде для демонов. Она моя. Отпусти ее.
Запах сердитого вампира поднялся, и мужчина, держащий Айви, проворчал, когда она ткнула его локтем.
— Она сопротивлялась аресту, — пробормотал Юрик.
— Я этого не делала! — Я обмякла у него в руках, чтобы не дать ему тащить меня, затем встала, когда он попытался поднять меня, чтобы нести. — Эдден, я ни движения не сделала, чтобы сопротивляться аресту, или меня бы здесь не было, и ты знаешь это! Это похищение. Кормель хочет меня, и если я войду, то не выйду. — Я дергалась, когда Эдден жевал свою губу, шевеля усами. — Эдден!
Он сузил глаза, потянулся ко мне, и Юрик удержал меня.
— Займитесь оформлением документов, — сказал Юрик на суженные глаза Эддена. Дженкс висел, неуверенный и неудобный.
— Ударь меня, — сказал Эдден, и Юрик сжал меня.
— Э, прошу прощения, — запнулась я, затем воскликнула, — Ой! — когда Юрик дернул меня на шаг назад.
— Ударь его, Рейч! — завопил Дженкс.
Юрик жестикулировал, и мужчины, держащие Айви, начали тащить ее к фургону.
— Рейч! — прокричал Дженкс, и моя мама скривила губы.
— Черт, я сделаю это, — сказала она и вскинула ногу, пнув Эддена в пах.
Хватаясь за причинное место, он застонал, когда моя мать пробормотала, что не ударила его настолько сильно.
Все смотрели на него, и понимание внезапно расцвело во мне, что он пытался сделать.
— Отпусти! — прокричала я, шевелясь в руках Юрика и делая мягкий удар в челюсть Эддена, когда он замер, закрывая руками пах.
— Взять ее! — прокричал кто-то, и я широко распахнула глаза. Они все шли на меня. Обе стороны.
— Берегись! — завопил Дженкс, и я внезапно пыталась дышать, когда трое мужчин притворились, что я была открыта, как в футболе, и упали на меня. Я сильно ударилась о тротуар и думаю, что потеряла сознание на несколько секунд. О, Боже я не могла дышать, но это Эдден поднял меня, немного грубее, чем должен был, когда он пихнул меня своим людям. Я влетела в них, хватая воздух. Дерьмо, я сломала что-то, у него нос кровоточил. Я услышала, как на окраине завыл волк, и дрожь прошлась по моему позвоночнику.
— Она моя! — прокричал Эдден Юрику, стоящему в дюймах перед ним и сердитому, когда Эдден должен был глянуть на него слезящимися глазами и с хлещущей кровью из носа. — Она ударила меня, и она моя! Избиваешь офицера ФБВ, идешь в ФБВ. Ты ее получишь, когда я с ней закончу. Понятно?
Быстро дыша, я поискала глазами Айви, не видя ее. Она использовала отвлечение и освободилась. Через шум толпы я услышала удары, и фургон, держащий Нину, задрожал. Поднялось другое завывание. Дэвид? Я не видела Веров в толпе, но это не значило, что их там не было.
Моя мама усмехалась, когда она приземлилась рядом со мной у полицейской машины.
— Боже, обожаю митинги протеста. — Ее взгляд прошелся мимо меня к толпе. — Ю-ху! Дональд! Приедешь, выручишь меня и Рейчел, ладно, дорогой?
О, Боже, команды новостей были здесь, и я наклонила голову, когда мой родной отец усмехнулся и махнул своей чековой книжкой. Рядом с ним было несколько поклонниц, и я полагал, что он доберется до здания ФБВ без проблемы.
— Они — Внутриземельцы. Они должны быть у меня! — кричал Юрик с черными глазами и красным лицом, и Эдден отпихнул его в грудь назад.
— Эта женщина напала на меня, — сказал Эдден, указав на меня. — Она моя, если она не напала сначала на вас. Она напала?
Юрик поджал губы, и я подумала, что увидела страх самосохранения в нем.
— Нет, но Тамвуд напала, — проворчал он, а затем его выражение лица стало еще более уродливым, когда он увидел истекающие кровью лица и мужчин, укачивающих в колыбели свои руки. — Найдите Тамвуд! — прокричал он, и все пришли в движение, даже хромая. Мои добрые чувства умерли, когда Юрик сосредоточился на мне на один долгий момент перед тем, как развернуться на пятках и уйти.
— Должен был быть способ полегче, сделать это, — сказал Эдден, зажимая кровоточащий нос.
— Дерьмо на тосте, Эдден. Прости, — сказала я с колотящимся сердцем. — Я у тебя в долгу.
Он положил руку мне на плечо и увел меня с быстротой, которая сказала мне, что он не был совершенно уверен, что правовая защита была на его стороне.
— Не думай, что я не припомню тебе это когда-нибудь, — сказал он, наклоняясь ближе, таким образом, я могла почувствовать запах кофе в его дыхании. — Айви лучше держать ее подругу молчащей. — Он оглянулся через плечо, затем опустил голову. — Черт, Рейчел, разве ты не знаешь, как бить мягче? — Эдден коснулся губы. — Я прокусил губу.
— Прости, — сказала я, затем кивнула Дженксу, чтобы посмотреть, мог ли он найти Айви. Зная ее, она уже была, вероятно, в безопасности. Одобрительно жужжа, он улетел.
— Как продвигается расследование взрыва в церкви? — спросила я, руки все еще были связаны за спиной. Впереди стояла машина ФБВ, и я предположила, что к ней мы и направлялись.
— Я назначил его кое-кому, но мы были отчасти заняты в последнее время. Что ты здесь делаешь? Это не безопасно.
Я оглянулась назад на беспорядок. Людей выводили из туманной области по одному и парами, сотрудничающие, очевидно, шли первыми.
— Да, я поняла это. Как насчет того, чтобы снять наручники с меня? — спросила я, когда он отпер и открыл заднюю дверь. Таката наблюдал за этим, и я сутулилась.
— Следующий раз сдерживай свои удары, — сказал Эдден, когда он положил руку мне на голову и запихнул меня на заднее сиденье. — Осторожнее голову.
— Эдден! — пожаловалась я, и он заколебался, указывая мне, чтобы оставаться на месте, но не закрывая дверь. Это было неловко с моими руками позади, и я села боком, поставив ноги на тротуар. Здесь пахло несвежим потом человека, и я поморщилась в отвращении. Моя мама уже была свободна, говорила с офицерами и махала Тренту, когда его автомобиль медленно встал у ленты «НЕ ПЕРЕСЕКАТЬ». Я подскочила, когда мой телефон зазвонил, когда я не смогла добраться до него, то расстроилась. Черт побери, это, наверное, была Айви.
— Я не сделала ничего плохого! — проворчала я, потянув пластмассовую полосу покрытую серебром. Трент вышел, и мое сердце пропустило удар, когда он поговорил с Эдденом. Он пожал руку Эддена прежде, чем повернуться ко мне, убрав руки в карманы, он зашагал ко мне, медленно, когда плелся через редеющую толпу офицеров.
— Я сказал тебе уехать, — сказал он, когда оказался достаточно близко, и мое расстройство исчезло от его улыбки, довольной, что он видит меня, и взволнованной.
— Я попробовала, — сказала я, посмотрев сначала на маму, затем на фургон О.В… — Это было сложно. — Я неловко вылезла из автомобиля, пока он не взял меня за плечо, чтобы удержать от падения. Пришло время взорвать наручники, подумала я, и внезапно браслет ушел с небольшим хлопком, и я протерла запястья. — Спасибо, — сказала я, когда облегченно вздохнула.
— Что приехал сюда? Это был расчетный риск.
— Нет, за то, что снял наручники. — Трент заколебался, и чувство холода скользнуло в меня. — Э, не ты снял их? — Я ничего не чувствовала, но если это был не он, то и не я, так как наручники полностью блокировали от контакта с линией.
— Нет.
Взволнованная, я повернулась к автомобилю, чтобы найти их. Юрик, должно быть, надел их слишком туго, и они просто сломались. Но чувство холода проскользнуло в меня, когда заднее сиденье и тротуар оказались пусты.
— Они должны быть здесь, — сказала я, когда встала на колени и посмотрела под машиной.
— Что?
— Наручники, — сказала я, не видя их. — Один из парней О.В. застегнул их, и они просто исчезли. — Взволнованно, я засунула руку между сидением и спинкой, чтобы найти старую ручку и пластмассовую крышку от чашки, но никаких наручников. — Ты уверен, что не ты сломал их?
Трент покачал головой, и мое сердце, казалось, остановилось. Наручники не сломались. Я разрушила их. Я разрушила их желанием, просто захотела, без доступа к лей-линии. Был только один способ творить магию без доступа к лей-линии, и я сжала челюсти.
Во мне были мистики. Я не могла услышать их, но они могли слышать меня. И я думаю, что Ал знал это. Возможно, даже рассчитывал на это. Он хотел, чтобы я закрыла линии, а на то, чтобы открыть их снова потребуется магия.
— Трент… — начала я, затем потянулась, чтобы схватить телефон, когда он снова начал жужжать. Это была Айви, и я, трясущимися пальцами, нажала кнопку «ответить». — Айви! Где ты?
Бархатный, сердитый, текучий голос охладил меня.
— Не жди слишком долго, — сказал Юрик, и телефон со щелчком отключился.

Переводчики: maryiv1205

Глава 20

Крошечный автомобиль Трента был шикарным, вентилятор гнал теплый воздух ко мне, заставляя волосы щекотать у шеи. Мои руки были на руле, но мы припарковались на одном из нескольких мест прямо на улице у здания О.В… Это был хороший час, начиная с отъезда с площади, и Айви, вероятно, была там к настоящему времени, посаженная в какую-нибудь клетку, выбранную для нее.
Волнуясь, я вонзила ногти в руль. Я ободрала где-то кусочек кожи на руле и провела большим пальцем по грубому краю, когда смотрела, как Трент дремал, уткнувшись в окно с пассажирской стороны. Дженкс был у заднего окна, делал то же самое. Я не хотела их будить, но если бы я подождала немного дольше, то Кормель начал бы мучить Айви. У меня был один шанс вытащить ее, и мне повезло, что Трент был со мной, сонный или нет. Его челка сдвинулась, когда он выдохнул, и я задушила свое желание поправить ее.
Он не должен быть здесь. Он слишком важен, подумала я, но Трент категорически отказался уезжать. И я могла воспользоваться его помощью… поэтому я сидела здесь в его автомобиле, надеясь, что что-то произойдет, и я не должна буду рисковать жизнью Трента, чтобы спасти Айви.
Любовь воняет.
Мое внимание устремилось к позади стоящему автомобилю, сигналящему, когда кто-то запер его. Трент пошевелился, быстро заняв место, выпрямившись с мягким звуком и потягиваясь. Сзади я услышала жужжание крыльев.
— Сколько времени мы здесь? — спросил Трент, сонно.
— Приблизительно пять минут, — солгала я, затем бросила взгляд на Дженкса, чтобы тот молчал, когда пикси перелетел вперед, его пыльца была ябедо-апельсиновой. — Вы устали. А я тут думала.
Трент нахмурился, когда посмотрел на свои часы, а затем на самодовольного Дженкса.
— О чем?
Я думала о мистиках во мне, затем решила продолжить врать.
— Как хорошо звучит тот остров, который ты предложил мне три года назад.
— Да, Рейч, но подумай, сколько всего бы ты пропустила, если бы валялась на пляже с коктейлем с зонтиком. — Дженкс уселся на руке и провел рукой по крылу, ища слезы.
В улыбке Трента читалась легкая тоска.
— Мммм, да. — Он начал собирать свои вещи, чтобы выйти, а я просто сидела там, не двигаясь. У нас был план, но мне он не нравился. Трент заколебался, глядя на Дженкса перед тем, чтобы усесться удобнее. Беря меня за руку, он потянул меня к себе через небольшое пространство. В нескольких дюймах друг от друга, он искренне сказал:
— Мы или входим в соответствии с нашим планом, или они приходят и забирают нас, когда солнце сядет.
— Я знаю, — сказала я, думая, как мало у меня было в сумке. Мне была нужна его помощь, но я не хотела рисковать тем, чтобы его ранили… или хуже.
Рука Трента напряглась.
— Там Айви, — сказал он, и я почти отодвинулась. — Борьба за наш путь туда и оттуда — рискованна. Вот мы и оказываемся на полпути.
— Я знаю. — Черт побери, я упорно работала, чтобы остаться вне досягаемости Кормеля.
— Это то, где мы должны быть, — сказал Трент, и я быстро моргнула. Он сказал «мы»? Он сказал «мы».
— Это не твоя борьба, — прошептал я.
— Рейчел… — Трент сжал мою руку, и я посмотрела ему в глаза. — Моя. Это больше, чем Айви, и даже если это все, чем это было, я не собираюсь позволять тебе идти в одиночку в офис Кормеля. Кормель знает, что Лэндон лжет о возвращении душ. Ты нужна ему живой, чтобы дать ему то, чего он хочет.
Дженкс торжественно наблюдал за нами.
— Как это становится твоей проблемой? — спросила я, и глаза Трента дернулись.
— Я тоже ему нужен. Он просто еще не знает этого. Я должен донести это до него, прежде чем он попытается снова убить меня, — сказал он, и Дженкс нахмурился.
Вздохнув, я посмотрела мимо Трента на дверь лобби, жалея, что не знала, как лучше играть в эту политическую игру. Я провела два года из прошлых трех лет моей жизни, ненавидя Трента и прошлые шесть месяцев, поняв, что это вообще была не ненависть.
— Я не разделяю твоего оптимизма о нашей ценности для мастера-вампира, — сказала я сухо, и Трент провел рукой по своим помятым щекам, вспышка удивления пересекла его лицо грубой чувственностью.
— Лэндон пытается найти достаточно поддержки, чтобы закрыть линии, — сказал он. — Это единственный способ удержать поверхностных демонов в реальности. Если линии закроют, магия кончится… — Он заколебался, неспособный смотреть на меня. — … для большей части. Если это произойдет, у нас должна быть возможность открыть их, снова отыграв все назад.
Я сжала губы в недоверии.
— И мы идем на семь этажей под землю?
Трент кивнул, беспомощно пожав плечами.
— Если это там, тогда да.
Он не собирался выпускать меня из виду. Мягкий звук Дженкса, точащего свой меч, казался громким.
— Я все еще говорю, что это куча ерунды, таким образом, я позволяю тебе пойти со мной, — сказала я, и Трент улыбнулся, наклоняясь, чтобы поцеловать меня. Его губы встретились с моими, теплые, со вкусом корицы и вина. Я закрыла глаза, и мое сердце пропустило удар, почти причиняя боль от того, насколько он любил меня… а я любила его.
— И это тоже, — прошептал он, когда отступил меня, его пальцы оставили покалывания. — Готова?
Я шла прямо в логово дьявола, но, по крайней мере, у меня была компания.
— Хорошо, ты можешь пойти, — сказала я, когда посмотрела позади автомобиля и потянулась к дверной ручке.
Прикосновение Трента остановило меня, и я повернулась, чтобы увидеть его взволнованную улыбку.
— Спасибо, — сказал он, и я подавила горький смешок, прежде чем вышла, боясь за Айви, боясь за себя, боясь за Дженкса и Трента.
Но я действительно вышла, вдохнула хороший воздух Цинци, когда направила взгляд на внушительный фасад. Трент и Дженкс ждали меня у барьера, и я двинулась вперед.
— Спасибо, что вела машину, — сказал он, когда я подошла и взяла его под руку. — Я хорошо подремал.
— Я тоже, Рейч, — вмешался Дженкс, и я откинула волосы, чтобы он мог приземлиться мне на плечо.
— Нет проблем, — сказала я, обдумывая мысль, что мы фактически могли это сделать. Я не уйду без Айви и Нины, и мои кончики пальцев покалывали, когда я усилила хватку на линии и наполнила мою ци, затем втянутый еще больше в голову.
Трент придержал для меня дверь, и ветер унес мои волосы назад, когда я вошла. Первый этаж лобби был почти пуст, шум со второго и третьего этажей шел из офисов по огромной лестнице. Я посмотрела на стеклянные перила и столы, чувствуя, как мой живот завязывается в узел. Опустив голову, мы направились к лифтам. Было, по крайней мере, семь уровней вниз, возможно больше. Я никогда не была там, но Айви рассказала мне о них однажды ночью, когда немного перебрала.
— Казначей находится на третьем этаже, — сказал Трент, отводя взгляд от информационного указателя.
— Думаешь, что они позволят нам внести залог и уехать с ней? — сказала я, и Дженкс фыркнул.
Трент убрал от меня руку.
— Это привлечет их внимание.
Это было бы так, но я полагала, что мы уже привлекли их внимание. Я сидела у их здания почти в течение часа.
— Я говорю, мы пойдем настолько далеко, насколько сможем, — сказала я, когда нажала на кнопку лифта.
— Прошу прощения! — позвал немного женский голос. — Да, вы у лифта?
Мы повернулись к высокому мужчине, спускающемуся по лестнице. Он был в модном костюме, живой вампир, исходя из того, как он двигался, уверенность и страх смешивались в нем.
— Дженкс, не уходи слишком далеко, но посмотри, что сможешь узнать, — пробормотала я, и он щипнул меня за ухо перед отлетом, его пыльца точно соответствовала цвету мраморного пола.
Трент вздохнул, когда он выпрямился и нашел профессиональное выражение лица. Острое цоканье туфель эхом отзывалось по лестнице, когда мужчина спускался, свободно размахивая руками.
— Мисс Морган? — сказал он, когда оказался рядом, явно возбужденный и больше, чем немного взволнованный. — Вы не могли бы пройти со мной вниз?
— Возможно. — Черт побери, что-то чувствовалось неправильно.
Клерк двинулся, будто желая положить руку мне на спину, и я подскочила, чтобы избежать этого. Взволнованно, мужчина попытался найти свою самоуверенность.
— Мистер Кормель хотел бы поговорить с вами, — сказал он, все было цивилизованно, но двое больших парней теперь стояли у дверей лобби, и люди перевешивались у перил, наблюдая.
Трент почесал нос, не будучи проигнорированным мужчиной, но явно не в центре его интереса.
— Я хочу внести залог за Айви, — сказала я, хотя фактически это были деньги Трента.
Кивая, клерк нажал на кнопку вниз на другой панели.
— Он может устроить это.
— Могу поспорить, что может, — сказала я, когда двери открылись, и Трент с клерком вошли. С широко распахнутыми глазами, клерк махал мне присоединиться к ним, и угрюмо я потопала в лифт. — Не слишком хорошая идея, — проворчала я, когда двери закрылись, и клерк провел карточкой доступа. Дженкса здесь не было, но лифты никогда его не останавливали.
— Было бы лучше, если бы они приехали к нам на ужин, — сказал мягко Трент, и клерк сделал шаг назад, фыркнув.
Я посмотрела на панель. Шестой этаж? Вне досягаемости лей-линий.
— Кормель — умный человек, — сказал Трент, больше помощнику, чем мне. — Он не собирается запихивать нас в дыру. — Голос Трента звучал уверено, но напряженность в его пальцах против моей спины выдавала его. Он был напряжен, и моя собственная тревога усилилась.
— Да, ну, в общем, если он попытается, я сожгу его офис дотла вплоть до его красного степлера. — Я могла также говорить с помощником, и рука Трента упала с моей спины, когда двери открылись, чтобы показать широкую, ярко освещенную, покрытую коврами прихожую. Два более симпатичных мужчины и одна сексуальная женщина ждали у узкого стола у стены. Орхидеи и срезанные цветы делали это место меньше шести этажей вниз и больше тридцати этажей вверх. Шелк, ткани и драгоценности, которые они носили, даже не пытались скрыть шрамы.
Клерк с нами нажал на кнопку, чтобы задержать лифт, откашлявшись и протянув руку.
— Вашу сумку, мисс Морган. И ваши шляпу и ленту, мистер Каламак.
Моя рука напряглась. Я потеряла контакт с лей-линиями приблизительно на третьем уровне. Не очень многое было в сумке, но я не испытывала никакого желания расставаться с ней. Одно за другим я лишалась моей обороны.
— И ваши телефоны? — самодовольно добавил он.
Вздохнув, Трент полез в свой карман. Насмешливо, он вручил клерку телефон, шляпу и ленту.
Я колебалась, но когда Трент посмотрел на свои часы, я пихнула сумку клерку и потопала из лифта. Я была демоном, или действительно ли я была демоном?
Я клянусь, Трент улыбался, когда он нагнал меня, беря меня под руку и замедляя. Айви была где-то здесь. Если они не отдадут мне ее, я уничтожу это место.
— Надеюсь, ты лучше играешь в шахматы, чем я, — сказала я мягко.
— Я тоже, — выдохнул он, и я задумалась, где был Дженкс.
— Сюда, пожалуйста, — сказал один из мужчин, и я подавила дрожь от двух охранников за нами. Помещения пестрели произведениями искусства различных периодов и школ на стенах и опорах, чувствовалось, будто мы были в музее. Воздух вонял вампиром. Неудивительно, что Айви так упорно работала, чтобы выбраться отсюда. Черт, мой шрам покалывал.
— Ты в порядке?
— Спроси меня завтра, — сказала я, когда эскорт остановился перед стеклянной и деревянной дверью и жестом показывал нам входить. С бешено стучащим сердцем, я вошла, думая, что комната была похожа на любой другой угловой офис за исключением отсутствующего окна. — Это лучше, чем комната для допроса, — сказала я, затем повернулась, когда Кормель засуетился прямо позади нас своими быстрыми вампирскими движениями.
— Мне он тоже не особо нравится, — сказал он, когда двинулся позади богатого, но в основном пустого, стола. — Это мой офис. Пожалуйста, присаживайтесь. У нас есть время, чтобы поболтать, прежде чем все придут.
— Ты имеешь в виду Айви, верно? — сказала я, и он рассмеялся, указывая на стулья.
— Сядь, Рейчел.
Это заставило меня чувствовать себя, ну очень пушистой и теплой, и я села на кожаный стул, самый близкий к двери. Трент заколебался, затем взял другой.
— Я не знал, что ты работаешь в О.В., — сказал Трент.
Кормель переплел пальцы на столе, явно радуясь.
— Я и не работаю. Офис шел с титулом Пискари. Я веду здесь достаточно дел, чтобы гарантировать сохранение его, но недостаточно, чтобы иметь секретаря. Спасибо за сохранение моих усилий по вашему поиску. Я могу вам что-нибудь предложить?
Я сузила глаза.
— Айви, — заявила я, и он улыбнулся. Это была улыбка, которая спасла свободный мир во время Поворота, но она не имела успеха против меня.
— Удовольствие перед делом, — сказал он, хихикнув.
Я встала, взяла стул и передвинула его, сев и придвигаясь, пока мои колени почти не коснулись стола. Расслабившись, я закинула лодыжки на стол. Это предназначалось для того, чтобы обеспокоить его, и это сделало, но вместо того, чтобы отодвинуться обратно, я наклонилась к Кормелю, пока не увидела, что он не дышал.
— Хотели бы вы что-то выпить? — сказал он, слова были точными и ясными.
Я убрала ноги с его стола и склонилась над ним, провела рукой и потянулась, пока мой кулак не оказался прямо перед его лицом, и я могла наблюдать, как его глаза расширились к полному, сердитому черному.
— Где Айви?
Трент откашлялся.
— Я бы хотел черный кофе, — сказал он мило. — Я не знаю, что хочет Рейчел. Пытаться угадать ее желания — это ошибка.
Он дал мне возможность отступить, и я приняла это, устроившись на кожаном стуле и пытаясь сохранить мое дыхание поверхностным во избежание попадания такого большого количества вампирских феромонов. Боже мой, здесь их было много.
— Кофе, — сказала я, и мужчина вышел из комнаты, закрыв за собой дверь. — Кормель, это глупо. Феликс вышел на солнце. Сколько еще доказательств тебе нужно?
— Прямо в точку, — сказал Кормель, вздохнув. — Но, тем не менее, неправильно.
— Это убьет тебя, — продолжила я, желая выбраться отсюда. — Не спрашивай меня, почему, но я не хочу видеть тебя мертвым.
— Мертвым? — Зрачки Кормеля сузились, и мне стало легче дышать. — Нет, ты просто не хочешь видеть, что мы выбираемся из ловушки, в которой находимся. Феликс не был нормален. А я — да.
— Ты думаешь, что ты нормален? — сказала я, почти смеясь. — Чем дольше ты высасывал жизнь из людей, тем тяжелее будет пережить травму твоей душе. Отдай мне Айви, и я посмотрю, что я смогу сделать для недавно умерших, но если ты получишь душу, то совершишь самоубийство. Лэндон знает это. Он рассчитывает на это. Почему ты слушаешь его?
Трент сухо откашлялся, но я смотрела на Кормеля, не давая ему отвести взгляд. Он поджал губу, обнажая клыки, заставляя меня задаться вопросом, должна ли я отступить.
— Лэндон делает точно то, что я хочу, — сказал вампир. — Мы не погибнем, но будем более сильными для наших душ после того, как мы… приспособимся. Ты можешь представить это? — сказал он с горящими глазами. — Сила немертвых с силой живых?
Я подумала о Нине, раскачивающей толпу.
— Это мечта, Кормель.
Вспышка неловкости пересекла его лицо. Он знал, и все же он еще упорствовал. Почему? Сложив пальцы пирамидкой, он произнес:
— Данные показывают, что через достаточное количество времени эмоции исчезнут.
— Вина никогда не исчезнет.
— У нас есть вечность, — ответил он, и взволнованно я повернулась к мужчине, несущему три чашки кофе. Он пах замечательно, и никто ничего не сказал, когда он дал Кормелю первую чашку, затем Тренту, и, наконец, мне. Мужчина практически отступил, и я сузила глаза на его страх.
— Вечная жизнь поднимет нас, сделает нас сильными, — сказал Кормель, глядя на крошечную ложку, когда он насыпал то, что было, вероятно, солью в кофе. Я могла поспорить, что это смещало запах больше к кружке теплой, соленой крови.
— Спроси демонов, насколько большая вечность, — сказала я, решив опустить кофе.
— Все же ты дала надежду Айви, — сказал Кормель. — Ты, должно быть, решила, что немертвые могут выжить с их душами, если ты дала Айви магию захватить ее.
Дерьмо, он нашел бутылку для души.
— Если ты забрал ее у нее, — пригрозила я, жалея, что не поставила свой стул ближе. Это была Айви, черт побери! Он не имел никакого права.
— Я не забирал у нее магию, — сказал Кормель. С пустым выражением лица, он потягивал свой кофе. — Ты не убедила меня в опасности. Я буду доверять Лэндону немного дольше.
— Тогда ты умрешь! — воскликнула я, разбито, когда он указал кому-то возле офиса. — Чем дольше ты мертв, тем не правильнее то, что ты делаешь, чтобы остаться в живых, и для души становится тяжелее, пережить вину. Только недавно ставшие немертвыми, могут пережить это.
— Нет, это неправильно! — закричал Кормель, внезапно вставая. — Я ничего не сделал неправильно!
Я ничего не сказала, даже не видя, что он двигается. Трент тоже был немного смущен, и я поморщилась, не желая, чтобы Кормель оказался у моего горла, но должна была заставить его понять.
Кормель уперся в свой стол, намек беспокойства испортил его уверенность.
— Они дарят мне свою кровь, ауру, душу. Как это может быть неправильно?
— Но это так, — сказала я мягко. — Вот почему они плачут, когда возвращают свои души. У тебя не может быть всего, что ты хочешь.
— Запомни это, — произнес Кормель, когда дверь, ведущая в зал, открылась, и вошел Лэндон. Он выглядел потрепанным, в той же самой одежде, которую я видела на экране. Я решила, что он был так же счастлив, как и мы здесь, но мерцающее удовлетворение в наклоне его головы дало мне передышку. Медленно я встала, не желая находиться в невыгодном положении. Трент остался сидеть, его пальцы были сложены пирамидой, и лодыжка лежала на одном колене. Ты не должен быть здесь, я подумала, взволнованно.
Лэндон выпрямился, будто чиновник в его фиолетовых и зеленых одеждах и той шляпе, одобренной Тритон.
— Рейчел, — сказал он, кивнув мне. — Трент, — саркастично добавил он прежде, чем повернуться к Кормелю. — Я говорил вам, что это не продлится, если они будут живы. Убейте их, или поверхностные демоны останутся в безвременье.
Мой взгляд переместился к двум головорезам, едва появившимся в двери и снова исчезнувшим.
— Мы не загоняли их обратно. Твое заклинание развалилось.
— Рейчел говорит мне, что ты лжешь, — сказал Кормель, выражение лица Лэндона сошло на нет. — И я полагаю, что фактическая формулировка нашего соглашения была такой, что я уберу их от власти. — Он указал на Трента. — Я отправил их на Западное побережье. Они вернулись, и я изолировал их. У них нет власти, — сказал он, приятно улыбаясь. — Верни наши души. Сейчас.
— Дьюар разделен, потому что он жив, — сказал Лэндон, но он потел. Если я видела это, то каждый вампир в комнате мог чувствовать его запах. — Я не верну ваши души, пока не получу контроль.
— Не будешь или не можешь? — Кормель сел, оставив Лэндона и меня стоять.
— Ты не переживешь этого, Лэндон, — произнес Трент, и Кормель повернулся к нему, как бы говоря «продолжай». — Ты умрешь от своей же руки. И я не буду сожалеть по этому поводу.
Это казалось поэтично, и я скрыла свою дрожь, передвинувшись, чтобы взяться за его стул. Он был на расстоянии в восемь футов от стола, и мне стало легче дышать. Мне не нравилось то, что он был здесь. Несмотря на все, что он сказал, я никогда не простила бы себя, если бы он пострадал из-за меня.
— Это бизнес, — сказал Лэндон презрительно и повернулся к Кормелю. — Хорошо?
Вампир откинулся назад на своем стуле, заставив его скрипнуть.
— Живой и увлекательный, — размышлял он вслух. — Вы оба, кажется, думаете, что у вас есть рычаги. Но это не так. — Он облизнул губы, показывая зубы. — Я не доверяю тебе, Лэндон.
— Вы не убили их! — прокричал Лэндон, и я сжалась, когда Кормель встал.
— Ты лжешь! — прогремел он, и охранники, стоящие снаружи в зале, вошли. — Я не собираюсь убивать их. Мне и не нужно. Все, что тебе нужно — это контроль над дьюаром, да?
Кормель не собирался убивать нас. Отлично. Так или иначе, это не волновало меня. Трент побледнел, и я положила руку ему на плечо. Сохраненная энергия в его ци покалывала меня, и я чувствовала, как наши балансы уравновешивались. Ни один из нас не мог поставить круг, но у нас, по крайней мере, было одно хорошее заклинание у каждого.
— Ты перестанешь мне лгать, — сказал вампир, гладкими и контролируемыми движениями он вышел из-за стола.
Лэндон отошел назад, дернувшись, когда один из головорезов Кормеля пихнул его вперед. Кормель преодолел расстояние между ними.
— Я знаю, что ты потерял контроль над нашими душами, — сказал вампир, потянувшись, чтобы поправить воротник Лэндона. — Ты не сдержал их, потому что Рейчел и Трент все еще живы. Ты позволил им сбежать. Обвинив их, чтобы скрыть свою ошибку в беспорядке.
Я едва дышала, когда Кормель наклонился к Лэндону.
— Если у тебя будет контроль над дьюаром, ты сможешь вернуть их? — спросил Кормель. — Правда?
— Д-да, — запнулся Лэндон, и Кормель улыбнулся, слегка потрепав его по лицу. — Но дьюар не примет мою сторону, пока он жив.
Кормель повернулся спиной к нам, чтобы хлебнуть кофе.
— А демоны? — Все еще улыбаясь, он прислонился к своему столу, смотря на меня поверх кофейной чашки.
Взгляд Лэндона метался между Кормелем и Трентом, ре явно нервничал.
— Я могу вынудить всех их кроме Рейчел оказаться в безвременье, — сказал он. — Я могу закрыть линии, и безвременье разрушится, забрав демонов с собой.
Он хочет убить и демонов? Я недоверчиво покачала головой.
— Ты хочешь уничтожить магию? — сказала я мягко. — Чего, черт побери, ты боишься, Лэндон?
Трент был единственным, кто все еще сидел, и это заставило его выглядеть так, будто он все понимал… когда было ясно, что он ничего не понимал. Или нет?
Лэндон фыркнул, это сказало мне, что он боялся.
— Не глупи. Я не покончу с магией навсегда. Со всем дьюаром и анклавом, поддерживающими меня, мы сможем восстановить Аризонские линии.
Сжав челюсти, я обдумала это. Он бы держал всех Внутриземельцев в заложниках, угрожая разрушить линий, если он не получил то, что он хочет, когда он хочет, и каждый раз, когда он хочет. Рядом со мной Трент оценивающе выдохнул, и я сжала свою руку на его плече. Хорошо, это была прекрасная идея, но не для нас.
— Линии мертвы. Ты не можешь восстановить их, — сказала я быстро, думая, что мы были здесь у Кормеля, чтобы подтвердить или опровергнуть слова Лэндона. — Почему ты слушаешь? Он хочет, чтобы вы умерли.
С уродливым выражением лица Лэндон сделал шаг подальше от головорезов.
— Нет ничего невозможного. — Он повернулся к Кормелю. — И ничего не произойдет, пока я не стану управлять дьюаром.
Застыв, я схватилась за спинку стула Трента. Взгляд Кормеля прошелся по всем нам, и с небольшим вздохом, он наклонился вперед.
— Мы можем позаботиться об этом прямо сейчас, — сказал он, когда потянулся, открыл ящик и вытащил папку. — Каламак, где твои дочери?
— Мои дочери? — эхом отозвался Трент, и мой первый страх, что Кормель угрожал им, исчез. Они были с Алом. Ничто не могло навредить им.
— С демонической приходящей няней, я полагаю? — Кормель растягивал слова. Лэндон внезапно выглядел ужасно самодовольным, и я напряглась.
— На самом деле, да, — сказал Трент, и я схватила бумаги, которые вытащил Кормель. Трент потянулся и взял их у меня, прежде чем я смогла прочитать их, но потом я сжала зубы, когда увидела первые несколько строк.
— Жестокое обращение с детьми? — выплюнула я. — Ты шутишь?
Кормель откинулся обратно на стуле.
— Нет. Мистер Каламак обвиняется в жестоком обращении с детьми за то, что оставил девочек на попечение демона.
— Вы не можете этого сделать! — воскликнула я, но увидев бледное лицо Трента, я подумала, что они не только могли, но и должны были.
— Преступное пренебрежение и угроза, — проговорил Кормель. — С тем же успехом он мог подвесить их на вершине башни О.В… Не очень хороший выбор, Морган. Твоя идея, не так ли?
Нет, это была идея Трента, но я думала, что она была хорошей.
— Они не находятся ни в какой опасности! Ал не будет вредить им! — Трент позволил бумагам упасть, и я подняла их трясущимися руками.
— Действия Каламака, как было отмечено, политический трюк, показывающий демонов в нетипичном и ложном свете. Конечно, мы можем избежать всего этого… если ты вернешь наши души сама?
Я замерла, мои внутренности завязались узлом. Сукин сын. Эласбет получить девочек в течение часа.
— Это ради обеих девочек. — Запах испорченного вина выявил вампирские феромоны. Мой пульс бешено застучал, когда Трент встал и взял у меня документы. — Эласбет не может требовать Рэй, — сказал он, пуская их на стол. — Она не ее ребенок.
Лэндон двинулся вперед, когда Кормель протянул ему документы.
— Люси — первенец, не так ли? — сказал он, глядя на его очки, когда он сел и потянулся за ручкой. — И с одной девочкой будет достаточная поддержка дьюара.
— Это не сила! — воскликнул Трент, и Кормель поднял глаза от поиска имени Рэй в документах. — Люси — мой ребенок!
— Больше нет. — Кормель слегка пролистал страницы и просмотрел изменения.
Испуганно, я схватилась за стул. Это было моей ошибкой. Они делали это из-за моей связи с Трентом. Он пытался найти способ жить с демонами из-за меня, и это стоило ему всего. Будь проклята, Эласбет. Ты даже знаешь, что ты наделала?
Кормель убрал страницу обратно в папку и закрыл ее, нестареющая рука охранительно легла на нее.
— Предъяви Люси, или ты не покинешь эту комнату.
Боже мой, он собирался отдать Люси Лэндону. Девочка была живым символом эльфийского будущего, и кто бы ни воспитывал ее, он будет управлять эльфами, пока она не станет достаточно взрослой, чтобы управлять сама. Испуганно, я оценила головорезов у двери. У меня были плохие шансы и немного активов, но одним из них был Трент… и я почувствовала странную панику. Не было никакой лей-линии глубоко под землей. У меня было только одно заклинание, стоящее сил, но когда Трент потянулся к моей руке и коснулся ее, я почувствовала трясущее покалывание. Сжав губы, он влил больше энергии в меня, и потрясенно я вспомнила, что у Трента был фамилиар. У него был доступ к линии, и через него у меня тоже. Тогда, мы были не настолько беспомощны…
Но мой страх за него остался.
— На каких основаниях ты удерживаешь нас?
Кормель смотрел в потолок и отодвинулся от стола.
— Каламака из-за отказа в судебном порядке, а тебя… не знаю, но мы что-то придумаем.
Злясь, я плюхнулась обратно на стул, когда трое его людей приблизились.
— Вот почему ты будешь плакать, когда получишь свою душу, Кормель. Я почти готова протолкнуть ее через твое горло.
Вспышка неловкости прошлась по Кормелю, но быстро ушла.
— Доволен? — спросил Кормель Лэндона, вручая ему папку.
— Ваши души вернуться на закате, — сказал Лэндон, помедлив, и улыбка Кормеля исчезла. — Мы должны подождать, пока линии не потекут в надлежащем направлении, — добавил он, затем побледнел на внезапное рычание Кормеля. — Я лично верну вашу душу к телу, — сказал он быстро. — Вы не можете вызвать потоки, и мы должны ждать, пока поток энергии не станет соответствующим для требуемой магии.
Подозрительно, Кормель посмотрел на меня, читая правду в моей гримасе.
— И мне требуется время, чтобы склонить дьюар, — сказал Лэндон, облегченно выдыхая.
Для меня было достаточно.
— Ты имеешь в виду, выставить Люси напоказ, как трофей, — сказала я, когда Трент встал на ноги, встряхнув свое пальто и остановив вампиров одним жестким взглядом. — Ты не заработал свой голос, Лэндон. Ты не сделал ни одной вещи, чтобы доказать, что ты здоров, чтобы вести школьную экскурсию, не говоря уже о людях.
— Он не может вернуть демонов в безвременье, — сказал Трент Кормелю.
— Посмотрим. — Лицо Лэндона раскраснелось, когда он держал документы как щит.
— Он не сможет восстановить Аризонские линии, как только разрушит безвременье, — продолжил Трент. — Кормель, ты войдешь в историю, как человек, который позволил эльфу убить всю магию.
Здесь было слишком много людей, и я пойти уперлась спиной в стену. Мое сердце бешено стучало. Было легче, когда я никого не любила.
— Риск того стоит, — сказал Кормель, кивнув двум парням все еще стоящим в дверях. Дерьмо на тосте, у них было оружие. — Лэндон, если ты не сделаешь этого на закате, то умрешь часом позже, потому что я лично вырву из тебя жизнь. Возьми свою украденную силу и уходи.
Лэндон выглядел испуганным, когда он шел к двери. Черт побери, если он выйдет с той папкой, Люси уйдет. Разочарованная и сердитая, я шагнула к Кормелю.
— Он не может спасти тебя!
Глаза вампира были черными, когда он посмотрел на меня.
— А ты не будешь. — Он взглянул на небольшое расстояние между нами и махнул своим людям приблизиться. — Уберите их.
Расстроено, энергия циркулировала к моим кончикам пальцев. Я не собиралась забирать Айви или Нину, и приходить сюда только чтобы потерять Люси.
Лэндон заколебался у двери.
— Вы связали их, не так ли? — спросил он, и я улыбнулась Кормелю. Это была злая и обещающая много боли улыбка, но он не смотрел на меня.
— Нет, — сказал он, и я дернулась, поскольку кто-то потащил меня от стола. — Мы семь этажей под землей. Они не могут достать отсюда до лей-линий.
— Трент может! — воскликнул Лэндон.
Я вскинула голову. Внезапный хруст хряща и крик боли промчались через меня, питаемые адреналином. Я сильнее улыбнулась на крик и выдернула руку, поворачиваясь и хорошенько ударяя ладонью в челюсть человека. Он отступил, но я уже поворачивалась.
— Ты не заберешь у него Люси… — выдохнула я, почти вползая по столу, чтобы дотянуться до Кормеля.
— Вниз! — закричал кто-то, и я услышала, как голос Трента громко звучал в эльфийском пении.
Ta na shay циркулировал в моих мыслях, заставляя сердце пропустить удар, а губы обнажить зубы.
— Ты! — прорычала я, и Кормель отскочил в сторону, его глаза были черными от страха, когда он увидел мою отчаянную уверенность.
Я дернулась, затем перешла в другую сторону, ныряя ему под руку, поворачиваясь, чтобы ударить его ногой под колено.
Он упал. Я могла услышать катастрофу позади меня и Лэндона, выкрикивающего заклинания. Кто-то стрелял из того глупого оружия.
— Трент! — прокричала я, поворачиваясь.
Кулак Кормеля врезался в мою голову. Ошеломленная, я ничего не сделала, когда его мясистая рука взяла на прицел мою шею, дергая меня, как котенка с силой волка.
— Думаешь, что можешь победить меня? — прорычал он, и я закричала от давления. Слезы текли от боли, и я висела там, видя Трента, борющегося против двух вампиров. Я могла почувствовать запах озона и пороха. Женщина кричала о помощи из прихожей.
— Отпусти! — воскликнула я, последняя из энергии в моем ци вспыхнула между нами.
Кормель дернулся, его хватка стала сильнее. С внезапным рывком он дернул меня к себе, обхватывая руками мою шею.
— Да поможет мне Бог, как та вампирская сука сопротивлялась тебе? — пробормотал Кормель, его дыхание проходило по моим волосам. — Ты знаешь, как давно это было, когда кто-то мог причинить мне боль?
Из ниоткуда, энергия безвременья взорвалась от меня, и с сердитым криком Кормель отшвырнул меня. Я ударилась о стену, сползла вниз и перекатилась, чтобы остаться за пределами его досягаемости.
— Corrumpo! — прокричал Трент, когда я попыталась встать на ноги, терпя неудачу. Именно когда импульс силы взорвался от Трента, сбив всех. Стекла в коридоре разлетелись с громким хлопком и донеслись испуганные крики. Кормель стоял на четвереньках. Его люди были дезориентированы.
Я побежала к Кормелю, хватая по пути пистолет. Энергия мчалась вниз, бесконечно наматываясь в моей голове. Трент, должно быть, дал мне больше, чем я поняла.
— Cohibere! — проревел Лэндон с пола, и я нырнула, как раз когда Трент поставил круг, и магия была безопасно отклонена.
Я со скольжением остановилась позади Кормеля, опускаясь и обхватывая рукой его шею, приставляя оружие к его голове.
— Отдай мне Айви. Сейчас же!
Кормель двинулся, и я ужалила его импульсом безвременья.
— Ты хочешь жить вечно? — прокричала я, прижимая оружие к его голове. — Тебе нужен неповрежденный мозг! Скажи им отступить! Живо!
Все замолчали. Лэндон застыл на полу с туманом энергии в руке. Трент стоял над двумя вампирами, которых он победил. У него была красная отметка на лбу, а глаза выглядели сердитыми. Из коридора раздался шепот, и я сжала руку, когда шестеро боеспособно выглядящих вампиров прошли через стекло в прихожей. Все их оружие указывало на меня.
Кормель начал смеяться, сильнее зля меня.
— Стреляйте в нее, — сказал он своим людям. — Попытайтесь не попасть в меня на сей раз.
Я широко распахнула глаза. Дерьмо, он раскрыл мой блеф.
— Рейчел! — выкрикнул Трент, и он пошел на двух вампиров.
Я вдохнула. Я видела все. Лэндона на полу, судебные документы, рассыпанные перед ним, клочок штанов Трента, показывающийся из-под множества охранников, запах взволнованного вампира, жалящий мой нос.
Выстрел из пистолета казался слишком маленьким, и я знала, прежде чем пуля покинула ствол, что оно было направлено прямо на меня. У меня не было времени. Я закрыла глаза, и мне было жаль, что все не случилось по-другому. Энергия покалывала, но я не могла поставить круг. Без связи с линией. Он победил. Ублюдок победил.
Со знакомым звоном пуля отскочила от пузыря и похоронила себя в стене.
Я напряглась, чувствуя только ощущение покалывания на моей коже. Мое сердце заколотилось от новой тишины, и я открыла глаза. Кто-то спас меня. Трент?
Но это был не он. Я открыла рот. Кормель попытался двинуться, и я инстинктивно сжала хватку, сильнее прижимая к нему пистолет. Слабый туман висел передо мной как пузырь, но он не был ожидаемого красного цвета, окрашенный безвременьем и оттенками ауры, а молочно-белым.
Дерьмо. Мистики.
Испуганно, я посмотрела на Трента. Он был бледен, когда боролся с двумя вампирами.
— Как..! — пробормотал Лэндон, документы, разбросанные перед ним, были забыты. — У тебя нет фамилиара!
Я с трудом сглотнула, сжимая сильнее горло Кормеля.
— Да, как насчет этого. — Все, ради чего я работала, чтобы заставить демонов выжить, закончилось. Теперь даже они не стали бы меня слушать. Не с мистиками, роящимися во мне.
— Она, должно быть, взяла фамилиара, — сказал Кормель. Он был сильнее меня, но оружие около глаза по-прежнему удерживало его.
— Верно, — солгала я, и Трент избавился от головорезов на нем. — Ты там. Положи документы на стол.
— Это ничего не изменит, — сказал Лэндон. Он был прав, но я не уйду без Айви.
— Приведи сюда Айви! — прокричала я. — Живо!
Никто не двигался.
— Тебе придется убить меня, Морган, — сказал Кормель, и это начинало казаться хорошим.
Трент напрягся, когда мой палец сжался. Это не потребует многого. Мир был бы лучше.
— Рейчел! Не делай этого! — позвал Трент, и я посмотрела на него, не веря.
— Почему нет? — спросила я, глаза Кормеля расширились от страха.
— Ты не такая, — сказал Трент, избавившись от рук, держащих его.
— Откуда ты знаешь? — прокричала я, и шепот из зала стал громче. — Я уже один раз позволила одному хнычущему оправдания человеку жить, потому что ты попросил меня. Возможно это то, кто я есть! Ха? Возможно я — просто ублюдочный убийца, а ты не знал этого! Почему я должна немного отличаться от тебя? Почему!
Клянусь, что увидела стекающую струйку пота вниз по шее Кормеля. Он не дышал, боясь.
В течение трех долгих секунд Трент обдумывал это. На мгновение, опустив голову, он посмотрел на меня. Чудовищность прошлых двух дней отпечаталась на нем, тяжелая и толстая.
— Ты права, — сказал он мягко. — Делай, что хочешь.
Кормель закрыл глаза, чтобы скрыть страх и надежду, что я могла убить его и закончить все это.
Сукин сын, я не такая. Разочарованно закричав, я отпихнула Кормеля от себя. Я не видела, как он упал на пол, когда кто-то бросился ко мне, хватая за талию и прижимая к полу.
— Это твое, это твое! — прокричала я, когда один сел на меня и заломил мою руку за спину, а другой выворачивал мое запястье, пока я не отпустила пистолет.
— Поднимите ее с пола! — проревел Кормель, и меня рывком поставили на ноги. Как огромная кошка, мастер-вампир шагал перед столом, его страх был на поверхности. Лэндон был сутулой тенью, собирающей свои драгоценные документы, как будто это были алмазы в шахте. Но я не могла отвести взгляд от Трента, связанного и стоящего с неповинующимся светом в глазах и порезом под скулой. Его костюм был помят, но единственный страх в нем был направлен на меня. Он знал, что мистики находились во мне. И я была заряженным оружием.
— Теперь ты собираешься убить меня? — спросила я. — И ты задаешься вопросом, почему выйдешь на солнце, когда найдешь свою душу. — Лэндон хрюкнул, пока собирал бумаги, это почти вызвало у меня отвращение, я вызывающе уставилась на Кормеля, и он остановился.
— Не навредите ей, — сказал он, указав, и мне заломили руку так, что я чуть не увидела звезды. — Запихните ее в коробку. В ту, у которой есть отверстия, таким образом, она сможет дышать. А Каламака…
Его голос шепотом сошел в ничто, и у меня перехватило дыхание, когда я поняла, что у Трента не было такой стоимости, которая была у меня. Я сжала губы и потянула энергию мистиков, достаточно чтобы заставить мои волосы плавать. Если он сделает одно движение, чтобы навредить Тренту, то пусть бежит, на сей раз я не буду сдерживаться.
Кормеля сильно сжал губы, когда посмотрел на меня, потом на Трента и снова на меня.
— Запихните их обоих в коробку, — сказал он. — Убейте его лошадь.
Трент не двигался, когда два вампира буквально подняли его на ноги с пола.
— Какая у него лошадь? — спросил один из вампиров, и Кормель посмотрел на меня в отвращении.
— Я не знаю. Убейте их всех.
— Кормель… — потребовал Трент, его голос прервался, когда один из вампиров ударил его.
Кормель поставил свою пролитую кофейную чашку.
— Я получу свою душу, Морган. Так или иначе.
— Да? — произнесла я, прежде чем нас потащили в прихожую, мои ботинки и туфли Трента звенели по черепкам разбитого стекла. Каждого из нас тащило двое вампиров, и хотя я могла творить магию, Трент бы пострадал, если бы я сделала это.
— Эй, Трент, — сказала я, когда нас протащили мимо зрителей снова к лифтам. — Ты так это хотел?
— Кроме убийства моих лошадей, да. Кормель теперь понимает, что я ему нужен.
Мы были у лифта, и я посмотрела на него, задаваясь вопросом, какой большой была эта коробка.
— Ты ему нужен? Зачем?
Его глаз начинал заплывать, и он улыбнулся, когда двери открылись, и они запихнули нас в лифт.
— Чтобы не дать тебе убить его, конечно же.

Переводчики: maryiv1205

Глава 21

Когда камера закрылась, то я решила, что это был один из наиболее просторных карцеров, в которых я бывала. Я не думала, что это была одна из обычных камер О.В., хотя и могла быть неправа… держать немертвых за стандартной решеткой и с раскладушками пять на восемь — это было ошибкой. В комнате пятнадцать на пятнадцать был туалет за непрозрачным экраном и раковиной. Над ней даже было зеркало, зацементированное в плоской серой стене. Я еще не решила, было ли здесь два выхода или нет, и к настоящему времени мне было все равно.
На одной раскладушке развалился Трент, закинув руки за голову и глядя в потолок. Одно серое одеяло и тонкая, печальная подушка были всем, что они нам дали. Я не возражала делить такое ограниченное пространство с Трентом, но у меня стала появляться проблема, что мы оба находились здесь, даже с учетом того, что тут было лучше, чем в той влажной клетке ЛППО под музеем или в мягком сером ничто в карцере демонов, или даже в клетке для крыс, в которой Трент держал меня в течение нескольких дней.
Разбито, я смотрела на него, его зеленые глаза смотрели в никуда, когда он делал медленные, аккуратные вздохи. Он был раздражающе расслабленным с его обувью, аккуратно стоящей под раскладушкой, и его тонкими ногами в серых носках, просто просящими меня подойти и провести пальцем по подъему его стопы, чтобы заставить его подскочить.
Его челюсти напряглись, когда я нетерпеливо вздохнула и приложила ухо к двери, слушая. Та была звуконепроницаемой, но я все равно простукивала ее. Я все еще не видела Дженкса. Айви тоже была где-то здесь, и я снова постучала суставом, напрягаясь, чтобы услышать стук в ответ.
— Что ты делаешь?
Я не могла сказать, было ли раздражение в его голосе реальным, или я проектировала свое раздражение на него.
— Если мы находимся в тюремном корпусе, тогда возможно за следующей дверью Айви.
— Ну, ты не могла бы делать это немного тише?
Не веря тому, что только что вышло из его рта, я медленно развернулась. Он был прямо там, где я его оставила, с закрытыми глазами и напряженными шейными мышцами.
— Хочешь, чтобы я делала это тише? — сказала я, и он открыл только один глаз. — Мы заперты в камере, и ты хочешь, чтобы я была тише?
Трент полностью открыл глаза и посмотрел на свои часы.
— Не плохо. Большинство людей было бы у моего горла уже через сорок минут. А прошло почти три часа.
— Ну, я рада, что ты впечатлен! — Дернув бедром, я наблюдала, как он опустил ноги на пол, сел и потянулся. — Лэндон не только получает контроль над дьюаром, но также он получает Люси. Из-за меня. Потому что, если бы не я, ничего бы этого не произошло! Извини, что я немного расстроена.
Он следил за мной, когда закончил потягиваться и поставил локти на колени.
— Почему ты думаешь, что все это твоя ошибка?
— Потому что обычно это так и есть. — Разозлено, я дико жестикулировала. — Если бы не я, ты бы не рискнул потерять девочек, дьюар бы послушал тебя, и ты не оказался бы без денег. И без Тулпы. — Меня внезапно раздавило внезапное беспокойство, и мой гнев ушел. — Трент, что, если они убьют его?
— Тулпа будет в порядке. — Он тряхнул запястьем, чтобы передвинуть полоску наручников на более удобное место. — У меня были попытки прорваться через конюшни на территорию, и ты была единственной, кто сделал это.
— Однако у меня был Узи и парашют… — начала я, и он поднял руку.
— Во-вторых, я не без денег. — Трент потянулся к обуви, надел один ботинок, а затем другой. — В-третьих, Лэндон не понимает, что делает Люси важной. Наличие ее не гарантирует последователей. А кража — гарантирует. Лэндон не воровал Люси, он использовал закон, и тот не принесет ему столько политической власти, сколько он думает. — Он колебался, поднимая ногу, чтобы завязать шнурки. — И последнее, если бы не было тебя и Дженкса, то у меня никогда не было бы Люси.
— Даже если так. — Немного успокоившись, я приблизилась, жалея, что у них здесь не было стула. — Они послушали бы тебя, если бы не было меня, из-за того, кто я и кого защищаю. — Мрачно, я села около него, когда он зашнуровал свою обувь. Улыбаясь, он положил мне руку на колено. Дерьмо на тосте, как он заставляет все казаться настолько простым?
— Демонов? — Трент погладил мое колено. — Это замечательно. Вампиры просто боятся.
Мое дыхание стало быстрее, когда я сжала и разжала руку. Это не была энергия лей-линий, которую он перекачал от меня, чтобы сделать тот круг в офисе Кормеля, это была прямая энергия от мистиков, которых я украла от Богини.
— Они правильно боятся, — прошептала я, неудобно. — Я не знаю, почему демоны не начали выворачивать наизнанку людей в продуктовом магазине. Как ты думаешь, где они?
Подняв голову, Трент пристально осмотрел нашу маленькую камеру.
— Думаю, что они сидят на песчаном пляже, терроризируемом крабами. Там бы был и я, если бы только что сбежал из тюрьмы. — Поднимаясь, он снова потянулся. Его костюмная рубашка вылезла из брюк, и привлекла мое внимание.
Неправильное время, неправильное место, подумала я хмуро.
— Как ты думаешь, сколько времени они заставят нас здесь сидеть?
Я встретилась с взглядом Трента через зеркало, когда он пальцами расчесывал свои волосы.
— О, до завтрашнего восхода солнца, я думаю, когда каждый вампир, который сегодня вечером получит свою душу, совершит самоубийство. — Он выгнул брови тому, кто был за стеклом, прежде чем повернулся ко мне.
— Значит, ты думаешь, что Лэндон получит достаточно поддержки, чтобы вернуть души немертвым?
— Страх подтолкнет их к этому. — Он заправил рубашку. Было похоже, что он к чему-то готовился. — Уже осталось не долго, — добавил он, когда посмотрел на свои часы. — Вероятно, я бы почувствовал здесь чары, если бы не был отрезан от магии наручниками.
Расстроено, я встала.
— Я перегнула палку. Я так волновалась из-за того, что тебе могут навредить, что мне было все равно. А затем, когда я получила Кормеля там, где хотела и вдруг пошла на попятный.
С серьезными глазами Трент взял меня за руки, заставляя посмотреть ему в глаза.
— Мне нравится, когда ты — хорошая.
Я убрала руки и опустилась на кровать.
— Великолепно, просто отлично, — сказала я недовольно.
Трент на мгновение заколебался, а затем странным, решительным темпом, он пошел к раковине.
— Почему бы тебе не вздремнуть. Просто полежи там, молча, минутку.
Я повернула голову и уставилась на него.
— Молча? — почти прорычала я. — Ты хочешь, чтобы я вздремнула? Айви где-то здесь… — Мои слова прервались, когда он провел пальцами по небольшой губе в зеркале. — И ты хочешь, чтобы я вздремнула, — закончила я. — Что ты делаешь?
Плечи Трента напряглись. Когда я наблюдала, как он на полную включил воду, и стал подниматься пар, затуманивая зеркало, таким образом, что я не могла разглядеть его лицо.
— Мою руки. Почему бы тебе просто не помолчать? Твои жалобы ничему не помогают.
Мои жалобы?
— Прошу прощения? — воскликнула я и села. — Я, кажется, помню тебя в офисе Кормеля. Это была одна из самых тупых идей… — Он даже не слушал меня, и я сузила глаза, не от гнева, а от понимания. Он искал жучки, зеркало было закрыто паром. — Одна из самых тупых идей, на которую я позволила тебе уговорить меня!
Он улыбнулся, когда стряхнул воду с рук.
— Ты замолчишь и поспишь?
Я заколебалась, и он сделал движение, чтобы сказать мне что-то.
— Иди к черту, Трент, — сказала я, потом осторожно села на край кровати, чтобы заставить пружины запищать так, будто я переворачивалась.
Трент показал мне большие пальцы, и я аккуратно села на край кровати, не двигаясь, когда он махнул мне замереть. Присев, он потянулся к открытой раковине и вытащил крошечный похожий на кнопку предмет. Ничего не говоря, он осторожно установил его на раковине рядом с проточной водой. Не было никакой пробки, и вода продолжала течь, заполняя раковину на половину.
Он быстро пересек комнату, держа пальцы у губ, когда прошел прямо к углу кровати, и нашел другой такой же предмет. Он положил его тоже рядом с раковиной, в его глазах читалось полное удовлетворение.
— Это последний, — сказал он, его голос был спокойным.
— Откуда ты знал, где они были?
Он подал плечами.
— Я искал их в течение прошлых трех часов.
Я сжала губы.
— Ты просто лежал на раскладушке в течение трех часов.
— Я слушал, пытаясь найти их.
Я немного передвинулась, когда он подошел, чтобы сесть около меня.
— Ты можешь услышать схему? Черт, у тебя хорошие уши. — Я знала, что Дженкс мог услышать схему, но эльф?
— Учитывая достаточное количество времени. — Он посмотрел на свои часы, поморщившись. — Это больше похоже на ощущение волн, исходящее от них, как обратный гидролокатор. Я не хотел двигаться, пока не нашел их всех. Спасибо, что была настолько тихой. Ты действительно какая-то особенная, знаешь ли? Я был серьезен, когда сказал, что большинство людей ужасно отреагировало бы. Спасибо за это.
— Ну, это не первый раз, когда я была в клетке, — сказала я вызывающе. — Получил какую-нибудь морковку?
Он хихикнул, вспомнив, как однажды держал меня в клетке для хорьков.
— Боже, я был так глуп, — сказал он, качая головой, и я коснулась его лица, мне нравилось ощущение от его щетины.
— Мы были. — Усмехнувшись, я наклонилась к нему для поцелуя и дернулась, когда свет погас. — Это ты? — спросила я, чувство хорошего ушло.
— Нет. — Его пальцы нашли мои, и мы не двигались. — Предполагаю, что они все поняли. — Он вздохнул, и я сжала его руку.
— Они не выключили бы свет, если бы не хотели отомстить нам, правильно?
Трент вздохнул, это было не согласие или несогласие, и тонкая щепка сомнения втиснулась под мое недолгое удовлетворение. Возможно, они выключили свет, чтобы не дезориентировать нас, но таким образом, они могли влезть и сделать что-то противное.
— Э, ты можешь сделать свет? — спросил Трент, его голос жутко звучал из темноты.
Я замерла, мои мысли мчались обратно к мистикам. Он знал, что у меня здесь не было контакта с линиями. Я не могла сделать свет.
— Нет, — сказала я быстро, мой страх нашел более близкий дом, чем вампиры, возможно нападающие на нас.
— Рейчел, пожалуйста, — сказал он, его рука легла мне на поясницу, пока мы сидели на краю кровати в темноте. — Я видел, что произошло наверху. Я знаю, что ты не довольна этим, но это не плохо, особенно если Лэндон сломает линии.
— Нет, я не могу! — воскликнула я, но он знал, что я лгала, и он притянул меня к себе.
— Ты можешь слышать их? — прошептал он.
— Нет.
Он замолчал, затем произнес:
— Ты лжешь мне?
— Ты разве не можешь это сказать? — сказала я горько.
— Не в темноте, — сказал он, намек на смех читался в его голосе. — Сделай свет, и я скажу. — Его рука медленно упала с меня, и я почувствовала момент потери, пока он не нашел мои руки и не сжал их. Я чувствовала, как наш баланс уравнялся, а затем у меня перехватило дыхание, когда слабое мерцание в пределах наших сложенных чашечкой рук выросло и расцвело.
— Ta na shay, su meera, — прошептал Трент, и я задрожала, когда почувствовала, как он перекачал энергию из меня к себе, а затем в заклинание, используя меня в качестве лей-линии.
— Как..? — прошептала я, и свет стал ярче, достаточно ярким, чтобы видеть его выражение лица, на котором были написаны беспокойство и гордость.
Черт побери, у меня не было времени бороться с Богиней, демонами и вампирами, не говоря уже о судебном процессе и убеждении двенадцати предвзятых эльфов, что уход и оставление детей на попечение демона не было жестоким обращением с детьми. Но что причинило мне боль — это то, что мистики, заставляющие наши руки пылать, были тем, почему Ал не будет со мной разговаривать.
— Не отпускай, — сказал Трент, его пальцы напряглись на мне, так заклинание не сломается. — О, Рейчел, все будет хорошо, — сказал он, обнимая меня, не размыкая наших рук. — Я обещаю.
Я закрыла глаза. Энергия, текущая через нас, так или иначе, чувствовалась прозрачной без обычной инфекции безвременья. Мне пришло в голову, что, если бы мы просто уехали и отправились на тот остров в Тихом океане, никто не стал бы беспокоиться, были ли во мне мистики или нет.
— Они говорят с тобой? — спросил Трент, нить страха, которую он попытался скрыть, зажглась через меня сокрушительным желанием песка, солнца и одиночества.
Я отступила, остро чувствуя его отсутствие. Мой страх отразился у него в глазах, укрепленный любовью.
— Нет, но они могут слышать меня.
Он быстро моргнул, держа мои руки в своих.
— Это хорошо, — начал он, и весь страх и гнев, которые я прятала, закипели.
— Это не хорошо! — прокричала я, и свет удвоился, создавая тени в небольшой комнате. — Ты видел лицо Ала, когда он увидел меня? Увидел мистиков? — Я сжала его руки, но свет продолжал пылать в них. Я не знала, что это было за заклинание, так как оно не было основано на ауре. Я предполагаю, что когда ты — энергия линии, это не имеет значения. — Они собираются убить меня.
— Никто не собирается убивать тебя, — настаивал он. — Кроме того, мне нравится то, как выглядит твоя аура. — Я попыталась улыбнуться, когда он поцеловал меня, его губы нашли мои с определенным намерением. — И то, как ты пахнешь с ними в волосах, — прошептал он, твердо касаясь пальцами задней части моей шеи. — Почему тебя волнует то, что они подумают о тебе?
Я закрыла глаза и вдохнула, задаваясь вопросом, как это могло быть настолько хорошо и настолько плохо одновременно.
— Поскольку они — единственная группа людей, которые меня не боятся.
— Я бы не был так в этом уверен, — прорычал низкий голос.
Я резко открыла глаза и посмотрела на закрытую дверь, потом на раковину.
— Ал! — Дерьмо, сколько времени он был там? Я запаниковала, свет запылал как неоновая вывеска вины.
Трент встал, напряжение накрыло его, заставив выпрямиться, будто он аршин проглотил.
— Где мои девочки?
Ал нахмурился, когда он глянул на Трента.
— Ты опаздываешь. Я сказал, что должен буду уйти ровно в шесть пополудни, а уже после.
Трент сделал шаг вперед.
— Где Люси и Рэй? — снова спросил он, и Ал, наконец, отвел взгляд от меня.
— В своих постелях, — сказал он, миниатюры бежали под ногтем его указательного пальца.
— Ты оставил их одних? — произнесла я, и Ал закатил глаза.
— Ничто не произойдет за то время, которое потребуется, чтобы сказать вам найти кого-нибудь еще, чтобы присмотреть за ними.
Я встала, устанавливая шар света на кровати.
— Это не похоже на то, что ты пошел в туалет, Ал, ты пересек город. Ты не можешь оставить их так! Даже если они спят!
Лицо Ала перекосило, когда он перевел взгляд от шарика света.
— Я на расстоянии в три секунды от них, — сказал он насмешливо. — У меня бы заняло больше времени, чтобы помочиться, чем прыгнуть обратно к ним. Боже мой, ты покрыта дерьмом эльфа. Как ты можешь выдерживать себя?
Я отступила, неловко и смущенно. Трент встал около меня, защитный блеск горел у него в глазах.
— Мы немного заняты. Думаешь, ты мог бы присмотреть за ними еще какое-то время?
Ал оглядел меня сверху до низу в отвращении прежде, чем повернуться к раковине и все еще текущей воде.
— Я вижу, насколько вы заняты. Нет. Я должен идти на работу.
— На работу? — удивленно эхом отозвалась я. Серьезно? Затем я развернула свои мысли от того, сколько ущерба мог нанести работающий демон. — Мы застряли здесь, — сказала я, указывая. — Ты не можешь оставить их, пока мы не вернемся. Это кредо приходящей няни. Ты должен ждать, пока родители не вернуться домой, даже если они опаздывают.
Ал взял один из жучков, осторожно крутя его между двумя пальцами.
— Там Эласбет, — сказал он, будто жучок был микрофоном. — Она — родитель.
— Эласбет! — Рука Трента упала от меня. — Вернись! Останови их! Ал, она подала на опеку на том основании, что то, что я оставил их с тобой является жестоким обращением с детьми!
Ал развернулся, жучок в его пальцах был стерт в ничто, когда жало слов впиталось.
— И всего то, — сказал он кратко, боль предательства кипела в его глазах с козлиными зрачками.
— Ал! — попросила я его. — Ты не можешь оставить их с ней!
— Я не чертова нянька, Рейчел! — прокричал он, и я отшатнулась назад. — Я — демон!
Я подняла подбородок, отчаяние сделало меня безрассудной.
— Лжец.
Глаза Ала почти пылали в свете моего шарика, приведенного в действие мистиками.
— Прошу прощения?
— Ты слышал меня. — Трент переместился ко мне, когда Ал сделал шаг вперед, и я твердо выпрямилась. — Теперь или верните свой зад туда, пока мы не сможем выбраться отсюда, или вытащи нас отсюда сам!
— Э, Рейчел… — Трент вздрогнул, и я напряглась.
Ал стоял лицом к лицу ко мне, и мои колени задрожали. Я смерила его взглядом, не желая больше льстить ему. Значит, во мне были мистики. Я не просила их, но они пригодились.
— Выбирайся отсюда сама, — сказал он, и я подавила рефлекс, когда он щелкнул прядью моих волос. — Ты отвратительна, — сказал он с насмешкой. — Склизкая от дерьма эльфов. Покрытая ими. Как ты выносишь себя?
Это был вопрос, но, по крайней мере, он больше не душил меня.
— И ты должен быть рад этому, — сказал Трент.
Ал повернулся к нему, и я благодарно сделала вдох, когда он перевел свой взгляд с меня.
— Рад? — выплюнул демон, и клянусь, что край его брюк задрожал от гнева.
— Да, рад, — сказал Трент. — Лэндон пытается выпихнуть часть вас обратно в безвременье и сломать линии.
Низкое рычание недоверия и отказа от такой мысли раздалось от Ала.
— Этого никогда не произойдет.
Трент двинулся вперед, чтобы встать между мной и Алом.
— А что, если произойдет? Единственная магия будет основана на Богине. Ты должен будешь научиться дикой магии или остаться беспомощным.
Взгляд Ала переместился ко мне, и я отшатнулась. Да, я могла творить эльфийскую магию. Могли и они, но они должны будут признать, что она была сильнее, чем их магия, или, по крайней мере, она была более универсальной. Шансы этого были наравне с тем, как бы это сказать… с тем, чтобы вытащить нас отсюда живыми. Таким образом, это было бы возможно, но только после большого количества боли и усилий.
— Из-за вас я опоздал, — сказал он мрачно.
— Эй! Ал! — закричала я, когда он схватил нас обоих за плечи и просто переместил, я ничего не почувствовала из-за мистиков, как раз когда темная комната, казалось, завернулась в себя и сменилась более ярким теплым жаром гостиной Трента наверху.
— Спасибо, — выдохнула я, а затем у меня упала челюсть. — Что ты позволил им сделать? — сказала я, когда осмотрела беспорядок, в котором теперь пребывала гостиная.
— Э… — произнес демон, также явно удивленный этим.
Трент отпихнул от себя руку Ала.
— Люси? Рэй! — прокричал он, когда кинулся в детскую.
— Три секунды? — сказала я жестко, шагнув за Трентом.
— Ну, э… — запнулся Ал.
— Рейчел! — прокричал Трент из детской, сдерживая меня. — Позвони на коммутатор. Скажи им, что нам нужна медицинская команда.
Дерьмо. Я пропихнулась мимо Ала, чтобы изучить когда-то веселую комнату. Страх заставил мой пульс участиться, но комната выглядела нормальной кроме Трента, стоящего на коленях около Квена, лежащего на полу около одной из детских кроваток. Воспоминание об умирающем Квене после попытки защитить женщину, которую он любил, опалило меня.
Но Квен все еще был в сознании и тянулся рукой, чтобы взяться за плечо Трента.
— Мы нашли их одних, — сказал он, наполненные болью глаза быстро взглянули на Ала. — У Эласбет было постановление суда и восемь магических пользователей. Джон… сопровождает их. Ему не причинили боль. Думаю, он лучше, чем я.
Лучше? Нет. Но он был более диким.
— Куда? — потребовал Трент, когда помог Квену сесть.
— Он очень расстроен, Са’ан, — Квен ахнул, затем прикоснулся к своему рту, чтобы посмотреть на пальцы красные от крови. — Это не хорошо.
— Куда! — снова спросил Трент, и Квен посмотрел на него горячим, пылким взглядом.
— Если бы мы знали, ему не пришлось бы следовать за ними. — Квен вздрогнул, когда он выпрямил ноги и попытался встать. — Ооо, завтра будет больно.
Выдох Трента был громким, когда он встал, придерживая Квена, чтобы помочь тому встать, и посмотрел на меня.
— Ты позвонила? — спросил он меня.
— Нет. — Я повернулась, чтобы выйти, мне пришлось обойти Ала. — Разве ты не должен идти на работу или что-то в этом роде? — сказала я горько. Девочки не были в опасности, но это все еще злило меня.
— Мм… — Ал поднял палец, размышляя, но его замешательство было покрыто чувством вины.
— Не важно.
Чтобы позвонить на коммутатор, нужно нажать ноль и единицу? подумала я, не помня от паники.
Я добралась до телефона. Боль прошла через меня, сильно и быстро. Задыхаясь, я упала, скатившись по лестнице и приземлившись внизу. Мое дыхание вышло из меня огорченным стоном. Широко распахнув глаза от боли, я ничего не могла сделать, поскольку моя рука дрожала на кафельном полу, тянувшись к телефону и сжимаясь, когда огонь горел по всей длине моих мышц.
Это было проклятие, та же самая удушливая чернота, которая нашла меня на Западном побережье, теперь оно било меня с непрекращающейся силой волн об утес. Ярко-красный сочился от раны на моей руке, острая пульсация была едва заметна, по сравнению с шипом в моей голове, который причинял боль с каждым испуганным ударом сердца. Проклятие глубоко нырнуло, легко найдя путь, по которому прошло прежде. Оно было сильнее, сосредоточеннее, и я сделала задыхающийся вдох, чувствуя, как проклятие рвет меня.
— Рейчел? — Я услышала голос Трента и нашла взглядом Ала.
Он тоже оказался внизу с открытыми и застекленными глазами, когда он боролся с тем же самым. Синхронизированные с ударами древних барабанов, мы сжались, когда проклятие влезло в наши души и начало тянуть.
— Трент… — попыталась прокричать я, но это вышло шепотом. Я открыла глаза, найдя часы на кухне. Закат. Это были эльфы.
Я сжала зубы.
— Нет, — ахнула я, подтягивая колени и медленно двигаясь к Алу. Я могла отбить это, но Ал… Ал не мог спастись. — Нет. Ал! — простонала я, пытаясь преодолеть эти две лестницы между нами. Моя рука дрожала, когда я тянула ее. Хваталась. Подтягивалась. Я уже не могла… дышать.
— Нет! — повторила я, таща себя вперед, пока, наконец, не коснулась его руки.
Мое дыхание вошло чисто, и я нырнула в его ум, найдя точку опоры, которая была в проклятии эльфов. Не он! сказала я еще раз, оттолкнув проклятие с него ясной, чистой энергией мистиков.
С оглушительным треском присутствие Ала было отрезано от эльфийского проклятия. Я почувствовала, как будто вылетая на крыльях мысли, остальная часть демонского коллектива, все они, скинули его.
На мгновение я зависла в демонском коллективе, видя их всех как людей, их страхи, их боль, крошечный листок надежды, которую они позволили себе. Удушить их туманом — было планом эльфов до того, как они собирались заключить их в тюрьму и сломать линии, предать весь демонской коллектив медленной, ужасающей смерти в безвременье, пока оно не сожмется и не исчезнет, наконец.
А затем они поняли, что те сбежали еще раз.
Гнев наполнил меня, не мой, но не менее мощный. С одной мыслью демонской коллектив заставил проклятие отскочить обратно в эльфов.
Нет! потребовала я, устало, когда эльфы, прядущие проклятие, были поражены демонским гневом, затапливающим и поворачивающим их чары против них самих, поправляющих, чтобы намерение поднялось, извиваясь, как шлейф дыма от погашенной свечи.
Нет! Остановитесь! потребовала я, когда демоны радостно покатили эльфов, дезориентируя их, так они могли прикрепить проклятие к ним и отпихнуть их в линии и в забвение.
Я потянулась к напуганному присутствию, пытаясь спасти всего одного… Но эльф боролся со мной, думая, что я пыталась навредить ему. Когти прошли через мою ауру, и я вынуждена была отпустить. Остановитесь! Остановитесь сейчас же! потребовала я, и это было так, будто кто-то сомневающийся, запустил мной ни во что.
— Рейчел!
Мои глаза мгновенно открылись, когда Трент коснулся меня. Мистики наполнили нас, прикрыв огонь в моих мыслях. Я не могла слышать их, но они могли услышать меня. Остановите это! прокричала я в своих мыслях, и с чистым ударом ножа, острой мыслью, мистики разъединили демонской коллектив от дьюара.
Около меня на полу ахнул Ал.
— О, Боже, как больно, — выдохнула я, затем застонала, когда Трент дернул меня к себе, почти разбивая меня, когда он сел на самую высокую ступеньку и держал меня на руках.
— Ты в порядке? — сказал он, придерживая пальцами мою голову. — Они сожгли тебя! Посмотри на меня! Рейчел, как ты?
Он отпустил как раз достаточно, чтобы видеть меня, и, не вполне придя в себя, я посмотрела на него, задаваясь вопросом, почему моя кожа не была красной. Было такое чувство, что я обгорела.
— Х-х-хорош-ш-шо, — прошепелявила я. — Я здесь. — Я начала дрожать от холода, хотя моя кожа горела. Мистики были толстыми. Все причиняло боль. — Все хорошо. Я в порядке. Посмотри. Я могу коснуться линии и всего.
Я не коснулась линии, но мои волосы плавали, будто я касалась, и ожог ослабел к знакомому покалыванию.
— Где девочки? — сказала я, когда провела большим пальцем под его глазом. Слеза текла у него по щеке, он волновался по поводу меня.
— С Эласбет, думаю, — сказал он, и мой взгляд перешел к нему за плечо к Квену, шатаясь выходящему из детской.
Ал взял себя в руки, сухо одергивая кружевные манжеты и стряхивая крошки печенья с мятого бархата. Он избегал меня, как раз когда он вставал, немного дрожа. Он должен был видеть мистиков на мне, заставляющих мою кожу покалывать. Коллектив видел их? Но как они могли не видеть?
— Слава Богу, ты в порядке, — сказал Трент, снова сильно прижимая меня к себе.
— Девочки, — произнесла я.
Его дыхание стало быстрым, и он сжал меня сильнее, таким образом, я не могла увидеть Ала.
— Они у Эласбет, а не у террористов. Мы вернем их.
Квен кашлянул, и я отодвинулась, чтобы посмотреть, что он прислоняется в большой степени к старому стулу Кери с высокой спинкой. Он придерживал себя за ребра, и его нос кровоточил.
— Ты — плохая приходящая няня, Ал.
Ал открыл рот, чтобы что-то сказать, и Трент немного тряхнул меня.
— Как я должен отпустить тебя и делать вещи, когда тебя могут вытащить из моей действительности вот так? — сказал он, и я вздрогнула, когда его аура, казалось, покалывала через мою.
— Я не очень хорошо себя чувствую, — сказала я, ощущение переполненности причиняло боль.
Трент напрягся, когда Ал наклонился, чтобы всмотреться в мои глаза, его руки упирались в колени, а спина была сгорблена.
— Я не удивлен, — сказал он сухо, поморщившись на меня в заключении, прежде чем он медленно, почти мучительно, спустился в гостиную. — Я могу воспользоваться твоим телефоном?
Удивленно, руки Трента на мне расслабились.
— Несомненно, — сказал он осторожно, и я взяла ткань, которую мне вручил Квен.
— Для чего демону нужен телефон? — сказала я, поднимаясь с коленей Трента и просто садясь на ступеньку, сердце колотилось, и я хотела, чтобы мистики прогулялись, проверили что-нибудь. Что угодно. Просто оставили бы меня в покое.
Ал косо глянул на меня, колеблясь, когда он посмотрел через свои очки на телефон, будто никогда не пользовался им прежде, а затем начал стучать по кнопкам. Мой нос кровоточил, и я зажала его.
— Ал?
— Что, — сказал он категорично, поворачиваясь, чтобы встать боком ко мне.
Я осторожно подняла свое второе зрение, радуясь, что это было не больно. Его аура была неоднородной, но ее было достаточно, чтобы он мог творить магию. Трент пылал возбуждением, а Квен был темным от сожаления и вины.
— Я рада, что тебя не забрали.
Он хмуро поглядел на меня, затем повернулся спиной к нам.
— Добрый вечер. Это Ал. — Он заколебался. — Тогда, зачем вы дали мне этот номер? Вам бы больше понравилось, чтобы я просто пришел без предупреждения? — Он растягивал слова, как бы намекая.
Трент сидел на ступеньке со мной. Наклонившись, он прошептал:
— Кому он звонит? — Я пожала плечами.
— То-о-очно. — Ал оглянулся назад на нас с неприятным выражением лица. — Я сообщаю вам, что обстоятельства складываются таким образом, что я не смогу показать вам результат этим вечером в необходимое время. — Я замерла, когда Ал на мгновение встретился со мной взглядом. — На самом деле, так и есть, поэтому буду признателен, если моя реституция отразит этот факт.
Реституция? Как зарплата?
— Не надолго, — сказал Ал, снова глядя на свои ногти. — Пятнадцати минут должно хватить. — Он злобно улыбнулся. — Спасибо. Вам тоже.
Мы почти могли услышать, как повисла тишина, когда он повесил трубку.
— Где ты учился телефонному этикету? — спросила я. Мои мышцы болели, и я протерла икры.
Ал распушил кружево у своего горла.
— У меня была тяга к секретарям восьмидесятых, пока лак для волос не начал скрипеть у меня на зубах. Прошу прощения.
Квен встал, стиснув ткань в кулаке.
— Возьми меня с собой.
— Взять тебя? — встревожено сказала я. — Куда ты идешь?
Ал поморщился на меня, затем посмотрел на Квена.
— Почему я должен?
— Потому что ты потерял их, — рявкнул Квен, и мое сердце подпрыгнуло. Ал собирался вернуть девочек? Почему? Почему он волновался о них?
— Ты собираешься вернуть их? — Я попыталась встать, но к тому времени, когда я смогла это сделать, Ал и Квен ушли.
Я повернулась, хватаясь за Трента, когда меня закачало.
— Как ты думаешь? — сказала я.
— Я не знаю. — Трент поддержал меня. — Он действительно потерял их.
Мой пульс бешено стучал.
— И они ожидают, что мы просто будем сидеть здесь и ждать?
— Ну, он действительно говорил о пятнадцати минутах.
— Я не могу сидеть здесь в течение пятнадцати минут, не зная ничего. Я должна… — Я зашаталась, затаив дыхание. Рука Трента схватила меня сильнее, а вторая взяла под локоть.
— Ты холодна как лед. Тебе нужна ванна.
— Трент… — выступила я, когда он помог мне преодолеть последнюю ступеньку и направил меня в свою спальню. Его ванна была больше, чем та в гостевой спальне. — Я не могу принимать ванну. Девочки…
Но он просто продолжал тянуть меня.
— Демон, Квен, и Джон пошли за ними. Я больше волнуюсь по поводу Эласбет и Лэндона. Ты должна изучить искусство делегирования.
Я фыркнула, медленно шаркая ногами по ковру. На самом деле, ванна звучала великолепно, и я вздрогнула, когда подумала обо всем, что произошло между настоящим и моим последним душем.
— Эй, я сожалею о Люси и Рэй. Я никогда бы не подумала, что он оставит их так.
Трент открыл дверь ногой. Комната была темной, экран видеонаблюдения горел на одной стене, показывая живое изображение тусклого от заката сада.
— У него был трудный выбор, — сказал он мягко.
— Трудный выбор!
— Он знал, что ты попала в беду, и он любит тебя, Рейчел.
Я остановилась, освобождаясь от рук Трента и кладя руку на стену около двери ванной.
— Не любит!
Улыбка Трента была легкой и нежной, когда он потянулся рукой мимо меня, чтобы включить свет.
— Любит, — сказал он, когда положил руку мне на поясницу и беззаботно провел внутрь. — Не романтично, или даже по отечески, но любит. Я думаю, что он видит что-то в тебе, что потерял давным-давно, и по чему он все еще носит траур. Он знал, что произойдет, если он оставит девочек, и он пошел, чтобы спасти тебя вместо этого.
Спасти меня вместо этого? подумала я, чувствуя себя еще холоднее.
— То, что мы опаздывали, просто было его оправданием скрыть свой страх за тебя. Я сделал бы то же самое. Девочки не находятся ни в какой реальной опасности, даже если они у Эласбет. Не как ты.
Трент включил воду, поворачивая краны, пока не был удовлетворен.
— Ты думаешь… — пробормотала я, и он выпрямился, стряхивая воду с рук.
— Я знаю.
Мое выражение лица, должно быть, показало панику, потому что он взял меня за плечи.
— Не придумывай слишком много из этого. Возможно, это было совпадение.
— Верно. — Я не могла смотреть ему в глаза, когда острый град раздался из гостиной, и крик Рэй внезапно дернул мое сердце.
— Я скоро вернусь, — сказал он, почти вылетал из ванной.
— Поскорее возвращайся, — пробормотала я, когда выключила воду. Глядя в зеркало, я откинула прядь волос с глаз и вздохнула на мое отражение, прежде чем пожала плечами и попыталась идти, будто мне не было больно везде.
Это было страшно — любить кого-то настолько твердого, решительного и не боящегося совершить большую ошибку ради личной справедливости. Любовь двух мужчин, фактически столь решительных. Я надеялась, что переживу это.

Переводчики: maryiv1205

Глава 22

Шлепая босыми ногами по ковру, я остановилась только у комнаты Трента. Трент был на кухне, забирал Рэй у Квена. Маленькая девочка тихо плакала, явно расстроенная. Ал стоически стоял около маленького укромного уголка для завтрака, выглядя неловко в том костюме сороковых. Квен стоял около него, держа весь вес на одной ноге и леча новый ушиб на другой. Джон был с ними, и я расслабилась, даже если высокий, кисло выглядящий человек был красным и разъяренным.
Но именно на Але задержалось мое внимание. Я задумалась о его смене одежды, и о том, что сказал Трент о принятии решений, на основании более глубокого чувства… об его утрате чего-то, что он теперь видел во мне. Он пришел, чтобы спасти меня, зная, что он мог забрать Люси и Рэй в полное свое распоряжение?
И затем меня накрыло осознание. Люси здесь не было.
Я пересекла пустую гостиную, желудок был легким и сведенный.
— Где Люси?
Джон напрягся, его вытянутое лицо стало уродливым от ненависти.
— Он оставил ее! — прорычал он, и я дошла до стула Кери с высокой спинкой, моя кожа покалывала от тяжелой линии, делящей пополам территорию Трента.
Трент отступал к лестнице, его рука охранительно придерживала голову Рэй. Квен продвинулся, сначала блокируя наступающего Джона с пылающими руками, а затем, схватив Джона за запястье и вывернув ему руку, поставил его на колени, почти чуть не вывихнув ему локоть. Ал стоял там, подозрительно спокойно, его воинственное выражение скрывало то, что как я думала, было виной.
— Он оставил ее там! — воскликнул Джон, его короткие седеющие волосы скрывали его лицо, обращенное к полу. Голос Рэй поднялся от горя, выше, чем я когда-либо слышала ее. — Он оставил ее там с той женщиной-монстром! — Боль заставила его глаза выделяться, он посмотрел на Ала из-под челки. — Демон или нет, я убью тебя за это.
Я подняла брови, когда вспомнила дикость, с которой Джон напал на людей Эласбет, когда они угрожали девочкам. Возможно, мне повезло, что он просто тыкал в меня карандашами, когда я сидела норкой в клетке.
Губы Трента сложились в тонкую сердитую линию. Рэй была безутешной у него в руках, когда она цеплялась за него. Он ничего не говорил, таким образом, я потопала к Алу, держащемуся в стороне от Квена и Джона с легким чувством благоразумия.
— Эй! Ты потерял их обеих. Почему ты вернул только одну?
Взгляд Ала вернулся от Рэй ко мне, потом снова к Тренту.
— Я должен идти. Моя компенсация, пожалуйста.
У меня отвисла челюсть.
— За работу в качестве няни? — сказала я, оглянувшись на Квена, борющегося с Джоном. — Где Люси?
Трент попытался быть спокойным, когда он качал Рэй, но его красные уши выдавали его.
— Я хочу знать, это потому, что ты рассержен на Рейчел, или потому, что ты фактически пытаешься работать в рамках закона. Ал?
Я подскочила, поворачиваясь к ним.
— В рамках закона? — выпалила я, вспоминая смешное требование Эласбет. — Ты подразумеваешь тот паршивый клочок бумаги? Ал! Ты действительно сошел с ума? Это чушь собачья, и ты это знаешь!
Плечи Ала напряглись, будто принимая на себя бремя.
— У нее было законное право, — сказал он мягко, и Джон крякнул от боли, почти на полу под нервной хваткой Квена. — Юридический документ и страшная женщина из социальной службы. Даже приходящая няня должна соблюдать это. Я должен идти. Я опаздываю.
Я потянулась, отдернув руку, когда он повернулся на месте и отбросил ее.
— Еще не время, — сказала я, отходя назад. — У тебя есть еще три минуты до того, как ты должен будешь выйти на работу. Чем ты занимаешься, Ал? Ты — новый повар в Микки Ди?
Хорошо, возможно, это было немного горько, но как он мог соблюдать тот глупый клочок бумаги, который для начала был чушью?
Трент похлопал Рэй, малышка, наконец, успокоилась.
— Если я не ошибаюсь, он работает на… О.В.? — предположил Трент.
— Вообще-то на ФБВ, — сказал Ал, и я опустилась на стул в укромном уголке для завтрака. — Я предпочел ФБВ О.В., потому что О.В. в настоящее время функционирует на решениях от старых белых вампиров, которые потеряли связь с постоянно меняющейся социальной структурой и медленно теряют власть. Прогресс и так далее.
Я ошеломленно моргнула.
— Ты работаешь на ФБВ?
Ал одернул свой пиджак.
— Первоначально я принял запрос на исследование повреждений в твоей церкви, но мне нравится это, и мне была нужна работа с договором аренды кроме бывшего императора Китая. — Трент хихикнул, но я не видела ничего забавного.
— Я собираюсь третировать людей, совать нос, где хочу, и никто не сможет остановить меня. По крайней мере, не чаще, чем один раз, — закончил Ал со знакомой злой улыбкой.
Устало, я потерла лоб.
— Они дали тебе яркий блестящий значок?
Ал вспыхнул, но я подумала, что они так и сделали, когда он коснулся нагрудного кармана. Это объяснило странные вопросы, который он ранее задал мне. Возможно, он рассказал бы мне, как продвигался мой случай, если бы я спросила.
— Думаю, это похвально, — сказал Трент, и лицо Ала дернулось. — Квен, я оставил свой бумажник у Кормеля.
Боже мой, он собирался заплатить демону.
С последним тычком, говорящим Джону вести себя хорошо, Квен отпустил Джона. Высокий мужчина качнулся и сел, потирая свое плечо, когда он медленно вставал. Квен взял свой бумажник, напомнив мне, что моя сумка с телефоном, ключами и пейнтбольным пистолетом все еще была у Кормеля.
— Похвально, — пробормотала я. — Будто я пытаюсь заставить мир принять демонов.
Трент взял наличные деньги, которые Квен вручил ему, легко покачивая Рэй на бедре, чтобы освободить обе руки.
— Кто еще будет контролировать их? — сказал он, когда вручил большую часть из наличных Алу. — Ты?
Облокотившись на стол, я покачала головой.
— Ну уж нет. Ал, ты можешь идти на работу.
Трент подошел к демону.
— Спасибо за возвращение Рэй, — сказал он спокойно, но я могла сказать, что он был раздражен, не из-за Ала, а сам по себе.
— Не могу поверить, что ты платишь ему за это, — пробормотала я.
— Рейчел… — предупредил Трент, и я встала. Рэй потянулась ко мне, и я пошла, чтобы взять ее. Она выглядела несчастной, слишком хорошо зная для ее возраста, что происходит.
Ал посмотрел на свернутые деньги в своей руке, не разворачивая их, чтобы пересчитать.
— Это неожиданный способ управлять экономикой.
Я качала Рэй, малышка жалобно сопела, сильно сжимая меня ручками.
— Лучше, чем чернить свою душу.
Выражение лица Ала стало пустым.
— Я не вижу различия.
Трент остро глянул на Джона, чтобы тот молчал.
— Я знаю, что ты сделал. Спасибо. Я сделал бы то же самое. Я верну Люси самостоятельно.
Лицо демона дернулось.
— Это был несчастный случай, — сказал он категорично. — Если ты получишь документы, которые возвращают Люси, э, просто вызови меня.
Он только что признал, что ему было не все равно? И это было с просьбой позвать его? Мой гнев дрогнул. Возможно, ситуация беспокоила его больше, чем я думала. И, кроме того, было невозможно сердиться, держа Рэй.
— Это будет честью снова с тобой работать. — Трент протянул руку, и Ал сжал ее, наклоняясь над их пальцами и дергая Трента к себе.
— Не думай, что это что-нибудь значит, — сказал Ал, затем отпихнул Трента обратно. Ал кивнул мне, глянул на Рэй и исчез во внутреннем тумане безвременья. Шарканье позади меня привлекло мое внимание к Джону и Квену. Я не могла сказать, что произошло, но оба мужчины были сердиты, Квен, все еще опирался только на одну ногу.
— Ха, — сказал Трент интроспективно, когда он согнул руку. — Как насчет этого. — Его взгляд прояснился, и он улыбнулся Рэй, все еще сидящей на моем бедре. — Все хорошо, сладкий горошек. Мы вернем твою сестру.
Я нахмурилась, когда поняла, что у малышки в руке был серебряный цветок, которого у нее не было до того, как ушел Ал. Я бы ни за что не оставила Люси там, где она была, с постановлением суда или нет.
— У меня нет проблем с нарушением закона, — пробормотала я. — Квен, ты не хочешь отправиться пострелять?
Квен двинулся, и Трент поднял руку.
— Стоп, — сказал Трент, его голос звучал устало. — Пожалуйста, остановитесь.
Я нахмурилась, и Трент потянулся за Рэй.
— Джон, ты уложишь Рэй?
Он все еще ждал, что я отдам ему Рэй, и малышка неаккуратно поцеловала меня, ее крошечные ручки цеплялись вокруг моей шеи с чувством доверия, из-за которого я не хотела ее отпускать. Она пахла лимоном и морской травой, ее щека была холодной, когда я поцеловала ее в ответ. Я отдала ее Джону, и высокий человек даже не двинулся в сторону детской.
Видя нашу решимость, Трент переместил свой вес и потер лоб.
— Никто не пойдет за Люси прямо сейчас, — сказал он, и Квен сухо откашлялся. — Она не находится ни в какой непосредственной опасности. Какие бы некрасивые усилия Эласбет не прилагала, чтобы получить Люси, она не будет ей вредить. Я больше обеспокоен непосредственной угрозой дьюара.
— Точно, — сказала я. — С помощью Люси они могут сделать все, что захотят. Мы должны вернуть ее.
Рэй потянулась к Тренту, и Джон поднес ее к нему, так она могла хорошенько поцеловать его на ночь. Я смотрела на его лицо, видя, как боль вспыхивает по нему, как раз когда он держал малышку. Придерживая ее рукой за спину, он смотрел на нас.
— После того, как их собственное проклятие отскочило обратно в них, не думаю, что они когда-нибудь получат поддержку, чтобы уничтожить демонов, с Люси или без.
— Возможно, — признала я неохотно. Но их страх, в конечном счете, стал бы гневом, а затем действием.
— Уже поздно, — сказал Трент, когда он вернул Рэй Квену, малышка потянулась, чтобы пойти к своему другому папе. — Я собираюсь быстро принять душ и поспать. Я хочу проснуться за час до восхода солнца. Квен?
— Да, Са’ан, — произнес темный эльф в своей сдержанной манере, когда Рэй поцеловала и его.
Я подозрительно следила за ним и Джоном. Я бы не смогла пройти мимо них, чтобы улизнуть отсюда самостоятельно, с прямой просьбой или нет.
— А что потом? — спросила я недовольно.
Трент улыбнулся, но я могла сказать, что он до смерти устал.
— Делегирование, Рейчел. Так все делается. — Он заколебался, хмурясь. — Или забыть. Кстати об этом. Квен, ты не мог бы переместить лошадей? Кормель угрожал им.
Я могла сказать по выражению лица Квена, что он думал о том же, о чем думала я. Бесполезная работа, чтобы удержать его занятым до утра?
— Этому можно верить? — спросил он хрипло, когда возвращал Рэй Джону.
— Он придет за Тулпа, чтобы отрезать мой доступ к линиям под землей, но он вырежет весь табун, чтобы получить его. Есть шанс, что Кормель будет занят возвращающимися душами, но я не хочу рисковать.
Квен нахмурился, его полуночные планы, вероятно, были нарушены.
— Да, Са’ан. Я перенаправлю все ваши вызовы на дополнительный телефон. — Он повернулся ко мне, наклонив голову с неизвестной эмоцией, затемняющей его настроение. — Рейчел, — сказал он категорично, а затем повернулся к лестнице, двигаясь медленно, чтобы скрыть свою хромоту.
Мне было жаль, что у меня не было дополнительного телефона. Трент стоял слишком близко, и я подняла глаза.
— Как твоя ванная? — спросил он.
— Я не могу поверить, что ты собираешься вздремнуть, — сказала я, когда поглядела на часы. — Единственная причина, по которой дьюар потерпел неудачу, потому что солнце опустилось, и линии потекли вопреки пиханию кого-то в безвременье. Скоро это пройдет, и они попробуют еще раз. А что относительно всех немертвых? У нас снова бегают поверхностные демоны. Я могу чувствовать их!
Трент положил руку мне на поясницу. Я бы запротестовала, когда он подталкивал меня вперед, кроме того, мне понравилась его рука там.
— Они потерпели неудачу не из-за потока линий. Они потерпели неудачу из-за тебя, — сказал он, почти прошептав это.
Дверь детской закрылась с мягким и определенным щелчком, которым Джон, так или иначе, винил всех. Мои шаги в гостиную замедлились. Трент попросил, чтобы Джон уложил малышку, чтобы попытаться охладить его, погасить гнев. Внезапно я почувствовала себя намного более взволнованной.
— Э-э-э, — подстраховалась я, не желая разгребать это еще и ночью. — Могу я воспользоваться телефоном, чтобы позвонить маме, прежде чем она будет штурмовать О.В.?
Рука Трента создала покалывания, когда ушла с меня.
— Конечно. Это хорошая идея.
— Спасибо. Я буду в комнате.
Он слабо мне улыбнулся, колеблясь у двери своей комнаты.
— Не торопись. Я буду в душе.
Диванные подушки валялись на полу, и я взяла их и положила обратно на место, прежде чем села с телефоном. Воспоминание о нападении нахлынуло на меня, и я погасила скачок беспокойства. Трент оставил дверь открытой, необычно для частной жизни любящего человека. Это был явный признак того, что он был на краю и не хотел, чтобы между нами было что-то закрытое. Душ зашумел, когда я набрала номер моей мамы, и слабые мягкие звуки текущей воды успокаивали.
Мой взгляд бродил по гостиной Трента, когда я ждала. Здесь было не так плохо, особенно по сравнению с моей разрушенной церковью, и когда пошли гудки, я уставилась на одну из картин. Я вздохнула, когда со щелчком трубку сняли, и моя мама затараторила.
— Трент? — раздался ее голос, взволнованный и быстрый. — Где ты? Рейчел с тобой?
Я улыбнулась, внезапно чувствуя себя хорошо.
— Мама, это я. Мы в порядке. Нам помог Ал.
— Твой демон? — выпалила она, и мое сердце подпрыгнуло, когда крылья Дженкса стали очевидны на заднем плане.
— Мама? Это Дженкс? Можно с ним поговорить? — Хвала всем Святым. Хотя бы что-то шло правильно на сей раз.
— Я думала, что демоны злятся на тебя, — говорила мама, но я едва слышала ее. Айви. Я слышала Айви! Она была в порядке? Она была с моей мамой!
— Слава Богу, что ты позвонила, — говорила моя мама. — Айви устроила безобразный беспорядок моей передней гостиной. Боже милостивый, у этой женщины есть характер в планировании. Я не знаю, как Нина выносит ее, дорогая конфета.
— Мама! Дай мне поговорить с Айви, — сказала я, затем понизила голос, чтобы не разбудить Рэй. — Мама!
Но она не слушала, в телефоне раздалось приглушенное и раздраженное «Что? Нет», а затем возмущенное «Эй!»
— Рейчел? — Мягкий серый голос Айви раздался из телефона, и я закрыла глаза, держа теплую пластмассу у уха и почти откидываясь на подушки в облегчении. Дженкс тоже был там, ругал Тинки, солнце и ее половые органы.
— Все хорошо. Я у Трента, — сказала я, умалчивая. — Я думала, что ты у Кормеля. Они ответили по твоему телефону.
— Я потеряла его на площади. Дэвид забрал нас. Почему ты пошла в башню? Рейчел, тебя могли убить.
Слезы согрели мои глаза, и я вытерла их, прежде чем они смогли пролиться. Она была в порядке. Я не должна буду жить с виной, что она томиться в клетке из-за меня.
— Я думала, что ты у них… — сказала я, мой голос звучал сентиментально. — Дженкс не мог найти тебя. Мы думали… — Мои слова застряли в горле, и я просто улыбнулась. Ее телефон. Все, что у них было — ее телефон. Грохот крыльев Дженкса был похож на статические помехи на линии, когда он завис над трубкой, и все, что я могла делать — сжимать телефон и улыбаться.
— Значит, ты собралась спасать нас? Из всего незапланированного, беспечного… — Начала Айви, но я могла услышать облегчение в ее голосе и взяла вазу с цветами, ставя ее на стол.
— Да, я тоже люблю тебя. — Они были в порядке. Все они. Медленно мои плечи расслаблялись.
— Рейч, мы приедем за тобой, — сказал Дженкс, вина сочилась в его голосе.
— Ты все сделал хорошо, — сказала я, отказываясь говорить им, почему Ал вытащил меня. — Э, я собираюсь остаться здесь сегодня вечером, если это нормально.
— Отвали! — услышала я, как Айви предупредила Дженкса, и я встала на колени, чтобы собрать в стопку разбросанные детские книжки. — У Трента? — сказала она, ее раздражение явно не было направлено на меня. — Хорошо. Пока не возвращайся в Цинци или Низины. Здесь твориться какое-то сумасшествие, и ты ничего не сможешь сделать. Теперь, когда я знаю, что ты в порядке, я собираюсь вернуться домой к родным с Ниной.
Я заколебалась.
— Возможно, мне стоит приехать.
— Маленькая сахарная задница Тинки, Айви, я сказал тебе не говорить ей этого!
— А я сказала — отвали! Я не могу услышать ее, когда твоя пыльца сыплется на динамик! — сказала Айви в телефон, а затем мне, — Мы в порядке. Нина потерпела крах, но думаю, что теперь с ней все будет хорошо. Нет никаких причин возвращаться, пока это не безопасно.
Это когда-либо было безопасно? Я села на край дивана, вина прижала мои плечи к ушам.
— Мне так жаль, но ты не можешь позволить своей маме найти ее душу. Каждый вампир, который сделает это, совершит утром самоубийство.
— Она… — Айви заколебалась, и я напряглась.
— Айви? — Дерьмо на тосте, как мама Айви так быстро нашла свою душу? Сразу после заката!
— Она в порядке, — выпалила Айви, но я могла услышать страдание в ее голосе. — Она никогда не хотела свою душу прежде, но после того, как увидела, как другие находят их… — Айви затихла, и я прижала телефон к уху, сердце болело. — Рейчел, она так сильно хочет свою душу. Она знает, что это убьет ее, но она хочет ее. Она страдает. Я никогда не видела ее такой.
— Мне жаль, — прошептала я. Кукла Люси наполовину торчала из-под дивана, и я вытащила ее, аккуратно положив на диван. — Может быть… — Но это было не возможно. Если она получит свою душу, то будет страдать, пока ее душа, тело и ум не найдут баланс… то есть, пока она не совершит самоубийство и не умрет навсегда.
Айви молчала, думая.
— Все должно успокоиться утром, верно?
Или обернуться очень и очень плохо. Я включила настольную лампу, желая приглушить серые тени.
— У меня, э, больше нет моего телефона, — сказал я, отказываясь вешать трубку, но больше нечего было говорить. — Просто позвони Тренту, чтобы связаться со мной. — Незамеченный до сих пор, слабый жар отскочил от потолка, чтобы осветить все успокаивающим туманом.
— Номер Трента. Есть. Позвони мне до того, как поедешь. Я сообщу, где безопасно встретиться.
Это было плохо.
— Айви…
— Оставайся там, — сказала она, ее голос был жестким. — Я имею это в виду. Мы в порядке.
Она составила предложение из трех слов. Отлично.
— Да, мы в порядке, Рейч, — сказал Дженкс, почти крича в телефон. — Отдохни одну ночь от спасения мира на этот раз, ха? Мы заслужили это!
Пальцы свело судорогой, так сильно они были сжаты на телефоне.
— Попрощайся за меня с мамой. Я проснусь перед восходом солнца, если буду нужна вам.
— Хорошо, — мягко сказала Айви. — Пока.
— Тогда созвонимся. — Я не повесила трубку, и навалилось выразительное колебание, когда мы обе сидели там, ничего не говоря, просто… молча.
— Ну, вешай уже трубку! — сказал Дженкс, и я вздохнула, когда телефон щелкнул и отключился. Вина сжимала меня, когда я отложила телефон. Виновата, но что я могла сделать? Я на много чего была способна, но пока у меня не было направления, места, на что было можно нацелить мое расстройство, все было напрасно. Я не умела ждать, и теперь мне было нечем заняться до восхода солнца.
Кукла выглядела одинокой, и я посадила ее к себе на колени, прижимая так, будто она была настоящей. Немертвые с их душами совершат самоубийство. Каждый из них уйдет. Я не могла остановить это. Как только достаточно мастеров вампиров умрут, начнется реальное сражение между эльфами и демонами.
Джон мягко пел Рэй, это отфильтровывало успокоительный серый, а случайный грохот снизу свидетельствовал о делах Квена. Душ выключился некоторое время назад, и я задумалась, сколько слышал Трент. Обнимая куклу, я просмотрела на знакомые формы и тени жизни Трента и задумалась, могла бы я вписаться сюда… если бы посмела попытаться принадлежать чему-то не мной созданному. Или я просто разнесла бы все это к чертовой матери.
Силуэт Трента появился в дверном проеме, подсвеченный мягким жаром прикроватной лампы. Вид того, что он сушил волосы почти заставил меня плакать. Я так сильно хотела принадлежать этому месту, но боялась, что принесу только еще больше страданий. Посмотрите, что я сделала для Айви. Дженкса.
— Я подслушал твой разговор с Айви. Она в порядке?
Я кивнула.
— Она была с Дэвидом все это время. У Кормеля был только ее телефон. — Он лгал, вертел мной, притягивал меня ближе к себе, играл на моих эмоциях, потому что у него никого не было.
Тогда Трент замолчал:
— Ты хочешь пойти домой?
Я опустила голову на пальцы, сжатые вокруг куклы. Его голос был низким, показывающим эмоции для меня, обо мне, из-за меня.
— Нет, — прошептала я, когда усадила куклу на место.
Он не двигался, выглядя потерянным, когда стоял там в своем халате.
— Я не могу думать ни о чем, кроме как о подготовке к завтрашнему дню, — сказал он, его голос перемещался вверх-вниз подобно мелодии. — Я могу отвести тебя домой. У тебя есть другие люди, которым ты нужна. Дженкс, Айви, Бис.
Я сгорбилась, когда почувствовала себя так, будто получила удар в живот. Я хотела быть здесь. Я хотела быть там. Страх угрожал затопить меня просто от мыслей о том, что я сделала бы, если бы что-то произошло с Трентом. Он всегда казался таким контролирующим, таким способным. К сожалению, его уверенное прошлое привело его к беде в шатком настоящем. Всего лишь шесть месяцев назад, Кормель никогда не осмелился бы задерживать Трента.
Трент бросил полотенце на стул.
— Рейчел?
Я дернула головой в сторону детской, когда ее дверь мягко открывалась. Джон вышел тенью или мыслью, о которой скоро забудут. Его вытянутое лицо не содержало никакого выражения, когда он увидел меня, сидящую на диване, и Трента в дверном проеме.
— Прошу прощения, Са’ан, — сказал он, когда дверь закрылась позади него. — Я помогу Квену переправлять лошадей.
Трент потер кожу на голове так, будто ему хотелось, чтобы это было больно.
— Спасибо.
Комок образовался в горле, и я с трудом сглотнула, когда Джон окинул меня последним злым взглядом, прежде чем пошел вниз. Я никогда не видела подземные конюшни Трента, но очевидно у него была целая арена, чтобы попрактиковаться в искусстве верховой езды в приятные шестьдесят пять градусов даже зимой.
— Я оденусь. — С резким движением Трент отвернулся.
— Трент, — позвала я, и он резко остановился из-за вины, прозвучавшей в моем голосе. Я ничего не сказала, когда он подошел, чтобы присоединиться ко мне, когда я беспомощно размахивала руками. Он вздохнул, когда сел на диван, он него пахло мылом, лугом и пряным вином.
Он устал, и я посмотрела на наши руки с переплетенными пальцами.
— Я не знаю, как ты это делаешь, — сказала я. — Засыпаешь каждый раз, когда выдается шанс.
Трент улыбнулся, его большой палец погладил мою ладонь, и грубо и нежно.
— Это идет от попытки жить по человеческим часам большую часть моей жизни. — Он приобнял меня за талию. — Прости. Я был эгоистом, что пытался удержать тебя здесь. Большая часть всего этого чувствуется так, что это мое дело.
— Тебе не нужно ничего делать, — сказала я, наклоняясь к нему, когда его рука на мне ослабилась.
— Именно так. Я чувствую себя так, будто я — большая помеха, чем что-то другое. Я действительно думал, что мы могли войти туда и просто вернуться.
Я сжала его пальцы.
— И тебя поймали. Я знаю это чувство. Не волнуйся об этом. Откуда тебе было знать, что Кормель… — Я остановилась и прикусила губу. Удар по твоей репутации был настолько силен, что она больше не могла прикрыть тебя.
— Мои эгоистичные желания создали союз, который объединил дьюар и анклав под одним голосом. — Он опустил голову, и его слова были мягкими, когда он выплескивал свою давнюю вину.
Опуская голову на его плечо, я уставилась в пустоту.
— Дьюар разделился бы, так или иначе, а ты был бы женат на Эласбет, — сказала я и фактически почувствовала, как он вздрогнул.
— Нет. Ты права, — сказал он быстро. — Но никто больше не слушает меня.
Я улыбнулась в темноте, мои пальцы прослеживали линии его руки в моей. Я никогда не видела никого, у кого было две линии жизни. Он не привык, чтобы его слова игнорировали, и я понимала его расстройство.
— Три года пропали впустую. — Он вздохнул. — Не упоминая уже о большинстве моих деловых предприятий.
— Прости. Возможно, мы не должны были…
Трент убрал от меня руку и потянулся ей, чтобы коснуться моей щеки. — Даже не думай об этом, — сказал он искренне. — Прошлые несколько месяцев были лучшими в моей жизни.
Он посмотрел на мои губы, и мой пульс участился.
— Скажите мне, что все будет хорошо, — прошептала я.
Его пальцы проследили покалывающую линию по моему подбородку, когда его рука двигалась вниз.
— Все будет хорошо. Хочешь вернуться домой?
В сырую церковь без кухни или электричества? Или в дом родителей Айви, где напряженность была настолько ощутима, что почти звенела? Или еще лучше, в гостиничный номер, где я избежала бы резких вопросов своей мамы, пока новости неизбежно ревели?
— Нет, — сказала я, потянувшись, чтобы почувствовать его новую щетину под моими пальцами, и замерла, когда он взял мою руку и стал целовать кончики моих пальцев.
— Черт побери, Рейчел, — сказал он, боль в его голосе ударила меня. — Когда я увидел тебя на полу, я подумал, что снова потерял тебя.
Он прижал мою руку к груди, и я почувствовала муки вины за его страх.
— От меня тяжело избавиться.
— И да, и нет.
Повисла тишина, и ни один из нас не двигался. Все успокоилось, и мир чувствовался пустым.
— Думаешь немертвые, которые нашли свои души сегодня вечером, совершат самоубийство?
Трент кивнул, будучи тенью в тусклой комнате.
— Если проклятие продержится, души не уйдут обратно, — сказал он, затем немного сжал мою руку. — По крайней мере, Кормель не сможет обвинить тебя.
— Он найдет путь, — пробормотала я, и Трент, казалось, взял себя в руки, будто переворачивая страницу в его еженедельном календаре.
— Завтра будет встреча с несколькими ключевыми людьми. Если ты не занята, думаю, что твое присутствие было бы полезно.
Если мы будем по отдельности, никто не станет нас слушать, но вместе нас могут выслушать.
— Дай угадаю, — сказала я, поднимая колено на диван и поворачиваясь боком, таким образом, я могла устроить его все еще влажные волосы.
— Кто бы ни отвечал за О.В. во время того беспорядка, главой будут ФБВ. Мисс Сэронг и/или мистер Рэй. — Я колебалась, улыбаясь. — Возможно, у Марка.
Трент рассмеялся, этот звук, казалось, отбросил часть его неуверенности.
— Я действительно хотел бы, чтобы ты была там, не обязательно как представитель демонов, но как, э… — Он вздрогнул.
— Как кто-то, кто мог исправить этот беспорядок? — сказала я, и он выдохнул в облегчении.
— Что-то в этом роде.
Его рука легла на мою ногу, и я не могла противиться мягкому стону, когда его большой палец прошел по подъему правой ноги и нажал на нерв, который шел к моей спине.
— Знаешь, я начинаю видеть некоторые выгоды от свиданий с человеком, который умеет делать еженедельные массажи, — сказала я, и он начал всерьез массировать мою ногу.
— Фактически, я бы хотел, что там присутствовал и Дали, — сказал Трент, но я едва слушала его. — Интересно, он придет, если я попрошу? Этюд, мог бы не спать. Эльфы ведут себя ужасно, и мне интересно, достаточно ли я побеспокою их, если попрошу письмо о намерениях от них, которые обрисовали бы в общих чертах их беспокойство и их политику в отношении действий эльфов в вампирской агрессии.
Он отпустил мою ногу и жестом показал мне развернуться.
— Твои плечи похожи на скалы, — сказал он. — Все сжато полностью до ног. Пять минут, и ванна будет в сто раз лучше.
Я собрала волосы и повернулась, когда он закинул одну ногу на диван, скидывая подушку на пол, чтобы сделать больше места, когда он усадил меня перед собой.
— Вроде как видовое вмешательство? — сказала я, затем задушила стон, когда его руки, сильные от обуздания мощных лошадей, начали разрабатывать мои плечи. — Это старая школа.
— Некоторые работы никогда не выходят из моды.
Его голос звучал озабочено, и я опустила голову. Нога Трента была рядом со мной, голая, где задрался его халат.
— Я посмотрю, смогу ли я пересмотреть свой график, — сказала я, предположив, что были лучшие способы использовать диван. Неспособная сопротивляться, я откинулась назад, потерлась плечом, но его это не волновало, тогда я откинула голову и нашла недавно выбритый участок его шеи. Его руки сместились, чтобы обхватить меня за талию, и я улыбнулась, когда нашла своими губами его губы.
Руки Трента ни на секунду не останавливались, становясь более нежными, когда он коснулся моего живота и отправил покалывания выше.
Я превратила поцелуй в мягкий, неловкий укус. О, это не будет работать вообще.
Передвинувшись, я повернулась к нему лицом, оседлав его колени и обхватив его ногами. Закинув руки ему на шею, я нашла ухо и прикусила его, когда скинула ногой другую подушку. Больше пространства. Намного лучше.
Трент держал меня за талию, его большой палец двигался, нажимая, когда он начал прокладывать себе путь, чтобы вытащить мою рубашку из штанов. Мое сердце заколотилось, когда он скользнул под нее, пальцы грубо и гладко двигались по изгибам моей груди.
Его дыхание, пребывающее против моей шеи, было восхитительным, и я проложила крошечную дорожку поцелуев от его уха до губ. Прикосновение Трента стало агрессивным, и, затаив дыхание, я притянула его к себе, прекрасно понимая, что его халат не многое скрывал между нами. Его рот против моего посылал покалывания по мне, наша растущая страсть подпитывала друг друга.
Шок прошел через меня, когда он прикусил мою губу. Мои глаза мгновенно открылись, чтобы найти его смотрящим на меня, а сердце застучало еще тяжелее от горячего желания в них.
— На тебе слишком много надето, — прошептал он, и я застонала, когда его руки легли мне на спину, двигаясь с намерением, когда он дошел до пояса моих штанов. Его губы нашли мою шею, и я сделала долгий, медленный вдох, когда его пальцы работали над тем, чтобы расстегнуть их. Мои колени были по обе стороны от него, и внезапный звук кнопки был ошеломляющим, а звук застежки-молнии вернул меня из возрастающего экстаза.
Я посмотрела ему в глаза, чтобы увидеть, как его желание отражает мое собственное. Я хотела всего, я хотела этого. Тишина была глубокой. Я подумала о Рэй в безопасности в своей постели, затем о Джоне и Квене в конюшнях. Обхватив его руками за шею, я перебирала пальцами его влажные кончики волос.
— Это действительно того стоит? — сказала я. — Ты сдался?
Он не мог снять с меня штаны с коленями по обе стороны от него. Об пол опиралась только одна нога, да и то это была его нога. Я улыбнулась, зная, что он был загнан в угол.
— Ты скажи мне.
Я наклонилась, чтобы найти его ухо, и почувствовала, как он дрожал, его руки на мне колебались и двигались против меня еще сильнее, когда я покусывала его ухо.
— Я сообщу тебе завтра, — прошептала я.
— Мммм. — Его руки переместились, найдя мой центр тяжести. — Я лучше всего работаю под давлением.
— Я тоже. — Едва я вдохнула слова, моя рука прошла вниз по его груди, чтобы развязать кушак, удерживающий его халат. Я напряглась, зная, что он оказывался перед необходимостью сделать что-то решительное, если он хотел снять с меня штаны. Его баланс сместился, и я тоже передвинулась, противостоя ему и желая продлить это. Он увидел мою злую усмешку и улыбнулся, изменив свое нападение.
Он потянулся к моей рубашке, и я вздрогнула, когда он стянул ее через голову одним гладким движением. Она упала на пол около дивана в мягкой тишине. Прохладный воздух заставил меня покрыться мурашками, но они исчезли в волне жара, прокатывающейся по мне, когда его взгляд путешествовал по мне мгновение, опережая его руки.
Его халат был расстегнут, и я осторожно приблизилась к нему, мои руки мягкими кругами впускались вниз, чтобы найти его. Дыхание Трента участилось, когда я опустилась к его внутренней поверхности бедер, а затем я ахнула, когда он неожиданно нашел мою грудь и мягко укусил ее.
— Ты злой эльф… — прошептала я, хватаясь за него, когда почти выпустила его из рук, когда он потянул след энергии от меня.
Мои глаза широко распахнулись от сверкающего чувства, осыпающего меня. Мы и прежде играли с линиями, и мой пульс участился. Это было ни на что не похоже.
Я чувствовала, как наши ауры начали двигаться, чтобы найти золотую середину, и я почти потеряла это, когда он внезапно отпустил линию, и все, что он собрал, окатило меня, балансируя волной искр вдоль моего позвоночника.
— О, — застонала я, и в тот момент с ошеломляющим ощущением он переместил свой вес, пододвинув меня обратно на диван и прижав меня там.
Его халат передвинулся, и я моргнула, потянувшись, чтобы поиграть с волосами за его ушами, позволив небольшим каплям энергии пройти тем путем, где были мои губы.
— Замри только на одну секунду, — сказал он, и я вздрогнула, когда он стащил мои штаны, бросив их вывернутыми наизнанку рядом с моей рубашкой. Я выгнула спину, потянулась к нему, когда он вернулся, его руки прослеживали линии от моей ноги до бедра и поднимались выше, пока он не нашел мой рот губами.
Мы поцеловались, дыхание становилось быстрее, когда волны энергии качались назад и вперед между нами. Мои руки бегали по его подтянутым мышцам, восхищая меня тем, как он напрягался, когда я вела руками от его шеи до рук к его спине и вниз к ягодицам, где я проследила небольшие круги.
Его руки сжали мои волосы, когда он уткнулся носом в мою шею, найдя старый шрам, скрытый под моей новой кожей и вызывая его к жизни.
Я могла почувствовать, как он прижался ко мне, и больше не в состоянии отказывать себе и ему, я потянулась, чтобы найти его. Его дыхание ускорилось, и мы начали двигаться друг с другом, крошечными искрами энергии, переходящими между нами. Он опустил голову и снова нашел мою грудь, когда я ослабила свое прикосновение, приглушив энергию в руках, пока она не стала мягким, нежным гулом.
Он ахнул, когда я нашла его гладкую кожу. Я мягко прошлась по нему рукой, сжимая руку, наслаждаясь его гладкостью и желая его во мне.
— Пока нет, — ахнул он и отодвинулся от моих рук.
Я зашевелилась, и он зажал мои руки над головой.
Толчок желания потряс меня, и я сделала выпад к его рту, его шее, к чему угодно, поскольку его вес удерживал меня там, где я была. Я нашла его губы, и он удовлетворил мои пылкие потребности своими собственными, добавляя к моему желанию, пока я не застонала.
Я освободила одну руку, путешествуя вниз по его спине и находя его снова. Его вес поднялся, и я направила его, выдыхая, когда он вошел, и выгибаясь, чтобы найти его, позволяя ему наполнить меня.
Выдохнув, он прижался ко мне, и я открыла глаза. Он потрясающе выглядел надо мной в тусклом свете. Чувство поднимающихся искр заставило мои глаза широко распахнуться, и я ахнула, когда он медленно потянул от меня энергию, почти замедляя приближающийся оргазм. Я едва могла дышать, позволяя ему тянуть ее до тех, пока я не смогла больше выдерживать, и я втянула ее обратно, заставив его двигаться, когда наши энергии смешивались.
Я чувствовала его там в мой ци, его мужской вкус на моих губах, на моей коже, линия снова теперь медленно тянулась в него.
Я позволила ему взять ее, его теплая убегающая мужественность оставила меня изнемогать от желания.
— О, Боже, — простонала я, балансируя на краю, когда потянула ее к себе с точностью резкого кнута.
Его сила переместилась, и я ахнула, когда он забрал энергию, его губы касались моей груди, его желание наполняло меня. Ощущение ушло от меня сверкающей волной, спотыкаясь о каждый нейрон, где мы соприкасались. Я чувствовала свое поднимающееся желание, и со звоном эмоций я опрокинула наши энергии за край одним быстрым движением.
— О, Боже, Рейчел, — ахнул Трент.
Неожиданный толчок потряс меня. Я потянулась за ним, напрягаясь, и с великолепным освобождением мое тело задрожало.
Трент сжал меня руками и застонал, когда тоже достиг кульминации.
Я не могла дышать. Мы висели в ощущениях, которые соединялись в экстазе, когда наша энергия, разделенная и смешанная, объединенная и прочная, отлично уравновесилась между нами.
Мое сердце бешено стучало. Медленно я открыла глаза, видя его надо мной в тусклом свете. Он улыбался.
— Привет, — прошептал он, поддерживая себя на локте, таким образом, он мог убрать волосы с моих глаз.
Я все еще могла чувствовать его во мне, все еще ощущать небольшие толчки, когда любой из нас двигался. Улыбаясь, я потянулась и убрала случайную прядь волос ему за ухо. Как мне могло так повезти?
— Привет, — выдохнула я и двинула рукой, чтобы почувствовать гладкий блеск пота на его плече. — Я испортила твой душ.
— Я могу принять другой.
Он не двигался, зная лучше, и я вздрогнула.
— Прости.
Он знал, что я говорила не о душе, и он наклонился, чтобы поцеловать меня, наши губы расстались со звуком, столь знакомым, столь правильным, что это причиняло боль.
— Я когда-нибудь жаловался?
— Нет, но…
— Хватит, Рейчел, — сказал он, затем снова поцеловал меня еще раз. Я не очень хорошо могла говорить с его губами, двигающимися против моих, и я сдалась, уступая моменту, пока мне нужно было снова дышать.
— Нам, вероятно, нужно найти место получше, — сказала я, и он еще несколько раз поцеловал меня, чтобы заткнуть.
— Это мой дом.
Он отвечал короткими предложениями, которые означали, что он расслабился и чувствовал себя хорошо. Я улыбнулась ему, играя с его волосами на затылке. Почему, черт побери, у меня так долго заняло понять, что я любила его?
— Хорошо, но ты делишь его с двумя другими мужчинами и двумя малышками.
Трент поднял брови и поглядел с дивана на лестницу.
— Ты живешь с вампиром и семьей пикси.
Соглашаясь, я вздохнула.
— И все же мы продолжаем оказываться в этом положении. — Я наблюдала, как его взгляд расфокусировался, когда мои внутренние мышцы расслабились. Облегченно выдохнув, он передвинулся, чтобы лечь около меня. На диване было как раз достаточно места, и я чувствовала себя счастливой, когда он попытался укрыть нас обоих свободной полой халата.
— Я должен буду запомнить это, — сказал он, закинув на меня руку. — Заставить тебя думать о пикси и вампирах, чтобы ты отпустила меня.
Смущенно я провела по нему пальцами, по линии его мышц.
— Я волнуюсь. У них нет трех миль леса и сторожки между ними и сумасшедшими людьми.
Я села, и он вздохнул, передвинувшись, чтобы сесть около меня.
— Я знаю, — сказал он вскоре, когда встал, собирая мою одежду, прежде чем он взял меня на руки. — Я верну тебя в Цинци, прежде чем солнце встанет. Обещаю.
Я сдалась, чувство того, чтобы быть любимой отодвигало все остальное, когда он нес меня через свои комнаты к теплой ванне, которую он набрал для меня. И когда он ногой открыл и закрыл дверь, я просмотрела на его простой и все же сложный мир, задумавшись, как я вписывалась в него. Возможно, я должна отказаться от мыслей и просто сделать это.
В прошлом мне это всегда помогало.

Переводчики: maryiv1205

Глава 23

Я не могла видеть солнце кроме жара на башнях Цинци, красная кровь медленно смешивалась к более знакомому золотому, когда ползла вниз по сторонам зданий, поскольку солнце вставало. Марк был занят, приглушенная музыка и разговоры были напряженными от страха. Для нас с Трентом было невозможно найти место, когда мы прибыли всего пять минут назад, но Айви была здесь в течение многих часов, справедливо обеспокоенная тем, что улицы будут закрыты, когда начнется волна самоубийств. Мы сгруппировались за столом, чтобы посмотреть новости на ее заряженном ноутбуке.
Трент волновался, когда мы ждали наши напитки и Дэвида, в настоящее время находящегося на чрезвычайной городской встрече у Кормеля. Они начали приблизительно за час до восхода солнца и продолжили, когда ожидаемые суициды стали реальностью. Трент не был приглашен, но я убедила потрясенного мужчину, что срыв встречи был плохой идеей. Дэвид мог вернуть реальную грязь, и Кормель не посмеет запихнуть Альфу Веров в дыру, как Трента, и забыть о нем. Принимая во внимание, что я могла быть расстроена тем, что Трента вышибли с его собственной встречи, теперь это только сводило меня с ума. Я любила его, черт побери. И все остальные, включая демонов, должны будут принять это.
Но неуверенность осталась.
Морщась, Айви отмахнулась от Дженкса, когда его пыльца отключила экран, и я наклонилась вперед, чтобы услышать. Большинство людей здесь наблюдало нечто подобное на экранах своих различных устройств, и бесконечный круг тех же самых дурных вестей о самоубийствах и интервью вызывал у меня отвращение.
— … просьба звонить в 911 при опасных для жизни чрезвычайных ситуациях, — сказала профессионально одетая женщина, когда стояла у главного здания Цинциннати. — Чтобы получить подробную информацию о самоубийствах звоните по номеру, который вы видите внизу экрана. — Она вздохнула, отрывая взгляд от камеры, чтобы отследить звук мимолетной сирены. — Импровизированные встречи по всей стране в крупнейших центрах сосредоточения населения продолжают искать способы справиться с ситуацией и, надо надеяться, остановить беспрецедентное количество вампирских самоубийств, связанных с воссоединениями с душами.
Я вздрогнула, когда картинка с женщиной сменилась кадрами, как Эдден, Дэвид и мисс Сэронг входят в то самое здание, с опущенными головами, чтобы скрыться от прессы. Там было темно, снимали явно перед восходом солнца, и я сжала руку Трента под столом.
— Но здесь в нашем родном городе Цинциннати все смотрят, как бывший президент США Ринн Кормель встречается с различными членами научного и религиозного сообществ, которые прилетели сегодня ранее со всех городов страны с намерением окончательно найти решение для этой трагедии.
Я убрала руку от Трента, когда он встал.
— Прошу прощения, — сказал он, глядя вниз. — Думаю, что наши напитки потерялись. Рейчел, ты уверенна, что не хочешь кекс или что-нибудь еще?
Я покачала головой. Было слишком рано для еды.
— Живые вампиры требуют убрать свободно-бродящие души немертвых, которые некоторые начинают называть поверхностными демонами в связи с разрушениями, которые те вызывают. Эксперты советуют живым вампирам проверить своих немертвых и защитить их от ненужного выхода на поверхностность. Если любимые им немертвые действительно найдут души, то живым вампирам советуют не оставлять их без присмотра.
Дженкс зажужжал крыльями, и я последовала за его пристальным взглядом к Тренту, прокладывающему себе путь к столу выдачи. Кофе там не было. Он просто больше не хотел слушать что-то еще, он был подавлен, что его голос проигнорировали, и что он был вынужден работать с информацией из вторых рук.
Дженкс тихо полетел за ним, удивляя мужчину, когда он приземлился на плечо. Айви вздохнула и закрыла ноутбук. С красными от усталости глазами, она откинулась на спинку стула и сделала глоток своего сладкого кофе.
— Новости идут по кругу, — сказала она мягко. — Ничего нового.
Идут по кругу, как мысли о немертвых, подумала я, наморщив лоб, когда вспомнила, что мистики видели их маленькими огоньками в темноте, которые никогда не менялись.
— Ты выглядишь уставшей, — сказала я, и она посмотрела на меня.
— Я не много спала. По пути сюда, ты останавливалась у церкви?
Я опустила взгляд.
— Нет, я боюсь. — Я хотела знать, была ли у нее все еще бутылка для души. Я не видела ее, но она была достаточно маленькой, чтобы легко поместиться в карман. — Как Нина?
— Хорошо. — Она подняла глаза, и крошечные острые ощущения эмоций окатили меня от любви к Нине в ее глазах, это было облегчение. — Она в порядке. Она… помогла мне вчера, когда я думала, что ты была у Кормеля. Она заперла меня. Прямо сейчас она с моими родственниками. Я действительно волнуюсь за маму.
Помогла? подумала я, представляя волнующуюся Айви, ее безумный ужас, замаскированный под планирование безрассудного спасения. Нина должна была, вероятно, принять управление, чтобы не дать Айви сделать что-нибудь глупое, такое как лично противостоять Кормелю. О, подождите. Это же то, что сделала я. Но Нине, вероятно, казалось, что ее любовь к Айви была более сильной, чем ее потребность в Феликсе, и я улыбнулась, потому что что-то хорошее вышло из этого. Теперь все было немного лучше.
— Моя мать напугана, — прошептала Айви, сжав чашку руками. — Ее раздирает на части. Она хочет свою душу. Хочет выйти, даже если это убьет ее.
— Прости.
Сжав челюсти, Айви отбросила волосы с глаз и слепо уставилась в окно из зеркального стекла.
— Это ад, знаешь ли? Все люди прокляты. Что мы сделали, чтобы заслужить это?
Я знала, что демоны создали вампиров, вероятно как жестокий ответ на желание, сделанный в страхе, переросший в болезнь, поглощающий виновных и невинных. Я молчала в повисшей тишине. Было такое чувство, что это был конец… и не только из-за сирен и тихого отчаяния, происходящего за пределами безопасности кафе. Конец… всего.
— Айви…
— Я знаю. — Она сделала глоток холодного кофе, не глядя на меня. — Я тоже это чувствую. Я хотела, чтобы это длилось вечно, но все меняется. Люди меняются.
Она перебирала браслет, который Нина подарила ей, и я чувствовала, что гордилась ей.
— Не все, — сказала я, отказываясь позволить ей думать, что после одной ночи у Трента я оставляла ее, церковь, Дженкса… Одной ночи? Попробуйте пару десятков ночей.
Слабо улыбаясь, она пожала плечами, едва двигая ими.
— Как мы реагируем на все. Ты действительно счастлива, когда ты с Трентом?
Я кивнула, не удивленная ее вопросом.
— Я бы назвала тебя врушкой, если бы ты сказала что-то еще. — Вздохнув, она переместила свою чашку от пыльцы Дженкса, когда пикси вернулся с крошечной кружкой. Трент все еще стоял у прилавка, сыпля корицу в открытую чашку.
— Я должна была вернуться вчера вечером, — сказала я.
Дженкс хлебал свой горячий кофе.
— Для этого не было никаких причин. Кроме того, Айви и Нина…
— Заткнись, Дженкс, — сказала Айви, слабый румянец заиграл на ее щеках, но ее глаза были серьезными, когда она смахнула хихикающего пикси между нами. — Иногда я думаю, что мы с Дженксом застряли так надолго, потому что боялись, что ты не найдешь кого-то, кто сможет пережить тебя.
Ругая свой пролитый кофе, Дженкс остановил свое движение по спирали и опустился. Подавленно, я положила голову на стол, уткнувшись лбом в скрещенные руки. Кто-то, кто мог пережить меня. Возможно, если бы я не продолжала подвергать их жизни опасности.
— Знаете, что бы я хотел сделать, когда церковь отремонтируют? — сказал Дженкс. — Отправиться в путешествие.
— В Аризонскую пустыню? — сказала я, дыхание возвращалось от стола теплым и несвежим.
Айви хихикнула.
— В твоих красных ботинках и шляпе? — поддразнила она, и я подняла голову, чтобы увидеть, как Дженкс поднялся в воздух, его пыльца была красной от смущения.
— Дело не в этом, — выступил он, почти воинственно. — Я могу путешествовать, ты знаешь.
Я нащупала маленькую вмятину на столе.
— Думаю, вы должны.
— Кто будет прикрывать твою спину? — Пикси фыркнул, повернувшись к Тренту, возвращающемуся с тремя дымящимися чашками. — Тот кусочек печенья? Просто потому, что ты не в церкви, это не означает, что ты не делаешь глупости.
— Спасибо, Дженкс, — сказала я, улыбнувшись Тренту, когда тот аккуратно поставил горячий кофе на стол.
— А вот и я, Рейчел, — сказал он, передвигая мне чашку с корицей перед тем, как сесть со своим черным кофе. — Что я пропустил?
В его голосе звучала неуверенность, и я нетерпеливо сделала глоток, надеясь, что кто-нибудь еще ответит ему. Дженкс был на краю ноутбука Айви, его лодыжка лежала на колене, имитируя позу Трента. Причмокивая, он сделал долгий глоток своего собственного варева.
— Я просто говорил Рейч, что мы все должны съездить в Аризону.
Трент расслабился, следя за Айви, когда она потягивала свой кофе с преднамеренной медлительностью.
— Э, Аризона? Слишком жарко для лошадей. Я мог съездить куда-нибудь в другое место.
Удивленно, я проглотила горькое, сумасшедшее варево.
— Ты, съездить? Серьезно?
Стесняясь, Трент откинулся на спинку стула.
— Несомненно, почему нет? — Его взгляд бродил по помещению. — Это могло бы быть хорошо — начать заново без наследства моего отца, нависающего надо мной. — Он аккуратно потягивал кофе. — Везде выглядит очень хорошо для меня прямо сейчас.
Дженкс поднялся, все еще держа лодыжку на колене.
— Встреча, должно быть, закончилась. Ал здесь.
Я наклонилась мимо Трента, чтобы увидеть дальний конец магазина. Там действительно появился Ал в своем костюме сороковых, стряхивая последнюю энергию лей-линий, стоя в искусно расписанном кругу рядом с дверью в заднюю часть. Я подняла брови, когда поняла, что это был скачок из круга в круг, не столько для того, чтобы в случае чего отразить магическую силу, а просто в определенное пространство для демонов, чтобы они оказались в стороне от коробок и товаров и могли спокойно прийти и уйти.
Я перевела взгляд, чтобы отметить, как Ал шагнул к стойке заказа. Марк, во что ты втянул себя, привлекая демонов в кафе?
Трент встал.
— Я принесу стул, — сказал он, следя почти за всей кофейней. Присутствие Ала было отмечено, и люди собирали свои вещи и вылетали через дверь.
— Демону большой кофе, экстра горячий! — прокричал бариста, и Марк поймал стакан, до того как тот попал к окну выдачи, лично вручая его Алу с улыбкой, которая была слишком мягкой на мой вкус.
Демону большой кофе? бариста капнул чуть-чуть малины в кофе и посыпал корицей.
Айви не двигалась, сутулясь, когда Ал подошел к нашему столику, вставая рядом с ним и в отвращении глядя на меня. Его красные глаза с козлиными зрачками глянули на Трента, когда мужчина поставил стул у пустого конца стола, и я напряглась, когда Ал встал позади меня. Новый стул не был тем, который он хотел, и он далеко отпихнул его ногой, повернулся к ближайшему столу и впился взглядом в клиентов, пока те не взяли свои вещи и не бросились врассыпную. Все также молча, он придвинул новый стол к нашему с такой силой, что Дженкс поднялся, чертыхаясь и стряхивая горячий кофе с крыльев.
Несдержанным движением Ал передвинул стул, чтобы сесть во главе теперь более длинного стола. Я начинала задумываться, почему он был здесь. Он не выглядел счастливым.
Трент расслабился напротив меня и подвинул свой кофе поближе.
— Как прошла встреча? — спросил он любезно.
— Как и ожидалось, — прорычал Ал.
— Я и не знала, что ты там был. — Я вытянула ногу, чтобы найти Трента. Я знала, что ему очень не нравилось получать информацию из вторых рук, и особенно от Ала. Чувствуя меня, Трент улыбнулся, но это была напряженная улыбка, и она быстро исчезла.
Ал вытер рот, долго выдыхая, когда он отходил от своего первого большого глотка кофе.
— Я был представителем фракции демонов, — сказал он, неспособный скрыть его удовольствие от того, что он был важным и вовлеченным в это. — Лэндон хитрит… как и большинство эльфов. Вампирам нужно дать умереть; они — идиоты, верящие в сказки и мечты, хотя знают, что прокляты навсегда.
Я сжала руку вокруг чашки, чтобы согреть пальцы.
— Я считаю, что это не очень хорошо.
Ал отвел взгляд, будто раздраженный.
— Решение Лэндона состоит в том, чтобы вывести линии из равновесия…
— Что! — воскликнула я. — Он вообще понимает, к чему это может привести? Я провела всю ночь, уравновешивая их, и я не буду снова это делать!
— Подожди остального, — рыкнул Ал, и я снова села, даже не поняв, что встала. Дженкс рассмеялся надо мной, и Айви явно была удивлена, но я пребывала в бешенстве. Я не собираюсь снова исправлять их!
— Его план состоит в том, чтобы вывести линии из равновесия, слить энергию из безвременья, превратив его в ничто, и использовать энергию распада безвременья, чтобы восстановить Аризонские линии.
Я снова почти встала, дернувшись обратно, когда Айви схватила меня за руку.
— Он действительно сошел с ума? — Я не возражала против этого.
— Рейчел, — пробормотала Айви. — Ты пугаешь людей.
Ал горбился за столом, выглядя подавленным, но не возмущенным.
— Таким образом, конечно, демоны должны быть счастливы, радоваться, соглашаться с этим и помогать, видя что, если не будет безвременья, то не будет никакого способа отправить нас обратно, — сказал он саркастично. — Просто потому, что вампиры лоббируют за премию Дарвина, это не означает, что и мы тоже.
Трент постучал пальцем по столу, задумавшись.
— Оставляя в стороне очевидный недостаток этого, как конец магии, который как бы наступит с уничтожением безвременья, решит проблему с душами немертвых? Какие гарантии, что после разрушения безвременья, они останутся в реальности?
— Не обязательно. — Ал соединил руки вокруг своей чашки кофе. — Немертвые души все еще привязаны к безвременью через изначальное проклятие. Если безвременье будет уничтожено, они перестанут существовать. Проблема решена, по словам эльфов. Они не допускают возможность того, что демоны тоже перестанут существовать. Кроме тебя, Рейчел. — Его настроение показывало, что он ушел в себя. — И всех тех детей с синдромом Розвуда, — Он растягивал слова. — Как поживаю маленькие дворняжки?
Я поняла, что он знал, что дети не умерли, но я не собиралась говорить ему. Глаза Айви выглядели загнанными, когда Ал одернул рукава своего пальто, хмурясь, будто из-за отсутствия его обычного кружева.
— Предоставьте эльфам право испачкать отлично уравновешенное проклятие, — сказал он. — Мне никогда не нравилась жестокая дикость в передаче жизни какого-то сосунка, отделяя душу от сознания. Отделить последнего из этого существования и переложить в следующее — было слишком жестоко для демонов, следовательно, души хранились в безвременье, но у эльфов нет с этим проблем. — Глумясь над Трентом с его чашкой, он сделал глоток. — Твоя раса чудовищна.
Трент вздохнул, чтобы выступить, но я замахала руками, привлекая к себе внимание.
— Погоди, погоди, погоди, — сказала я. — Следующее существование? Ты имеешь в виду как небеса? Реинкарнация? Серьезно? — Я осмотрела всех. — Не хочешь поделиться с классом?
Ал втянул воздух через зубы, это был резкий звук, будто нож вытащили из ножен.
— Откуда, черт возьми, мне знать, что происходит, при всех прочих условиях? Я не был одним из первопроходцев технологии. Но я действительно знаю, что, если немертвым душам негде будет укрыться, пока тело действительно не умрет и не освободиться сознание, их души пойдут дальше к следующему самолету, или к чему бы то ни было, без их сознания. Даже Тритон не знает, что происходит после того, как линия пересечена, но до сих пор все шли с душой и сознанием вместе. — Он сделал глоток кофе. — Проклятые или нет.
Я сидела оглушенная. Я понятия не имела, во что демоны верили после смерти, но Ал действительно казался потрясенным тем, что Лэндон хотел уничтожить души вампиров.
Поджав губы, Ал глумился над Трентом.
— Удивляет, что мы пытались убить вас гадостями?
— Эй, достаточно, — сказала я, когда Дженкс, волнуясь, поднялся. — Трент на нашей стороне.
Дверные колокольчики зазвенели, и Дженкс метнулся к двери, когда вошел Дэвид с двумя женщинами, первая была профессионально одета с кислым выражением лица, вторая была ниже, одетая в более мягкую, плавную ткань, которая не была менее профессиональной. Обе женщины двигались с изяществом, родившимся от ответственности, и я улыбнулась, когда узнала Вивиан, ту самую женщину из шабаша ведьм, которая путешествовала со мной и Трентом на конференцию ведьм прошлым летом.
— Вивиан! — позвала я, и она улыбнулась, коснувшись плеча Дэвида, когда указала на нас, затем на окно заказа.
— Секундочку, — сказала она. — Вампиры не могут сделать кофе, чтобы спасти их души.
Дженкс хихикнул.
— Доктор Андерс, — добавил он, и я дернулась и остановилась на полпути. Дерьмо, женщина была прямо около меня.
Мой старый преподаватель по лей-линейной магии перевела внимание от стола заказа, ее узкое лицо приблизилось к зависшему, охраняющему нас Дженксу.
— Я теперь преподаватель, — сказала она мне, когда пожала руку Трента, когда он протянул ее через стол. — Каламак, — сказала она, добавив, — Я скоро вернусь. Рейчел, рада видеть, что ты так хорошо выглядишь.
Так или иначе, это прозвучало саркастично.
— Я, э, принесу для вас стул, — сказала я, вставая, чтобы оказаться около нее, хватая один стул и ставя его прямо рядом с Алом и напротив меня. Отлично, женщина не изменилась вообще. Кроме преподавания. Неудивительно, что Трент был настолько смущен, что не присутствовал на встрече. Это было большое дело, а он был ограничен.
Стуча каблуками, Профессор Андерс встала в очередь позади Вивиан. Трент и Дэвид брали еще стулья, и Ал медленно встал.
— Прошу прощения, — сказал он мягко, глядя на Вивиан.
— Оставь ее в покое, — предупредила я его, вспоминая симпатию демона к высоким магическим пользователям. Ал поправил свой костюм, злобно улыбаясь, когда он подошел и встал позади этих двух женщин. Я вздохнула, чтобы выступить, и отвлеклась, когда Дэвид поставил стул между моим стулом и Алом и шлепнулся на него.
— Рейчел, — сказал он, прищурившись на меня с решительно привлекательной щетиной альфа-волка и уверенностью. — Ты не спишь в такую рань. Как дела?
Я откинулась на спинку стула, наслаждаясь ароматом хорошей земли и пряной сосны, которые шли от него. Я видела силу фокуса, мерцающую в его глазах, и я подумала, что он направлял демонское проклятие сегодня сильнее, видя, что он действовал везде как рупор для Оборотней.
— Лучше, чем я думала, что могла бы, — сказала я, глянув окно. — Кто-то берет для тебя кофе?
— Вивиан. — Он неловко изогнулся, чтобы достать свой телефон из заднего кармана. — Я ненавижу встречи, — сказал он, когда положил его на стол.
Я поняла и поерзала.
— Эй, еще раз спасибо за помощь, что вытащил вчера Айви и Нину с площади, — сказала я, и Дженкс хихикнул.
— Как твоя челюсть? — спросила Айви, отвлекая мое внимание от Вивиан шлепающую Ала по руке. Его челюсть? Почему? Что произошло?
С грустным выражением лица, Дэвид коснулся челюсти, глядя на Айви с больше, чем простым уважением.
— Прекрасно, спасибо, — проворчал он, улыбаясь Тренту. — Кормель все еще пытается выяснить, как вы двое сбежали.
Трент наклонился над столом, сверкая озорным блеском в глазах.
— На ее личном ковре-самолете.
— Я не коврик, — сказал Ал, и Трент подскочил, не зная, что демон стоял прямо позади него. Хмурясь, Ал сел, отодвигая свой стул так далеко, что он почти не сидел за столом.
Вивиан и профессор Андерс медленно подошли, Вивиан промчалась на свободный стул в другом конце стола, чтобы вынудить Андерс сесть между Трентом и Алом. Ал похотливо улыбнулся старшей встревоженной женщине, удивление окрасило его выражение лица, когда женщина только сухо осмотрела его и спокойно уселась на стул.
— Э, Дэвид, — сказала я, чтобы отвлечь демона. — Ал поднял интересный вопрос; если Лэндону удастся уничтожить души немертвых, то это может отрицательно повлиять на немертвых, когда их души и сознания могут быть навсегда разделены. Кормель все еще верит в ложь Лэндона, или он просто дурит Лэндона с надеждой, что приду я и выручу его, когда это не сработает?
Дэвид взял чашку простого черного кофе, который Вивиан передала ему.
— Это неплохо было бы обсудить. Начнешь?
Он посмотрел на Ала, и тот со своего отдаленного места в конце стола потягивал кофе.
— Я не собираюсь обсуждать сомнительную веру демонов перед шестью фракциями общества Внутриземельцев. И, кроме того, я не был вовлечен в теоретические разветвления рассматриваемого проклятия. Я не знаю, насколько оно верно.
Тонкие губы профессора Андерс сжались в линию.
— Демон? — сказала она в недоверии. — Почему вы не представились?
Злобно улыбаясь, Ал наклонил голову.
— Чтобы не испугать лепрекона, моя дорогая.
— Кто? — спросила я, а затем должна была повторить все, так как никто не слушал, захваченные эмоциями, текущими по высокой женщине. — Кто был вовлечен в теоретические исследования?
Ал перевел свой взгляд от профессора Андерс.
— Тритон. Не спрашивай ее. Она не помнит.
Профессор Андерс подозрительно наклонилась к Алу.
— Вы не пахнете как демон.
— Он — демон, — сказала Вивиан. — Почему вы думаете, я сижу здесь?
Открыв рот, профессор Андерс вспыхнула, ее взгляд перемещался, чередуясь, между Алом и мной.
— Вы — ее преподаватель, — почти выдохнула она. — Тот, который научил ее проклятию, чтобы сделать человека фамилиаром.
Ал усмехнулся, подняв ее мягкую руку и целуя.
— Это я. Вы бы хотели этому научиться?
О, Боже. Он снова это делал.
— Он раньше был моим учителем, — сказала я громко, наклоняясь над столом, чтобы вытянуть руку профессора Андерс от Ала и заставить женщину посмотреть на меня. — Он недавно отказался от меня из-за моего баловства с эльфийской магией.
— Баловства? — прорычал Ал. — Ты покрыта им.
Профессора Андерс широко распахнула глаза, когда она подняла свое второе зрение.
— Плевки Святого серафима, — сказала она, быстро моргая. — Это безопасно?
Дэвид сел, его взгляд метался между горделивого неповинующимся выражением лица Трента и отвращением Ала.
— Что? Что случилось с Рейчел?
Свист Вивиан заставил меня вспыхнуть.
— Э, это не может быть хорошо, — сказала женщина, и Дженкс перелетел, чтобы сесть на плечо Дэвида и пояснить ему.
— Пожалуйста, мы можем вернуться к теме? — сказала я, вспыхнув.
— Ты выглядишь блестящей, Рейч, — сказал Дженкс, стрекоча крыльями. — Ты, должно быть, получила еще несколько вчера вечером, а? Маталина раньше пылала в течение многих часов после того, как мы …
— Закрой рот! — воскликнула я, и даже Марк за прилавком хихикнул.
— Захватывающе, — сказала профессор Андерс, заставив меня дернуться, когда она попыталась коснуться моей ауры, очевидно пылающей от мистиков. — Ты практикуешь и эльфийскую магию тоже? Так происходит без формального обучения. Почему эльфы не пылают?
Дженкс поднялся, явно наслаждаясь быть центром внимания.
— Поскольку у эльфов нет частей Богини, соединенных с ними как у Рейчел.
Я сползла на стуле, когда женщина с узким лицом пришпилила меня своим взглядом.
— Как это влияет на твою способность творить магию? Ты можешь коснуться линии?
Остальные за столом начали неловко шевелиться, и я вздрогнула.
— Прошу прощения, профессор, — сказал Трент, прервав. — Я более чем счастлив, принять вас и Рейчел на обед, чтобы обсудить это более подробно, но мы должны придумать план действий, и я все еще не знаю того, что было решено.
Я прикоснулась к его ноге своей, как бы говоря «спасибо», но я думала, что это было его желание перевести все в другое русло, чем что-либо еще. Было ужасно видеть, как он волнуется этим утром, из-за того, что он исключен из этой области. Думаю, что он лишился большего, чем деньги или известность.
Дженкс опустил свою чашку в мою чашку с кофе.
— Да, сначала мы должны спасти мир, прежде чем ты сможешь поработать над своим следующим исследованием с профессором.
— Хорошо. — Трент опустился на стул, касаясь рукой нагрудного кармана, будто ища ручку. — Лэндон использует ситуацию, чтобы попытаться убить вампиров через их отсутствующие души. Его метод удалит источник магии, чтобы устранить угрозу демонов и ведьм… все для того, чтобы гарантировать выживание эльфов. Я просто не понимаю, как Кормель может все еще полагать, что Лэндон блюдет его интересы.
Дэвид выпрямился, его улыбка ушла из-за моих размышлений.
— Думаю, что все больше боятся мира без мастеров-вампиров, чем одного дня без магии.
Явно привыкшая к встречам на бегу, Вивиан начала делать пометки.
— С объединенной поддержкой шабаша ведьм и анклава, дьюар может восстановить Аризонские линии энергией от разрушающегося безвременья.
Ал наклонил голову, глядя в потолок.
— Вранье… — растягивал он слова, и Вивиан ощетинилась.
— Это не так.
Ал опустил голову и посмотрел ей в глаза.
— Как пожелаешь.
— Я согласна, — сказала профессор Андерс, уверенность в ее голосе была от десятилетий практики в спорах со знающими сверстниками. — Аризонские линии мертвы. Их невозможно восстановить. После того как их разрушили, их не стало. Невозможно полностью изменить физическую реакцию; поэтому, нельзя восстановить линии. Меня не волнует насколько будут большими коллектив, дьюар, анклав, шабаш ведьм или источник энергии.
Внимание Ала медленно скользнуло к ней, принимая ее абсолютные линии, ее упрямую уверенность и ее чрезвычайный отказ бояться его. Я сузила глаза, когда он ткнул пальцем ее ауру.
— Было бы намного более безопасно найти способ запихнуть души немертвых обратно в безвременье, — закончила женщина, бросив на Ала испепеляющий взгляд.
— Безвременье — это Ад, — проговорила Айви, ее голос звучал почти неровно.
— Оно таким не было, когда мы создали его, — проворчал Ал.
Профессор Андерс соединила перед собой руки, будто больше не о чем было говорить.
— Прошу прощения, мисс Тамвуд, но ваша семья проклята. Если это выбор между ними или нами, живущими в Аду, я выбираю их.
Крылья Дженкса зажужжали, когда глаза Айви медленно становились черными.
— Что сделала моя мать, чтобы быть проклятой? — сказала она. — Что сделала я? Сколько поколений должно страдать из-за одного человека, напуганного смертью!
Ал пожал плечами, небрежно показывая Марку сделать еще кофе.
— Всегда можно дать закончить проклятие и позволить им умереть. Очевидно, это то, что они хотят сделать.
Крылья Дженкса повисли.
— И мир отправится с ними.
— Значит, что мы делаем? — сказала я, не смотря на Айви. — Мы не можем позволить уничтожить безвременье, даже должны препятствовать тому, чтобы души немертвых убили их, э, сами. Я не могу жить в мире без магии.
Дэвид постучал по столу костяшками пальцев. В эти дни его руки выглядели более грубыми, и я задумалась, хватало ли ему сил сдерживать свою дикую сторону.
— Да, я тоже. Почему Лэндон хочет устроить конец магии?
Вздрогнув, Трент потер лоб.
— Потому что эльфийская магия не зависит от лей-линий. У нас открытый форум посредством молитвы, и мы можем стать единственными оставшимися крупными магическими пользователями, если линий не будет.
Можем стать. Он сказал, можем стать. Будто демоны тоже могли использовать эльфийскую магию? Или, возможно, эльфы тоже не могли ее использовать? Различие было важным.
— Что относительно Веров? — спросил Дэвид, понятно затронутый.
— Думаю, вы будете в порядке, — сказал Трент, но Дэвид не выглядел убежденным. — Веры и лепреконы тоже используют энергию Богини для превращений и творения магии. Я ожидал бы небольшого снижения, но все еще функционирования.
Не радуясь, Дэвид откинулся обратно.
— Уже достаточно трудно перекидываться.
— Что касательно пикси? — спросил Дженкс.
— Думаю, что вы будете в порядке, — сказала я, но обеспокоилась, что он не будет, это заставило кофе во мне чувствоваться не очень. Лэндону было все равно, вымрут ли пикси в его заявке на эльфийское превосходство. Разве он ничего не узнал из исторических текстов?
— Всегда есть шанс, если он не сможет повторно оживить Аризонские линии…
— Он не сможет, — перебила профессор Андерс.
— … то Богиня тоже потеряет свой доступ к реальности. — Трент задумчиво сжал губы. — Она не обрадуется этому, — сказал он, и профессор Андерс барабанила пальцами, явно не веря в Богиню вообще.
Вивиан положила свою ручку с резким щелчком.
— Я собиралась советовать шабашу ведьм поддержать Лэндона, но это все меняет.
— Ты веришь в Богиню? — усмехнулась профессор Андерс, и Трент ощетинился.
Вивиан просто улыбнулась.
— Нет. Я верю в способность эльфов привлечь отдельную энергию, не собранную в лей-линии, чтобы выполнить их волшебство, то, которое все еще могло быть доступно, если линии будут мертвы. Назовем это шкурным интересом, но я не хочу религиозных лиц, держащих остальную часть Внутриземельцев в заложниках. Как только линии умрут, все запаникуют. Они дадут дьюару что угодно, все что угодно, чтобы восстановить их.
— Выкуси, мисс Профессор, — сказал Дженкс, резко взлетев, чтобы заставить женщину отмахнуться от него.
Трент казался спокойным, но я знала, что он только недавно сам начал верить в Богиню.
— Я ничего не знаю наверняка, — сказал он, — но Лэндон не рискнул бы потерять линии, если бы не был уверен, что он мог продолжить творить магию.
— Более точное слово не было произнесено, — сказал Ал, обернувшись через плечо, чтобы взять новую чашку, которую ему вручал Марк.
— Послушайте, — сказала я, и Ал поперхнулся кофе.
— О, Боже. У нее есть список, — выдохнул демон, все еще кашляя, и Дженкс усмехнулся, поднимая чашку в приветствии.
— Мы не можем позволить немертвым мастерам умереть! — сказала я, не испугавшись. — Прошлой весной творилось сумасшествие. Вивиан, новости, которые звучали на Западном побережье, были подслащенными. Цинциннати был почти разрушен под господством толпы. Все сервисы были отрезаны. Люди голодали, потому что боялись выйти на улицу, и не без оснований. Они все еще пытаются возместить убытки, и я не говорю не только о зданиях.
Кивая, Дэвид с сожалением потер запястье, сломанное, когда он попытался помешать Нине разбить фургон, когда она гналась за поездом.
— Рейчел, — сказала профессор Андерс, заставив меня подскочить. — Демоны могут сделать что-нибудь? Возможно, у них есть заклинание, чтобы снова выслать немертвые души. Навсегда.
Я вращала почти полную чашку.
— Не спрашивайте меня. Спросите демона.
Женщина наклонилась через стол, напомнив мне о том, почему мне она не нравилась.
— Я и спрашиваю, — сказала она, и я фальшиво ей улыбнулась.
Ал едва мог выдержать, что она игнорировала его, и с громким фырканьем он заставил ледяной взгляд женщины переместиться от меня.
— Нет. Принимая во внимание, что конец безвременья навсегда устранил бы возможность того, что нас снова поймают в ловушку, риск слишком велик, чтобы наше существование закончилось там. Демоны голосуют «нет». Мы не собираемся ничего делать.
— Вот это сюрприз, — пробормотала я, все еще наблюдая, как по моей чашке расходятся круги.
— Ничего не делать — это решение, — сказал Ал сухо. — Старые немертвые умрут. Новые немертвые заменят их, возможно с душами, возможно нет. Не могу дождаться, чтобы узнать.
— Садист, — рявкнула Айви, и Дженкс поднялся, обеспокоенный тем, что она могла потерять контроль. Было трудно наблюдать, как твоя мать медленно сходит с ума, но еще труднее было сидеть за столом с кем-то, кто был рядом, когда было соткано изначальное проклятие.
— Хорошо, хорошо, — успокоила я, и Дженкс спокойно перелетел, чтобы прошептать успокаивающие вещи в ухо Айви. — Никто не собирается пропагандировать этот курс, — сказала я, наблюдая за Айви. — Кроме демонов, которые являются малочисленной, но влиятельной и, вероятно, отказывающейся от сотрудничества фракцией.
Ал милостиво наклонил голову, и профессор Андерс фыркнула на него.
— Таким образом, к чему мы пришли? — Трент завистливо посмотрел на записи Вивиан, когда она собрала листы вместе и постучала концами по столу.
— Я еще должна сделать свой доклад шабашу ведьм, — сказала женщина решительно. — Я подниму голосование против плана Лэндона, но они боятся. — Ее внимание переместилось к Алу. — Боятся демонов в реальности, боятся неконтролируемых вампиров, боятся того, что люди поднимутся против всех нас, когда вампиры снова потеряются. Я почти могу гарантировать, что они будут голосовать за восстановление Аризонских линий и уничтожение душ немертвых, чтобы спасти остатки общества.
— Это несправедливо! — воскликнула Айви, и Дэвид кивнул, соглашаясь. Я уже видела, как он обдумывал это, беспокойство залегло на его лбу.
Ал тоже смотрел с негодованием, но именно профессор Андерс сказала:
— Академическое общество не согласится с этим. Линии не могут быть восстановлены. Не ожидайте помощи от нас.
Вивиан ехидно улыбнулась.
— Мы никогда и не ожидаем.
Напряженность поднялась, и я внезапно поняла, что Марк спокойно выпроваживал людей за дверь прошлые пять минут. Умный человек.
— Дэвид? — спросил Трент. — Чего мы можем ожидать от улиц?
Дэвид оторвался от своих мыслей.
— Э, я действительно не представитель. Я был там, потому что они не смогли найти никого другого за столь короткий срок.
Реальность заключалась в том, что у Веров не было совета среди людей, которые управляли остальной частью их разновидностей, но если и был один представитель, то им был Дэвид, учитывая фокус, и я коснулась его руки и жестом велела продолжать.
— Хм, я поговорю со стаями, с которыми смогу связаться, — сказал он, — но я могу сказать вам прямо сейчас, мы скорее разрешим вампирам сойти с ума, когда они реорганизуются при меньшем количестве мастеров, чем рискнем оказаться не способными перекидываться. Мы скрывались и прежде, мы можем сделать это снова. — Он посмотрел на Айви. — Прости.
Но никто не извинялся перед Алом, а он находился под тем же самым риском истребления, если линии будут разрушены.
Профессор Андерс позволила своим сжатым рукам удариться о стол, явно раздраженно.
— Вампиры будут напуганы любым следующим голосом, обещающим спасение. Если мы дадим им альтернативу, думаю, что они примут ее. Я говорю, что мы должны сконцентрироваться на том, чтобы найти способ захватить и вернуть отдельные души немертвых, прежде чем у них появится шанс воссоединиться с их изначальными телами. Если нет ничего иного, это могло бы успокоить вампиров на достаточное время, чтобы понять, что Лэндон делает из них дураков. Они не хотят мира без магии больше, чем мы. Я хотела бы возглавить это, если бы могла.
Мы с Трентом уже выяснили, как схватить душу немертвого, но прежде чем я успела что-либо сказать, Айви забарабанила пальцами, явно думая.
— Кормель не пойдет на отдельные сборы. Фактически, хуже знать, что твоя душа на полке и может уничтожить тебя, но точно закончит твою жизнь, если ты соединишься с ней.
Мне так жаль, Айви. Я продолжаю пытаться помочь тебе и только делаю все хуже.
— Рейчел уже применила и запатентовала белое проклятие, которое должно захватить душу немертвого, — сказал Ал, его выражение лица было почти блаженным, когда он смотрел на встревоженную преподавательницу. — Я был бы рад объяснить его вам. Насколько хорошо вы готовите кофе?
Профессор Андерс просмотрела на него.
— Я делаю превосходный кофе, но вы делаете свой собственный. — Она заколебалась, отказывая ему самый первый раз. — Я не доверяю вам.
Невозмутимо Ал встал и протянул ей руку.
— Именно это и делает все интересным, — он почти пропел. — Мы пойдем в вашу лабораторию? Или мою?
— Ал и Андерс на дереве сидели… — прокричал Дженкс, затем взвизгнул от двойного хлопка магического взрыва под ним, один пришел от Андерс, второй от Ала.
Прищурившись в недоверии, профессор Андерс встала и подала Алу руку. Демон засиял, и она ахнула, когда они просто… исчезли. Оба их кофе ушли с ними.
Трент с недоверием покачал головой.
— Хорошо, это было что-то, чего я не ожидал. Вивиан, где вы останетесь?
Это звучало так, что все переворачивалось, и не было никаких решений, просто идеи, которые не собирались работать.
— Что касательно Лэндона? — спросила я.
— Я останусь в центре в гостинице «Цинциннати», — сказала Вивиан, убрав свои записи в крошечный клатч, который, должно быть, был больше внутри, чем выглядел снаружи.
— Дайте мне время до полудня. — Она заколебалась, когда встала. — Э, лучше до трех. Их может еще не быть. У меня есть предположение о том, что сделает шабаш ведьм.
Но я уже знала, что они поддержат Лэндона, и я резко откинулась на стуле.
— Хорошо. — Трент наклонился на стуле назад на две ножки, закинул руки за голову, выглядя довольным тем, что мы узнали. — Я нашел несколько частей поддержки в дьюаре. Возможно, мы сможем объединить наши ресурсы, если вы найдете достаточно инакомыслия.
— Я посмотрю, что я смогу сделать. — Вивиан кивнула мне. — Увидимся, когда все закончится, Рейчел. Попытайся не разрушить Цинциннати, как ты сделала с Сан-Франциско.
— Это был Ку’Сокс! — сказала я, когда она кивнула Дженксу и Айви, они выглядели настолько счастливыми, как я себя чувствовала… то есть, нисколько.
— Дэвид, тебя куда-нибудь подвезти? — спросила Вивиан, и Дэвид вытащил себя из своих мыслей и потянулся к телефону.
— Конечно. Спасибо.
Стул Трента встал на все четыре ножки.
— На самом деле, Дэвид, я бы хотел поговорить с тобой о кое-чем.
Дэвид оживился, пряча лукавую улыбку, адресованную Вивиан, когда он положил руку ей на бедро.
— Что вы планируете? — обвинила она.
— Э, просто местное распределение стай, чтобы минимизировать разрушение сервисов, — солгал Трент, и Айви отправила Дженкса за круассаном. Мы могли побыть здесь некоторое время. — Та же самая вещь, которую стаи сделали в прошлый раз, когда вампиры запаниковали.
— Да, хорошо, — сказала умная женщина, и затем, видя, что никто не собирался говорить что-либо еще, в то время пока она стояла там, она потопала к взятому на прокат автомобилю, в котором она привезла их всех сюда. — Я не хочу ничего знать, не хочу! — прокричала она через плечо, прежде чем дверь закрылась.
Взволнованно, я села. Все назойливые люди ушли, оставив тех, у кого было мужество фактически что-то делать.
— Что мы собираемся делать?
Трент улыбнулся моему энтузиазму, затем его отрезвило спокойное, смертельное ожидание Айви и ожидание Дэвида. Снаружи, Вивиан завела двигатель автомобиля и уехала.
— Вивиан попробует, но шабаш ведьм собирается принять сторону Лэндона, чтобы отправить души немертвых и высушить безвременье, чтобы получить энергию для восстановления линий, — сказал Трент.
— Это неэтично, — горько сказала Айви, и я подумала о демонах, оказавшихся перед своей собственной возможной гибелью. Было больно, что всем, казалось, было все равно.
— Согласен, — сказал Трент, задабривая, — но страх убедит шабаш ведьм и дьюар следовать за ним. Наш приоритет номер один состоит в том, чтобы найти Лэндона. — Трент улыбнулся мне, и, наконец, мои плечи начали расслабляться. — Нам нужно это сделать до завтра и на закате.
Дженкс обеспокоенно вспыхнул пыльцой.
— Что должно помешать ему сделать это сегодня вечером?
— Сегодня равноденствие, — сказала я, только теперь вспоминая об этом. — Завтра, приблизительно за час до заката. Если он собирается сломать линии, именно тогда он сделает это. Все будет равно.
Трент кивнул, и Айви выдохнула, когда осела на стуле.
— По крайней мере, у нас есть некоторое время, чтобы спланировать все, — сказала она саркастично. — Завтра?
Черт, мне не нужен был план, просто направление.
— Коллективное проклятие состоит в том, что оно может быть сломано, если человек, организующий его, э… — Голос Трента затих, когда он искал слово.
— Будет убит? — предложил Дженкс, вставая в стойку и нанося удар по сахарным пакетам.
— Я собирался сказать «будет отвлечен», — сказал Трент, и Дженкс подставил свою чашку под крошечным проколом, из которого сыпался сахар.
— «Будет убит» — это по мне, — сказал Дэвид. — Я за то — живи и дай жить другим, но этот парень сознательно причиняет боль слишком многим людям.
— Уберем Лэндона, и они просто найдут, кого-нибудь еще, кто сделает это, — сказала Айви хмуро.
— Возможно, но им придется подождать месяцев шесть. А если мы не сможем убедить Лэндона прекратить, мы могли бы разработать точку в проклятии, которая переместит его так, как нужно нам, но для начала мы должны найти Лэндона.
Я подняла брови.
— Ты можешь сделать это?
Трент неловко помялся.
— С кое-каким планированием. Так эльфы первоначально перевернули проклятие и заманили демонов в ловушку в безвременье вместо нас. Лэндон не будет искать такую отговорку, но мы должны физически участвовать в смене проклятия, чтобы сломать линии, и для этого, мы должны найти его.
— Айви, я могу воспользоваться твоей помощью в этом, — сказал Дэвид, и отчаянный взгляд, который был у Айви, с тех пор как я вошла, наконец, изменился.
— Дженкс может подчиститься за нами, — сказал Трент, и пикси, искрясь, стал ярко серебряным. — Это оставит для нас с тобой, Рейчел, время, чтобы скрутить проклятие так, как нам нужно.
— И возможно нам понадобиться Марк, чтобы сделать еще парочку чашек кофе, пока мы выясняем, как сделать все это, — сказал Дженкс.
Я не могла сдержать улыбку. Это полностью работало на меня.

Переводчики: maryiv1205

Глава 24

— На вкус это как заплесневелая мульча, — прошептала я, когда поставила крошечный пузырек с зельем и подавила дрожь от чувства пыли, когда сглотнула. Рецепт состоял из семи частей, и когда я взяла еще один флакон, то решила, что оставлю делать последние четыре Тренту. Эльфы обнаружили сходство в смешивании в тени, но написанная способность стать фактически невидимым казалась благоразумной. Я не знала, могли ли эльфы сохранять зелья как демоны, но мы решили, что стоит попробовать. Я знала, что они были больше похожими, чем разными, но это было паритетом курса. Чем больше я узнавала, тем больше понимала все, что мне говорили, вероятно, было неправильным.
Дыхание Трента было медленным, как раз когда он дремал на раскладушке, легкое одеяло почти было натянуто на голову. Он когда-то сказал мне, что завидовал тому, что большинство людей могло бодрствовать в течение всего дня, но я всегда думала, что более эффективно было, когда не нужно спать больше четырех часов вместо бесконечно длинных восьми. Мир мог быть уничтожен через восемь часов, и ты никогда не узнаешь об этом, пока не станет слишком поздно.
Я не была удивлена, когда Трент предложил прийти сюда, чтобы колдовать. Хижину было трудно найти, несмотря на то, что она была всего в нескольких шагах от его вспомогательного офиса, даже с костром, испускающим контрольную нить дыма. Не было никакой проточной воды или электричества, что делало хижину очень безопасным местом для колдовства, только немного маленьким. Стол, за которым я работала, фактически был откидной деревяшкой у раскладушки.
Мне нравилось здесь, вдали от полированной простоты большинства комнат Трента. Только здесь я чувствовала себя комфортно среди мягких, землистых частей природы Трента, тщательно скрытой от случайных глаз. Здесь он держал свои любимые книги… те, которые помогли сформировать его идеи правильного и неправильного. Небольшой алтарь его матери пылал свечами рядом с кругом вызова в пределах лей-линии, которая шла через внутренний угол здания. Сувениры из лагеря и колледжа стояли бок о бок с научными премиями под слоем пыли, который точно определял то время, когда он их получил. Благодарственные письма и фотографии с людьми, которых он и его отец спасли незаконными генетическими лекарствами, были запихнуты в ящиках наряду с брошюрками о местах, на которые у него никогда не будет времени, чтобы съездить и посмотреть. В хижине было все, что было дорого для него, все слишком драгоценное, чтобы люди это видели. На каминной полке теперь стоял мистер Рыба в бокале, и лежала черная куколка Ала, это заставляло меня чувствовать себя лучше; заставляло чувствовать, что я была частью чего-то.
Мой растворимый кофе, сваренный на открытом огне, был холодным. Я хотела сделать еще, но боялась, что запах мог разбудить Трента, и я предпочла, чтобы пока он спал, в то время как я заканчивала приготовления для того, чтобы завтра без приглашения явиться на магическую вечеринку Лэндона. Не все было законно, но ничто не было аморально, и это было моим гидом в эти дни.
Я устала пытаться справиться с плохими парнями несколькими простыми заклинаниями и броском сырой энергии в них, это было не очень-то эффективно. Ранее сегодня мы с Трентом создали и проверили зелья, которые делали нас почти невидимыми, временно позволяли задержать дыхание на пять минут без напряжения, делали наши руки достаточно липкими, чтобы подняться по стенам, и накрывали злоумышленника подобной паутине сетью. Но после утра приготовления заклинаний и проклятий, на меня нахлынули долгие размышления. Они все на вкус были дерьмом. Я не знала, как Ал выдерживал быть своим собственным шкафом для чар. Я чувствовала себя больной, будто съела плохой йогурт. Что, если я забуду слово призыва?
Но если Трент поспит еще десять минут, я успею состряпать еще кое-что, что мне нужно сделать, прежде чем он проснется.
Мягкое жужжание крыльев пикси привлекло мое внимание к крошечному окну над чашей, в настоящее время используемой в качестве раковины. Пыльца блестела на солнце, когда Дженкс приземлился на узкий подоконник. Я закупорила третье зелье, когда Дженкс облокотился на колени, держа в руках тисовую палочку, почти с него ростом.
— Она достаточно длинная? — спросил он, задыхаясь, когда завистливо смотрел на спящего Трента.
Я кивнула, аккуратно отложив четыре оставшихся зелья и прибрав на столе. Мой пульс участился. Это не было так, будто Трент сошел с ума, но он прояснил, что не собирался рассчитывать на помощь демонов. Я не согласилась. Я была уверена, что могла заставить их помочь нам предотвратить эльфийский обман. Я имею в виду, что они знали, что Лэндон лгал. Почему бы им не помочь разоблачить его? Но говорить с коллективом означало, что мне было нужно другое зеркало вызова… меньшее на сей раз, скажем, достаточно маленькое, чтобы оно помещалось в мою сумку.
— Спасибо, Дженкс, — сказала я, когда понесла тарелки с крошками сыра и крекеров к импровизированной раковине. Пикси прислонил палку к открытой оконной раме. Она все еще была частично зеленой и с кусочками коры, и я улыбнулась, видя, где он срезал ее с растения.
Дженкс последовал за мной к столу, останавливаясь на моей холодной кофейной чашке, когда я терла тик пропитанной солью и водой тряпкой. Очевидно, тик был стойким к заклинаниям. Я не знала, и чувствовала себя действительно странно, когда писала на нем.
— Я могу помочь? — спросил он, а затем ветерок послал его пыльцу в камин, и та вспыхнула с шипением.
— Э, конечно. — Нахмурившись, я передвинула скамеечку для ног с контура защитного круга. Он был инкрустирован прямо в полу, заставляя меня задаться вопросом о маме Трента. Это была ее хижина для колдовства, и это был довольно большой круг для большинства рядовых пользователей. — Следи за аурой Трента и сообщи мне, когда он проснется.
Дженкс фыркнул, и я бросила на него взгляд, чтобы он вел себя прилично, когда я устроилась за столом с зеркалом, бутылкой вина, солью из тайника Трента и всем остальным. Заклинание временно лишило бы меня моей ауры, которая была причиной круга. Закрывая глаза, я потянулась и усилила мою хватку на лей-линии.
Энергия шла толчками вместо обычного спокойного потока, и я открыла глаза. Линия была на расстоянии всего в шесть футов, но была сырой, острой, я никогда не чувствовала ее такой прежде. У меня было плохое чувство, что это были мистики, и что я привыкла к гладкому шелку силы, которую они естественно испускали как живая лей-линия.
— Хорошо, давай начнем, — пробормотала я, глядя на Трента, когда ставила защитный круг. Дженкс был в нем со мной, и его крылья призывно двигали молекулы, когда тонкий лист поднимался, охватывая нас.
Я потянулась к ножу, чтобы подрезать тисовую палочку, чтобы сделать правильный стилус, когда серебряный колокольчик на камине издал один, красивый перезвон.
Мое сердце, казалось, остановилось. Я повернулась к Тренту, затем повернулся Дженкс, его пыльца сместилась к встревоженному серебру, когда он повернулся к тому крошечному провалу в лей-линии, которая пересекла угол хижины.
Я повернулась, чтобы встать. Ал! Демон проявился в своем зеленом мятом бархате, он поморщился и презрительно отряхнул пальто.
— Ал! — почти прошипела я, все еще находясь в кругу. Дерьмо на тосте, только не опять! По крайней мере, на сей раз он не был пьян. — Уходи! — тихо рыкнула я.
Дженкс взлетел, когда Ал, казалось, тряхнул ногой, как бы освобождая ее от линии, и подошел ближе к очагу. Его рукав задел край моего круга, и тот упал с ощущением зимнего снега, наши ауры были идентичными, благодаря Тритон.
— Я должен был предположить, что ты будешь здесь, — сказал он, потянувшись рукой в белой перчатке к куколке, которую он когда-то дал мне. — Здесь, собранная среди любимых вещей этого эльфа, — горько закончил он.
— Я не собранная, — прошептала я. — И положи на место. Это мое!
С насмешкой в глазах, Ал быстро убрал черную куколку в свой передний карман, дерзя мне.
Пружины скрипнули, когда Трент повернулся на раскладушке, и мой пульс участился. Черт побери, я хотела поговорить с Алом, но лично и не здесь!
— Наружу, — потребовала я, хватая его за пальто и таща его к двери. — Сейчас, до того, как он проснется.
— Будто мне не все равно, — пробормотал он, но пошел, я двигалась позади него, подталкивая.
— Я хочу поговорить с тобой, — сказала я, снова отмечая, что он не пах жженым янтарем. — Наедине, — добавила я, заставив Дженкса ощетиниться.
Ал позволил себя вытолкать, но думаю, что это было только потому, что у Дженкса была личная проблема с комментариями «наедине».
— Рейч… — выступил пикси, как только мы оказались снаружи.
— Останься здесь, — попросила я, таща Ала дальше. — Я имею это в виду. Просто… охраняй Трента.
— Трента?! — завизжал пикси, выпуская взрыв золотой пыльцы, конкурирующей с солнцем.
— Сделай это для меня! — воскликнула я, мой голос был едва выше шепота. — Ал, иди со мной.
Демон фыркнул.
— Иди со мной… — он растягивал слова. — Как поэтично. Ты превращаешься в маленького создателя королей, не так ли?
— Сладкая вечно любимая моча пикси, — прорычал Дженкс. — Я надеюсь, что он превратит твое нижнее белье в слизняков!
Дженкс сразу же не последовал бы за мной, и напряженность навалилась на мои плечи, когда я поняла, что пихала демона через частные сады Трента.
— Откуда ты узнал, что я хотела поговорить с тобой? — сказала я, пульс быстро колотился, когда я притормозила.
— Я не знал. — Голос Ала был низким, почти отдаленным, когда он коснулся спиральной ветви папоротника и изящно развернул с шелестом листья. — Я пришел, чтобы помешать тебе сделать ошибку.
Он пришел, чтобы остановить меня. Мое сердце сжалось от мысли, что он, возможно, простил меня. Я имела в виду, что пока он не душил меня и не угрожал. Но потом мой краткий восторг умер.
— Это не ошибка. Мы могли бы использовать твою помощь, чтобы растереть проклятие Лэндона в пыль.
Устойчивый темп Ала дрогнул, и я остановилась посреди запутанного поля для крикета.
— Рейчел, ты не сможешь переместить эльфийское проклятие. Лучшее, на что ты можешь надеяться, это пережить его. Но это не имеет значения. Ты должна идти теперь, когда мы готовимся.
— Готовитесь к чему? Я не уйду без Трента, чтобы сделать это в одиночку. Мы можем это сделать, если остальные помогут, — обвинила я, довольная, что нас нельзя было услышать из хижины Трента.
Ал потянулся к моей руке, но отступил, прежде чем коснулся меня.
— Нет, мы не можем, — сказал он со зловещей уверенностью. — Трент слишком высоко оценил себя, и ты не выйдешь из этого живой, если свяжешь свою судьбу с его.
Я нахмурилась.
— Я не знала, что тебе не все равно.
Огонь взорвался по моей щеке, и я споткнулась, отступая назад, прижимая руку к лицу и пошатываясь. Ал поймал меня за плечо и дернул, не давая упасть. Он ударил меня?
— Не играй со мной, — прошептал Ал. — Попытка переместить эльфийское проклятие убьет тебя!
Он ударил меня!
— Эй! — воскликнула я, почти пугаясь. Он ударил меня, потому что я использовала его боль, чтобы сделать больно ему. — Ты ушел от меня. Ты больше не имеешь никакого права голоса в том, что я делаю, и если ты снова меня ударишь, я ударю тебя в ответ!
Ал отпустил меня. Я напряглась, но он отвернулся и сгорбился, когда подошел к цементной скамье. Я даже не знала, что она была там, потому что она была скрыта виноградной лозой. С опушенной головой Ал махнул рукой, убрав в сторону виноградные лозы, очищая место, чтобы сесть. Донесся запах потревоженных роз — последняя претензия на красоту, прежде чем осенний холод заберет лепестки.
Он выглядел сломанным, когда сидел там с локтями на коленях и глядя ни на что. Моя щека пульсировала, а чувство вины росло. Я заслужила пощечину. Использовать его собственную боль против него самого было жестоко.
— Нам нужна твоя помощь, — сказала я, и он посмотрел на меня из-под полуопущенных бровей. Я прошаркала ботинками через перегной, чтобы найти мощеную дорожку, когда подошла ближе. Здесь чистили пару раз, а патио постоянно, и я подошла, чтобы сесть на сломанную статую. Выглядело так, будто это мог быть колдовской сад, но впрочем, и не очень солнечный.
— Почему тебя волнуют души немертвых? Демоны? Я?
В его последнем слове слышалась болезненная уязвимость, и я попыталась найти более удобное положение.
— Потому что все заслуживают шанса исправить свои ошибки. — Мои бегающие глазки вернулись, чтобы найти его сидящим среди роз. — Я должна знать.
— Ты не исправишь это, — сказал он. — Эльфы созданы для разрушения. Нашего разрушения. Немертвые души были приманкой и путем. Устранение старых немертвых — это премия, но после них будем мы. Мы не могли разбить их, когда нас было сорок тысяч. Теперь же нас четыреста тринадцать.
Он опустил голову, и я нахмурилась. Четыреста тринадцать? Всегда казалось, что их больше, но возможно это было из-за фамилиаров, которыми были заполнены магазины и лавки.
— Трент на нашей стороне, — сказала я, и Ал тяжело вздохнул.
— Этого не может быть, — сказал он торжественно. — Пойдем со мной. Мы создаем стену.
— Стену, — категорично сказала я.
Ал опустил плечи, это выдало его презрение к их собственной трусости, но он сжал челюсти.
— Стену, чтобы нас не засосало обратно, когда они разрушат линии.
— Стену, — повторила я, и он обнажил зубы на меня, смеющую назвать их трусами. — Ал, стены — тюрьмы. Ты должен сломать оригинальное проклятие.
— С четырьмястами из нас? — выступил он. — Это не может быть сделано.
Я наклонилась вперед, пытаясь дотянуться до него моими словами.
— Вот почему вам нужна помощь эльфов.
Ал посмотрел на меня, будто я была сумасшедшей, и возможно я такой и была, но я встала, неспособная больше сидеть.
— Эльфы изменяют старое проклятие, не создавая новое, — сказала я, слова повисли над нами. — Ты сам сказал мне, что это было опасно. Все, что мы должны сделать — закончить его!
— И делая это, мы сами попадем в поток, — сказал он неприятно. — Мы будем путаться и будем потеряны.
— Ты не знаешь этого!
— Мы знаем! — прогремел он, и я напряглась, когда услышала крылья Дженкса. Он был где-то поблизости, но я ничего не сказала, когда Ал резко откинулся, явно расстроенный.
— Мы знаем, что у Лэндона будет точка опоры, — сказала я, шагая. — Он находится в центре города Цинциннати, прямо на площади. Мы знаем его чертов номер, Ал! Айви и Дженкс могут привести нас…
Ал сел, пренебрежительно махнув рукой.
— Зачем мне даже пробовать?
— Если мы будем с ним, то сможем переместить центр заклинания! — выступила я. — Ал! — пожаловалась я, останавливаясь, когда он хмуро поглядел на меня.
— Только один может ткать заклинание, а это комплекс…
— Тогда мы с Трентом будем точкой опоры и наклоним его в том направлении, в котором захотим, — взмолилась я.
— Рейчел. — Ал резко откинулся. — Мы пробовали это. Их магия… Она слишком сильная.
— Тогда мы снова можем попробовать это, — настаивала я.
— Их магия слишком сильна! — прокричал он, и я закрыла рот. Вздохнув, Ал протянул руку мне, приглашая присесть. — Это не может быть сделано, — сказал он мягко, ни на мгновение не отводя руку, держа ее для меня.
Разбито, я протопала и села.
— Трэсы, — обвинила я.
— Реалисты, — возразил он, но его гнев ушел. Повисла тишина. — Что ты надеешься извлечь из этого? — спросил Ал, поражая меня.
— Закончить войну между вами. Привести вас домой! — сказала я, и он фактически улыбнулся.
— Нет, я имею в виду, чего ты хочешь от мира? От всего?
— О. — Это было другое, и огонь, казалось, омыл меня. Он пришел сюда, чтобы спасти меня, снова спасти меня. — Думаю, то же, что и ты. Немного мира, чтобы узнать, кто я.
Резко дернувшись, Ал посмотрел на разрушенную поляну.
— Здесь нет мира, кроме мертвых, и даже мы нашли способ сгнить.
Это начинало походить на жалость, и я встала.
— Я не должна слушать тебя, помнить? Я должна идти. До полуночи я должна сделать зеркало вызова. — Черт побери, я оказывалась перед необходимостью делать это без их помощи. Если я не смогла убедить даже Ала, то остальные были бесполезны. Я шагнула обратно на дорожку, размахивая руками.
— Рейчел?
Его голос был настолько мягким, что он потянул меня остановиться. Я не повернулась, стоя там спиной к нему, но он знал, что я слушала.
— Тебе больше не нужно зеркало, чтобы соединиться с коллективом, — сказал он, в голосе слышалась нотка боли. — Почему ты думаешь, я здесь?
Из-за мистиков, подумала я, дрожа, когда обернулась, чтобы увидеть, что он все еще сидел на скамье.
— У тебя не так много времени, — сказал он, сжав руки между коленями, это заставило его выглядеть взволнованным и испуганным. — Мы, э, очень не хотим допускать этого, но демоны все еще связаны с эльфийской магией.
Я немного, шаркая, сделала пару шагов назад.
— Возможно, это не эльфийское. Возможно, это просто…
Ал потер лоб.
— Я не помню.
На меня нахлынула надежда, и я подошла к нему, садясь так, что наши колени почти соприкасались, как бы прося его послушать.
— Ал, я знаю, что мы можем сделать это. Вас может быть всего около четырехсот, но теперь у вас есть горгульи в качестве якорей. Среди эльфов есть поддержка, скрытая в дьюаре. Вивиан пытается поколебать шабаш ведьм. Профессор Андерс… — Я заколебалась. — Э, она в порядке, правильно?
Ал махнул рукой и вздохнул, его сожаление, что она действительно была в порядке, было очевидно.
— Ну, она сплачивает научное сообщество, — продолжила я. — На сей раз вы не одни. Четыреста тринадцать оставшихся в живых, но ты — тот, кто прошел настолько далеко. Разве ты не можете убедить остальных, что у нас есть реальный шанс?
— Когда-то здесь было красиво, — сказал Ал отдаленно, гладя ни на что.
— Ал! — крикнула я, затем нахмурилась, когда зажужжали крылья Дженкса. — Я не могу сбежать от этого!
— Прямо здесь, это место, — сказал демон, его руки начинали пылать. — Фонтан был совершенным наложением звука и движения. — Я широко распахнула глаза, когда туман замерцал по сломанным скульптурам, и реальности, казалось, смещались, сосредотачиваясь до тех пор, пока заросший мохом фонтан не принял форму рыбы и антилопы.
— Лунный свет превращал воду в жемчуг, а запах ночных виноградных лоз был опьяняющим, — прошептал Ал, и я могла услышать воду и увидеть ее. — Потом были пикси. Тот ублюдок убил их всех, когда она умерла. Это была не их вина.
Он потянулся к карману, где лежала куколка, и я не могла говорить, когда окунулась в воспоминание, вынутое из глубин времени. Патио было новым и чистым, будто была полночь, а не позднее полуденное солнце. Я знала, не спрашивая, чтобы он говорил о матери и отце Трента.
— Ты был здесь? — спросила я. — Ты знал их?
— Я знал ее.
Я наклонилась вперед, когда магия исчезла, а действительность снова навязалась, и разрушенные руины фонтана подавили заклинание. Я видела плавник в руинах и изгиб изящной ноги. Все ушло. Все было испорчено.
— Не все меняется, Рейчел, — сказал Эл, когда встал. — Некоторые вещи просто есть.
— Таким образом, ты не поможешь, — сказала я.
Его рука дрожала, когда он клал куколку на сломанную статую.
— Нет.
— Тогда тебе лучше уйти, потому что я занята, — сказала я, поднимая взгляд к слабому мерцанию пыльцы пикси, проникающей через растительность.
Ал ничего не сказал, я обернулась и нашла, что он ушел. Поморщившись, я встала. Хорошо, некоторые вещи меняются, а именно, они меняются теми, когда борется, чтобы что-то изменить.
— Рейч, мне жаль, — сказал Дженкс, когда, жужжа, вылетел на поляну.
— Мне тоже. — Разбито, я повернулась и направилась в хижину для заклинаний, с болью и тяжестью на душе.
Куколку я оставила.

Переводчики: maryiv1205

Глава 25

Черный фургон был взят у одного из друзей Айви, и поэтому не отслеживаемо ехал по вымышленному адресу Низин. В нем пахло Особенным К и жаждой крови под кислым запахом дезинфицирующего средства. От этого и феромонов Айви и Нины, смешивающихся в воздухе, мой вампирский шрам покалывал.
Глядя через переднее сиденье на Айви, я пробормотала:
— Ты должна расслабиться, — Я все время хотела открыть боковые окна немного больше.
Айви сделала медленный вдох, успокаивая свои накрашенные ногти, когда они барабанили разочарованное стаккато по рулю. Мы были здесь около десяти минут, и она еще не успокоилась.
— Расслабься, — сказала Нина, но встала со своего заднего места и двинулась вперед с обиженной медлительностью, чтобы никого не коснуться. Вставая коленями на сидение за Айви, она обняла ее сзади. Наклонив голову, чтобы почти опереться на плечо Айви, она что-то зашептала. Айви вздохнула, и напряженность явно вытекла из нее, она запрокинула голову, чтобы откинуться на Нину.
Счастливая, я наклонилась, чтобы перезавязать шнурки на моих ботинках. Я была рада, что у Айви кто-то был, и что это была Нина.
Айви выглядела решительной в наглаженных черных брюках, белой рубашке с воротничком и пиджаке, который был скроен так, чтобы показать ее изгибы и прокричать «портье» одновременно. Она даже накрасилась. Нина выглядела еще более профессиональной, с браслетами и поясом, о которых я думала, что их можно использоваться в качестве наручников на крайний случай. Они входили первыми и выходили последними, держа наш путь чистым и открытым при любых обстоятельствах.
Но передергивание затвора при проверке оружия заставило меня вскинуть голову. Нина проскользнула на место, и Трент напрягся из-за небольшого пистолета, который она достала.
— Я же сказал никакого оружия, — произнес он, наклоняясь с заднего сиденья и протягивая руку.
— У Рейчел есть! — пожаловалась Нина, когда прижимала пистолет близко к груди как любимую куклу. — Как мы возьмем стойку регистрации, если у нас не будет оружия?
Она чертовски хорошо знала, что у меня был пейнтбольный пистолет, который не считался смертельным ни у ФБВ, но у О.В., благодаря некоторым умным судебным лазейкам. Дженкс метнулся к ней, его крылья громко звучали в небольшом пространстве.
— Дэвид уже взял стойку регистрации, — сказал он, красная пыльца скользила над ней угрожающе. — Айви, ты сказала, что она была готова для этого. У меня нет людей, чтобы нянчиться с ней.
Айви втянула воздух через зубы, и с этим почти тихим упреком, рьяная женщина хмуро передала оружие Тренту.
— Я могу оставить нож? — спросила она саркастично, и Трент кивнул.
— Будь осторожна, когда будешь его использовать.
Я выдохнула, когда Трент поместил оружие в незаконную «безопасную дыру» и закрыл ее. Я вернула свой взгляд к черному ходу отеля, ожидая сигнала, что шестой этаж был очищен; персонал со встречи OSHA был направлен в комнату отдыха; и отель был готов принять новое, хотя и временное управление. Никакого оружия. Это было правилом номер один, четыре и шестнадцать. Эта операция имела превосходный шанс покатиться вниз до того, как мы дойдем до конца, и я не хотела, чтобы оружие создало дополнительную проблему. Было и так достаточно трудно пережить это.
— По крайней мере, они не в тоннелях, — сказал Трент, когда проверил, что его шнурки были завязаны.
Дрожь быстро ушла, пройдя через меня. Мне понравилось соединение вора, коммандос и любовника в его движениях.
— Тебе не нравятся тоннели?
Пройдясь от мягких подошв ботинок вверх, Трент достал свою утилитарную шляпу с кепкой для заклинаний и нахлобучил их на голову.
— Нет. Там влажно, и я чихаю.
— И холодно, — добавил Дженкс, выглядя также хорошо в своих черных воровских колготках.
И холодно, эхом отозвалась я в своих мыслях, надеясь, что все остались в отеле. Сентябрь был сомнителен для пикси, даже для тех, кто мог выжить на улице, когда солнце садилось, меняя температуру.
— А вот и он, — сказала Айви, и мое внимание последовало за ее взглядом к задней двери. — Нина, готова?
Оборотень в костюме с аккуратно убранными в модный конский хвост волосами наполовину высунулся из белой пожарной двери, подзывая нас. Нина начала выходить, резко останавливаясь, когда Трент поймал ее за руку. Она поджала губы, и Айви заколебалась, когда он потащил ее обратно, игнорируя ее крошечные небольшие клыки, теперь обнаженные.
— Никто не умрет, Нина. Особенно, если они заслуживают этого. Поняла?
Она нахмурилась, и Трент потянул ее ближе, требуя ответ. Дженкс завис над плечом, и, наконец, она приняла его господство и кивнула. Айви медленно вдохнула и выдохнула. Нина теперь была странным соединением, когда Феликс ушел, и никто не доверял ей целиком.
— Просто дай нам десять минут, чтобы запихнуть их всех по шкафам, — сказала Айви, чтобы нарушить напряженность, но я могла сказать, что она волновалась по поводу Нины, когда вручила мне ключи от фургона и вышла.
— Сейчас вернусь, Рейч, — сказал Дженкс, затем вылетел через боковую дверь за угрюмой Ниной.
Айви обошла машину спереди своим спокойным, сексуальным шагом и присоединилась к Нине и Дженксу. Я беспокоилась, что мы были здесь одни и неофициально, без какой-либо полиции. Но, черт побери, если бы мы привели ФБВ с собой, то все бы еще спорили с Эдденом о вампирах, что возвращать их души — плохо. Несмотря на это, я сгорбилась от вины, задумываясь, что это говорило обо мне. Кто изменился, я или Трент? Хватит, Рейчел.
— Они должны оставить и нам какую-то работу, — пожаловалась Нина, когда они приблизились к зданию, и Трент хихикнул.
Я взволнованно облизала губы, когда Дженкс летел крыльями вперед перед Айви, и напоминал ей поставить коробку у двери, чтобы не дать той закрыться. Айви нараспев произнесла с подчеркнуто монотонным ритмом:
— Я помню, пикси! — Это прозвучало мягко, и я улыбнулась, когда она подтолкнула коробку вперед, ожидая одобрения Дженкса перед тем, как переступить через нее. Она ушла.
Дженкс показал мне большие пальцы и бросился за ней.
Десять минут.
— У нас есть час, до того как немертвые выйдут из-под земли, — сказала я, проверив часы на приборной панели фургона. — Двадцать минут до равноденствия официально начинаются. Мы должны войти и выйти за это время. — Сорок минут минус десять равняются тридцати. Почему мы всегда влипаем так, будто скоро рванет Поворот?
Трент волновался, и я, сутулясь, пошла к задней части фургона.
— Расслабься.
Трент проследил за моим взглядом к своим рукам и стряхнул с них напряженность.
— Легко тебе говорить. Это не твои люди собираются окунуть все обратно в состояние пред хаосом Поворота. Если бы я знал, что они собирались сделать что-то глупое, то не стал бы выходить из шкафа.
Было приятно с ним говорить, но я знала настоящую причину, из-за которой он потерял свой голос. Откровенно говоря, меня это больше не волновало. Мы заставим их играть по правилам в песочнице, и на этом все кончится. Нервничая, я наклонилась, чтобы посмотреть на часы на приборной панели, затем опустилась на колени рядом с Трентом, чтобы выглянуть из окна в поисках Дженкса.
— Они просто боятся.
— Боятся, — усмехнулся Трент, играя с концами своей ленты. — Мои люди так сильно хотят вернуться к власти, что их не волнует, на кого они при этом наступят.
Я скользнула, косо глядя на него. Это отчасти казалось знакомым, но я не собиралась что-либо говорить.
Искра пыльцы перехватила мое дыхание, и я покачнулась, чтобы открыть раздвижную дверь. Это был Дженкс, и он нес что-то тяжелое, его путь медленно выгибался дугой к земле. Прошло всего две минуты. Что-то пошло не так, как надо.
— Что произошло? — потребовала я, держась рукой за фургон, когда я высунулась и поймала его. — Дженкс?
— Это ключ, — сказал Трент, придерживая меня за плечо, таким образом, я не упала бы. — Я думаю, что у нас все хорошо.
С взрывом серебра Дженкс поднялся, явно с трудом.
— Кто-нибудь возьмет это, а? — воскликнул он, и тяжелый медный ключ упал в мою руку. — Упаси меня Тинки от мастеров своего дела! На дворе двадцать первый век, и все отели давно уже использует ключи карты, но не-е-ет! Мы должны быть особенными. Мы должны быть экстравагантными! Мы должны до сих пор отставать от жизни, чтобы это выглядело шиком! Почему, черт побери, я добровольно предложил принести его вам?
— Все в порядке? — Я поглядела на часы. Они могли не захватить стойку регистрации так быстро.
— Да, мы в порядке. — Дженкс встал на мою ладонь, крылья повисли, и пелена красной пыльцы пролилась через мои пальцы. — Эта Нина — страшная сука. Напомни мне не злить ее снова. Лобби и ресторан расчищены. Мы полагаем, что он находится в 612 номере. Там одна детская кровать, согласно службе уборки.
— Люси? — воскликнул Трент, почти придя в ярость, когда он встал. — Она здесь?
Дженкс кивнул, все еще с опущенной головой, когда он пытался отдышаться.
Дерьмо, это все меняло.
— Хорошо. Трент, если мы ее найдем, ты берешь ее и уходишь. Конец истории. Я могу сделать это с Дженксом. — Его дочь была на первом месте. Я понимала и поддерживала это, как раз когда я пыталась приспособиться.
— Э, Лэндон. Вероятно, находится в соседней комнате, — предположил Дженкс, но его проникновенное, почти жалостливое выражение лица сказало мне, что он просто говорил это, чтобы попытаться дать Тренту что-то, на что можно было перекинуть беспокойство. Мы не могли начать перестрелку в комнате, где была Люси.
— Я не могу подвергнуть опасности Люси, — сказал Трент, его беспокойство переходило в тревогу. — Рейчел…
— Если мы найдем ее, она — приоритет, — сказала я. — Ты берешь ее и уходишь.
— Да, пекарь, — сказал Дженкс, когда снова взлетел. — Мы уже положили это в банку. Теперь мы просто должны наклеить этикетку на нее и поместить на полку. Вперед.
Не очень хорошо выглядя, Трент открыл дверь.
— Он будет в порядке? — выдохнула я Дженксу, складывая губы в улыбку, когда Трент повернулся, чтобы помочь мне выйти.
— Я больше волнуюсь по поводу людей, удерживающих Люси, — пробормотал Дженкс, но я думала, что Трент мог услышать нас, когда он нетерпеливо шевелил пальцами, как бы зовя меня. — Мы сожжем дневной свет, люди, — прокричал Дженкс, и я схватила свой жакет и подала руку Тренту. Небольшое покалывание энергии сбалансировалось между нами. Мой новый телефон камнем лежал в заднем кармане, и прохладное ощущение стали от моего пейнтбольного пистолета, который никогда, казалось, не нагревался, было у поясницы. Нервничая, я закрыла дверь, создавая эхо в небольшом пространстве. Мы с Трентом двинулись вперед, когда я засунула сначала одну руку в свой жакет, затем другую. Кожа даст мне некоторую защиту от заклинаний, земли и некоторых лей-линий.
— Куда, Дженкс? — спросил Трент, когда мы переступили через коробку и вошли в заднюю комнату, и Дженкс прожужжал мимо нас на уровне головы, преднамеренно посыпая толстой желтой пыльцой, которая задержится. Запах взволнованного вампира смешался с корицей и вином, когда мы следовали за пылающим путем Дженкса через комнату в более теплую кухню и, наконец, в бар.
Я бывала в отеле «Цинциннати» и прежде и всегда думала, что бар, находившийся рядом с крошечным лобби, был изящным в жестких рамках требований городского отеля. Новое богато обставленное небольшое пространство с роскошной текстурой и цветом. Звон телефона привлек мое внимание к стойке регистрации. Айви посмотрела мне в глаза, но я не могла улыбнуться. Здесь была Люси. Это все меняло.
Свет у стойки регистрации явно был серым. Мы были рядом с отметкой. Мой взгляд направился к лифтам к взволнованному оборотню в одолженной униформе, придерживающем лифт в лобби для нас. Оборотни зачистили здание с понимание того, что они не будут вовлечены в магическую перестрелку. Я могла понять их нежелание. Даже О.В. не посылали Веров после ведьм, не говоря уже об эльфах.
— Дженкс, Айви знает о Люси? — спросила я, и он безмолвно произнес «да».
Трент взял меня за локоть.
— Нам не нужна Айви, — пробормотал он, когда мы направились к декоративным лифтам, и он нахмурился, когда я сделала пальцем знак «будь готова переместиться».
Глаза Айви стали черными. Ее движения были изящными, и, придерживаясь цели, она устремилась, чтобы подойти к телефону. Профессиональное, отточенное приветствие вытекло из нее, но я видела, как росла напряженность. Все разваливалось даже до того, как мы начали.
— Я сказал, что справлюсь, — повторил Трент, его голос звучал взволнованно, когда мы вошли в лифт.
— Я никогда не говорила обратного. — Я отступила к жесткой стене лифта. Он искрился, и это раздражало.
Дженкс ухмыльнулся, нажал на кнопку шестого этажа, и двери закрылись.
— Там есть немного Веров, там, но они не покажутся, пока вы не позовете их, — сказал Дженкс, и Трент выдохнул часть своей напряженности. — Мы идем вслепую, — раздраженно добавил пикси.
— Из-за замков, запертых на ключ, верно? — сказала я.
— Да, из-за запертых на ключ замков, — сказал Дженкс, выставляя бедро. — Большинство дверей также слишком сильно прилегают к полу. Тинки побери нормы пожарной безопасности. Я могу войти через систему труб, но, не зная расположение, на это потребовалось бы, по крайней мере, минут двадцать.
У нас не было двадцати минут, и я поймала себя до того, как прикусила нижнюю губу.
— Вот почему я избавился от системы с карточками, — произнес Трент, но его лоб сжался, и было очевидно, что он думал о Люси. — Мы не можем использовать заклинание полета, если моя дочь там.
— Мы и не будем, — сказала я, когда двери открылись.
— Тогда, как мы собираемся сделать это? — спросил он, почти наступая мне на пятки, когда я последовала за Дженксом в коридор из лифта.
— Я еще не знаю. — Я поморщилась. Запах Веров здесь был толстым, и были признаки драки, торопливо убранной: в цветочной вазе не было воды, а лепестки прилипли к стеклу, чего никогда не было видно.
— Рейчел… — позвал Трент, и я заколебалась, видя его беспокойство о дочери, обо мне, о его людях.
— Я не знаю, но меня скорее возьмут и изобьют, прежде чем кто-то навредит Люси.
Дженкс ожидал в конце зала, и мой живот сжался, когда я начала считать в обратном порядке номера комнат. Люси была в одной из них, вероятно в той с детской кроваткой.
— Какой номер? — прошептал Трент, когда мы подошли к номеру люкс.
— Дай мне свой телефон, — сказала я, когда меня осенила внезапная идея, и я протянула руку. — Люси, вероятно, с Эласбет, верно? — Я просматривала номера в телефоне Трента, чтобы найти ее. Трент кивнул, его глаза расширились, когда я нажала кнопку вызова и приложила телефон к уху. — Таким образом, мы узнаем, в какой комнате она находится.
— Работа для меня, — сказал Дженкс, зависая между нами.
Сотовый Трента зазвонил, и мы уставились на двойные двери перед нами, ожидая. От телевизора шел приглушенный разговор. Мой пульс ускорился, а затем, столь мягкий, что почти не слышный, раздался повторный сигнал входящего вызова из крошечного динамика.
Он раздавался за нами.
Я повернулась. Дженкс бросился к одной из дверей через коридор, указывая на нее с преувеличенным волнением. Я отодвинула телефон Трента и вытащила прохладную сталь вместо этого.
— Никаких заклинаний, — прошипел Трент.
— Ты думаешь, что я собираюсь стрелять в Люси? — сказала я язвительно.
Поморщившись, он занял позицию с одного бока от двери, а я — другого.
— Обслуживание номеров, — прошептала я, пытаясь не давать ключу скрипеть, когда я вставляла его в замочную скважину, но это был главный ключ, и требовалось некоторое усилие.
— Дай я. — Трент повернул ручку и ключ одновременно, и замок со щелчком открылся.
Дженкс пронесся туда, прежде чем дверь открылась даже на полдюйма.
— Мох, утирающий эльфа! — воскликнул он, и Трент в панике толкнул дверь. — Тинки Диснеевская шлюха. Рейч!
Испуганно Трент покачнулся, оставив меня, пытающуюся вытащить ключ из замка, таким образом, я смогла закрыть дверь. Тот крик мог разнестись, а последнее, что я хотела, чтобы Лэндон нашел нас.
— Стой, стой, стой! — завопил Дженкс, и я, наконец, вытащила ключ. — Думаю, ты взял его!
Раскрасневшись, я пихнула дверь и закрыла ее на замок из внешней гостиной. Трент упирался коленом в крупного, белокурого человека без сознания. Запах озона был толстым, и пыльца Дженкса вспыхнула, когда приняла непотраченную магию. Позади них была Эласбет, смотрящая на все широко распахнутыми глазами. Ее привязали к стулу и заткнули рот, у меня отвисла челюсть. Эласбет была привязана к стулу? О, она была зла, ее лицо было красным, а приглушенные крики пытались вырваться из-под кляпа. Я не была уверена, что хотела развязать ее. Дрожа от адреналина, Трент посмотрел на меня, потом на Эласбет. Он тоже не сделал движения, чтобы развязать ее, и женщина разъяренно подскочила на стуле.
— Отлично сделано, мистер Кунг-Фу! — сказал Дженкс, явно впечатленный. — На сей раз ты не убил его!
На сей раз? Я медленно сделала шаг вперед.
— Дженкс, мы одни?
— Да. — Он усмехнулся, двинув бедром, когда увидел ярость Эласбет.
Трент вытащил оружие у бессознательного человека. С белым лицом, он шагнул к Эласбет и вытащил кляп.
— Где Люси?
Эласбет сделала задыхающийся вдох.
— Сукин сын! — бредила она, светлые волосы лезли ей в рот и в глаза. — Он — сумасшедший! Он собирается убить лей-линии! Он собирается закончить магию!
— Эласбет, где Люси? — потребовал Трент, а затем он повернул голову на восхищенный крик «Папа!», идущий из задней комнаты.
Я отпрыгнула с дороги, когда Трент понесся туда. Я не могла сдержать улыбку, когда слышала Люси, снова зовущую его, ее маленький детский голосок поднялся в восхищении.
— Папа, папа, папа! Сюрприз!
Дженкс завис в дверном проеме, глядя на них, затем вернулся ко мне.
— Люблю воссоединения, — сказал он, его пыльца стала оранжево-меланхоличной.
Я посмотрела на часы на стене, моя улыбка снова исчезла.
— Иди, приведи Айви, а? — сказала я, и пыльца Дженкса стала серой. Трент выбыл из игры, и мне была нужна помощь.
— Ты получишь ее. — Дженкс вылетел через дверь и в коридор, когда я приоткрыла ее.
— Как насчет небольшой помощи здесь? — горько сказала Эласбет.
Вздохнув, я слушала тишину в коридоре, решив, что все было в порядке, я закрыла дверь.
— Он связал тебя, ха? — спросила я, когда использовала нож побежденного эльфа, чтобы разрезать ее веревки.
— Лэндон — обыватель, — сказала она, потирая свои запястья и шевеля лодыжками, чтобы я поспешила. — Он обманывает своих собственных людей обещанием, что конец магии убьет всех демонов. Нельзя убить демонов без магии. Что, если они не уйдут обратно? Как сотворить магию без линий? Это нельзя сделать! — Она колебалась на мягкие шаги у двери спальни, ее лицо побледнело, когда она смотрела на Трент, стоящего там с Люси на бедре, малышка хлопала по его морщинам.
— Привет, мама, — сказала она, болтая ногами. — Сюрприз!
Я моргнула, когда внезапно появилась небольшая фиолетовая лошадка с крыльями, и Люси завизжала от восхищения. Ал научил ее новой уловке.
— Трент…
Эласбет попыталась встать, и я пихнула ее обратно вниз. Удивленно, женщина хмуро посмотрела на меня.
— Он использует души немертвых вампиров в качестве оправдания разрушений линий, — сказала она. — Мы должны остановить его. Со сломанными линиями, безвременье…
— Сожмется и взорвет себя, — сказала я, вежливо прервав ее, когда освободила ее ноги.
— Откуда ты это знаешь?
Закончив, я качнулась назад и медленно встала, решая держать нож.
— Поскольку я помешала Ку’Соксу сделать это. Он, должно быть, подкинул Лэндону идею.
Она начала двигаться, и я покачала головой.
— Оставайся на месте.
— Я не знала, что это был его план, — сказала Эласбет раздраженно, но бросила нервный взгляд на человека, которого вырубил Трента. — Я никогда не хотела этого. Я только хотела напугать тебя, Трента. Мне так жаль.
Белый не сходил с лица Трента. Люси пела, когда она сидела на его бедре, и его выражение лица стало испуганным, когда он посмотрел мне в глаза.
— Я не могу, — сказал он, те слова почти разрывали его пополам.
— Папа, где Рэй-Рэй?
Я с трудом сглотнула, когда вспомнила его пихающего Люси в мои руки и требующего, чтобы я уходила, вспомнила Трента, охотно становящегося рабом Ку’Сокса, чтобы спасти ее.
— Не беспокойся об этом, — мягко сказала я, и Эласбет переводила взгляд то на одного, то на другого, поджимая губы, когда она пыталась понять это. — Дженкс приведет Айви. Уведи их обеих отсюда.
— Что? — сказала Эласбет, когда я поставила ее на ноги. — Эй!
Сердито, я вытащила на поверхность свою неуместную агрессию, схватила ее за плечо и приблизилась к ее лицу.
— Ты снова хочешь быть связана? — резко сказала я, и ее гнев вспыхнул страхом. — Тогда убирайся отсюда.
Человек у моих ног шевельнулся, и я достала свой пейнтбольный пистолет и выстрелила ему в спину. С небольшим вздохом он рухнул. Эласбет посмотрела на него, потом на меня, стоящую перед ней с оружием в одной руке, с ножом в другой. Медленно я передала нож Тренту, который заткнул его вторым в ножны к своему более длинному ножу.
— Я предлагаю вам уходить, быстро и тихо, — добавила я.
— Где-е-е Рэй-Рэй! — бесновалась Люси, явно не испуганная, но эй, девочку теперь уже трижды похищали.
Улыбаясь, Трент покачал ее на бедре.
— Ш-ш-ш, Люси. Мы должны молчать, чтобы пойти и найти Рэй.
Малышка радостно подпрыгнула, затем внезапно сконцентрировалась на своих пальцах, пока не заставила их щелкнуть. Летающая лошадка появилась затяжкой розового дыма и малышка восхищенно рассмеялась. Если мы переживем это, то мне необходимо поговорить с Алом о маленьких девочках и заклинаниях, которые они должны или не должны знать.
Но она была слишком громкой, и когда Эласбет пронеслась по комнате, собирая свои вещи: сумку, пальто, туфли… — я повернулась к Люси, волнуясь, что они не пройдут ту первую решающую прихожую. Тренту не слишком повезет, если Люси продолжит взрывать крылатых лошадей небольшими розовыми облаками.
— Люси? — внезапно произнесла я. — Хочешь поиграть в прятки?
Трент вздохнул, когда Люси прекратила подпрыгивать, ее глаза стали широкими, когда она закрыла их.
— Ш-ш-ш, — прошептала она, затем резко убрала руки от глаз, ударяя Трента по лицу, когда она выкрикнула, — Здесь я!
Улыбаясь, я одернула ее свитер.
— Верно. Но ты должна молчать, чтобы найти Рэй. Ш-ш-ш. Готова?
Свободной рукой Трент коснулся моей талии, и я замерла.
— Рейчел… Я…
Дверь открылась, и я повернулась, расслабляясь, когда влетел Дженкс, и Айви мягко закрыла за собой дверь.
— Просто иди, — сказала я, сопротивляясь убеждению поправить его шляпу после того, как Люси сдвинула ее. — Мы с Айви справимся.
Эласбет сжала свое длинное пальто, смотря на нас так, будто ревнуя.
— Ты не сможешь остановить его без эльфийской магии.
— Посмотрим, — сказала я, моя уверенность заколебалась.
Крылья Дженкса жужжали.
— Народ, мой чутье пикси покалывает.
Трент напрягся.
— Это проклятие. Он начинает его.
— Тогда ты должен спешить, — сказала я, выпихивая его в прихожую. — Эласбет, где они?
Женщина сжала губы. Глаза Айви стали черными, а крылья Дженкса предупреждающе загремели. Но затем Люси захихикала, и плечи Эласбет резко опустились.
— Он через коридор, — сказала она. — Но ты не сможешь остановить его. У него там шестеро мужчин.
Дженкс хихикнул, и я уставилась на того человека, который охранял ее. Я собиралась отказаться от помощи Трента, но черт, я сделала это задолго до того, как узнала, что он стоил моего доверия. И честно говоря, было бы легче, если бы я не волновалась за него.
Готовая, я посмотрела на Айви, ждущую у двери. Дженкс висел у ее плеча, и я знала это.
— Иди, — сказала я, и Трент переместил Люси на своем бедре.
— Спасибо, — сказал он, его глаза вспыхнули, когда он немного заколебался передо мной прежде, чем поместить руку на спину Эласбет и толкнуть ее через дверь в коридор. Мы следовали за ними на случай, если возникнет проблема. Люси громко шептала, но я не думала, что это пройдет мимо массивных дверей и звукоизолированных стен.
— Как в прежние времена, — сказал Дженкс, и я не могла сдержать улыбку, когда проверяла магазин пистолета.
— Как в прежние времена, — усмехнулась я, смакуя адреналин, идущий через меня. — Мы только и делали это в течение трех лет.
— Да, но для пикси, это похоже на десятилетие.
Айви проверила лезвие ножа, который дал ей Трент. Вскинув голову, она подбросила его, затем поймала, чтобы взяться за него должным образом. Она посмотрела на дверь, а затем опустила голову.
— После тебя, Дженкс?
Дженкс пожал плечами.
— Я не могу открыть его. Он открывается руками.
— Руки есть, — сказала вампирша, и с мягким ворчанием она ударила по замку, выбивая дверь.

Переводчики: maryiv1205

Глава 26

Сильными ударами по якобы непроницаемой двери, Айви пришлось дважды двинуть ботинком, прежде чем замок освободился от удерживающих его гвоздей, и дверь врезалась в противоположную стену. Мужчины закричали, Айви нырнула в комнату, сжав руки в кулаки и крича. Дженкс был горячей искрой пыльцы после нее, и я последовала за ними, когда раздавались глухие удары кулаков по плоти, прерываемые щелчками запястьев или колен и мужским ревом негодования.
Да, это был один из тех дней.
Я остановилась в хорошо оборудованной, ярко освещенной комнате с низкими потолками, наполовину она была столовой с небольшой мини-кухней, наполовину удобной гостиной с большим телевизором и двумя диванами. Айви вставала с человека, которого она только что вырубила, ее глаза были полностью черными, рубашка — порванной. Она усмехнулась двоим мужчинам на диване и поманила их.
— Рейч! — предупреждающе прокричал Дженкс, и я нырнула, падая, поворачиваясь и вскидывая ногу, чтобы ударить человека, выходящего из ванной. Он был хорош, споткнулся, чтобы избежать контакта, и контролируемо упал, откатываясь подальше от меня.
Я встала, оказавшись в руках у другого человека. Он пах сыром, когда обхватил меня руками, прижимая мою спину к его груди. Плохая идея; я резко вскинула голову, ломая его нос. Мужчина заревел, но не отпустил, и я широко распахнула глаза, когда первый мужчина направил на меня пистолет.
Адреналин затопил меня. Я снова дернула голову назад, это заставило его разжать руки. Задержав дыхание, я развернула его, чтобы он оказался между мной и его приятелем. Оружие, казалось, взорвалось в небольшой комнате, и я отпихнула свой живой щит, не зная, был ли он застрелен, или была подстрелена я, или нам обоим повезло.
Размахивая руками, мой нападающий упал в стреляющего, и они врезались в маленький обеденный стол. Вытащив пейнтбольный пистолет, я выстрелила в них обоих. Последний спазм, и они затихли.
— Айви! — Я повернулась, затем опустилась на одно колено, когда выстрелило другое оружие, и огонь охватил мою ногу. Я ахнула, и свободной рукой зажала бедро. Мужчина, находящийся через комнату, направлял оружие на меня. Дерьмо.
С хлопком Айви схватила раскачивающуюся лампу и пихнула ее в чью-то челюсть. Откинув волос, она вскинула правую ногу и ударила другого человека, который стрелял в меня, посылая его катиться кубарем в окно. Он упал с глухим стуком, потрясенно, но не вырубившись. Лампа упала на пол и разбилась.
Боль пошла по моему бедру вверх, пульсируя к черепу, когда я хромала вперед, держа пейнтбольный пистолет. Два выстрела, чтобы вывести его из игры… а затем я упала почти с такой же скоростью, как и он, зажимая рукой ногу. Вспыхнул верхний свет, я села на диван, не отпуская пистолет, когда Айви убрала последнего, осмотрела комнату и шагнула вперед. Кровь медленно, но устойчиво сочилась по моей ноге. Мы убрали их всех, но где же Лэндон?
— Ты в порядке? — спросила Айви, убирая волосы обратно в пучок, когда Дженкс посыпал пыльцой мою ногу. Не было никакой раны выходного отверстия. Пуля все еще была там.
— Я не знаю. — Я напряглась, чтобы осмотреть рану с другой стороны, когда боль отступила, став тяжелой пульсацией.
Айви потянулась, чтобы коснуться ее, и я резко убрала руку.
— Рана не выглядит плохо, — сказала она.
— Ну, она чертовски болит.
— Тогда все хорошо, — сказала она, ее беспокойство начинало уходить. — Где Лэндон?
— Берегись! — прокричал Дженкс, и мое сердце ушло в пятки. Один из мужчин, подумала я, когда опустилась под прицелом другого глупого оружия.
— В сторону! — Я отпихнула Айви и подняла пистолет. Пожалуйста, пусть в нем еще будут чары, попросила я и сделала выпад к полу, прицеливаясь ни на мгновение не колеблясь, когда я нажала на курок. Выстрел оружия мужчины отозвался эхом, заглушив звук моего пистолета. Я упала на пол, принимая плечом большую часть силы, когда уродливый звук пули, врезающийся в диван, скользнул через меня.
С бешено колотящимся сердцем я лежала на полу, глядя, как у мужчины закатились глаза. Я попала.
Айви встала, когда голова мужчины ударилась об пол с глухим стуком.
— Нужно было дважды двинуть ему, — сказала она, когда протянула мне руку.
— Я была немного занята. — С усилием она положила меня на диван. Где Лэндон?
Айви вытерла рукой под носом, когда Дженкс мелькал по комнате, проверяя, что они все были в отключке.
— Ни один из них не использовал магию, — сказала она встревожено.
— Ты тоже это заметила?
Крылья Дженкса загремели, когда он поднялся. Дверь открылась, и Лэндон шагнул между двумя мужчинами с оружием.
— Поскольку очень скоро здесь никого не будет, а я хотел быть подготовленным, — сказал Лэндон. — Стреляйте в них.
Айви сделала выпад к упавшему стулу. Я дернула ее обратно к себе, хватая линию и ставя вокруг нас круг защиты. Пули со свистом рикошетили от него, и Лэндон жестом показал мужчинам остановиться. Его губы были сжаты в тугую линию, и я подумала, что он выглядел смешным в своих традиционных одеждах и в той глупой шляпе с плоской вершиной. Тритон могла разгуливать в ней, но не он.
— Лэндон, ты — идиот! — прокричала я, запах пороха проходил через барьер, где пули не могли. — Я не позволю тебе сделать этого!
Айви поморщилась.
— Освободи меня.
Она посмотрела на дверной проем, и я опустила круг.
Айви пятном прыгнула к дверному проему, чтобы скрыться за стеной, когда они начали палить по ней. Я перекатилась к сломанному журнальному столику, выглядывая, чтобы увидеть, что Лэндон стоит один, поскольку его мужчины двинулись за Айви. Я не знала, где был Дженкс. Лэндон, если ты ему навредишь…
По-вампирски быстро Айви вылетела из укрытия, ныряя между мужчин с оружием. Один случайно выстрелил другому в грудь, пытаясь попасть в нее. Он замер от шока, когда его приятель упал в брызгах крови… а затем на нем оказалась Айви, ударила его под коленку и, отправив на ковер, занявшись им вплотную. Обхватив мужчину ногой за шею, она начала сжимать. Мужчина сопротивлялся, врезаясь с ней в стены и мебель.
Моя нога пульсировала, когда я встала. Я должна была облокотиться в большой степени на диван, указывая на Лэндона, затем на себя, будто приглашая. Айви могла справиться с двумя мужчинами с автоматикой. Лэндон был моим. Где Дженкс?
— Трент струсил? — сказал Лэндон, и я, покачнувшись, приблизилась, когда в комнате начала подниматься несосредоточенная магия.
— Он забирает свою дочь и бывшую невесту на обед.
Его губа дернулась, когда он обдумывал последствия этого.
— Отзови свою вампиршу, и, возможно, ты выживешь.
— О, я уже мертва, — сказал я, игнорируя боль, когда выпрямилась. — Это просто вопрос, сколько ущерба я смогу нанести до этого.
— Отзови ее, и, возможно, она выживет, — исправился он, и на долю секунды мой взгляд метнулся к Айви, его рука пылала белым горячим огнем.
Боль снова взорвалась, на сей раз в моей груди. Широко распахнув глаза, я опустилась, становясь на колени перед Лэндоном, когда изо всех сил пыталась вдохнуть, чтобы удержать мое сердцебиение. В его руке была искривленная масса моих волос, взятых, вероятно, с моей щетки в церкви. Он сделал целенаправленное заклинание, и я не могла с ним бороться.
— Сын волшебной шлюхи! — закричал Дженкс, снова возвращаясь. — Айви! Хватит играть с тем парнем! Рейч нужна помощь!
— Нет, я так не думаю, — пробормотал Лэндон, и я услышала, как Айви ударилась об пол, постанывая. Мужчина, которого она душила, поднялся, пнув ее, когда он крикнул. Я попыталась двинуться, но каждая мышца пела огнем. Дыша быстро и мелко, я схватилась за ковер, подтягивая себя ближе к нему. Я не проиграю. Я не проиграю!
— Если ты собираешься быть демоном, ты должна быть демоном, — мягко сказал Лэндон, и я дернулась, выгибая спину, когда я упал, смотря в потолок, пытаясь перевести дыхание. Руки Лэндона пылали, фиолетовый туман поднимался между ними. Медленно, сложа руки чашечкой, он с усилием разъединил их, чтобы показать моток паутины, сверкающей золотым и висящий в воздухе. А затем он сдул ее на меня.
Я ничего не могла сделать, когда это обосновалось во мне, просочившись через ауру, пробираясь к центру. Мое сердце колотилось, когда это начало искать, небольшие дротики магии двигались через меня как паразит. Постанывая, я перевернулась, но это цеплялось, впитываясь. Усики, шедшие по моей коже, отступили, будто проклятие искало что-то, чтобы использовать его, чтобы активироваться. Мягкое, коварное пение раздалось от Лэндона, наряду со звуками борьбы Айви и чертыханиями Дженкса.
Я закрыла глаза, когда речитатив вращался, жужжа в моей крови, приспосабливаясь ко мне как вода, расширяя мой ум, пока тот оказался неспособен связать две мысли вместе. Я узнала образец паутины. Это было проклятие, которое привязывало демонов к безвременью, старое и не разбивающееся… и Лэндон, пытался закрепить его во мне.
Оно блестело в моих мыслях как живое заклинание, и когда я изо всех сил пыталась не дать ему активироваться, звук барабанов ускорился, пока проклятие не стало таким, будто я была там с самого начала, наблюдала за древним ремеслом эльфов в пустотах первобытного леса, призывала их Богиню, чтобы дать силу, чтобы вжиться в меня навсегда. И теперь оно стремилось связать себя со мной.
Сила уменьшилась вокруг моей мысленной хватки как солнечные лучи, и я резко поняла, что проклятие соединяло меня с Лэндоном. Пока эльфийское проклятие не зафиксировалось во мне, мы были связаны. Там, на заднем плане его мыслей, было проклятие, чтобы сломать линии. Я могу взять его под свой контроль, подумала я, но не тогда, когда я боролась, чтобы избавиться с этой чертовой привязки проклятия ко мне.
— Отпусти, — прошептал Лэндон, и я почувствовала его дыхание на щеке, когда он встал на колени около меня, в то время как я сжималась в комок и боролась с ним. — Подчинись. Закончи боль, — усмехнулся он.
Но если бы я подчинилась, то это привязало бы меня к безвременью. Сколько времени, задумалась я, сколько времени боролся Ал? Тритон? Мое дыхание вышло рваным удушьем, когда вьющиеся пучки обязательного проклятия, казалось, нашли мою душу.
— Нет, — простонала я, как раз когда оно влезало глубже.
Язвительно он ударил меня по щеке, это заставило меня открыть глаза. Лэндон навис надо мной, капельки пота украшали его.
— Отпусти! — потребовал он. — Будь демоном. Умри с ними.
Мой взгляд метался, пока я не нашла Дженкса и Айви, подавленных моей пыткой.
— Нет, — выдавила я сквозь сжатые зубы, затем закричала, когда он надавил на мою раненную ногу. Боль заставила меня выгнуться. — Отвали! — закричала я, ударяя его толчком силы.
Лэндон отступил с криком негодования, но вторая невнимательность дорого стоила мне, и я ахнула снова, судорожно пытаясь поймать нить проклятия, прежде чем оно устроилось во мне немного глубже. Оно еще не получило меня, но ощущение было знакомым, и шокировано, я поняла, что оно тянуло свою силу из желания Богини. Я могла использовать это?
— Сын шлюхи! — прокричал Дженкс, и Лэндон засмеялся, когда Айви тоже начала бороться с удерживающим ее последним человеком Лэндона, окровавленным, но все еще без травм.
Дженкс был свободен, безумно мечась и дразня разгневанного мужчину.
— Дженкс, нет, — попыталась прокричать я, мой голос сорвался. Айви опустилась. Мы проигрывали, ужасно проигрывали, и мое сердце оказалось в горле, когда с уродливой гримасой Лэндон сделал удачный выстрел, и Дженкс был отброшен в стену.
— Дженкс! — Шатаясь, я встала на колени, и нити проклятия зарылись глубже. Это была магия Богини, но Дженкс был в опасности, и у меня не было времени для него. Покачнувшись к Дженксу, я послала волну внутри меня, привязывая нити проклятия к моему ци, где я окружила его в пузырь, ненавистная вещь шипела и была черной как живая смола. Я не могла избавиться от него, но я, безусловно, могла захватить его… и удерживать в неопределенности.
Я упала перед Дженксом, беря его в руки. Он дышал, и трясущимися пальцами я подняла его, желая, чтобы он был в порядке. Его крылья искрились, а глаза были закрыты.
— Ты не знаешь, когда сдаться, — пробормотал Лэндон, и что-то ударило меня по затылку.
Я покачнулась, прижимая Дженкса к себе, когда я упала. Лэндон снова ударил меня, и я позволила ему сделать это, сжимаясь в комок, чтобы защитить Дженкса.
— Убери свои руки от Айви, ты — сукин сын! — прокричала Нина.
— Нина! — прокричала Айви в панике. — Помоги Рейчел!
Но от Лэндона меня оторвал Трент, его гладкие неработающие руки пылали силой, которую я могла чувствовать. Большой хлопок заставил меня обернуться, и Нина нырнула к человеку, держащему Айви, освобождая ее и хватая человека за шею.
— Дженкс, — прошептала я, затем сжалась, одной рукой придерживая себя за талию, когда второй хлопок встряхнул комнату. Пыльца посыпалась вниз, и стена упала, открыв спальню.
— Рейчел! — прокричала Айви. — Иди, помоги Рейчел!
Но полусумасшедшая вампирша пошла к Лэндону. Он стоял в круге, огонь капал с его рук. Трент был между нами, энергия лизала его ноги и вспыхивала в волосах. Нина взвыла, и когда Айви потянулась, чтобы остановить ее, женщина нырнула к Лэндону.
— Нет! — закричала я, и с усмешкой Лэндон кинул в нее оправленный серебром энергетический шар.
Он поразил Нину скользящим звуком цепей, и резко дернув головой, она отлетела в дальнюю стену. Она упала с отвратительным глухим стуком и съехала вниз, руки и ноги торчали в разные стороны.
— О, Боже, Нина… — прошептала Айви, кашляя в пыльном воздухе, когда она подползла к ней.
Трент стоял между Лэндоном и мной, дрожа от гнева.
— Ты используешь одолженную силу, Лэндон. Я хочу ее обратно.
Айви подняла взгляд от Нины, ненависть сияла в ее черных глазах. Лэндон посмотрел на нее, и клянусь, он испугался. Все, кто раньше защищали его, были выведены из строя.
— Верно, — сказал Лэндон, поворачиваясь, чтобы наметить круг.
— Он прыгает! — прокричала я. Поднялась искра силы, и будто в замедленном движении, я качнулась вперед, все еще держа Дженкса в руках. Трент схватил меня, и я шлепнулась на ковер, рука, в которой я держала Дженкса, двинула в мое солнечное сплетение. Появились слезы, когда я попыталась дышать, и с противной улыбкой Лэндон исчез.
— Не в этот раз, — простонала я, закрыла глаза и погрузила усик мысли глубоко в его сознание. То проклятие, которым он попытался связать меня, все еще было в моей душе, и мы будем связаны, пока оно не станет частью меня и полностью не активируется. Вдалеке я слышала Трента, кричащего мое имя, и я улыбнулась, когда почувствовала реальный мир, проглоченный предполагаемым, но не менее настоящим, миром дьюара. Я была на полу в отеле, но мой ум был в другом месте, окруженный эльфами.
Мысли, не только мои собственные, били меня, и я скрыла свой ум за разумом Лэндона, когда он послал волну эмоций и доминирования по ним всем, собирая растущую силу, чтобы согнуть волю всех. Он не знал, что я была там, в его душе. Я могла чувствовать его страх из-за того, что произошло, и его облегчение, потому что он думал, что сбежал.
Дьюар очень был похож на демонской коллектив или шабаш ведьм, но без слияния умов, каждый оставался сам по себе. Звук барабанов сбил удары моего сердца, и речитатив щекотал воспоминание, которого у меня никогда не было.
Эльфы дьюара колдовали, и когда их сила поднялась, направленная желанием Лэндона, растущее ощущение разделенности расцвело вместе с ней, как чернила на чистой странице. Вивиан? Подумала я, затем убрала это, чтобы Лэндон не узнал, что моя душа была здесь, проехала по железной дороге его мыслей. Но это была Вивиан, и профессор Андерс и горстка других ярких серебряных мыслей, шагающих через тяжелый удар растущего проклятия. Их песня наполовину сбивалась, когда они пытались сломать проклятие и препятствовать тому, чтобы линии были разрушены, но их голоса были маленькими и легко потерянными.
Морган! Мысль Лэндона заморозила меня, когда он нашел меня. Я ахнула, когда волна ненависти придавила мою душу. Теперь ты умрешь!
Я чувствовала, как мое тело сжималось, когда Лэндон закручивал свое намерение через дьюар, чтобы провести свою одолженную силу к цели. Чтение проклятие, чтобы сломать линии продолжалось без него, когда Лэндон направил свое внимание к моему уничтожению. Меня накрыло головокружение, когда он разжег пламя разрушения посреди моего мозга. Горло перехватило, когда я закричала, когда проклятие Лэндона мчалось через меня, пылая.
Почти потерянный под болью, протяжный звук эхом отозвался через меня. Это была первая лей-линия, попавшая под проклятие дьюара.
Барабаны дьюара гремели, поднялось ликование, заглушив боль, которой Лэндон давил меня. Он отвернул свои мысли от меня, и утешительное черное присутствие нашло меня, откатывая ароматом жженого янтаря, пока боль не отступила, и я снова не смогла думать.
Рейчел? Это был знакомый холод жженого янтаря с тонким намеком на акцент британского лорда. Я могла почувствовать, что мое тело дрожало на полу отеля «Цинциннати», но представлять мир в моих мыслях было реальнее, и я медленно сосредотачивалась на тех умах вокруг моего. Поверхностные души группировались рядом, воняя расстройством и преданным доверием. Это был демонской коллектив. Ал нашел меня.
Ал? подумала я, и его облегчение охватило меня, умеренно кислым принятием. Мое тело покачивалось в колыбели рук Трента. Я могла почувствовать запах ослабленного аромата испорченного вина. Он держал меня в реальности, когда Ал держал мой ум, но именно мой ум был в большей опасности.
Слава Богу, ты пришел, подумала я Алу, зная, что все демоны могли услышать меня. Мы должны остановить это. Лэндон ломает линии!
Почему ты думаешь, мы здесь? сухо подумал Ал. Ты пристыдила их. Мы, вероятно, снова будем пойманы в ловушку в безвременье, но если линии умрут, то все умрут вместе ними. А затем он так громко подумал, что на мгновение заглушил стучащие в унисон с сердцем барабаны, Ко мне, все свободные души! Ко мне!
Где-то, пыльца пикси просыпалась вниз на мою кровоточащую рану. Где-то, я слышала Айви, кричащую Нине. Где-то, Трент укачивал меня, прося не бросать его.
Но я не могла бросить дьюар, и, чувствуя, что мои мысли расширялись, когда приходили свободные души… демонов, эльфов, ведьм, столь уверенные и быстрые, что дьюар заколебался.
Трент! прокричала я, когда почувствовала его мысли, обволакивающие мои, как его руки в реальности. Нет! Он здесь, чтобы помочь! прокричала я, когда демоны ощетинились. Назад! И я ахнула, оба наших тела изогнулись, когда Ал дернул душу Трента за моей.
Ваши мысли забавно пахнут, но они сильные, сказал Ал, а затем все мы закачались, запинаясь, когда другая линия щелкнула.
Я снова почувствовала толчок, когда мои мысли расширились, будто икая. Присутствие Трента около моего стало ярким, когда демоны были серыми. В одиночку, мы с Трентом, казалось, стояли между эльфами и ведьмами. В замешательстве, я слушала бой барабанов дьюара против нас, неистово возобновленный хлопком второй лей-линии.
Ал! Трент, помоги мне найти Ала! подумала я, когда вой поверхностных демонов, утягиваемых в безвременье, стал сильным, их когти скребли как гвозди по доске, дрожали через мои мысли как лед. Души вампиров запихивались в безвременье… и думаю, что демоны шли с ними.
Помоги мне! подумала я, испуганно. Когда линии уходили одна за другой, они тоже уходили, щепка за щепкой. Ал! закричала я, потянувшись к его мыслям, но они ускользали мимо меня как серебро.
Я не могу помочь им, подумал Трент, разочарованно, когда он скрыл меня от барабанов дьюара. Они связаны с безвременьем.
Я не собиралась позволять этого, но теоретический мир отклонился, когда четвертая линия щелкнула. Я могла чувствовать, как немертвые души скользили мимо моего сознания, воя, когда их запихивали обратно в безвременье. Только один разум держал демонов в реальности, но этого было не достаточно, когда последняя линия уйдет, они тоже уйдут. Лэндона знал все это.
Я ахнула, когда пятая линия разорвалась, и демонской коллектив начал разваливаться, паникуя. Не отпускай меня, подумала я Тренту. Я выведу их.
Что? подумал Трент, и я сосредоточилась на его мыслях, пока они не стали ясными.
Я иду за ними. Не отпускай!
Был только один способ, которым я могла найти и удержать демонов. У меня не было времени, чтобы думать о том, насколько это было умно, и я нырнула глубоко в свой ум, чтобы найти тот крошечный шар черной ненависти, которым Лэндон проклял меня: оригинальное плетение проклятие. Возьми меня, прошептала я, открывая себя ему и желая, чтобы оно связалось с моей душой.
Я ахнула, слыша отчаянный крик страдания Ала, когда проклятие радостно запустило свои когти в меня, покрывая меня плесенью, становясь частью меня. И если это было частью меня, тогда я была частью его. С хваткой, которая потрясла меня до самого центра, мысли демонов стали ясными, прижатыми друг к другу от страданий.
Рейчел, зачем? спросил Ал, его присутствие было четче остальных. Ты должна была быть новым началом для нас, со всеми лучшими частями и ничем плохим.
Другая линия лопнула, как туго натянутая проволока. Где-то, я могла чувствовать руки Трента вокруг меня, тепло его слез на моем лице. Его ум, опекающий мой, был слабее. Он терял меня. Хватай кого-нибудь, подумала я Алу. Скажи им хвататься друг за друга. Все выберутся. Поспеши! Линии уходят быстрее.
Еще одна линия со щелчком ушла, и демонской коллектив закричал, будто лифт резко опустился на шесть футов. Паника прошла через меня, подталкиваемая их собственными мыслями о неудаче.
Отпусти нас, подумал Ал, и я сосредоточила свои мысли на нем. Если бы я не взяла сплетенное проклятие, то я никогда не нашла бы его. Но сделав это, я потеряла Трента.
Ты хочешь, чтобы я выжила? спросила я Ала. Тогда ты должен выжить со мной! Я не сделаю этого в одиночку. Держись!
Была только тончайшая нить надежды, идущая через них, пропитанная безумием и усиленная ненавистью. Я питалась этим, поддерживая, когда сосредоточилась на скрученном проклятии, все еще горящем ярким железом во мне. Я могла чувствовать их всех, идущих за мной, когда я управляла линиями заклинания, видя, как оттенки цвета и звука, предательски сверкали магией Богини, которая была необходима эльфам, чтобы создать его. Конечно, демоны не могли сломать его… это было сделано Богиней. Но я могла.
Рейчел, нет! запротестовал Ал, когда увидел мое намерение. Это убьет тебя!
Вы будете жить вечно, ты — сын ублюдка! воскликнула я, когда ощутила его, пытающегося освободиться от меня. Мои разум сжал его мысли, и я удержала его, когда нырнула к основанию эльфийского проклятия и нашла Богиню, хохочущую от восхищения на зло, которое она творила. Мистики циркулировали вокруг нее, видимые в моем мысленном взоре как фиолетовые глаза с веками из перьев.
Мистик увидел мои мысли, сосредотачиваясь на мне с пристальным вниманием, неспособный вспомнить, но знающий, что я что-то значила. Потом другой. Забывшись, Богиня играла с лей-линиями, восхищенно смеясь, когда они сжимались и исчезали, и мое самообладание лопнуло.
Эй! воскликнула я, и эмоции Богини обращенные на себя, свелись к мысли об узнавании и ненависти.
Ты! зарычала Богиня, и я открыла свои мысли ей, приглашая нападать. Скрученное проклятие было создано силой Богини, и понадобиться ее сила, чтобы сломать его.
Я убью тебя! прокричала Богиня в моем уме, ленты ее яркого намерения бежали во мне, чтобы разрушить мои мысли.
Последняя лей-линия перегружено сверкала и жужжала. Она скоро упала бы сама без желания Богини, и мне хотелось плакать из-за глупости всего этого. Безвременье было готово пасть. Я не могла остановить это, но только могла не дать демонам пасть вместе с ним.
Ты хочешь убить меня? Попробуй, подумала я, желая мистиков, приводя их домой, принимая их.
Богиня закричала, когда она почувствовала, что распадалась. Я могла услышать дьюар, дрожащий от ее негодования. И в тот голый момент, прежде чем она повернула свои мысли, чтобы сокрушить меня, я забрала контроль мистиков от нее.
Сила пела через меня, миллион голосов стали одним намерением.
Нет! испуганно закричала Богиня. Отдай их! Но она была беспомощна, когда я направила свое желание к древнему плетению проклятия эльфов.
Сломайте его, сказала я им, и не более чем с моей волей, проклятие, которое связывало демонов с судьбой безвременья просто… ушло.
Прекрасный момент понимания и чистоты зазвенел через демонской коллектив. Это резонировало от меня, смешиваясь с демонами и выходя за их пределы. Я чувствовала их всех, их страх, их замешательство от даруемой радости. Волна омыла их, оставляя потрясенную тишину.
А затем последняя линия между действительностью и безвременьем сломалась.
Они мои! выла Богиня, и внезапно я боролась за свою жизнь, когда Богиня, влезшая в меня, исправляла то, что было ее.
Огонь горел, когда мистики поднялись, две силы с одинаковым началом теперь были готовы затопить друг друга, пока одна не оказалась высшей, а другая — мертвой. Но я не хотела делать этого.
Ал! позвала я, колеблясь. Ал, помоги мне! прокричала я, зная, что он один мог вытащить меня… если он любил меня так сильно, что простил мне то, что я сделала. Да, я спасла их, но я использовала эльфийскую магию, чтобы сделать это. Я была грязной, изгоем, нечистой и обруганной.
Пожалуйста, прошептала я, когда Богиня вцепилась в мою душу, и внезапный удар по моему лицу вытряхнул меня в реальность.
Я распахнула глаза и посмотрела на сломанный потолок. Трент держал меня, моя голова лежала у него на коленях. Ал стоял на коленях около него. Запах озона был толстым в воздухе, и мое горло болело.
— Ты здесь, — сказал я скрипучим голосом.
Мгновение облегчения мелькнуло у демона на лице и ушло, он отступил.
— Почему ты сделала это? — сказал он мрачно. — Теперь все знают, что в тебе есть мистики.
— Ты коварная демонская сука! — закричал Лэндон, и я ахнула, когда Трент встал, уронив меня в его стремлении оказаться между мной и Лэндоном.
— Ты ее не тронешь! — закричал Трент, когда он стоял надо мной, делая пас рукой.
Лэндон с красным лицом взвыл, когда он сделал то же самое. Но ничего не произошло. Моргая, он посмотрел на руки.
Трент стал белым, выпрямляясь, и Ал рассмеялся.
— Ты сломал линии, маленький человечишка, — сказал демон, и Лэндон попятился, когда Ал шагнул вперед, протягивая к нему руку в белой перчатке. — Угадай кое-что? Я больше тебя.
Линии были мертвы. Дженкс… Где Дженкс?
Лэндон сделал рывок к двери, его одежда развевалась, когда он шаркал мягкими шлепанцами.
— Прошу прощения, — сказал Ал, шагая за ним.
— Дженкс! — прокричала я, в панике садясь, а затем открыла кулак, вспоминая, что я держала его в руках. — О, Боже! Ты в порядке? — спросила я, видя его всматривающегося в меня с едва пылающими крыльями и узким нахмуренным лицом.
— Я не очень хорошо себя чувствую, — сказал пикси, когда он потер плечо. — Мы победили?
Линии были мертвы. Безвременье исчезало. Но демоны не попали в него.
— Я не знаю, — прошептала я, начиная дрожать.
Трент измученно сел около меня:
— Больницы будут переполненными. Я отвезу тебя домой, чтобы ногу осмотрели.
Мое внимание переместилось к моему бедру. Оно чертовски пульсировало, но, по крайней мере, кровотечение остановилось.
— Где Айви? Нина?
— Они опережают нас приблизительно на пять минут, — сказал Трент, когда смотрел на Дженкса, сидящего на моей ладони, дрожащего в лихорадке и от шока.
— Люси? — спросила я, когда он встал.
— С Эласбет, — сказал он через секунду, когда поднял меня на ноги.
Кровь отлила от головы, и я встала, мгновение сомневаясь. Я могла услышать шум на улице. Линии ушла. Магия была мертва. Нам повезет убраться из Цинциннати до полуночи.
— Ты думаешь, что отдать ее Эласбет, было хорошей идеей?
Трент дал мне опереться ему на плечо.
— Думаю, что ты была права касательно нее, а я был неправ. Ты можешь идти?
Сжав челюсти, я сделал хромающий шаг по направлению к двери.
— Возможно, я что-то сломала.
— Я тоже так думаю. Мы должны убираться отсюда.
С тошнотой и прижимая к себе Дженкса, я похромала к двери. Демоны были в безопасности, но я убила источник магии, чтобы сделать это. Вероятно, это не пройдет очень хорошо.

Переводчики: maryiv1205

Глава 27

Я сильнее прижалась к Тренту, когда лифт покачнулся и остановился. Моя нога пульсировала, и я покачивала в руке пикси, сильнее прижимая его к себе. Я знала, что Дженкс думал о своих детях, рассеянных по городу, и о Джумоке и Иззи в поместье Трента. Если он не мог летать, то они тоже не могли. В садах Трента не было никаких хищников, но не по этому поводу волновался Дженкс. Естественная магия от свободных мистиков давала пикси возможность летать, но достаточного количества больше не было рядом. Богиня взбесилась, собрала свои невыразимые тысячи глаз и ушла куда-то размышлять, составлять заговор, чтобы убить меня.
Или, по крайней мере, большинство из них, подумала я, когда покалывание прошло между Трентом и мной, когда декоративные двери открылись. Появился шум, и та малая энергия, которая была у меня в течение дня, окончательно ушла, когда я увидела кепки ФБВ и жилеты О.В. в лобби.
— Что произошло? — спросила, когда Дженкс поднялся, слабая пыльца сыпалась с него.
— Похоже, что кто-то позвонил. — Трент подхватил меня на руки и понес, когда я не захотела выходить. Было слишком много людей, и я была уверена, что большинство из них хотели поговорить со мной уродливыми, обвиняющими голосами. Моя истекающая кровью нога была очевидной, и Трент пошел к стойке регистрации. Офицеры О.В. и ФБВ опрашивали слезливого сотрудника отеля, а ресторан слева был полон угрюмых оборотней. Один из них заметил меня, ткнув приятеля локтем прежде, чем усмехнуться и послать мне кроличий поцелуй.
Головы начали поворачиваться, и я чувствовала себя больной.
— Там Эдден, — сказала я, когда просмотрела через плечо Трента на бар. Немедленно Трент развернулся на восемьдесят градусов, заставив мою голову кружиться. — Ты видишь Нину или Айви?
Трент передвинул на мне руки перед тем, как подняться по небольшой лестнице, его трясущийся темп заставлял мою ногу пульсировать еще сильнее.
— Нет. Думаю, они вышли перед всем этим.
— Я не могу увидеть даже фейрийский пердеж, — пожаловался Дженкс. — Рейч, только мои крылья не работают, а не мой мозг. Посади меня на плечо, а?
Кто-то указал на нас Эддену, и тот поморщился перед тем, чтобы снова отвернуться. Это было не многообещающее начало.
— Ты уверен, что сможешь удержаться?
— Черт побери, да, — проворчал пикси, и я аккуратно переместила его. — Я не собираюсь вопить на Эддена с твоей руки.
— Я знаю, что ты чувствуешь, — сказала я, глядя на Трента. — Э, я ценю это, но…
— Ты будешь сидеть там, куда я тебя посажу и не двигаться, — сказал он, когда проложил путь через толпящиеся мундиры в неофициальный бар. — Прощу прощения. Извините! — сказал он громко, наконец, усаживая меня на один из барных стульев. Он был правильной высоты, но я почти потеряла свой завтрак от боли, когда Трент убрал чей-то ранец с соседнего табурета и закинул мою ногу на него.
— Эдден, — позвала я, и уши человека покраснели. — Эдден! — позвала я громче, и его плечи сгорбились. Я сползла вниз на стуле и поерзала, но Трент помахал мне, оставаться на месте, мне пришлось повернуться боком, чтобы смотреть через толпу на него.
— Это отстой, — пожаловался Дженкс с моего плеча, и я махнула Эддену, когда он посмотрел на меня после того, как Трент пожал его руку. Офицеры, с которыми он говорил, отошли, и небольшого роста, поседевший и утомленный капитан ФБВ неохотно подошел, засунув руки в карманы.
— Эдден, ты видел Айви и Нину? — спросила я даже, до того как он оказался рядом.
Эдден посмотрел на большие стеклянные двери, явно взволнованно.
— Я видел их в машине скорой помощи, — сказал он, затем окинул взглядом мою кровоточащую ногу, Дженкса, сидящего на моем плече, и затем Трента. — Ал сказал, что ты собралась попытаться остановить Лэндона. — Он подтянулся, выпрямляясь, осматривая толпу. — Фельдшер! У меня неопасный для жизни огнестрел!
— Ну и дела, спасибо, — сказала я, пытаясь улыбнуться. Ал, да? Интересно…
— Пуля все еще в ноге. — Трент подошел ближе, чтобы не давать людям задевать меня. — Ты можешь вызвать для нее скорую помощь, или я должен отвести ее домой?
Эдден почесал плечо, его выражение лица стало обеспокоенным.
— Потребуется час, чтобы машина скорой оказалась здесь. Насколько быстр твой вертолет?
— Час! — воскликнула я, и крылья Дженкса зажужжали, когда Эдден взял меня за подбородок и посмотрел мне в глаза.
— Ты не умираешь, — сказал он отстраненно, оценив мою боль, взглянув мне в глаза. — Дороги забиты. — Он отпустил мой подбородок и выпрямился. — Сейчас хуже, чем в прошлый раз.
Необычно небольшая женщина с Красным Крестом на сумке пыталась прорваться через более высоких людей. Я услышала хрюканье, и мужчина, блокирующий ее путь, подскочил.
— О, прошу прощения! — Она улыбнулась ему, пробираясь дальше и пихая людей, чтобы создать пространство вокруг меня. — Боже мой, вы думали, что они побоялись выйти на улицу, — пробормотала она, осматривая меня, ища симптомы шока. — Почему здесь столько оборотней?
— Они расчищали для меня отель, — сказала я, и Эдден начал продвигаться назад и подзывать кого-то поближе. Она тыкала мою ногу, таким образом, я отвела взгляд, пытаясь не упасть в обморок. Если бы я упала в обморок, то никогда не добралась бы до следующего боя, а там он назревал. Души вампиров ушли. Я чувствовала, что их заперли в безвременье, заманили в ловушку во вселенной, которая скоро сожмется ни во что и умрет. Кормель будет в ярости.
Я посмотрела через Трента, теперь говорящего по телефону, на ночную унылую улицу. Движение было остановлено, и вспышки красного и синего света на зданиях были зловещими.
— Я не могу поверить, что ты нанял Ала, — сказала я, чтобы отвлечься от ноги, и все поведение Эддена стало довольно злорадным. — Серьезно? Где же он, в конце концов?
— Ищет Лэндона. — Эдден почти хорохорился, так как он был доволен. — Он вызвал нас. Мы добрались сюда перед О.В… Э, если тебя это утешит, Кормель согласился, что эльфы пытались убить немертвых.
— Нет, это не поможет, — сказала я неприятно, затем дернулась от укола боли. — Ой?
Медработник посмотрела на Эддена, не на меня.
— Пуля все еще там.
— Я знаю, что она все еще там! — воскликнула я, и Трент улыбнулся, когда набирал что-то на телефоне.
— Эдден, поверхностные демоны ушли, верно? — спросил он, и Эдден кивнул.
— Вы должны уехать, осмотреть ногу, — сказал Эдден.
— Я и собираюсь, — сказала я придирчиво, жестикулируя женщине, делающей временный бандаж вокруг моей ноги, таким образом, нога не выглядела настолько ужасно.
— Я имею это в виду, — сказал Эдден, наклонившись, — к кому-то, кто может сделать с ней что-нибудь.
Я улыбнулась, надо надеяться, фельдшеру, и она покачала головой.
— Нет. Это относился к чрезвычайной ситуации. У меня нет набора для вынимания пули.
Трент со щелчком закрыл телефон. Он выглядел довольным собой, и я клянусь, что почувствовала покалывание, когда его рука коснулась моего плеча.
— Мой медицинский вертолет на подходе. Я позабочусь о Рейчел. Куда они забрали Айви?
— Понятия не имею.
— Ты можешь узнать? — произнес Дженкс, и Эдден ответил:
— У меня есть еще дела, — Но его выражение лица смягчилось на беспокойство в голосе пикси. — Я спрошу. — Эдден сжал мое другое плечо. Он направился в хаос, крича, чтобы сотрудники записали имена и контактные номера Веров и убрали их отсюда. Я думала, что это мило, что Трент собирался забрать меня туда же, где были Айви и Нина. Или возможно он знал, что я никогда не останусь в больнице, если не смогу проковылять по коридору, чтобы удостовериться, что Айви была в порядке.
Фельдшер положила какие-то таблетки в мою руку и сжала ее.
— Амулеты боли не работают. Найдите немного воды и выпейте их. У вас есть четыре часа, чтобы извлечь пулю и зашить рану, или медикам придется вскрыть ее, извлечь пулю, тогда шрам будет уродливым. Понятно?
— Понятно, — прошептала я, когда она схватила свою сумку, закрыла ее и пошла, чтобы обработать чей-то порезанный палец. Я открыла руку и посмотрела на небольшие пилюли. Предположив, что это было лучше, чем ничего, и я взяла стакан воды у Трента, который он взял в баре.
— Спасибо, — сказала я, слова исказились, когда я положила таблетки на язык. — Знаешь, многим людям нужен медицинский вертолет больше, чем мне. — Боже, на вкус они были ужасны, и я поглотила их и поморщилась.
— Я уверен, что многим, — сказал Трент, когда поцеловал меня в лоб.
— Тинки любит утку, — пожаловался Дженкс. — Вы ведь не собираетесь сеять свою пыльцу прямо здесь, не так ли? Отнеси меня к Эддену. Он теплый.
Эдден застрял посреди зала, и мне не нравилось то, как он продолжал оглядываться назад на меня, а также оттенок красного, который принимала его шея. Оборотни начинали уходить, и крылья Дженкса щекотали мою шею, когда мы поняли, что все они шли в одном направлении и через мгновение падали на тротуар, перекидываясь.
— Что происходит? — спросила я.
Дженкс сыпал тонкой, разочарованной пыльцой, и Трент заволновался, его выражение лица стало осторожным, когда мы наблюдали, как еще три Вера побежали по улице.
— Э… Я скоро вернусь, — сказал он, когда Дженкс начал странно хныкать, Трент качнулся на пятках прежде, чем зашагать к Эддену. Этаж был пустым… и это раздражало меня еще больше чем, если бы он был переполнен.
— Меня не волнует, если это сам дьявол, они были зажаты, ты принесешь свою задницу туда сейчас же и остановишь все! — прокричал Эдден.
Крылья Дженкса жужжали, самый голый намек серебра летел с него вниз.
— Ты просто собираешься здесь сидеть?
Моя нога была перевязана, и я отпустила ее с табурета, сжав зубы, когда попыталась не использовать мышцы ноги вообще. Мой живот сжался, и чуть не выплюнула те дурацкие таблетки. Я закачалась, опираясь на столешницу, когда пошла, цепляясь на каждые перила и каждый стул.
— Вперед, Рейч! — убеждал Дженкс. — Мы почти пришли!
Я мучительно хромала вперед, каждый шаг причинял боль. Трент заметил меня, его выражение лица стало раздраженным, и он обхватил меня за талию, чтобы поддержать, когда я сделала последние несколько шагов, чтобы облокотиться на декоративный приставной стол.
— Как дела? — спросила я.
Явно расстроенный Эдден указал на еще пять мужчин, и они двинулись всей толпой. Шесть свободных Веров толкались вокруг них, идя по улице в том же самом направлении.
— Рейчел, мне жаль, — сказал капитан. — Иди на крышу и жди вертолет Трента. Я должен идти. На Фонтан Сквер толпа, и без магии мы не можем остановить ее.
— Это в половине квартала отсюда, — сказал Дженкс, и мой взгляд метнулся к двери и новой ночи.
— Именно поэтому. Ты должна пойти в крышу, пока Трент не сможет увести тебя.
Увести меня? Подозрительно я положила руку на руку Эддена и остановила его.
— Почему?
— Уведи ее! — воскликнул Эдден, его взгляд уткнулся в Трента, когда он убирал мои пальцы.
Трент взял меня сильнее, когда начал тянуть меня к лифтам.
— Давай уйдем, Рейчел, — сказал он, но его беспокойство опрокинуло все мои предупреждающие флажки, и я уперлась… если можно так выразиться.
— Трент, что ты не хочешь, чтобы я видела?
Выражение лица Эддена стало почти испуганным, и я недоверчиво прищурилась на Трента, когда он успокоил меня фразой:
— Ты ничего не сможешь сделать.
Я ничего не смогу сделать с чем?
Крылья Дженкса затрепетали, и он потянул меня за ухо.
— Рейч, они поймали демона на площади. Сломаны мои крылья, но не уши.
— Дженкс! — воскликнул Эдден, и Трент тоже вздрогнул.
— На площади? — Я посмотрела на дверь, вспоминая Веров, идущих тем путем. Паника прошла через меня от мыслей о том, что могли сделать люди, или кто угодно, если бы они нашли демона, неспособного творить магию. Боже моя. Ал.
— Пора идти, Дженкс, — проворчал Трент.
— Ты сказал, что она ничего не могла с этим сделать! — прокричал Дженкс, и у меня разболелось ухо. — Ну, она не мертва, не так ли?
— И я хочу, чтобы она такой и осталась! — поспорил Трент.
Я оттолкнулась от стола, говоря себе, что моя нога теперь не болела так сильно, когда я проглотила те таблетки.
— Это Ал? — спросила я, и Трент недовольно пожал плечами. — Ты не знаешь!
Эдден положил мне руку на плечо, и я не обратила на него внимание.
— Ты не думала, что это произойдет, не так ли? — сказал он, карие глаза были печальными, когда он смотрел мимо Трента на темную улицу. — Демоны охотились на людей и Внутриземельцев тысячелетиями, и теперь, когда они беспомощны, чего ты ожидала? Того, что мы прижмем их к груди и сделаем какао?
— Чего-то немного лучшего, чем это. — Сжав зубы, я двинулась мимо Трента к двери. Это было всего полквартала. Я могла услышать шум отсюда.
— Черт побери, Дженкс! — чертыхнулся Трент. — Это было именно то, чего я пытался избежать.
— Рейчел! — прокричал Эдден. — Ты не в форме…
Я сделала шаг вниз, боль заставила мои глаза широко распахнуться. Затаив дыхание, я прислонилась к перилам лестницы. Да поможет мне Бог, мне нужно было пройти еще две ступеньки.
— Я просто порвала задницу, чтобы оставить их в действительности. Я не собираюсь позволять толпе убить их! Теперь или помоги мне добраться туда или прочь с дороги!
Оба мужчины молчали, когда с сожалением смотрели на меня.
— Хорошо? — отрезала я, боль делала мои слова острее, чем я хотела. — Насколько серьезно там, или это все делалось для удобства?
— Это несправедливо, — сказал Трент, а затем я ахнула, когда он взял меня на руки.
— Трент! Опусти меня! — прокричала я. — Ты — сын ублюдка, поставь меня!
Но Дженкс рассмеялся.
— Расслабься, Рейч. Посмотри на его уши. Он несет тебя на площадь.
— Правда? — Быстро моргнув, я обхватила Трента за шею, чтобы распределила мой вес более равномерно. Конечно же, уши Трента были красными от раздражения, и его челюсти были сжаты. — Я знала, что люблю тебя, — сказала я, почти плача. — О, Боже. Спасибо.
Взгляд Трента был направлен на дверь, когда Эдден отступил, расстроенный поражением.
— Надеюсь, что ты управишься до восхода солнца, — сказал Трент сухо. — Это самая тупая вещь, которую я когда-либо делал.
— Каламак, она даже не может идти! — выступил Эдден, когда я использовала здоровую ногу, чтобы открыть стеклянную дверь.
Запах ночного бетона поднялся вокруг нас, скрипя на языке сигнальными огнями и звуками сердитой толпы.
— Ты уверена? — спросил Трент.
Раздался звук выстрела. Я подумала об Але. У меня не было магии, никакой системы поддержки, и я не могла идти.
— Да. — Я должна была, даже если страх держал меня в таком напряжении, что мне было плохо.
Трент начал идти, его шаги, обычно настолько изящные, теперь были резкими.
— Хорошо, — сказала я больше себе, чем кому-то еще. — Мы закончим это, узнаем, где Айви и Нина, а затем поедем к Тренту, чтобы проверить Люси. Я уверена, что они в порядке. Трент, я уверена, что она забрала отсюда Люси до того, как село солнце.
— Она забрала, — сказал Трент, когда мы повернули за угол. — Я уже… звонил. Боже мой…
Он остановился как вкопанный на тротуаре, когда стена звука ударила в нас. У меня отвисла челюсть, когда я уставилась на площадь с бешено стучащим сердцем. Она была заполнена кричащими людьми, сердитыми, потрясающими кулаками в воздухе. Огни были яркими, а большой экран показывал испуганного ведущего и заголовки, описывающие трагедию и страх, когда солнце село по всей стране. На яркой сцене в центре внимания был человек с пистолетом. Он указывал им на фигуру, стоящую перед ним на коленях, окровавленную и избитую. Связанную фигуру держали двое мужчин, было видно только гермафродитное тело с большими костлявыми ногами, торчащими из-под бесформенной одежды. Тритон.
— Нет! — прокричала я, шевелясь, пока не оказалась на земле. Трент потянул меня, и я встала. — Остановитесь! — закричала я, когда человек на сцене что-то прокричал. Толпа выла, а затем я чуть не отключилась, когда вспышка оружия и звук выстрела потрясли меня.
Волна звука эхом отразилась от зданий, когда толпа закричала. Я не могла дышать, не могла поверить в это, когда связанная фигура замертво упала на сцене. Я. Не. Могла. В. Это. Поверить.
— По крайней мере, тут пахнет лучше, чем Французская революция, — сказал Ал у моего локтя.
Я повернулась, почти падая, пока Трент не поддержал меня.
— Боже мой, — сказала я, прикасаясь к новому костюму Ала, и глядя в его красные глаза с козлиными зрачками. — Уходи, — сказала я, отпихивая его обратно к отелю. — Иди! Убирайся отсюда! Скоро прилетит вертолет Трента. Иди!
— Это она! — прокричал кто-то, и мое сердце, казалось, остановилось. — Это она! Это та женщина-демон!
— Дерьмо, — прошептал Трент, и у меня внутри все похолодело, когда люди на улице поворачивались, их лица были уродливы от страха, ненависти и безумной агрессией. — Рейчел…
Я ахнула, когда кто-то схватил меня сзади. Моя нога передвинулась, и я упала.
— Трент! — прокричала я, борясь с локтями и руками, когда меня утягивали. — Черт побери, Отпустите меня! — потребовала я, а затем закричала, когда они заломили мне руку за спину, таща меня через толпу. Боль прошла по ноге, и я упала, таким образом, они забрали меня, пихая от человека к человеку, зажав руки, таща за волосы, толкая в спину. Я не могла видеть, не могла дышать.
— Дженкс! — позвала я. Он ушел. Я боролась за свободу, но кто-то ударил меня кулаком в живот, и я согнулась, не понимая и борясь за глоток воздуха, пока они не втащили меня на сцену.
Испуганно, я висела в чьих-то руках, потрясенная и истекающая кровью, когда Ал приземлился рядом со мной скользким глухим стуком. Мужчины пнули его, чтобы перевернуть на спину, и он сел, новый костюм был порван, а лицо — окровавлено. Тритон все еще стояла, ее выражение лица было гордым и немного диким, когда она ждала меня, ее руки были связаны полиэтиленовым пакетом.
— Попробуете что-нибудь, и я выстрелю в вас! — прокричал нам человек с оружием. Истекающий кровью труп позади него потянули прочь, и толпа унесла его. Лужа крови увеличилась, и я изо всех сил пыталась удержаться от рвоты. Трент? Где Трент и Дженкс? Дженкс не мог летать. Он будет раздавлен.
— Если у тебя есть какие-либо идеи… — сказал Ал, садясь по-турецки с руками за головой.
— Нет, ну не совсем. — Я оторвала взгляд от гладкой лужи крови, задумавшись, сколько демонов они убили до этого. Какой, черт возьми, финал был у всего этого?
— Вставай! — закричал человек с оружием. — Я сказал, вставай!
Ал встал, его выражение лица было намного спокойнее, чем я ожидала.
— Спасибо за нашу свободу, — сказал он мне, когда человек с оружием прыгнул перед нами, подбадривая толпу, чтобы поддержать свою храбрость. — Я никогда не пойму, почему ты заботилась о нас.
— Мне не нравятся хулиганы, — сказала я категорично, и Тритон улыбнулась. Электрическое освещение поймало вспышку в ее глазах, почти ожидаемую. Я знала, что она жаждала конца, но это было неправильно, так неправильно.
— Они все умрут! — прокричал человек. — Все демоны. Магия мертва, и мы будем в безопасности! В безопасности от фриков и безобразных демонов!
Они могут убить меня, но они, черт возьми, сначала меня выслушают.
— Заткнись, черт побери! — прокричала я, мой голос прорубил шум, как будто к нему была добавлена магия. Толпа услышала меня, и, видя их негодование, я добавила, — И уберите от меня свои вонючие руки!
Адреналин прошел через меня серебряной лентой, когда я ткнула локтем человека, держащего меня. Опираясь на здоровую ногу, я повернулась, чтобы сломать его нос локтем, отпихивая его со сцены в толпу.
Ал восторженно крикнул, его выражение лица внушало страх, когда он поднялся и двинулся острыми, решающими движениями, отбросил двух держащих его людей в толпу. Как пришедшая в бешенство банши, Тритон выла и пинала ногами всех, кто был рядом. Между ними, никто не решался взобраться на сцену, и во внезапной тишине, я поняла, что больше никого здесь не было, но мы забыли об оружии и мужчине, который стрелял из него, он теперь стоял около огромного усилителя.
Ал расхаживал назад и вперед, его следы были красными от пролитой крови. Тритон протянула мне свои руки, и я попытался развязать пластиковые узлы.
— Я начинала думать, что ты могла не успеть вовремя, — сказала она сухо.
Мое сердце колотилось, и я не могла чувствовать ногу.
— Кто это был? — спросила я, бросая взгляд на лужу крови. Позади нас сжался человек, который стрелял. Из его руки торчала кость, а оружие теперь было бесполезно, насмешливо лежало в пределах досягаемости.
Тритон посмотрела на кровь, затем потерла запястья, когда ее руки были свободны.
— Я не знаю. Он не был демоном. Честно, я просто наслаждалась фонтаном, а он сидел около меня.
Облегчение прошло через меня и быстро сменилось гневом.
— Они убили невинного человека, потому что он, возможно, был демоном? — сказала я громко, затем повернулась к толпе, медленно понимая, что они наделали, что они позволили сделать, черт, что они поощрили. — Вы убили человека, а он даже не был демоном! — прокричала я, мой голос эхом отозвался между зданий. — Что с вами не так, люди!
— Они — демоны! — прокричал кто-то, быстро прижатый толпой.
— Да? И что с того? — прокричала я в ответ. Это не шло хорошо, и убийственный подъем жалоб начал набирать силу. Толпа, тем не менее, начинала уменьшаться сзади, так как О.В. и ФБВ прибыли.
— Демоны заслуживают смерти! — прокричал другой, и я повернулась к нему, чувствуя себя и сильной и слабой с Тритоном и Алом, стоящими позади меня.
— Почему? Потому что ты так говоришь? — сказала я, мои кончики пальцев покалывали. — Возможно, но не пока я рядом. Я предупреждала вас. Я говорила, что принять легкий способ было плохой идеей. Вы послушали меня? Нет! Значит, вы выслушаете меня теперь!
Стало еще лучше, и маленькие драки вспыхивали в толпе, когда Веры попытались пробраться ближе к сцене.
— Тебе нужно больше практиковаться в этом, — сказал Ал, когда двое мужчин запрыгнули на сцену.
— Идите домой! — прокричала я, когда Тритон предостерегающе махнула пальцем мужчинам. — Идите домой и молитесь, что я нашла способ восстановить Аризонские линии, или демоны без магии будут наименьшей из ваших проблем! Вы все думаете, что безопасность и мир рождаются от разрушения всех, кто сильнее, чем вы? Нет никакой безопасности. Нет никакого мира, но вы можете создать его каждым днем, каждой секундой, каждым выбором.
И будто это было сигналом, толпа подалась вперед, затопляя нас.
Паника снова заставила меня застыть, я поскользнулась на кровавом следе какого-то бедного человека и ухнула, почти теряя сознание от боли, когда ударилась бедром о сцену.
— Рейч! — услышала я вдалеке, а затем собралась.
— Довольно! — закричала я, и большой хлопок раздался от меня. Мои пальцы покалывали, и я подняла голову, когда мужчины закричали, падая обратно на сцену из-за пылающего серебристого шара света. Мои волосы плавали, и я попыталась пригладить их, но не могла встать, и мои руки были липкими. Я чувствовала себя так, будто пылала, и я посмотрела на Ала. Он сидела на полу, выглядя столь же потрясенным, как и я. Это была магия, но как?
— О, ты сделала это сейчас! — крикнула Тритон, пинком отправляя оружие под усилитель и почти танцуя, когда она подошла ко мне и подняла меня на ноги. Все на площади брали себя в руки. Там было настолько тихо, что можно было услышать отдельных людей и хныканье сирены.
— Мистики? — спросил Ал, снова вставая у моего локтя, но он говорил не со мной, и Тритон кивнула.
Мое сердце, казалось, и упало и расширилось. Мистики. Я не могла слышать их, но явно они были здесь со мной. И если они нашли меня, то и… Богиня тоже.
— О нет, — прошептала я, судорожно пытаясь спрятаться, убежать, но Тритон держала меня за руку, вынуждая меня оставаться тихой и стоящей перед толпой.
— Просто… дай мне, — почти прорычала она, ее губы были в нескольких дюймах от меня, когда она ущипнула меня за руку. — Впусти меня, Рейчел.
И запаниковав, я сделала это, шевелясь, когда почувствовала, как она откачивала части энергии из моего ци, чтобы переместить мою ауру, чтобы скрыть меня еще на несколько минут. Как только Богиня выяснит, что она могла найти меня по мистикам, окружающим меня, я умру.
— Кровавый Лейкопластырь, — сказала Тритон, следя за рассеивающейся толпой. — Я уже чувствую себя лучше. Ал?
Кто-то в кепке ФБВ поманил нас к лестнице. Оцепенело, я направилась туда. Толпа теперь рассеивалась, когда полицейские начали арестовывать их, заковывать в наручники и заставлять их становиться на колени рядами.
— Ну, я не собираюсь говорить, что это хорошо, — пробормотал Ал, и я ахнула, когда Тритон сжала мою руку.
— Не хорошо! — рявкнула она. — Линии сломаны, а ты все еще собираешься твердо придерживаться устаревших убеждений, основанных на войне, причину которой ты даже не помнишь?
— Это эльфийская магия, — пожаловался он, выглядя жалким.
— Помолчите, вы оба, — сказала я, когда увидела Трента. О, Боже, Дженкс был с ним, и я почти упала со сцены, пытаясь добираться до них. Толпа рассеивалась. У них даже была машина скорой помощи, и я почувствовала себя больной, когда поняла, что медработники группировались над тем человеком, которого застрелили. Другая, очень громкая группа агентов ФБВ зачитывала права человеку, который стрелял, его сломанная рука была перевязана, кровоточившая и уродливая. Возможно, человек, в которого стреляли, все еще был жив.
— Трент! — позвала я, и он потянулся ко мне. Я попала в его руки, утыкаясь головой ему в плечо, когда я дрожала. — Они собирались убить меня! — прорыдала я, когда крылья Дженкса жужжали. — Что с ними не так!
— Ш-ш-ш, все хорошо, — успокоил он, и я вытянул голову, фыркнув и хныкнув, когда Ал, натянуто, вручил мне носовой платок. — В следующий раз мы можем остановить толпу линчевателей как-нибудь по-другому?
— Дженкс, ты летишь, — сказала я, и удовлетворенный пикси приземлился на плечо Тритон.
— В настоящий момент, — сказал он, искры почти исчезали. — Дерьмо на тосте, девочка. Как ты можешь творить магию, а никто больше не может?
— Потому что у нее есть растущая щепка мистиков, обращающихся к ней, — сказал Ал недовольно. — Вот, вероятно, почему ты можешь летать. Она — магнит.
Я чувствовала себя магнитом, колючей и полной небольших электрических зарядов. Я посмотрела на вращающиеся лопасти вертолета, отзывающиеся эхом между зданий. То, что осталось от толпы, разбегалось, даже некоторые Веры уползали в наручниках. Хорошо быть живой, и я сильнее прижалась к Тренту.
— Я говорила, что это произойдет. Но никто не слушал.
— Она может когда-нибудь быть права, не суя в это нос? — рявкнул Ал, и Дженкс посыпал серебряной пыльцой, которая исчезла слишком быстро, по моему мнению.
Вертолет приземлился на площадь, и я улыбнулась ему, зная, что он собирался забрать меня куда-то, где я не должна буду думать некоторое время, где я смогу принять ванну, помыть волосы, и, возможно, вытащить пулю из ноги.
— Ой, она падает! — закричал кто-то, и я почувствовала, что оказалась на руках у Трента.
И клянусь, я слышала, как он пел, когда вертолет поднял нас и унес далеко.

Переводчики: maryiv1205

Глава 28

Ветер хлестал волосы и спутывал их, когда я медленно шла к краю медицинского вертолета. Сразу же запах антисептика и бандажей сменился намеком на тротуар и на лошадей, гуляющих безлунной ночью. Трент потянулся ко мне, его рука была перевязана, а на щеке была царапина из-за того, что он упал. Мое сердце, казалось, пропустило удар, когда я вложила свои пальцы в его руку. Я могла потерять его. Я могла потерять все.
— Она должна сесть, — сказал медработник, который вынул пулю и зашил меня по пути. Трент просто пожал плечами и спустил меня вниз, мои мышцы болели, когда она сжал меня руками. Мои ребра болели, и я задержала дыхание. Я бы скорее умерла, чем села в то кресло с ремнями, и чтобы меня везли.
Что вполне возможно, подумала я, когда мои ноги оказались на автостоянке, и толчок боли прорвался через все обезболивающие наркотики, которые мне дали.
— Спасибо, — прошептала я, чувствуя себя больной, когда оперлась на костыль, который Трент пихнул мне под руку. Тот был моего размера. Казалось, что держался под рукой как само собой разумеющееся.
Я все еще пыталась понять толпу на площади. Они хладнокровно застрелили человека. Затем была бы Тритон. Потом я. Потом Ал. Ничто не могло оправдать ту бессмысленную панику, и я была потрясена, что меня предали те самые люди, ради которых я рисковала своей жизнью, чтобы спасти.
— Тинки любит утку! — выступил Дженкс, таща меня за волосы, когда ветер затопил его. — Мы можем войти? Я хочу проверить своих детей.
— Это первая вещь в списке, — сказала я, когда посмотрела мимо Ала и Тритон на владения Трента и группу людей спускающихся вниз по лестнице, чтобы поприветствовать нас. Это было не обычно, но автостоянка пустовала в течение почти трех месяцев и очевидно в этом была проблема, ждущая Трента в его административном здании, и требующая быстрого решения.
— Хорошо, — прошептала я, едва заслышав лопасти вертолета, когда увидела Квена, Эласбет и девочек. Эласбет несла Рэй и Люси, малышка Рэй была торжественной и тихой. Люси была более красноречивой, но явно недовольной, когда она тянулась к Тренту, громко жалуясь, когда Эласбет резко остановилась при виде Ала и Тритон.
Усмехнувшись, Ал ущипнул Люси за нос, но его улыбка быстро исчезла, сменившись беспокойством.
— Трент! — воскликнула женщина, выглядя взъерошенной с распущенными волосами, за которые тянула Люси. — Везде демоны! Везде!
— Ни один из них не может творить магию, Элли, — предупредил Трент, беря Люси, прежде чем маленькая девочка выпрыгнула из рук матери.
— Но они везде! — жаловалась женщина, бросая косые взгляды на Тритон и Ала. — Готовят в кухне, в гараже разглядывают твои автомобили, в зимнем саду разговаривают с фейри. Мне пришлось повесить вывеску, чтобы не допустить их в твои апартаменты.
— Я посмотрю, что можно сделать, — сказал Трент, когда Люси обхватила его руками за шею и смачно поцеловала.
Я сжала зубы, когда попрыгала к лестнице, пытаясь решить, как добраться до них. Эласбет выглядела ужасно, не только уставшей от напряжения, которое было, вероятно, из-за контакта с четырьмястами демонами, которые появились на ее пороге, но и испуганная тем, что теперь магия закончилась.
— Также ты должен сделать что-нибудь с Лэндоном, — сказала она, забирая Люси, когда Трент видел, что я передумала относительно лестницы. — Он был в новостях, рассказывал всем. Он пытается перевернуть все с ног на голову и обвинить Рейчел.
— Меня! — рявкнула я, когда Трент взял меня за локоть, помогая сделать шаг вверх.
Эласбет посмотрела на меня, решая говорить или нет, когда она рассматривала бинты и кровь. Не вся кровь была моей. На самом деле большая часть не была моей, и это, так или иначе, делало все хуже.
— Э, никто не верит, — сказала она. — Но ты должен что-нибудь сделать, Трент. Он обвиняет и тебя тоже.
— Я разберусь с этим, — сказал он устало, и она нахмурилась, думая, что все откладывалось, но я, честно говоря, не знала, чего она от него ожидала. Согласно новостям, недовольство Лэндоном росло среди эльфов, поскольку они требовали ответы, а он продолжал винить меня. Даже эльфы потеряли свою магию. Или Богиня отказывала им в своей силе, или эльфам тоже были нужны линии.
И все же я поставила всех на площади на колени с помощью мистиков. Ура, мне. Я посмотрела на Ала и Тритон, радуясь, что они оба, казалось, игнорировали это. Жизнерадостность Тритон перед лицом конца всей магии не давала мне теплой неопределенности.
— Са’ан, Дали ждет вас в вашем офисе, и Кормель хотел бы поговорить с вами у него, — сказал Квен.
Рэй протянула руку, и Трент взял ее, оставив меня делать следующий шаг самостоятельно.
— В моем офисе, да? — сказал Трент, кивнув Квену, чтобы тот взял меня за локоть, так как Рэй спрятала лицо у него на груди и не отпускала. — Скажи Кормелю, что пусть сам приезжает ко мне, если хочет поболтать.
Тритон и Ал ждали нас наверху лестницы, и Квен потащил меня. Я бы запротестовала, но замедляла всех остальных к тому, чтобы ползти.
— Это было невероятно глупо, — пробормотал Квен, отставая, когда Трент взял Эласбет под локоть и развернул ее от меня. — Ты подвергла себя и Трента невероятной опасности, влезая вот так на сцену.
Я нахмурилась, не говоря ни слова, пока мы не достигли верха, и я заерзала, пока он не отпустил меня.
— Я не влезала на сцену, они меня туда вытащили. И что бы ты сделал, если бы увидел Джона на сцене с пистолетом у виска и с трупом у ног?
Глаз Квена дернулся, когда он посмотрел мимо меня на Эласбет, сопровождающую Люси внутрь, Трент и Рэй шли за ними, и Трент что-то обсуждал с измотанной женщиной.
— То же самое. Ты дашь мне помочь тебе дойти до офиса Трента?
Вертолет снова поднялся, огни вспыхивали по нам и заставляли Ала выглядеть более демоническим, чем обычно, когда он схватил меня за руку.
— Я помогу ей, — сказал он, заставив меня задуматься о его побуждениях.
— Вы оба отходите, — сказала Тритон, когда она отодвинула Ала одним пальцем, тыкнув ему в грудь. — Сегодня я помогаю Рейчел. Она спасла мою жизнь, бедняжка.
Я начинала чувствовать себя игрушкой, которую тянут в разные стороны собаки, но я действительно хотела сесть, и мне было все равно, кто поможет мне добраться до офиса Трента. Я облокотилась в большой степени на Тритон, поскольку Ал придерживал дверь, и мы вошли внутрь.
— Спасибо, — пробормотала я, и Дженкс отругал меня, когда я убрала волосы за ухо, когда подул ветер. Я забыла, что он был там. Эласбет уже на полпути прошла по коридору, ее голос переплетался с голосом Люси, поскольку малышка пыталась превзойти свою мать в громкости.
— Это было невероятно храбро для тебя, — сказала Тритон, когда мы медленно шагали за ними. — Очень храбро, но невероятно глупо.
О, Боже, подумала я, мои ребра собирались сложиться, я сжала зубы.
— Я не думала о вашем спасении. Я просто хотела, чтобы они прекратили убивать людей.
— Очевидно, — проворковала она, и мои шаги стали еще медленнее, когда мы добрались до ковра в прихожей, я не могла больше идти.
Трент стоял возле офиса у пустого стола секретаря. На его лице читалось раздражение. Эласбет выглядела не намного лучше, она чуть ли не писала кипятком, когда он вручил Рэй Алу.
— Квен, я бы хотел, чтобы вы с Джоном узнали, где Айви и Нина. Очевидно, они не добрались до больницы.
Я развернулась, мое зрение потускнело, когда я слишком быстро двинулась.
— Что?
Квен взял Рэй у Ала и кивнул.
— Са’ан, — сказал он просто, повернувшись, чтобы уйти.
Мягкое жужжание крыльев Дженкса под моим ухом потрясло меня. Он был таким тихим, что я забыла, что он там.
— Эй, Квен, — прокричал он. — Как насчет того, чтобы высадить меня в оранжерее? Я хочу проверить своих детей.
— Дерьмо, прости, Дженкс, — сказала я.
— Не волнуйся об этом. Иди, сядь где-нибудь, — сказал Дженкс, тонкая красная пыльца сыпалась с него потоком, когда он взлетел. — Скрежет твоих зубов заставляет мою голову болеть.
Эласбет и Люси шли вперед позади него, оставляя Ала и Тритон смотреть с надеждой на меня и Трента. Трент взял меня под локоть, его выражение лица было мрачным, когда он повел нас в свой офис.
Айви…
— Трент, ты не думаешь, что Айви и Нина у Кормеля, не так ли? — спросила я. — Он хотел увидеться с тобой. — Увидеться с Трентом, не со мной. Незначительное различие было единственной вещью, держащей меня здесь, а не ворующей один из самых быстрых автомобилей Трента, с больной ногой или нет.
— Это то, что Квен собирается узнать.
Это была долгая ночь, и я почти заплакала, когда мы, наконец, добрались до офиса Трента. Там был Дали, и я попыталась не опираться на Трента, когда он открыл дверь. Диван, который Трент поставил на прошлой неделе для того, чтобы дремать, никогда не выглядел привлекательнее, и я, быстро кивнув Дали, с бешено стучащим сердцем, пошла с такой скоростью, с какой могла, и почти рухнула на него. Запах кожи поднялся вокруг меня, и я подумала, что диван пах неправильно без небольшой нотки вампирского ладана.
— Дали, — сказал Трент осторожно, и немного грузный демон повернулся от красочной морской рыбки в стеклянном аквариуме позади стола Трента.
— Очень по-эльфийски, — мягко сказал Дали, глядя позади Трента на Ала и Тритон. — Держать красивых пленников на виду.
Кончики ушей Трента покраснели.
— Все в том аквариуме родилось в неволе. Ничто не было поймано в дикой местности.
Жеманничая, Дали устроился за столом, будто тот принадлежал ему.
— Это делает все хуже.
Я могла сказать, что Дали, сидящий за его столом, обеспокоил Трента, когда он потер крыло носа и пошел, чтобы покормить рыбку, медленными движениями он взял банку еды из небольшого ящика у ног Дали.
— Почему вы все здесь? — сказал Трент, стоя спиной, когда сеял еду, и остальные рыбки вышли из укрытия.
Тритон изящно устроилась на оставшемся стуле, оставив Ала и Трента стоять.
— Метод ЛИЛО, — загадочно произнесла она. — Линия Дали была сформирована последней, таким образом, она последней и ушла.
Я попыталась переместить ногу с пола, но решила оставить ее там, где она была, когда я почти упала в обморок.
— Что касательно моей линии? — спросила я, когда снова могла думать.
Ал хмыкнул, убрав руки за спину, когда он встал перед большим экраном, показывающим пустой загон ночью.
— Последняя линия формировалась, пока безвременье убегало, — объяснил он. — Вероятно, именно поэтому ты можешь творить магию, а мы — нет.
— Моя линия все еще существует? — сказала я, и Ал покачал головой. Линии были мертвы. Не было никакого вопроса относительно того, как я все еще могла творить магию, Дали же не был рад… даже с ложью Ала.
— Хватит, Галли, — почти надулась Тритон, поправляя свою одежду, чтобы скрыть рубцы от импровизированных наручников, которые на нее нацепили на площади. — Ты знаешь, что это не то, почему Рейчел смогла творить магию.
— Это не были мистики, — проворчал Дали.
— У меня не было выбора, — сказала я в порыве, видя, что Ал напрягся. — Они мертвы. Все линии.
О, Боже, линии были мертвы. Я не видела Биса со вчерашнего вечера. Ему, наверное, было больно. Айви пропала, вероятно, в одной из спален Кормеля, ожидая моего прибытия, таким образом, он мог убить ее и заставить меня спасать ее душу.
— Я должна идти, — сказала я, нога пульсировала, когда я схватилась за подлокотник и рывком встала, ища костыль. — Я должна вернуться в церковь. Трент, мне жаль, но я ничего не могу сделать, и я должна помочь тем, кому могу.
— Не глупи. — Тритон склонилась над пространством между нами, чтобы выдернуть мой костыль и бросить его Дали. Трент потянулся, чтобы поймать костыль прежде, чем тот разбил аквариум, но Дали был быстрее, и он впился взглядом в Тритон, когда та устроилась поудобнее, довольная собой, что удержала меня на диване и внезапно привлекла внимание Дали. — Дали, ты знаешь, как и я, почему линия Рейчел ушла первой. Богиня ненавидит ее. Рейчел может творить магию, потому что самое крошечное пятнышко мистиков смотрит на нее, роясь вокруг нее и создавая область, с которой она может работать. — Тритон подняла глаза, смотря на меня. — Заполняя ее ци дикой магией…
Я откинула на диване под жестким взглядом Дали.
— Это ложь! — настаивал Дали, и Тритон уставилась в потолок с фальшивым бездельем.
— Или ци любого, с кем она хотела ей поделиться, — закончила Тритон. — Она похожа на небольшую горячую точку лей-линии.
— Довольно! — рявкнул Дали. Трент медленно передвинулся, вставая между мной и разгневанным демоном, и Тритон слегка хлопнула себя по ноге, как двенадцатилетка, радостно засовывая во что-то свой нос, чтобы отвести от меня проблему и отвлечь Дали от понимания, что она когда-то тоже практиковала эльфийскую магию.
— Это мистики, ты — дряхлый, ветхий, старый демон, — сказала она вызывающе. — Линии мертвы, и когда взойдет солнце, потоки безвременья изменятся и утекут, забирая с собой все.
Дженкс… подумала я, смотря на дверь, но беспомощная, чтобы идти к ней. Он не сможет жить долго без магии. Бис тоже. И вампиры. Их душам некуда будет уйти, когда они умрут своей первой смертью. Что-то собиралось сломаться.
— Вы освободили фамилиаров, да? — спросил Трент, и выражение лица Дали стало кислым. — Своих рабов? Вы бросаете их? — возмущенно воскликнул Трент. — В вашем контракте говорится, что вы поддерживаете их. Вы не можете просто забыть это, потому что это трудно.
— Трудно? — рявкнул Дали.
— И души немертвых, — сказала я вслух, думая об Айви. Она убьет себя дважды, чтобы удержать вместе душу и сознание, даже если она думала, что это отправит ее душу прямиком в Ад.
Дали наклонился вперед над столом Трента, указывая на меня толстым пальцем.
— Неспособность выполнить условия контракта не является моей виной. Я удерживал проклятие немертвых, в той мере, в какой мог ожидать. — Поджав губу, чтобы обнажить зубы, он впился взглядом в Трента. — Ты и твой вид виноваты в разрушении душ вампиров, а не мы.
В разрушении душ? удивилась я, затем набросилась на эту мысль, потому что это, казалось, беспокоило Дали больше всего.
— Ты обещал первому немертвому, что его душа будет ждать, не так ли? Это обещание падало на всех, кто последовал за ним. А теперь ты не можешь его выполнить.
— Это не моя вина! — прокричал Дали, и рыбка позади него разбилась в укрытие.
— Ты наблюдал за проклятием, — недовольно сказала Тритон.
— Это невыносимо, — сказал Трент, начиная шагать. — Все население живых, дышащих людей попало в ловушку в безвременье, чтобы умереть?
Дали рассмеялся, горький звук прозвучал холодно.
— Забавно. Это то, что вы предназначили для нас.
Трент повернулся, его гнев просачивался сквозь его железный контроль.
— Сначала это была ваша идея.
Ал одернул свой костюм.
— Поскольку вы сделали из нас рабов и деформировали наших детей настолько сильно, что они стали дегенератами.
— Эй! — воскликнула я, не желая, чтобы меня записывали в идиоты с рождения. Нет, я могла доказать все это самостоятельно.
— Мальчики и девочки, — успокоила Тритон, ее приятное выражение лица задергалось, когда она заметила ушиб в форме отпечатка руки на ее руке. — Мы, э, все пострадали, и хотя мы явно не можем забыть, мы можем, по крайней мере, стремиться простить друг друга, таким образом, мы можем… выжить?
Трент разочарованно отвернулся от нас.
— Не к чему двигаться вперед, — сказал он, смотря на руки, чтобы оценить их дрожь. — Нет никакой магии. Они не послушали меня, а теперь все мы страдаем.
Мой живот скрутило, но ребра болели сильнее, и все, чего я хотела — это лечь и не двигаться.
— Мне жаль, — прошептала я. — Если бы было что-нибудь, что можно было бы сделать…
— Есть, любимая.
Дали вскинул голову на мягкое замечание Тритон. Твердое, неумолимое выражение лица демона откликнулось во мне скачком адреналина.
— Тритон, — рыкнул Ал, когда встал перед редко используемым баром Трента, его плечи опустились и напряглись. — Заткнись, черт тебя дери.
Трент сделал шаг вперед.
— Не достаточное количество мистиков обращаются к ней, — сказал он, но горячность Дали, когда тот ударил мясистым кулаком по столу, заставила его замолчать.
— Нет! — прокричал старший демон. — У не допущу этого! Я скорее дам нам умереть, чем буду спасен… магией эльфов!
Тритон качнула ногой, и ее щеки вспыхнули.
— Мы точно умрем. Ты — слепой или просто настолько упрямый? Демоны могут творить магию через Богиню. Они просто не хотят признаваться в этом. Они думают, что это пятнает их.
— Это пятнает! — прокричал Дали. — Они — животные!
Тритон притворно улыбнулась.
— Разве не все мы — животные, старик? Рейчел?
Она протянула мне тонкую руку, бледную и без следов. Я могла поклясться, что на ее суставах были синяки, и отбросила эти мысли. Улыбаясь, она превратила все в яркий жест.
— Она скромна. Девочка может сделать это.
— Нет! — воскликнул Дали. — Два мира сталкиваются, если бы я мог вернуться назад в пошлое, то я убил бы ее, когда она впервые вошла в мой офис!
Ал потер лоб прежде, чем взять две стопки, полные янтарной жидкости, которую он только что налил из бара Трента.
— Я знаю это чувство, — сказал он, ставя одну стопку на стол Трента и чокаясь с ней прежде, чем выпить свою.
— Тогда вы оба уже были бы мертвы три раза, — ярко сказала Тритон. — Ты, Дали, еще не готов уйти из этой жизни, и со всей твоей злобой и стенаниями ты тоже не готов, Галли. Не так… скуля и хныкая, выживаемые заговором эльфов. Рейчел может творить эльфийскую магию. Мне все равно, нравится ли тебе это или нет. Ты тоже можешь ее творить, все вы, если найдете что-то более святое, чем петля на шее!
— Э, Тритон? — влезла я, но Дали встал, его лицо было красным и разочарованным, поскольку опасный демон уже принял тот факт, что он был беспомощен перед миром, который хотел видеть его мертвым.
— Ни за что! — проревел демон, и Тритон встала, разглаживая одежду.
— Ты! — закричала Тритон, и я вжалась глубже в диван. — Я достаточно долго наблюдала, как твоя трусость и необоснованные предрассудки пятнают наше существование! Мы делим источник магии с эльфами. Неудивительно, что они превосходят нас снова и снова, когда мы игнорируем источник нашей силы и вытаскиваем капли из крошечных кармашков.
— Довольно! — прокричал Дали, и Тритон шагнула вперед, чтобы оказаться в паре дюймов от его лица.
— Ты послушай! — воскликнула она, ее черные глаза горели, а синий туман обрамлял ее руки.
Дали уставился на них, и она резко отступила, сгорбив плечи и отведя глаза. Ал откашлялся.
— Стало намного интереснее, — сказал он, и уверенность Дали вернулась. — Тритон, любимая, откуда ты берешь свою магию?
Тритон поморщилась. Я, глядя на Трента, пожала плечами, стало легче дышать, когда Дали, наконец, нашел кого-то, на кого еще можно было сердиться.
— Разве Рейчел не единственная, кто балуется эльфийской магией, а? — спросил Дали, явно чувствуя отвращение, когда он отодвинулся от стола и встал.
— Я не знаю, о чем ты говоришь. — Тритон скрыла руки в рукавах. Я внезапно почувствовала, будто мы обе были детьми, пойманными за созданием вонючего заклинаний в ванной комнате для девочек. Не то, чтобы я так делала в детстве.
Нахмурившись, Дали сделал глоток напитка, не столь сердито, как я ожидала. Но Тритон, как было известно, была сумасшедшей.
— Ты знал об этом? — спросил Дали Ала.
Ал пожал плечами.
— Я не верил ей. Как мог демон скрывать это, она и Богиня…
Тритон вскинула голову.
— Я не буду сидеть и ничего не делать, пока Рейчел сходит с ума, пытаясь скрыть, кто она, кто все мы. Богиня будет говорить с нами, отвечать нам тоже.
— И оставит нас умирать, — горько сказал Дали. — Бороться и выцарапывать существование, когда она повернется к нам спиной? Нет. Больше никогда. У нее есть свои любимчики, и я не буду снова дураком.
Все начинало проясняться, это было горькое соперничество между эльфами и демонами, и я, молча, смотрела, когда Тритон, слабо шелестя одеждами, перешла туда, где теперь сидел Дали за столом Трента, опустив голову, когда резкие мысли вращались в ней.
— Тебе не придется, — мягко сказала Тритон, когда она коснулась его руки.
Туман переместился между ними, и Дали посмотрел на свои руки, чувствуя энергию, которую она дала ему, заполнив его ци собственной силой. Его дыхание перехватило, когда он понял, что из этого был выход… если он сможет отпустить целую жизнь ненависти.
— Сколько времени ты скрывала это?
Тритон отвернулась.
— Я не помню. Так долго, что мистики Богини не надеются больше найти меня.
На ее лице читалась боль, и я начала подниматься, когда рука Трента отпустила на мое плечо в знак поддержки. Я знала, что она чувствовала, и предположила, что боль от потери возвеличивания мистиков ни на мгновение не притуплялась, а только усиливалась.
Дали выглядел уставшим, когда он посмотрел на меня, затем вяло на Трента, стоящего рядом со мной, защищая.
— Ты научила ее, как скрыть их? — спросил он Тритон.
— Я изменила ее ауру, таким образом, они не смогут легко найти ее, но у Рейчел связь более новая, они еще не забыли ее. — Она заколебалась. — Они все еще ищут ее, зная, что Богиня снова должна измениться. Ее глаза видели реальность через Рейчел, и потребность принять участие в ней оставила остальных снова предрасположенными к изменению.
Изменение. Богиня тоже сказала это, но она боялась его, поскольку оно уничтожит ее.
— Дали, мы можем вновь открыть линии перед восходом солнца эльфийской магией.
Рука Трента на моем плече напряглась.
— Я сплочу дьюар и анклав.
— Нет.
Дали мягко произнес это. Он не поднимал голову, на его лице все еще читалось сожаление, когда он стоял у стола чужого человека, в доме чужого человека, в мире, который не хотел их, в то время как тюрьма, из которой они отчаянно пытались сбежать, стояла на пороге разрушения и уничтожения мира, в котором они хотели жить, но боялись.
— Ты сделаешь так, чтобы мы выжили? — горько сказала Тритон, одергивая одежду, будто изодранные и испачканные остатки были своего рода гордостью и властью. — Мы можем вновь открыть линии, но это должно быть сделано перед восходом солнца. Я говорила с Богиней…
— Что?! — Дали вскинул голову. В углу Ал зазвенел несколькими стаканами, и у меня во рту пересохло.
Не испугавшись, Тритон подняла подбородок.
— Она активно ищет Рейчел, но она знает, что, если линии останутся закрытыми, она будет видеть меньше. Она уже голодает. Единственный доступ, который у нее есть к реальности, через падающих пикси и Веров, которые даже не знают, что она существует. Она больше не слушает эльфов благодаря Лэндону, обманом заставившему ее разрушить линий.
Интересно, подумала я, задаваясь вопросом, было ли это то, почему эльфийская магия исчезла. Крошечный пучок возможности утвердился, заставляя меня выпрямиться. Возможно, я могла сделать это. Я и прежде боролась за контроль над отдельной силой мистиков с желанием Богини. Несколько раз.
И каждый раз, я заканчивала тем, что боролась за то, чтобы отделить себя от нее, таким образом, чтобы мои мысли не убили ее и не изменили до неузнаваемости, сделав ее… изменив ее во что-то новое.
— Я не могу жить по правилам реальности без магии, чтобы это было терпимо, — сказал Ал. — Дали, у нас есть шанс, не только выжить, но и сделать так, чтобы мир благодарил нас. Возможно, снова дать нам место в нем.
— Дать нам место? — прогремел Дали. — Мы — демоны! Мы не занимаемся благотворительностью, мы берем то, что хотим!
— Ну, а я хочу быть частью чего-то! — внезапно завопил Ал. — Я хочу попробовать этот путь. Черт возьми, Дали. Если тебе это не нравится, то можешь вернуться к торговле душами, чтобы пополнить свой штат официантов, но я думаю, что мы можем преуспеть здесь с людскими правилами. — Он колебался, выгибая брови. — Найти свой путь с ними. Заставить их корчиться в своих собственных… законах.
Лицо Тритон пылало.
— Но сначала мы должны вновь открыть линии.
Я задержала дыхание, ожидая. Это было больше, чем просто решение о попытке спасения безвременья.
— У нас недостаток сил, — сказал Дали.
— Тогда мы присоединим к нашей силе эльфийскую. — Тритон положила руки на стол и наклонилась к нему.
Дали с отвращением глянул на нее исподлобья.
— Нет, — проворчал он.
Трент отошел от меня, задержав дыхание и обретая цвет. Его глаза сияли, и он был похож на лидера людей, даже в рванье и перевязанный… а возможно именно из-за этого.
— Почему мы даже не рассматриваем выполнение этого? Дьюар разочарован Лэндоном. Они послушают меня. Давайте вновь откроем линии и покончим с ним!
— Потому что она лжет, эльф! — Дали двинулся, и Тритон отступила от стола из-за его голоса. — Богиня лжет! Она обманывает! Она убьет Рейчел сразу же прежде, чем позволит линиям вновь открыться, а затем обречет остальных из нас на медленную, позорную смерть, чтобы дать себе что-то, с чем можно играть в течение другой тысячи лет. Богиня не даст нам силу сделать это, даже если она расширит охват. Она убьет нас, вот, что она сделает!
— Но мы не должны полагаться на желание Богини, — выступила я, чувствуя себя не учтенной, когда я наклонилась вперед на диване. — Я могу просто взять силу, которая нам нужна и сделать то, что нужно! Мне просто нужен кто-то, чтобы соткать проклятие и дать ему направление. — И, возможно, спасти потом мою задницу.
Дали, казалось, застыл, только его глаза двигались, когда он сначала посмотрел на Ала, затем на Тритон. Они оба, казалось, сосредоточились на себе, избегая его, когда он медленно собирал свое мнение. Холод прошел вниз по позвоночнику, но я только сказала правду.
— Связь уже тогда устойчива? — сказал Дали, изумляя меня еще больше.
Ал наклонил голову, игнорируя вопрос. Он выглядел больным, но Тритон подняла подбородок, будто принимая бремя на себя.
— Рейчел почти вызвала новое изменение Богини, уже дважды, и все еще сумела высвободиться, спася обе их жизни. Богиня постарается убить ее, но будет момент, когда она не узнает Рейчел, и в сражении за превосходство Рейчел сможет вытащить у нее достаточно магии и вновь открыть линии, если мы будем там, чтобы использовать это в своих интересах.
Это было то, что я уже знала, но услышать, как это говорила Тритон, это звучало рискованно.
Выражение лица Дали было осторожным.
— Это оставит ее уязвимой для гнева Богини.
Будто ему было не все равно. Он был спокоен, пугая меня больше чем, если бы он кричал.
— Я могу справиться с этим, — сказала я, дрожа внутри.
— Я буду там с ней, — сказала Тритон, заставив меня чувствовать себя хуже.
— И я, — предложил Трент, и я взяла его за руку, когда он протянул ее. Видя нас такими, Дали поморщился и отвел взгляд.
Ал остался тихим и явно недовольным. Его молчание было отмечено Дали. Черт, оно было замечено всеми, и он резко поставил свой стакан со льдом и ликером.
— Вы, оба, вместе, — сказал Дали, поджимая губы. — С ней. Будете пытать принять Богиню.
— Это то, что у нас есть, — громко сказал Трент.
Мое сердце ушло в пятки, когда я увидела возможный конец своих дней.
— Я не могу сидеть и ничего не делать, если есть шанс. Если это сработает, то магия будет восстановлена, у немертвых все еще будут их души на парковочной орбите, пока они полностью не умрут, и тысячи фамилиаров, которых вы отставили в безвременье, еще будут живы. Я все-таки хочу, чтобы вы их освободили.
Дали фыркнул.
— Конечно, хочешь, — пробормотал он.
— Даже если линии продержатся на короткое время, мы сможем вывести фамилиаров, — сказала Тритон. — Они, несомненно, будут собраны в самом большом пространстве, и их будет легко переместить.
Но я не хотела спасения. Я хотела решения.
— Это плохая идея, — сказал Дали, все еще сомневаясь.
— Но это идея, — сказала я. — Плохая или нет, мы должны попробовать. Если я смогу украсть энергию, вы сможете прясть проклятие? Все вы? Я не могу сделать этого в одиночку.
Я задержала дыхание, когда Дали вздохнул и отвел глаза, когда он взвешивал то, что было под угрозой, и чего это могло бы стоить. Гордость была его точкой опоры, несправедливо перемещающая вес так, что у одной стороны была большая сила, чем у другой, чтобы принять неправильное решение, это было возможно и более чем вероятно.
Мы собирались обречь мир на еще одну волну бесполезного насилия из-за гордости, подумала я, уже пытаясь найти способ сделать эту работу без помощи демонов. Возможно, дьюара будет достаточно.
Но Дали встал, глядя вниз на себя, застрявший в форме, в которой он был, когда закрылись линии.
— Никому не нравится тот беспомощный навоз, в котором мы валяемся. Я спрошу их. Они решат.
Мое сердце подпрыгнуло, а пальцы Трента сжались на моем плече.
— Прошу прощения, — сказала Тритон, когда она сияла, изящно касаясь Ала. — Там может быть некоторое несогласие, это нужно будет исправить. Ал, ты будешь сопровождать меня?
Молча, Ал взял бутылку. Не глядя на меня, он протопал мимо, его блестящая обувь полицейского ловила свет, и его темп был удивительно решительным и выдающим его плохое к этому отношение. Он рывком открыл дверь, его шаги были слышны на ковре, когда он пошел в большую комнату.
— Дали? — мягко спросила Тритон, теперь протягивая руку более влиятельному, немного тучному демону.
— Это будет нелегко, — проворчал Дали, когда они пошли вместе.
— Ерунда. — Тритон просмотрела через плечо на меня и подмигнула. — Ты заставил их разрешить ей войти в коллектив ученицей. Ты даже заставил их противостоять Ку’Соксу, когда они с Алом и тот их эльф противостояли ему. И они не убили Трента из-за тебя, — говорила Тритон, когда дверь закрывалась. — Заставить их практиковать эльфийскую магию будет проще простого, — раздался приглушенный голос, а затем горький смех Дали.
Моя кожа покалывала, где рука ее коснулась рука Трента, когда он двинулся к бару.
— Трент?
Он молчал, когда чудовищность того, что мы собирались попытаться сделать, навалилась на нас. Все еще ничего не говоря, он принес мне стакан воды.
— Вот, — сказал он, когда вложил прохладный стакан в мою руку. — Ты должна поддерживать баланс жидкости в организме.
— Трент…
— Пей, — сказал он, и я покорно сделала глоток, вода комнатной температуры была мягкой, когда проскользнула в меня. Вздохнув, он сел около меня, нахмурившись и глядя в никуда.
— Я хочу сказать, что все будет хорошо, — произнес он, наконец.
— Но ты этого не знаешь. — Ребра болели, когда я наклонилась, чтобы поставить воду на пол. — Трент, Богиня ищет меня. Она лучше снабжена для психического сражения, и она знает, как переиграть меня. Я не хочу убивать ее, что означает, что у меня будут секунды, чтобы бороться за контроль, а затем я буду бороться за то, чтобы освободиться, прежде чем заражу ее слишком глубоко, чтобы избавиться от этого. И что потом? Я буду скрываться от нее оставшуюся часть жизни.
Трент посмотрел мне в глаза и потянулся к моим рукам.
— Ты не знаешь этого.
Мои кончики пальцев покалывали, где они касались его ауры. Я начала отодвигаться, но он сжал меня сильнее.
— Не двигайся, — сказал он застенчиво. — Ты избавляешь меня от головной боли.
Черт побери, я была покрыта ими даже сейчас. Неудивительно, что Дали смотрел на меня так, будто я была прокаженной.
— Ты тоже, а? — сказала я, разочаровавшись в попытке скрыть их.
— Я так боялся, когда они подняли тебя на ту сцену, — внезапно выпалил Трент, и я задержала дыхание, когда он аккуратно притянул меня к себе. — Я увидел всю мою жизнь. Мои деньги ушли, власть — украли. Я не мог добраться до тебя, и никто меня не слушал. Я думал, что они убьют тебя.
Я могла услышать его сердцебиение, когда положила голову ему на грудь. Было так хорошо ничего не делать.
— Я тоже, — прошептала я, неспособная сказать это громче, чтобы не заплакать. Я боялась за него. За Дженкса.
— А теперь ты снова собираешься это сделать.
Он мягко погладил меня рукой по волосам. Я не хотела двигаться.
— Вероятно.
Трент уныло вздохнул.
— Ты была права. Как обычно. Это тяжело. Но я собираюсь сделать это, так или иначе.
Он поцеловал меня в макушку, и я наклонилась так, чтобы найти его губы моими. Слабое покалывание прошло между нами, нагреваясь и исцеляя, как раз когда моя нога пульсировала.
Его глаза блестели, когда наши губы расстались. Я хотела, чтобы все закончилось, и наступил завтрашний день, мы выпили бы кофе у Марка прежде, чем отвести девочек в зоопарк.
— Ты должен остаться здесь с девочками, — сказала я, и он обнял меня сильнее.
— Просто попытайся остановить меня.
Он снова посмотрел на мой рот, но моя опьяненная улыбка исчезла от внезапного стука в дверь.
— Айви и Нина… — прошептал я, страх поднял адреналин.
— Квен? — сказал Трент, нахмурившись, когда он аккуратно помог мне сесть, в то время как дверь открывалась. Его руки были нежными, но я все еще морщилась, когда подняла взгляд и обнаружила Ала, а не Квена, стоящего там и глядящего на нас с воспоминанием о его собственной утрате, это было настолько ясно, что причиняло боль. Видя мою жалость, его выражение лица ожесточилось.
— Я хотел сообщить, что Квен нашел водителя машины скорой помощи и медработника, который забрал твоих… друзей. Они оба находятся в интенсивной терапии с повреждениями внутренних органов.
— Нет. — Я рухнула на диван после попытки встать. — Что произошло?
— Они оба выживут. Помогает то, что они живые вампиры, — сухо сказал Ал. — Но что касается Айви и Нины… — Он пожал плечами. — Нет никаких их признаков.
— Кормель… — Мое сердце бешено стучало, когда я повернулась к Тренту. — Он хотел поговорить с тобой. Он забрал их!
Трент поднялся, быстро шагая к телефону на столе. Ал откашлялся, чтобы остановить его.
— Это не Кормель ранил медработника и водителя, — сказал Ал. — Это была Нина.
Напряженность с силой потянула меня за плечи, когда я все поняла. Нина умерла по пути. Солнце село, и она ни на минуту не теряла сознание. Она волновалась, и Айви попыталась удержать ее. Дерьмо, куда Айви забрала ее, чтобы попытаться подчинить? Куда-то в безопасное место, где ее не мог достать Кормель?
Сердце оказалось в горле, я схватилась за диван и поднялась.
— Я должна идти.
— Но демоны и линии… — начал Трент, а затем он передумал, нагнулся, чтобы забрать костыль, который бросила Тритон, принес его мне с печальным, решительным взглядом.
— Ал, скажи всем, что мне жаль. Я должна уйти. Я вернусь, как только смогу. — Удобнее беря костыль в руку, с болью я похромала к двери. Ал стоял и ничего не делал, заставив меня задуматься, сказал ли он мне это, зная, что я уйду. Он знал лучше, чем большинство, как близко я была к потере себя в этот раз, когда боролась с Богиней.
— Я мог бы предложить вертолет, — сказал демон масляным голосом. — Полететь на нем звучит так же хорошо, как и просто… переместиться. Кроме того, по дорогам не проехать. Я пойду с тобой. Меня больше никто не слушает.
— Я знаю это чувство, — сказал Трент, но я был уже на полпути в прихожую.
— Спасибо, — сказала я, затаив дыхание, когда посмотрела Алу в глаза.
— Не благодари меня. — Ал смотрел на кончики пальцев, размышляя. — Я просто не хочу быть там, в то время как Тритон объясняет коллективу, что мы должны работать с эльфийской Богиней, чтобы попытаться вновь открыть линии.
— Все так плохо, да? — пробормотала я, сжав челюсти, когда мы вышли в прихожую.
Ал наклонился ближе, голос звучал опасно, когда он прошептал:
— Мы не забыли, Рейчел, и это не наших предков предали. А нас самих.

Переводчики: maryiv1205

Глава 29

Жар уличного фонаря отбрасывал длинные тени у надгробных плит, и лопасти вертолета сдували все, что не было прибито. Я ни за что не смогу сегодня распутать волосы без бутылки кондиционера, поэтому мне пришлось напомнить себе проверить ванную прежде чем мы, уйдем… потому что, даже если Айви была здесь, мы все равно не сможем здесь остаться.
— Осторожно, — сказал Трент, придерживая меня рукой за талию, когда он помог мне переступить через небольшую стену, которая отделяла кладбище от сада. Мой живот скрутило, а Дженкс матерился, когда осматривал разрушения. Я не могла заставить себя, поднять глаза, как раз когда вертолет начал подниматься, усиливая ветер.
— Какой безобразный беспорядок, — сказал Ал из-за меня, и я внезапно поняла, что он шел по освященной земле. Эльфийское проклятие действительно было сломано.
Одно хорошо, подумала я, поднимая голову, затаив дыхание, я остановилась, боль пронзила мою ногу, когда Трент сделал шаг. Отступив назад, он встал около меня, когда слезы угрожали перекрыть мое зрение. Я не буду плакать, сказала я себе, но грудь сдавило, а горло почти перекрыло.
— Прости, Рейчел, — сказала Трент, мягко потянув меня дальше.
Я позволила ему сделать это, снова опустив голову, когда мы плелись к каменной дорожке и неповрежденному деревянному забору.
— Бис? — позвала я, когда мы повернулись к фасаду, но не было ничего, ни веселой сверкающей пыльцы пикси, ни смеха музыки ветра, ни глубокого грохочущего ответа от горгульи… просто слабая тишина законченного уличного движения. Все здесь чувствовалось мертвым, брошенным.
— Я найду его, — сказал Дженкс, когда он прокладывал путь через путаницу моих волос.
— Ты можешь лететь? — спросила я, когда он поднялся и полетел, одергивая свою одежду и проверяя меч на поясе.
— Да. — С серьезным выражением лица он посмотрел на шпиль. — Здесь чувствуется довольно хорошо, даже если похоже на заднюю комнату публичного дома тролля.
Он улетел, стрекоча крыльями, и Ал прошел мимо нас.
— Чертовы мистики, — пробормотал он, топая через ворота к парадной двери.
Мистики. Я подумала, что, возможно, здесь их было больше, чем где-то еще, это были или мои мистики или тысяча глаз Богини, ищущая меня.
Поднялось чувство вины. Я должна была проверить Биса. Хорошо, я была занята, и пока солнце не село, он не был ни в какой опасности, но я была в ответе за него.
— Он — взрослая горгулья, — сказал Трент, шепча так, чтобы Ал не слышал.
— Как ты можешь! — воскликнула я, но улыбка Трента очень быстро исчезла. — Он — просто ребенок.
Ал повернулся спиной на том месте, где он ждал в тенях, его новый костюм выглядел мятым.
— Требл спит, — сказал он, понизив голос. — Я уверен, что он делает то же самое.
Спит или в шоке? подумала я, протягивая мои мысли и ничего не находя, вообще ничего. Трент крепко держался за мой локоть, сжимая, когда он смотрел позади нас на пустое кладбище. Ал нетерпеливо взял лестницу из-за нашего медленного темпа. Соседи наблюдали за нами из-за жалюзи, исчезая, когда он саркастически снял свою шляпу, как бы приветствуя их.
— Думаешь, они прежде никогда не видели демона, — пробормотал Ал.
— Думаю, это из-за вертолета, — сказала я, оборачиваясь через плечо, прежде чем начать подниматься по деревянной лестнице. Айви должна была быть здесь. Она была напугана, возможно, ей было больно. Вампиры всегда шли домой, чтобы обосноваться, когда им было больно. Город был в панике, но здесь в Низинах было устрашающе тихо, когда все задержали дыхание до восхода солнца. Пожалуйста, будь в порядке, Айви. Пожалуйста.
Ал осмотрел ленту «НЕ ПЕРЕСЕКАТЬ» прежде, чем сдернуть ее и отбросить в кусты. Крылья Дженкса были почти нормальными, и я чувствовала первые намеки облегчения от яркой серебряной пыльцы.
— Я нашел Биса, — сказал он, когда Трент помог мне подняться вверх по лестнице. — Он выглядит нормально. Его аура такая, будто он просто спит.
— Ты уверен? — спросила я, и Ал заворчал, когда открыл дверь.
— Я говорил, что это шок. Им повезет, если они просто не проснутся.
Больше ничего не говоря, Ал шагнул внутрь, будто это не беспокоило его, но я могла сказать, что было наоборот. Его ворчание стало громче, когда он щелкнул выключателем несколько раз впустую.
— Дженкс, что относительно Айви? — прошептала я.
Пикси завис перед нами с Трентом, взволнованная пыльца сыпалась с него.
— Она находится в своей комнате. Нина тоже. Подожди! — прокричал он, когда я пошла вперед. — Стой. Ты войдешь туда, воняя страхом, и помешаешь Нине. Дай Айви шанс организовать ее мысли. Она знает, что ты здесь. Они будут бояться Ала, но вы с Трентом похожи на легкую добычу.
О, Боже.
— Все так плохо?
Дженкс кивнул, мое сердце пропустило удар.
— Ты, пекарь, должны сесть на заднее сиденье. Мы знаем, как победить Айви. Ты — нет.
— Я знаю, чего не стоит делать, — сказал Трент, но его беспокойство было очевидным, когда он помог мне шагнуть внутрь. Я была рада, что не было никакого света, когда я осматривалась во мраке. Ал шарил по моему редко используемому столу, поднимая голову, когда он нащупал крошечный стул, на котором обычно сидел Дженкс. Дженкс метался, зажигая свечи, которые мы разбросали вокруг, когда вышла сила. Медленно пространство начало проясняться, когда фитили загорались, а воск плавился. Здесь пахло кислотой, цепляющейся за горло, зловонной из-за вампирского страха и боли. Айви…
Я посмотрел на черный коридор, и боясь и беспокоясь.
— Возможно, я должен пойти, проверить Биса, — сказал Трент, и Дженкс, сверкая, вернулся к нам.
— Это лучшая идея, которую я когда-либо слышал от тебя, начиная с… э… ладно уж. Тебе понадобится лестница, — сказал Дженкс, но Трент уже приставлял лестницу к ступеням колокольни. Вздыхая, Дженкс указал на Ала, затем на свои глаза, а затем снова на Ала прежде, чем последовать за Трентом.
Ал нахмурился, на его лице был тот же осторожный, неохотный взгляд, который был у него в офисе Трента, прежде чем он вышел с Тритон и Дали. Он сделал жест рукой «продолжай», и мое сердце заколотилось. Дженкс наблюдал за ним, а?
— Айви? — позвала я, желая предупредить ее. — Ты здесь? — Было очевидно, что она была там, и я захромала по коридору. Была тонкая трещина света, текущая из-под ее двери, и я посмотрела на Ала. — Почему ты здесь?
— Чтобы поймать тебя, когда ты упадешь. А ты упадешь. Это просто вопрос нахождения правильного рычага.
Щеголь.
— Айви? — снова позвала я. — Э, ты в порядке?
Затаив дыхание, я ждала, что-то тяжелое упало в комнате Айви. Безумных чертыханий не последовало. Это была Айви, я потянулась, и Ал мучительно дернул меня обратно к себе. Я боролась, чтобы убрать его руку с меня, останавливаясь, когда Айви закричала:
— Нет. Нина, нет! — Я колебалась, хватка Ала ослабела, когда Айви добавила, — Это Рейчел. Пожалуйста. Я скоро вернусь.
— Не уходи. Не оставляй меня. Нет. Нет! — выла Нина, отчаянная боль была в ее голосе. — О, Боже. Дай мне! — внезапно разбушевалась она. — Дай!
Я не могла двигаться, когда жесткие требования Нины перешли в душераздирающие рыдания. Всякая надежда на то, что было возможно, чтобы недавно умерший мог выжить с душой, умерла. Было ясно, что Айви захватила Нину, и Нина была не в своем уме. Все было разбалансировано, и ее вторая смерть была единственным способом снова восстановить равновесие.
— Кто бы ни сделал это проклятие, он был садистом, — прошептала я, и Ал убрал с меня руку.
Свет пролился в тесный коридор, когда Айви открыла дверь. Звук душераздирающих рыданий Нины потянул меня, когда Айви выскочила и закрыла дверь позади себя. Недавно умершие часто были непредсказуемы, когда их ум был реорганизован под подавляющими изменениями гормонов и инстинктов, в то время как тело боролось с умом, пытаясь убедить его, что оно все еще было живо. Голод обычно уходил, когда оригинальная аура была исчерпана к измеримому порогу. Но не поэтому Нина просила Айви вернуться большими задыхающимися рыданиями. Нина требовала не крови, она требовала свою душу.
Прислонившись к двери, Айви уставилась на меня черными, загнанными глазами, охладив меня.
— Ты не должна быть здесь.
— Этого не должно было произойти. — Я прохромала вперед, вытирая слезы с глаз. — Айви, мне так жаль, — выпалила я и обняла ее, когда она начала плакать.
Большие задыхающиеся рыдания сотрясали ее, и я прижимала ее к себе, шелковое ощущение ее волос стояло между нами. Мои собственные слезы текли от несправедливости всего этого, от конца ее надежды, что у нее с Ниной могло быть что-то нормальное, что у них могла быть жизнь, любовь, в одно мгновение им позволили момент счастья, прежде чем проклятие обошло полный круг и забрало все.
— Мне так жаль, — прошептала я, едва дыша.
— Она хотела, чтобы я убила ее, — прорыдала Айви, ее голос звучал приглушенно. — Она попросила меня, но я не могла этого сделать. Я не могла даже солгать ей и пообещать, что сделаю это.
— Все хорошо, — сказала я, и она отступила от меня, глаза блестели, когда Нина тихо плакала за дверью, которую охраняла Айви.
Айви вытерла глаза, выглядя более красивой, чем я когда-либо видела ее, даже если это было горе, которое сделало ее живой.
— Она умерла в машине скорой помощи по пути в больницу, — прошептала Айви. — Не было никакого способа остановить это. И я не могла закончить это. Когда она попросила медработника, я… я не позволила ему.
Она боролась с ними. Она расшвыряла их, вырубила с дикостью влюбленной, защищающей того, кого она любила.
Пытаясь улыбнуться, я вытерла слезы со щеки и фыркнула.
— Все хорошо, — сказала я, в животе завязался узел. — Я тоже не могла это сделать. Помнишь? — Я ненавидела их, ненавидела демонов за это. Из всех проклятий, которые я видела, шепот которых я слышала, разрушения от которых я наблюдала, это было полнейшее изнасилование надежды, уничтожающее людей через их любовь и страх, и оно было худшим.
Айви облизнула губы, безумные глаза посмотрели на меня, когда Нина рыдала позади закрытой двери.
— Я должна была убить ее во второй раз, но я так боялась, что ее душа будет потеряна навсегда, когда линии сломались, и ей больше не было места, куда можно было уйти. Нина была в порядке, пока ее душа не попала в бутылку.
Другой душераздирающий крик потери поднялся за дверью, когда Айви открыла руку и показала мне туманную бутылку, которую я дала ей. Стон Нины был так наполнен болью, что он заставил даже Ала поерзать. Или, возможно, он просто хотел рассмотреть ее поближе.
— Я должна была сделать это. — Рука Айви дрожала. — Я должна была. Я не могла позволить ее душе уйти в тот ад.
Я взяла руку Айви в свою, сжав ее пальцы на бутылке, прежде чем она выронила ее. Ее руки были пугающе холодными. Она опустила голову, и я снова притянула ее к себе, ненавидя демонов еще сильнее. Но небольшая мысль прошла под моим страданием. Айви использовала бутылку после того, как линии упали. Она работала силой Богини. Мистики свили ее, невидимые и незамеченные, моя тысяча глаз, которых я сама ослепила, это будет работать на меня.
Из-за двери раздался вопль, и Айви втянула обратно свои слезы.
— Она знает, что душа у меня. Она хочет ее, но это заставит ее выйти на солнце. Рейчел, я не могу.
Я дернулась, когда Айви отступила, ее выражение лица внезапно стало пустым.
— Забери ее, — прошептала она, вкладывая бутылку в мои руки. — Возьми ее и спрячь.
— Айви, я не могу.
— Спрячь ее там, где она не сможет ее найти. Рейчел, пожалуйста!
— Это мое! — выла Нина, слыша нас, и Айви широко распахнула глаза. Дрожа, я вложила бутылку в руку Айви.
— Это не поможет, — сказала я, ненавидя мою собственную трусость.
Айви опустила голову.
— Я не знала, что это так могло навредить, — прошептала она мне. — Я видела, как моя мать умерла своей первой смертью, а затем ушел Кистен.
Снова я потянула ее к себе, пытаясь придать ей силы.
— Это так неправильно, — выдохнула она, но слезы закончились, оставив только опустошенную нечувствительность. — Как твоя нога?
— Моя нога? — Мы отступили друг от друга, и мое сердце, казалось, разломилось от расстояния между нами. — Моя нога будет в порядке, — сказала я, снова почти плача.
— Айви? — ныла Нина за дверью. — Пожалуйста, мне нужна она! Просто на мгновение. Я отдам ее. Обещаю!
Айви тяжело сглотнула, она была опустошена, когда стояла передо мной и смотрела на дверь.
— Я ее связала. Я надеялась… — Ее плечи упали, и она поглядела за меня на Ала. — Я решила, что у нее должна быть душа, даже если она выйдет на солнце.
— Айви…
Слезы снова потекли, и она подняла подбородок.
— Даже если это означает, что она умрет. — Ее черный взгляд нашел Ала. — Вы все заслуживаете умереть теми способами, которые могут придумать эльфы. То, что вы сделали с нами, заслуживает оплаты болью.
Ал стал торжественным.
— Эльфы убили создателя проклятия несколько лет назад.
— Вы позволили ему сделать это! — бушевала Айви, и Нина закричала от боли за дверью.
Ал держал шляпу перед собой, опустив голову.
— Я согласен, но мы не можем распутать ее работу.
Женщина? подумала я. Это сделала женщина?
— И даже если мы могли бы, — сказал Ал, указывая на дверь, — достаточное количество немертвых отказалось бы от этого из-за страха, потерять шанс на бессмертие, даже если бы это стоило им их душ. — Он уставился на Айви, и та испугалась. — Ты сама не можешь убежать от этого. Или бы ты уже позволила Рейчел убрать у тебя вирус.
— Ал, остановись, — сказала я, когда позор заставил Айви опустить глаза.
— Тебе это нравится, — сказал Ал горько. — Желание, похоть, великолепное удовлетворение потребностей.
— Все, довольно! — воскликнула я, но моя шея покалывала от вспомнившейся страсти.
На лице Ала читалось горькое предательство, когда он переместил свой осуждающий взгляд от Айви ко мне.
— Проклятие — сила, Рейчел, и она знает без него, ее мир был бы плоским и серым. Она лучше будет жить с болью и страданиями, чем без никаких чувств вообще.
Сердито, я уставилась на него.
— Это печальное оправдание, чтобы скрыть свою собственную вину, — отрезала я, затем отошла, когда Айви коснулась моей руки.
— Нет, он прав, — сказала она, потрясая меня. Ее рука завозилась и нажала на ручку двери. Не оборачиваясь, она открыла дверь. — Посмотри, к чему привела твоя гордость, демон.
Она открыла дверь, чтобы показать свою спальню, холодные серые и зеленые оттенки успокаивали, освещенные работающим от аккумулятора фонарем, висящем на темном светильнике. Нина была связана мягкими ремнями. Они были разработаны для этого, но они все еще впивались в ее кожу, когда она изо всех сил пыталась освободиться, ее глаза были черными и широко распахнутыми. Кровь запятнала ее одежду, но думаю, что это было из-за борьбы в машине скорой помощи. Она была мертва не достаточно долго, чтобы проголодаться. Хотя ее душа ушла, ее аура будет оставаться такой же в течение нескольких часов.
— Айви, пожалуйста, — попросила Нина, напрягаясь, чтобы освободиться. — Только на мгновение. Ты сможет забрать ее назад, но она мне нужна только на мгновение. — Она посмотрела на меня, затем снова на Айви. — Она мне нужна сейчас! — бушевала Нина, приглушенный рык шел от нее, когда она боролась со своими путами.
— Интересно…
Я повернулась и потянулась, чтобы опереться на шкаф Айви, когда моя нога почти сдалась.
— Интересно? — огрызнулась я на Ала. — Ты — сын ублюдка! Это мои друзья!
Глаза Ала дернулись, но он не отвел взгляда от Нины.
— Я имею в виду, — сказал он, когда пихнул меня глубже в комнату, — интересно то, что она знает, где ее душа. Твое заклинание связало ее так, что она узнает ее.
— Отдай ее мне! — выкрикнула Нина, ее эмоции вернулись обратно к печали. — Отдай, это мое, — прорыдала она.
Айви опустилась на колени, беря лицо Нины в руки и скрывая его. Она шептала то, что я не могла услышать, и гнев Нины перешел в беспомощное, рыдающее принятие.
Мой желудок сжался. Я думала о Бисе на колокольне и Тренте, вероятно, пытающемся добраться до него без лестницы. Передо мной находились Айви и Нина, обеим было больно, они были пойманы в ловушку в аду, созданном демонами. Страх перед людьми на площади поднялся в моих мыслях, хорошие люди так испугались, они думали, что единственный выход был геноцидом.
— Мы должны вновь открыть линии, — сказала я, и позади меня Ал вздохнул.
— Рейчел, я знаю, что Тритон думает, что это возможно, но это не так.
— Отделить их навсегда от душ… — Я повернулась к Алу. — Я не знаю слова, которое означает, такую развратность и жестокость.
— Не говоря уже о том, что это сломало бы миры, — произнес Ал, но я не думала, что могло быть такое слово, и он повернулся, когда Трент, шаркая ногами, появился со спящей горгульей в руках, и Дженксом на плече. Глаза Трента расширились, когда он увидел Нину, привязанную к стулу, и Айви, стоящую перед ней на коленях, пытающуюся удержать ее, вернуть ее. Видя, что все смотрели на них, Айви что-то прошептала Нине и встала на ноги, чтобы защитить ее. Она сжала челюсти, и я так гордилась ей. Даже сейчас она была готова бороться.
— Нет, это было очень хорошо сделано, — сказал Ал, когда он шагнул в комнату и перевел взгляд Нины к себе, осторожно подняв ее подбородок пальцем. — Очень хорошо сделано.
— Ты — сукин сын. — Я толкнула Ала. Он отступил, ловя себя у шкафа, его красные козлиные глаза с прямоугольными зрачками сузились.
— Легче, Рейчел, — сказал Трент, но Дженкс тоже взлетел, вытаскивая меч.
— Я должна была позволить вам всем умереть, ты знаешь это! — прокричала я, дрожа.
Ал одернул свой костюм.
— Да, ты должна была это сделать, — сказал он, мягко убирая мою злость. — Но не сделала. У меня есть идея.
— У меня тоже. — Я пожала плечами, сбрасывая руку Трента, чувствуя себя храбрее, когда Айви и Дженкс встали на свое место около меня. — И это касается тебя и той толпы на Фонтан-Сквер.
Презрительный взгляд Ала заставил мое лицо вспыхнуть. В его тяжелом пристальном взгляде читалось раздумье, он повернулся к Айви.
— Чем ты готова пожертвовать ради нее? — спросил он Айви, и мое сердце, казалось, остановилось из-за вдумчивого, но управляемого тона его голоса.
Глаза Айви вспыхнули.
— Всем.
Я напряглась. Нины подняла голову, только это была не надежда, а мой страх, он пробудил ее.
— Айви, нет, — предупредила я, и Ал насмешливо фыркнул, уже зная ответ Айви.
— Всем! — повторила Айви, почти хватая его за руку.
Ал глянул на меня, затем обратно на нее.
— Будь предельно уверена. Твои потребности, твои желания, они будут больше, чем твоими собственными, и ты разделишь их с другим? — сказал он, и Айви кивнула, хватаясь за самый голый намек надежды. — То, в чем нуждается другой, ты должна проявить внимание. То, чего жаждет другой, ты должна найти. Это будут небеса, если ты полюбишь ее, или превратится в ад, если появится сомнение. Это нельзя вернуть обратно, и ты будешь в ответе за ее душу, пока она не умрет своей второй смертью, или ты не потеряешь свою. Это шанс, ничего большего.
— Как? — спросила Айви, и я не могла это больше выносить.
— Айви, он — демон!
— Ты тоже! — воскликнула она, затем понизила голос, когда Нина снова начала рыдать, зовя душу. — Скажи мне, — потребовала Айви у Ала, ее собственный страх делал ее еще более отчаянно красивой. — Я сделаю что угодно, чтобы остановить это.
Мое сердце заколотилось, когда Ал, молча, думал.
— Спроси ее, — сказал он, наконец, указывая на меня подбородком.
— Меня? — Мой гнев исчез. Пыльца Дженкса была неудобного красного оттенка, а Трент был бледен.
— Рейчел, пожалуйста, — сказала Айви, и я подскочил, когда она взяла меня за руки. Она дрожала. — Я сделаю что угодно. Я люблю ее!
— Я… Я знаю, что сделаешь, — Я запиналась, пытаясь понять это. Я? Он вправду был серьезен?
Ал взял Айви за свободную руку, открывая ее, чтобы посмотреть на крошечную бутылку, которую я дала ей. Взяв ее, он положил ее в мою ладонь и закрыл пальцы. Я с трудом сглотнула от ощущения, которое почувствовала. Покалывания прошли по моей руке, и Нина застонала, голос был сырым и скрипучим.
— Я не могу вложить душу Нины в ее тело, — выступила я. — Это сделает с ней то же, что и Феликсом, и она совершит самоубийство, чтобы привести ум, тело и душу обратно в баланс.
— Верно, — Ал растягивал слова, заставляя Дженкса нетерпеливо перемешаться как йо-йо.
— Тогда, что, пепельное дыхание? — брюзжал пикси. — Если ты причинишь боль любому из моих друзей, и я сделаю тебе лоботомию во сне!
Ал нахмурился, но надежда Айви зажглась во мне, и уверенность Ала раздула ее к болезненной яркости.
— Чтобы остаться нормальной, ее душа должна оказаться в стабильном, живом организме с аурой, — Ал читал лекцию, будто пытаясь научить унылого студента. — И так… — он растягивал слова, показывая мне рукой закончить его предложение.
— Я должна поместить ее в кого-то все еще живого, — сказала я, глядя на Трента, когда он резко выдохнул, все понимая. — Айви, если я помещу ее душу в тебя…
— Ты можешь это сделать? — спросил Дженкс, его подозрение было ощутимым.
— Конечно, моя зудящая ведьма может это, — вздохнул Ал, когда Айви стала на три оттенка белее. — Она уже поместила чужое присутствие в друга Вера, в Дэвида, не так ли? И там не было никакой любви. По крайней мере, не сначала. Думаю, теперь ему это нравится.
Да, Дэвиду понравился фокус. Он был сделан, чтобы жить по-другому, симбиоз, полный и красивый. Но душа Нины была ее собственной. Привить ее другому… было ли это правильно?
Но когда я посмотрела на надежду Айви и рваное истощение Нины, то поняла, что то, что было правильным, не имело значения.
— Она, возможно, все еще будет нуждаться в своей ауре, но должна будет брать ее с твоей кровью, — сказала я, и Айви схватила меня за руки. Они дрожали, но ее нужда сделать это — была абсолютной.
— Мне все равно, — прошептала Айви, живая и наполненная надеждой, еще красивее, потому что я видела ее отчаяние за мгновение до этого. — Я хочу этого. Это чувствуется правильным. Я люблю Нину. Она… любит меня. Я не могу видеть ее такой и не могу прекратить это. Пожалуйста!
Я чувствовала себя легкой и нереальной.
— Я не знаю, что это сделает с тобой. Что произойдет, когда ты умрешь? Обе ваших души погибнут?
— Мне все рано! — прокричала Айви, и я повернулась к Алу и Тренту, желая получить их мнение.
— Это душа Нины, свободная от ее сознания, — сказал Ал. — В отличие от той плохой обреченной попытки, когда ты, э, пыталась связать ту душу, Айви, вероятно, ничего не заметит. Но от этого будут далеко идущие последствия.
— Мне все равно, — прошептала Айви.
— Ну, хорошо, я сделаю это, — сказала я, зная, насколько ему нравилось ломать людей их собственными желаниями. — Скажи мне, почему ты хочешь этого, Ал, или ничего не будет.
— Рейчел! — закричала Айви, и я сжала зубы и посмотрела Алу прямо в глаза. Позади него Трент и Дженкс ждали, испуганные, но доверяющие мне.
Улыбка Ала стала злобно-лукавой.
— Айви будет первой из нового вида мастеров-вампиров, — сказал он, и Трент издал мягкий понимающий звук. — Живая. Недавно умершие будет смотреть на живых для продолжения их длительного существования, как они делают это сейчас, но немертвые будут привязаны к живым, а не наоборот. Это должно передать меру… морали, которая сейчас отсутствует.
Я колебалась, видя надежду в конце его долгой вины, и Ал опустил глаза, возможно смущенный тем, что я так хорошо его знала.
— Душа, которую Нина будет пить из Айви, будет ее собственной, — сказал Ал. — Где там вина? Свободно данная, свободно ушедшая. Немертвые потеряют свое влияние. Оно падет на живых. Туда, где оно должно быть.
Немертвые, которыми управляют живые? подумала я, видя в этом смысл.
— Я хочу попробовать, — сказала Айви, и я повернулась к Нине.
Нина уставилась на нас, в ее взгляде читалась боль и яркое отчаяние.
— Айви может держать мою душу, — прошептала она, ее голос прерывался. — У нее уже есть мое сердце, — выдохнула она, опуская голова, таким образом, ее волосы скрыли лицо. — О, Боже это больно. То, что ты можешь сделать, это причиняет боль. Пожалуйста. Просто сделай что-нибудь. Я не могу так жить.
Потребность исправить это, казалось, согревала меня. Мои руки дрожали, и покалывание мчалось по мне, когда Трент приобнял меня за талию. Я чувствовала себя больной, затаившей дыхание.
— Это сломает оригинальное проклятие, не так ли?
Небольшая улыбка, в которой была боль, появилась на лице Ала.
— Ничто не сможет этого сделать, но вкладывать душу можно на индивидуальной основе и успокаивающе медленно, когда это проникнет в население и даст нам что-то, чем можно заплатить за аренду.
— Переход будет постепенным, чтобы не разрушить текущий баланс, — сказал Трент, его выражение лица было обнадеживающим, когда он видел возможности в том, что мы собирались развязать. Я думала, что правильно сделать это здесь в разрушенной церкви.
— Что нам понадобиться? — сказала я, и Ал хлопнул в ладоши, заставляя меня подскочить, а пыльцу Дженкса пролиться яркими искрами серебряного и черного.
— Соль, — сказал он, его глаза вспыхнули. — Много, очень много соли.

Переводчики: maryiv1205

Глава 30

У нас не было соли благодаря зажигательной бомбе, которая была брошена в мою кухню, но у нас была пыльца пикси. Дженкс стал почти своим старым «я», когда мы готовили заклинание, чувствуя себя необходимыми, когда мы таскали мебель, чтобы создать больше пространства в святилище. Свечи пылали на подоконниках у витражей, Бис дремал, свисая со светильника над бильярдным столом. Он ни на мгновение не проснулся, когда Трент вонзил его когти на ногах в холодный металл, и он был похож на огромную летучую мышь, висящую там. Я надеялась, что он был в порядке, и пообещала себе, что разберусь со всем… по одной проблеме за раз.
У меня скрутило живот, когда Ал закончил вытирать старый дубовый пол, его козлиные глаза стали взволнованными, когда он бросил мое шелковое платье в угол, удалив «избыточные случайные ионы» с ним.
— Айви встает в центр, — сказал Ал, его слова звучали не уверено. — Спираль направляется наружу от нее.
— Айви? — позвала я, слыша, как она ласково уговаривала Нину выйти из их комнаты. Та все еще была связана, но она оцепенело сидела там, куда Айви ее посадила. Подозрительно, я повернулся к Алу. Его движения были слишком быстрыми, слишком резкими. Он хотел этого, как раз когда его сожаление и беспокойство росли с каждым моментом. — Почему ты это делаешь? — спросила я.
— Дженкс, посыпь спираль, пожалуйста, — сказал демон, избегая меня и моих прищуренных глаз. — Начни в центре и иди против часовой стрелки. Три руки — это традиция. И сделай достаточно пространства так, чтобы, если Рейчел упадет, то она не заденет одну из рук.
Упаду?
— Ты хочешь, чтобы тут горело? — спросил Дженкс, и Ал заколебался.
— Э, нет, но чем дольше ты сможешь заставить пыльцу пылать, тем лучше.
Уперев руки в бедра, я хмурилась.
— Почему ты это делаешь? — снова спросила я, и он посмотрел мне в глаза.
— Ты стоишь на пути. — Взяв меня за плечи, он отодвинул меня ближе к бильярдному столу. Раздраженно, я наблюдала, как Дженкс счастливо сыпал сверкающий серебряный путь, катаясь на коньках в дюйме от пола, когда он светил жаром, который я могла сказать, продлится хорошие пять минут. Это даст много времени, чтобы спасти или проклясть вид… и моих друзей.
— Ал, — позвала я, и он обернулся достаточно быстро, чтобы заставить фалды вращаться… если бы он был одет в свой обычный зеленый мятый бархат вместо костюма сороковых.
— Я никогда не соглашался на это, — сказал он, его взгляд стал далеким, было понятно, что он говорил об оригинальном вампирском проклятии. — Я утверждал, что это было неспортивно — проклясть тех, у кого не было изначального намерения, но Селфннах питала горечь.
Селфннах. Мои глаза широко распахнулись, когда я вспомнила. У Ала было кольцо с ее именем на нем. Он любил ее. Он любил ее так, что не мог отрицать ее месть… ее темная желчь отравила тысячи и тысячи жизней.
— Если мы должны пережить возвращение к тому миру, из которого мы были сосланы, мы должны закончить это. Мы должны позволить боли уйти и зажить, независимо от того, где ее источник, — прошептал он, но он страдал не из-за меня, а из-за нее.
— Ал, мне жаль…
— И стоимость, чтобы выполнить это проклятие закрепления, будет заоблачной, — добавил он, бродя взглядом по пространству, но не смотря на меня. — Оно даст даже Тритон новые носки. Клянусь, эта женщина может протереть дырку на носке за один день.
— Ал…
— Это простое проклятие, — сказал он, игнорируя, что я видела его вину и больную потребность идти дальше, быть принятым. — Большая часть была подготовлена, когда ты сделала проклятие, чтобы связать душу в бутылке. Ты просто перемещаешь ее в новый контейнер. Идешь по спирали с душой Нины. Это вытянет ее из бутылки, когда ты пойдешь, и когда дойдешь до конца, ты вытащишь ее за собой и привяжешь к Айви.
Вытащу ее за собой? Мне не понравилось, как это прозвучало.
— Если все настолько легко, почему этого не делаешь ты?
— Потому что Айви — не моя подруга, — сказал Ал, его руки были тяжелыми на мне, когда он передвинул меня, чтобы я встала прямо перед началом спирали.
— Я сделаю это, — внезапно сказал Трент.
— Потому что ты, Рейчел, покрыта эльфийским дерьмом, — исправился Ал, резко вытирая руку о свой костюм, — и ты единственная, кого они слушают. Иди по спирали. Я поймаю тебя, когда ты упадешь.
Он говорил не о моем падении из-за ноги, и «покрытая эльфийским дерьмом» означало мистиков. Я верила ему. Мои пальцы покалывали прошлые пять минут, но еще большим сообщением был Дженкс, летающий так, будто все было нормально. Даже цвет Биса темнел к его нормальному галечному серому, хотя он не показывал признаков пробуждения. Но если мистики нашли меня, то и Богиня могла. Сделай это быстро, Рейчел.
Мое сердце бешено стучало. Айви стояла в центре. Ее обнадеживающее выражение лица почти причиняло боль. Она доверила мне сделать это правильно. Душа Нины была в моей руке, как обещание, которое будет выполнено.
— План C, а? Связать душу и бежать как от черта, — сказала я, и Трент попытался улыбнуться, ему не удалось. Дженкс сидел на его плече и показывал мне большие пальцы. Это было ради Айви, из-за всего, что она перенесла, из-за всего, что она себе говорила, чего она не заслуживала. Для нее я рискнула бы всем этим.
А затем я сделала шаг вперед, ставя ногу в пылающую линию.
Дыхание вошло медленно, притягивая с собой воспоминание о барабанах, отзывающихся эхом против неба, усыпанного неисчислимыми звездами. Медленная усталость вылилась на меня, когда я выдохнула, потянув тяжелый ритм из спирали, чтобы изменить дыхание. Я узнала его, приняла как свой, потягивая его и становясь единой с ним так, что я могла согнуть его своим желанием. Дикая магия.
Бутылка стала ледяной в моей руке, ошеломив, когда душа Нины соединилась с энергией создания. Далекая, намного более старая, чем Богиня, она появилась, вытянутая волнами звука от барабанов в форму, у которой не было формы, в мысль, которая не шла ни от какого разума.
Я шагнула вперед, когда холод скопился в моей руке, причинив боль локтям, когда я закончила одну спираль и начала другую. Во мне первые намеки низкого скандирования отозвались эхом против барабанов. Они скручивались вместе, создавая новый звук, чтобы налечь на душу, просачивающуюся в меня, призвав ее вид и форму, которую она когда-то знала. Это был звук, который не слышали в течение тысячи лет. Потекли слезы, когда я поняла, сколько оба вида потеряли во время их войны. Дикая магия.
Я изо всех сил пыталась держать свое дыхание, даже когда меня окатило волной холода. Бутылка была пуста, и она упала из моих оцепенелых рук, когда я отдала себя барабанам, зная, что это была единственная вещь, которая сохраняла душу Нины связанной с землей… и душа восстала, вдохнув холод смерти в меня. Мой мир был пылающей спиралью, но когда мое желание начало колебаться, нити, долго бывшие паром, начали пылать в моей душе, убеждая меня взять их и начаться снова. Но сделать так было бы моим концом.
С кружащейся головой, я начала третью спираль. Айви ждала, сжав глаза и вытянув руку. Я сделала один шаг, тепло украденной души просачивалось глубже, заставляя мои шаги ослабевать от неуверенности. Просачивающийся холод достиг моей души, заставляя ее края обледенеть, а меня забыть, пока это не стало только воспоминанием о барабанах и шепотом древних старейших, которые двигали меня вперед. Айви ждала. Айви ждала меня. Айви верила в меня, доверяла мне свою жизнь, не зная, во что это выльется… когда я переверну мир ради нее. Если бы я могла просто сделать еще один шаг. Дикая магия.
— Помоги мне, — прошептала я, когда душа Нины посылала холодные кинжалы зубов в меня, чтобы порвать и разорвать, и Айви потянулась и потащила меня к себе.
Огонь взорвался во мне на ее прикосновение, и я ахнула. Запрокинув голову, я осела в руках Айви, громоподобные барабаны и скандирование вились через нас, через наши умы, когда душа ускользнула от меня и наполнила Айви. Мы упали на пол, когда душа Нины оставила меня ради более восхитительной добычи, ради добычи, которая хотела быть взятой.
— Нет! Назад! — Я услышала, как кричал Ал, и маленькую возню. — Проклятие не запечатано. Коснешься их сейчас, и душа ускользнет от них обеих и уйдет навсегда.
— Айви! — позвала я, когда мир помчался обратно, и я села в центре спирали пыльцы пикси с холодной Айви в моих руках. Я не горела огнем; это было внезапное отсутствие души Нины. Она была в Айви, и изо всех сил пыталась забрать душу Айви с собой.
— Запечатай его, Рейчел, — потребовал Ал. — Сейчас же, прежде чем душа сбежит!
Дикая магия шептала в моей голове, и с отчаянной потребностью верить в счастливый конец, существовавший среди боли, я сдалась и открыла себя тысяче глаз. Дикая магия была моей.
— Ta na shay! — прокричала я, когда гремели барабаны, чистая энергия глубоко бежала в меня со звуком складывающихся крыльев. — Ta na shay! Посмотри на меня!
Я широко распахнула глаза, и на мгновение увидела все со всех сторон. Мое сердце огорченно пропустило удар, и я ахнула.
— Ta na shay. Cooms da ney, — проплакала я, и наблюдая не моими глазами, глазами ни одного живого существа в мире, как душа Нины спокойно уснула, отпустив нити, которые тянули Айви и Нину, обеих, из этого мира к тому, что лежало за его пределами. У меня сдавило горло от чистой красоты, и я забыла, как дышать. Я думала, что покончила с этим.
— Айви? — прошептала я, и она открыла глаза. Их твердая чернота изменилась, став фиолетовой, когда она моргнула, и крылья покрыли ее душу. Я могла услышать звук перьев, и мою кожу покалывало от вспомнившейся боли.
Испуганно, я повернулась к Алу и Тренту, но мой взгляд поймал Бис. Он не спал, его красные глаза вращались, а крылья были открыты в страхе.
— Она нашла тебя, — выдавил он, и Трент и Ал повернулись к нему.
— Ты не спишь! — шокировано произнес Трент, прежде чем он оглянулся на меня. — Сработало?
— Э, народ? — в ужасе пропищал Дженкс, когда завис, проливая горячую пыльцу. — Я не думаю, что это хорошо. Думаю, что я сейчас здесь взорвусь!
На лице Трента вспыхнул страх. Он посмотрел на руки, затуманенные золотым, когда его аура резонировала от энергии здания. Он посмотрел мне в глаза, паникуя.
— Ведро материнского гноя… — прошептал Ал, и затем он сделал выпад ко мне. — Рейчел!
Но было слишком поздно, и я сжалась, когда вспышка блестящего света осветила церковь, горящую ледяной интенсивностью. Я не могла дышать. Я не могла видеть! Отступая, я прищурено смотрела, выбирая более темную тень, стоящую посреди церкви, облепленную пылающими мистиками.
— Ты! — воскликнул голос, ненависть отзывалась эхом в моей голове, будто она говорила в моем уме. — Твои исключительные мысли будут закончены!
Это была Богиня. Она нашла меня.
— Нет, подожди! — закричала я, упираясь рукой в холодный деревянный пол, когда скользила между ней и Айви… а затем я закричала, когда белый горячий нож гнева нырнул в мои мысли, двигаясь к моему ядру, чтобы разорвать мою душу.
— Я не изменюсь! — кричала фигура, когда я извивалась, изо всех сил пытаясь убежать. — Я не буду закончена!
Но я не могла даже дышать, не беря у нее мистиков… я барахталась, горя внутри.
Айви. Око меня была Айви… без сознания.
— Рейчел! — закричал Трент, а затем я услышала глухой удар.
Страх оживил меня, и я подняла голову. Трент поднимался с пола около моего стола, горя прохладной темнотой в пламенном жаре. Мистики были везде. Я сделала вдох, затем другой, когда мои мистики покрыли меня защитным туманом, закрыв меня и Айви. Но не Айви хотела уничтожить Богиня.
Изо всех сил пытаясь сесть, я моргала, пытаясь найти Богиню в жаре. Мистики покрыли ее в большой степени так, что тело, в котором она была, медленно обугливалось, распространяя отвратительный запах жженого янтаря, проникающий в мои легкие.
— О тебя даже не будет воспоминания! — взвыла она, и я закричала, когда она вскинула пылающую руку. Поток живой магии поразил меня, и я упала, скользя по гладкому дубовому полу и влетая в стену. Моя голова чувствовалась так, будто она была готова взорваться от ее ненависти, поскольку сила Богини влезала глубже.
— О, Боже остановись! — молила я, дрожа, когда лежала. Но я была одной исключительной мыслью, которая держала многие… а не кучей мыслей, создающие одну, и она превосходила меня численностью. Мистики во мне пытались, но это было все, что они могли сделать, чтобы дать мне дышать и думать.
— Ты не можешь помочь ей! — прокричал Ал, и я подняла голову, дрожа, когда увидела, что демон удерживал Трента. Дженкс и Бис были с ним, оба — испуганные. Нина разорвала свои путы и ползала к Айви с единственным намерением, чтобы оставаться незамеченной. Несмотря на то, что она выглядела пугающе, я знала, что Айви будет в большей безопасности с Ниной, чем со мной. Так всегда было.
— Ей нужна помощь, ты — трус! — сказал Трент, и Ал, взвизгнув, отпустил его.
Трент сделал ко мне выпад и дернулся обратно, когда Богиня выстрелила в него болтом живой энергии, взрывая пол кучей осколков прямо там, где стоял Трент.
Он отступил, лицо было бледным. Мне удалось сделать вдох, благодаря короткой передышке. При всей своей силе она не могла думать больше чем об одной вещи за раз. Я посмотрела Алу в глаза, зная, что это был конец. По крайней мере, демоны выжили, подумала я, а затем моргнула. Демоны…
Возможно… Богиня была здесь со всеми ее мистиками. Мне были нужны они, чтобы вновь открыть линии. Но я не могла сделать этого в одиночку. Мне были нужны демоны. Мне был нужен Ал.
С диким воем Богиня вернула свое внимание ко мне, и я дернулась, когда большие куски моей памяти оцепенели и стали чисто нарезаться Богиней.
— Ал… — застонала я, протягивая руку, затем сжимаясь, когда Богиня рассмеялась, запрокинув голову, когда ее мистики били меня, жгли изнутри.
— Я не изменюсь! — выла она, пылая глазами. — Ты не можешь остановить меня!
— Ты не можешь помочь ей! — прогремел Ал, пихая Трента за себя.
— Тогда сделай что-нибудь! — бушевал Трент. — Или ты ничему не научился?
— Отлично! — прокричал Ал, и я открыла рот, не веря, когда Ал взял Трента и бросил его прямо в Богиню.
Богиня завопила. Вспышка света ослепила меня, когда Трент ударил ее, а затем я кричала, когда холод смерти коснулся меня.
— Нет! Нет! — воскликнула я, отчаянно пытаясь отодвинуться, но это был Ал, и я с рыданием благодарно сделала вдох, когда он поднял меня с пола, взяв на руки. Он пришел ко мне. Бис был с ним, и крошечная часть меня удивилась пылающим вспышкам золота в его глазах. Он вырос.
— Не двигайся, — пробормотал Ал. — Она просто свалит нас снова. Трент будет в порядке. Он ей не нужен. А вот ты…
— Вы оба умрете! — вопила Богиня, и я дернулась, поворачивая голову. Дерьмо, она двигалась прямо для нас, ее шаги оставляли пылающие следы резины, когда ее обувь горела.
— Держись. Это может быть сложно, — предупредил Ал. — Я не привык к этой эльфийской слизи.
Я с трудом икнула, когда его мужская энергия опустилась в меня, используя меня как живую лей-линию.
— Быстрее! — прокричала я, когда яркий жар расцвел между ее руками, и ее глаза, казалось, стреляли огнем. — Ал! — Твою ж мать, она собиралась убить нас!
— Кто-нибудь сделайте что-нибудь! — воскликнул Бис, открывая крылья в тревоге.
— Rhombus! — воскликнул Ал, используя мое слово, чтобы поставить круг, и мир стал темным. Испуганно, я зашевелилась.
— Ал!
— Не двигайся, или ты сломаешь его! — завопил Бис, и я замерла.
Я сделала вдох, потом еще один. Мы находились в круге. Теперь я видела его. Я не ослепла. Это копоть Ала покрывала молекулами тонкий барьер.
— Трент… — О, Боже Ал бросил его в нее.
— Он в порядке, — сказал Ал, и все мы втроем подскочили, когда Богиня молотила по вершине пузыря. Теперь я видела ее, она выглядела как привидение, когда сожгла тело, в котором была, удерживая его чистой силой воли. Копоть Ала действовала как солнцезащитные очки, и я нашла взглядом Нину, держащую Айви, как ребенка, защищающую ее своим телом. Трент выглядел не намного лучше, ошеломленным, когда садился у одной из ножек фортепьяно с Дженксом на плече. О них все забыли, когда Богиня сосредоточилась на мне. Я молилась, чтобы Трент оставался на месте. Он выглядел нормально.
Мои мистики собирались в пузыре. Я могла чувствовать их свободно проходящих через пузырь и заставляющих Ала шевелиться и корчиться, как раз когда Бис грелся в их тепле.
— Ал, — прошептала я, чувствуя возможную надежду. Я, вероятно, не смогу выбраться из этого круга живой… не с Богиней, стоящей и ждущей, чтобы уничтожить меня… но если она была здесь, и мистики были здесь… Я могла попробовать. — Ал, мы можем вновь открыть линии.
— Ты — помешанная! — проревел он, затем вздрогнул, когда Богиня от расстройства вытащила ветер, проделав дыру в потолке. Толстые лучи подпрыгнули и покатились, и Нина потянула Айви глубже под фортепьяно, когда Трент и Дженкс поползли вперед. — Рейчел, нам повезет, если мы выберемся отсюда живыми! Богиня теперь знает подпись и моей ауры.
— Будто ты на самом деле думаешь, что мы сможем выйти отсюда живыми? — выступила я.
— И чья это ошибка!
— Поставь меня, — сказала я, шевелясь, чтобы выбраться из его рук. — Я хочу посмотреть, сможем ли мы дать, а также взять.
— Рейчел, мы в ловушке! — воскликнул Ал. И затем чья-то нога задела край пузыря, и он упал.
Легкий взрыв прошел по нам. Я ахнула, когда Богиня завыла от победы, затем сжалась, когда взрыв белого горячего намерения нахлынул на нас… и отпал. Ал удивленно хмыкнул, а я подняла глаза.
Удивление прошло по Богине, выглядя неправильным на ее пылающем лице, будто шок развился из понимания.
— Ты скрываешь себя под дисгармонией, — прошептала она, тело, в котором она была, отступило на шаг назад.
— Под дисгармонией? — эхом отозвалась я, глядя на Биса, сжимающего ногами плечо Ала. Не могло быть никакой дисгармонии без линий.
— Ты укрыта ценой, извращающей мое желание! — сказала Богиня, ее выражение лица стало горячим гневом, и Ал начал хихикать. — Это не спасет тебя. Я сожгу ее, и вы оба умрете!
— Да? Сколько у тебя, сука? — смело сказал Ал, вставая и поднимая меня за собой. — У меня много копоти.
— Это копоть! — сказал Бис, широко распахнув красные глаза. — Рейчел, это копоть. Она не может пройти через нее.
Морщась, Богиня закричала, ее вопли становились жуткими, когда ее огонь промчался по мне и умер. Мы с Алом разделили ауру… его копоть изолировала меня. Его копоть?
— Приведи остальных, — попросила я, надежда загорелась во мне. — Бис, иди, приведи остальных. Мы можем сделать это!
— Понял, — сказал Бис, уходя через отверстие, которое Богиня создала, чтобы избежать ее случайных атак.
— Ал, не дай ей сжечь меня, — сказала я, погружаясь в воспоминание. Питер когда-то попросил, чтобы я не дала ему сгореть. Но я не совершала самоубийство. Здесь был шанс. Не так ли?
— Что? — сказал Ал, наблюдая за Богиней секунду перед тем, как вскинуть руки вверх и блокировать ее отчаянное нападение. — Рейчел?
— Мне понадобятся все мистики, которые у нее есть, — сказала я с участившимся пульсом. — Я собираюсь впустить ее. Посмотрим, сколько я смогу преобразовать.
Да… мистики жужжали во мне, стремясь измениться.
— Нет! — прокричал Ал, испуганно, когда все понял. — Рейчел, это тебя убьет!
Но не было никакого другого пути, и с глубоким вздохом я опустила барьер внутри себя.
Она не ожидала этого, и я почувствовала, что Богиня споткнулась, когда я затопил ее собой, установив семена моих мыслей в ней, как раз когда я снова выпрямилась.
Ты будешь закончена! Я не изменюсь! отразилось во мне, и я послала больше мистиков, зная, что они будут сокрушены, но должны отвлечь ее от растущей опухоли, которую я устроилась внутри.
Я не изменюсь. Я не буду! кричала она, и я повернула свои мысли туда, где раньше в моем уме жужжали линии, как через большие ворота. Если бы я могла затопить их энергией, всего одну линию, путь был бы открыт, и я могла надеяться, что поток энергии откроет остальные.
Бис, позвала я, найдя его присутствие, едущее на хаосе, его ум погрузился и свободно опустился в мой. Где они?
Они не придут! подумал он, расстроено, когда попался на внезапный, сильный удар эмоций Богини.
И из-за моего сомнения Богиня нашла маленькое отверстие в моей обороноспособности.
Я не изменюсь, не буду! думала Богиня. Другой не смог заставить меня измениться, и я увижу, как ты уйдешь!
Она атаковала с дикой яростью, и я скорчилась в беззвучной боли, когда большие куски меня были разорваны, узнаны и затоплены Богиней. Она съедала меня живьем, и я стонала, хватаясь за что угодно, когда воспоминания убегали, уменьшая меня.
Ты будешь ничем! выла она, звук крыльев бился во мне, когда она выворачивала меня ни во что. Я останусь! Я — это все. Они мои. Все они!
Огонь лизал мою душу, где она оторвала большие куски. Лед нырнул глубже, чтобы сломать то, что осталось, и впустить больше огня. Я запаниковала, чувствуя, что меня съедали живьем, все больше и больше, когда я сжалась, пытаясь защитить то, что осталось. Не было никакого нападения. У нее было все. У нее было все это. Я была глупой, неудачной мыслью, и она покрывала меня кислотой, съедая живьем.
— Убирайся из нее, ты — эгоцентричная сука!
Я закричала, звук был реальным, когда он отозвался эхом в моей церкви. Чистое дыхание лилось каскадом по мне, вяжущее и резкое. Я была раздета догола и сжималась в руках Ала, когда Богиня кричала и возилась. Ее ум был вырван из моего и теперь боролся с большими рядами организованных мыслей, которые были усилены безумием.
Я моргнула, поняв, что фактически видела две фигуры в своей церкви, раскачивающиеся назад и вперед, запертые в блестящие оболочке белого, которая поднималась через сломанную крышу к звездам.
— Тритон? — прошептала я, и руки Ала сжались вокруг меня.
— Она была единственной, кто не боялся, — сказал Бис, обхватывая меня своим кожистым хвостом, когда он опустился на плечо Ала.
— Я тебя знаю! — воскликнула Богиня, ее горечь была резкой, как сломанный нож. — Ты медленная дисгармония. Твоя копоть низвергнет тебя, и я буду пировать на твоих мыслях и снова сделаю их моими!
Прошла вспышка света, и с задыхающимся стоном Тритон упала назад, смерив взглядом Богиню с пола. Задыхаясь, она вытерла кровь со рта.
— Ты права, — сказала она, ее глаза опасно пылали. — Рейчел, подержи это для меня.
Подержать что? подумала я, затем напряглась, когда вес ее пять тысяч лет дисбаланса и копоти упали на меня. Я закачалась, изо всех сил пытаясь удержать мое сердцебиение. Копоть была всем и везде. С кружащейся головой, я не могла сделать вдох, когда Бис, запаниковав, махом отлетел в сторону. Тритон свалила всю свою копоть на меня, и я едва могла думать.
— Тритон! — закричал Ал, и я заплакала, когда внезапное головокружение сбило меня на пол. Шок прошел через меня, и я смутно смотрела на яркий шипящий свет и стремительных мистиков. Ал ушел, действительно ушел! Я не могла сказать, кто побеждал. Тритон и Богиня выглядели одинаково, слившись вместе, становясь единым целым.
Но никто не смотрел на меня. Внезапно я поняла, что это был мой шанс. Я едва могла связать две мысли, но если бы я смогла вновь открыть линии…
Думай больше! Мысль Тритон эхом отозвалась в моем мозге, когда она увидела мое намерение. Линии мертвы. Безвременье умирает. Используй то, что осталось, чтобы создать новое! Используй копоть и сделай новое! Как ты думаешь, мы сделали это в первый раз?
Новое безвременье? подумала я, чувствуя, что мысли Биса присоединяются к моим. Из пепла старого?
Рыча, Тритон кинулась на Богиню, поедая ее мысли, как раз когда Богиня повернулась и сделала то же самое. Они были заперты в спирали, как инь и янь, змея ела змею, появлялся баланс, когда миры сталкивались. Садясь на задницу, я ошеломленно смотрела, как Богиня боролась ненавистью, а Тритон уравновешивала ее дикой уверенностью, затем била ее мысли головокружительной спиралью, чтобы испугать Богиню и послать назад, пока ее страх не ударил шипами сомнения в Тритон. Тритон била ее головокружительным воспоминанием о звездах и желудях.
Неудивительно, Тритон была безумна.
— Рейчел?
Это был Бис, и я коснулась его ног, когда он приземлился на мое плечо. Я едва могла двигаться под копотью Тритон, но мои собранные мистики раскалывали меня, туманили мои мысли и расширяли мою досягаемость. Когда они боролись, я взяла забытых, раненых, поддержав их моей энергией, пока мистики не зажужжали жизнью и не наполнились волей.
Найдите меня тонким пятном в балансе массы, сказала я им, открывшись. Копоть Тритон была бесспорнее любого круга защиты. Найдите меня тонким пятном времени, снова потребовала я, и звук перьев наполнил мои мысли.
Все, что было или будет затронуто, любое пятно, существовавшее во времени, бездействовавшее в каждом существе. Просто нужно было знать, где смотреть. А сегодня у меня была тысяча глаз.
Мистики радостно прятались в течении времени и пространстве, звук их складывающихся друг на друга крыльев ложился тонкой тканью и переплетался, начиная протирать реальность. Я сосредоточилась на этом, сделав своим, направив все вниз к той точке, к тому моменту, взвешивая его в большой степени, чем все остальное… и с внезапным хлопком, ветер мыслей подул через мои пробелы, высасывая ничто в большее ничто. Я ахнула, когда почувствовала, как нечто расширялось, росло…
И затем оно исчезло, и мистики нахлынули на меня с изображениями, которые не мог понять мой мозг.
Не получилось.
Взрыв звука потряс меня, и я заставила себя вернуться к реальности. Ал и Трент стояли перед корчащимся столбом того, что должно было быть Тритон и Богиней. Сила отзывалась эхом между стенами, звеня стеклами и выгибая дерево. Мою кожу покалывало, и хватка Биса на мне усилилась, когда вспышка света взорвалась, и Тритон отлетела на твердый пол.
— Это не будет держаться! — прокричала я, и она повернулась ко мне, Богиня занялась на мгновение Алом и Трентом. Ни одному из них не была нужна линия, чтобы творить магию. Вся церковь пылала от выброшенной силы.
— Уравновесь, — сказала Тритон, вставая, шатаясь и поправляя свою шляпу. — Ты должна уравновесить его. Если получишь достаточно массы с другой стороны, то оно останется открытым.
— Чем! — прокричала я, но она кинулась на Богиню с радостным воем.
Внезапный высокочастотный взрыв выбил окна. Трент и Ал были сбиты, а я сжалась в комок, крылья Биса оградили меня. Сам воздух пылал, и я медленно двинулась назад, пока не уперлась в стену. Уравновесить его, чем? подумала я, мои ладони обожгло, когда я уперлась в сломанный пол. Я едва могла думать от всей этой копоти.
Копоть! внезапно поняла я. Копоть полностью погасит дисбаланс реальности, созданный магией. Это был противовес действительности. Это был… баланс. Тритон дала мне баланс.
— Бис будь готов, — сказала я, и его хватка на мне усилилась.
— К чему?
— Я не знаю! — прокричала я, сосредоточив внимание полностью на одном дне, на одной красивой мысли, которая удерживала меня. Я была. Я существовала, и я не уйду так легко!
И ткань переплелась и разделилась.
Вперед! прокричала я мистикам, и они пошли, затопив крошечное отверстие, которое я создала в действительности. Копоть Тритон подтолкнула меня, и я ахнула, когда почувствовала, как мысли Биса поймали мои. Его крылья бились, и он удерживал меня в этой действительности, когда черный дисбаланс стекал с меня, будто рубашку снимали через голову, оставляя меня взъерошенной и чистой. Мгновение я видела, как дрожала новая действительность, сердце билось в горле.
А затем она начала разрушаться.
Нет! закричала я. Это не конец. Так не будет!
Держи ее открытой, Рейчел! прокричал Ал в моих мыслях, а затем внезапно я оказалась не одна. Демоны. Демоны пришли!
Полосы полуслышанных эмоций текли мимо меня в новый, все еще хрупкий мысленный пузырь, запечатывая лей-линии следами своих умов, когда они ныряли в новую действительность, цементируя в ней новые линии, чтобы поддержать ее.
Что? Что ты сделала? воскликнула Богиня, все наши мысли были едиными в течение этого момента. А затем Тритон атаковала, обернув Богиню и ее мистиков копотью, которая загрязняла безвременье. Крепко держась за нее, она нырнула в новую действительность, искрясь в наших соединенных мыслях.
Я пошатнулась, когда баланс сместился. Бис колебался, его эмоции летели обратно от страха, когда напряжение стало слишком большим. Как огромный, стремительно движущийся ветер, оно несло наши умы к пропасти, привлекая и нас тоже.
Тритон! позвала я, а затем с внезапным отделением листа от дерева, связь сломалась. Я была одна.
Мои мысли ударили в стену, и, пошатываясь, я сделала огромный вдох, пытаясь выяснить, что произошло. Воздух реальности глубоко вошел в меня, и я закашлялась звездной пылью.
— Бис! — позвала я, но он был со мной, его хвост все еще держался за меня, а мысли переплетались с моими. Новые лей-линии блестели в нашем общем уме, напевая в прекрасном балансе. Новая действительность была в безопасности. Снова были линии!
Эхо моего голоса умерло… и ничто не поднялось, чтобы заменить его. Здесь было тихо, и оседающая пыль сдвинулась из-за меня. У меня болела шея, и я дрожала в темноте, когда смотрела на звезды через зияющее отверстие в потолке церкви. Новая дыра появилась и в полу. Тритон и Богиня ушли. Мистики тоже ушли. И демоны… ушли.
Ушли?
— Нет, — прошептала я, голос был скрипучим, когда я искала Ала. Я не могла его увидеть, и, крутясь, я упала, когда попыталась встать. Бис взлетел, приземлившись передо мной, в его пылающих глазах читалось горе. Они бросились в новую действительность, чтобы сбалансировать ее их копотью. Это было несправедливо, черт побери! Я так упорно работала. Это было несправедливо! Я не могла оставить их в том аду. Не снова! Не сейчас!
— Айви? Айви! — резко прокричала Нина. Я была одна, и это было больно.
Я рухнула, кряхтя, когда ударилась об пол. Вторая катастрофа звучала в моих ушах, болезненно и громко.
— Нет, не надо, — простонала я, когда что-то коснулось меня, а затем меня подняли, теплые руки держали меня, покачивая, мягкие слова пытались вытащить меня, говоря не уходить, всегда оставаться с ним.
— Айви, проснись! Пожалуйста, не закрывай глаза. Смотри на меня! — просила Нина, и мне удалось открыть глаза, чтобы увидеть, как она склоняется над Айви. Она дрожала от страха, но боль от дикости ушла, и первые чувства успеха начали затмевать мою вину от неудачи. Ал. Тритон. Ради чего все это было?
— Я в порядке, — прошептала я, и Трент ахнул, сжимая меня так сильно, что я не могла дышать. Я погладила его по спине, улыбнувшись, когда Айви открыла глаза. Они вспыхнули черным, а затем стали обратно нормального коричневого оттенка, когда она увидела Нину. Жар их аур был ясным, смешивался, но не сливался, это не возможно было увидеть. Я видела это, но оно исчезло, как раз когда я смотрела.
Айви начала плакать от радости, она села и коснулась лица Нины руками, когда пыталась видеть сквозь слезы.
— Твоя душа такая красивая, — прорыдала она, и они поцеловались, цепляясь друг за друга, будто были разделены в течение многих и многих лет. Но возможно это так и чувствовалось. Я улыбнулась. Все было хорошо. Это было правильно.
Но демоны ушли. Тритон, Ал. Все они. И это было обидно.
— Ты уверена, что ты в порядке? — сказал Трент, и я кивнула, нахлынула печаль из-за демонов как раз, когда я была счастлива за Айви. Я хотела сделать гораздо больше. Демоны. Фамилиары в безвременье. Просто времени не хватило.
— Конечно моя зудящая ведьма в порядке, — сказал Ал, и я вскинула голову на новый жар переносного фонаря, чтобы увидеть его склоняющийся над нами, с кривой ухмылкой. Бис сидел у него на плече, выглядя гордым и опустошенным. Он сломал линии. Эти два мира столкнулись. Мы выжили? Где Богиня?
— Рейчел — ведро гноя, полное чудес, — добавил демон, вращая глазами. — Спасибо, Бис. Я еще не знаю эти новые линии.
— Ты здесь! — воскликнула я, затем сгорбилась, кашляя, чтобы избавиться от последней звездной пыли. Легкое заклинание Ала блестело ясностью нового солнца, почти конкурируя с хорошим настроением демона. Он был здесь, его копоть ушла, и его магия пылала удивительной красотой. — Я думала, что вас засосало в новую действительность!
— Нас и засосало. — Ал установил свою пылающую лампу на бильярдном столе и протянул толстую, румяную руку, чтобы поставить меня на ноги. Я чувствовала, что его твердая сила встретилась с моей трясущейся рукой, и я поднялась из рук Трента, будто меня вытащили из воды. — Это был единственный способ перевести всех, — пробормотал он, будто смущаясь.
— Но… — Я пошатнулась, чуть не поскользнуться на кусочках потолка, упавших на пол.
Ал злобно усмехнулся и поднял и Трента тоже, быстрое движение отправило Биса на одну из оставшихся потолочных балок.
— Ты видела, как мы запечатлели линии, чтобы прикрепить их к действительности, не так ли? Думаешь, что они идут только одним путем? Вставай. Приведи себя в порядок. Боже мой, ты так и не научилась одеваться.
— Но вас поймало в ловушку, — пробормотала я, передвигаясь вправо, пока Трент не обнял меня рукой за талию. Он усмехнулся. Я никогда не видела, чтобы он делал это прежде. Никогда. — Всех вас! Тритон и Богиню! — Страх скользнул через меня, и я посмотрела на дыру в потолке. — Она знает, где я.
— Не волнуйся о ней. — Глаз Ала дернулся. — Тритон…
Он затих и опустил голову.
— Ушла? — эхом отозвалась я, осмотрев церковь, будто могла увидеть ее, помолиться ей. — Она изменилась, не так ли. Тритон… — Я не могла сказать это. Тритон никак не могла пережить это. Она ушла, и Тритон и Богиня были уничтожены, когда они стали чем-то новым. Возможно, это будет хорошо. Возможно… Но я просто чувствовала, будто потеряла кого-то связанного со мной больше, чем я когда-либо буду знать.
Дженкс жужжал перед нами, выставив бедра.
— Лучше кому-нибудь сказать мне, что произошло, или я воткну свой меч во всех вас!
— Я думаю, — сказал Трент, когда он приподнял меня, чтобы посадить на край бильярдного стола около фонаря Ала, — что Рейчел создала новое безвременье, и демоны запечатлели новые лей-линии, чтобы не дать ему разрушиться.
— И Тритон стала новой Богиней, — прошептала я, покалывания прошли там, где меня держал Трент, отказываясь отпускать. Я не могла не задуматься, как демоны и эльфы будут справляться с этим: Богиня была демоном?
Трент нахмурился, когда он понял, но Ал явно был рад, что заставило меня подумать, что это мог быть единственный способ, при котором гордость демонов позволит им начинать забывать.
— Я собираюсь взять объяснение этого полностью в свои руки, — сказал Трент, и я видела, как он уже планирует свои дальнейшие речи.
— Может быть. — Я поиграла с кончиками его ушей, и он подскочил, его взгляд был пораженным, когда я улыбнулась. — Но они послушают тебя теперь. Я помогу. Это будет легко.
— Легко, — пробормотал он, краснея, когда взял мои кончики пальцев и поцеловал их.
— Вы должны делать это там, где я могу видеть? — хмыкнул Ал, но это была только показуха. — Это чертовски маленькая действительность, но намного более стабильная, чем та, которую мы создали в прошлый раз. Дали сделал последнюю зачистку перед крахом, но нам, возможно, придется позволить фамилиарам уйти. — Он подмигнул, приложив палец к носу. — Для них просто недостаточно комнат из-за душ немертвых и горгулий, цепляющихся за воспоминания об их прошлом.
— И там вы не пойманы в ловушку, — прошептала я, зная, что это правда, когда он улыбнулся.
— Нет. Больше никогда, но у нас есть место, куда уйти… если мы пожелаем. Ты опробовала линии? — спросил он, и я покачала головой, широко распахивая глаза, когда я мысленно потянулась и нашла их, блестящими и серебряными, как чистая мысль, сияющая ночью. Тритон стала эльфийской Богиней? Этого не могло быть, и я осмотрела церковь, будто ожидая, что она зайдет без предупреждения и скажет мне, что все в порядке.
Но она этого не сделала.
— Я сожалею о Тритон, — выдохнула я, затем вздрогнула, когда мое зрение, казалось, потемнело по краям. Мое сердце заколотилось, и я почувствовала головокружение.
Айви встала, Нина была рядом с ней, поддерживая с изяществом, на которое были способны только немертвые, но я видела новую мягкость в ней, и знала, почему слезы все еще текли из глаз Айви, и она отказывалась отпускать руки Нины, даже когда благодарно обнимала меня.
— Спасибо, — прошептала она, и я не могла говорить, когда вампирский ладан окатил меня. Улыбаясь, я сжала ее в ответ, покалывающее тепло поднялось по мне, когда я притянула Нину, таким образом, я могла обнимать их обеих одновременно. Нина помнила, почему она любила… она была единственной из немертвых, кто помнил. Она находилась в состоянии покоя, и проклятие, порожденное ненавистью между эльфами и демонами, могло быть сломано. Айви больше не боялась жить. Я сделала бы все это только ради нее, и мое горло перехватило, когда они отстранились с новой надеждой в глазах.
Все кончилось, и тяжелая усталость начала просачиваться в меня.
— Мы можем пойти домой? — прошептала я, и Ал хмыкнул, вероятно вспоминая, что у него не было больше дома.
Трент поднял меня на руки, когда он улыбнулся.
— Ты справилась, Рейчел Морган. Ты слышишь меня? Все закончилось.
— Да, Рейч. Позволь кому-то еще спасать мир время от времени, — сказал Дженкс, когда он взлетел, преследуя Биса под потолком к кладбищу. Хромая, Айви и Нина двигались к парадной двери, а Ал благородно жестикулировал нам идти перед ним.
Потянувшись, я провела пальцами по волосам Трента и потянула его к себе для очень сытного и хорошо заслуженного поцелуя. Он улыбался, когда наши губы разъединились, и я улыбнулась ему, когда Ал проворчал нам поспешить, радуясь миру.
— Верно, — сказала я, следя за губами Трента и задумываясь, сколько времени займет вернуться к нему. — Каковы наши шансы, мистер Каламак? Мы просто возобновили источник магии. Ты не думаешь, что кто-то захочет интервью?
Он рассмеялся, заставляя меня чувствовать себя любимой, но мой мир стал больше этого. Я вернула Ала, и он гордился мной, даже если доверять эльфам будет настолько трудно, как ненавидеть их. Я освободила всех демонов, чтобы они могли быть и на солнце и в тени. Я доказала Айви, что она стоила того, чтобы быть любимой, и это разойдется через вампиров как приход весны, изменяя их навсегда. И хотя это ничего не значило ни для кого кроме меня, я принесла новое понимание между Трентом и Эласбет, потому что у детей должен быть шанс быть любимыми теми, кто будет любить их всегда и независимо от обстоятельств.
Трент, тем не менее, был моим, и я опустила ему голову на плечо, когда он нес меня через руины церкви, чтобы увидеть, выжил ли его вертолет. Никто никогда не смог бы забрать его у меня, ни демоны, ни эльфы, ни даже сама Богиня.
Поскольку за всеми изменениями стояли три непреложные истины: дружба преодолевает все преграды; понимание превосходит страх; и великая сила всегда может быть преодолена решимостью. И с Трентом, Алом, Айви и Дженксом рядом со мной, у нас были все эти истины.
У меня всегда они были.

Переводчики: maryiv1205

Глава 31

Лай собак, летящий над счастливой болтовней у палатки павильона, имел надо мной власть даже сейчас, и я вздрогнула от нити адреналина. Чувствуя, как она проходит через мои руки, Ред дернулась, говоря мне остыть. Улыбаясь, я потрепала ее по гриве, играя с золотыми лентами, которые я вплела. Я была в порядке. Я была более чем в порядке. Это был невероятный вечер, я его планировала и ждала… если бы у меня только получилось правильно уложить эти взорванные Поворотом ленты.
— Легче, Ред, — успокоила я ее, и она щелкнула ухом на чей-то смех, явно слышимый за шипением фонарей, свисающих с высоких балок. Ей не нравились люди, сидящие на рядах белых стульев, где она обычно щипала траву и каталась, чтобы стереть зуд от долгой езды. Ей не нравились ленты, которые я заплела в ее гриву. Ей не нравилось, что я покрасила ее копыта в черный цвет, ей действительно не нравилось мое платье и моя со свистом проносящаяся соломенная шляпка, отделанная открытым кружевом. Платье было, по общему признанию, слишком белым и слишком длинным, чтобы подходить для верховой езды, но это то, что я надела, и ей придется принять это.
— Всего несколько часов, — уговаривала я, хлопая ее рукой по плечу, когда она угрожала вытащить те ленты, до которых могла добраться. Старая лошадь фыркнула, ленты были забыты от неожиданного звука, и я придержала ее голову, ощущая спокойствие в ее лошадином запахе, который все рано чувствовался, несмотря на ванну и чистку. Несколько часов назад павильон был в хаосе от последних деталей и мечущихся людей. Теперь же это просто были Ред и я, ожидающие почти конца, успокаивающий серый цвет заката был приятным. На самом деле у меня была не такая уж и большая роль, но я ни за что не пропущу ее.
Уши Ред щелкнули, ее тело было молодым под омолаживающим заклинанием, но ее ум был старым и спокойным. Если она напрягалась, была причина, и я чуть отпустила поводья, повернувшись туда, где вздымалась белая ткань, показывая, что свадебные гости собрались среди горшков огня и факелов, начинающих испускать свет, но Ред смотрела в сторону.
— Мама! — прошептала Рэй, и я широко распахнула глаза, когда она вышла из задней части временного павильона. — Ты не видела мою шляпку для колдовства?
Я ошеломленно опустила голову Ред, когда я побежала, чтобы закрыть вздымающиеся занавески, прежде чем кто-нибудь смог увидеть Рэй.
— Что ты здесь делаешь? — воскликнула я, почти шепча это. — Ты должна быть потерявшейся в лесу! — Эльфийские свадьбы. Я понятия не имела, что они были такими сложными. Неудивительно, что Эласбет хотела венчание.
— Сегодня днем она у меня была. — Рэй вышла вперед в ее кружевном подвенечном платье, и я остановилась, быстро моргая, чтобы не разреветься. Она понятия не имела, насколько красивой была с темными, убранными в прическу, волосами, и светясь от беспокойства. — Я пошла, чтобы надеть ее, но ее там не было. Думаю, что дети Джумока спрятали ее.
— Рэй…
— Дженкс! — воскликнула молодая женщина, сжимая руки в кулаки, когда она смотрела на потолок, будто пикси прятался там, и Ред фыркнула, топая на ее демонстрацию расстройства.
— Рэй, расслабься.
— Но, мама, я не могу ее найти!
Я не буду плакать, черт побери, подумала я, когда успокаивала ее, я убрала выбившийся локон украшенной драгоценными камнями шпилькой.
— Я люблю, когда ты так меня называешь.
Рэй резко остановилась, заливаясь румянцем.
— Ну, ты она и есть, — сказала она, волнуясь. — Эласбет — хорошая, и все такое, но тебя любит папа.
Она имела в виду Трента, подумала я, обнимая ее и чувствуя ее силу и решимость, радуясь, что я была частью этого.
— Твоя мама так гордилась бы тобой, — сказала я, отступая, но все еще держа ее за плечи. — Ты унаследовала ее величественную красоту.
Рэй опустила взгляд.
— И руки моего папы, — сказала она, на сей раз имея в виду Квена. Это имело смысл, если не думать об этом слишком сильно. — Мама, я не могу выходить замуж без своей шляпки, — сказала она, ее мгновенное спокойствие улетучилось, когда она снова начала ее искать. — Где Дженкс? Я знаю, что это дети Джумока. Они составляли заговор, чтобы прятать ее, поскольку они укладывали мои волосы.
В этом я не сомневалась. Пикси то приходили, то уходили из павильона, стабильно весь день. Они выгнали Трента прежде, чем он ушел с Квеном и, улыбнувшись, я начала вынимать шпильки, держащие мою шляпку для колдовства.
— Дженкс в последний раз проверяет безопасность в лесах. Вот. — Вытащив последнюю шпильку, и я распустила волосы. Сегодня я не буду творить никакой магии. — Возьми мою. Никто не заметит.
— Я не могу взять твою, — выступила она.
Выгнув бровь, я ухмыльнулась.
— Я могу попросить ее у Люси. Она сидит с Эласбет.
Рэй вздрогнула и глянула на движущиеся стены, будто могла увидеть большую долину около реки, где в последний раз стояла ее мать на земле. Я выглянула, Люси сидела непосредственно между величественным снобизмом Эласбет и громким отказом моей мамы позволить любому подумать, что Эласбет была лучше ее. Таката был страшно доволен собой, расслабившись и глядя на шоу перед шоу, как это было раньше.
— Э, я надену твою, спасибо.
Мое сердце почти разорвалось от счастья, когда она почти нахлобучила соломенную шляпку, и я использовала шпильки, чтобы аккуратно закрепить ее среди тщательно продуманных косичек. Эласбет не была счастлива, высказав свое неодобрение о бракосочетании Рэй и ребенка с синдромом Розвуда, даже если тот ребенок превратился во влиятельного демона, который превратил свои глубокие исследования в исследование механики ауры. Область была относительно новой, и финансирование постоянно уменьшалось из-за отчаяния сегментов старых немертвых. Мне никогда не приходило в голову, что Рэй могла выйти замуж за одного из детей, которых мы с Трентом спасли от Ку’Сокса. Забавно, как все сложилось.
Но я думаю, что неодобрение Эласбет больше шло из-за отсутствия внуков, чем от того, что Керик был демоном. В то время как эльфы и демоны, наконец, учились сосуществованию, частично потому что их новая Богиня была демоном, и она хотела этого пути… биология оставалась статичной. Не было никакого успешного соединения эльфа демона. Магия боролась с наукой, и наука подрывала магию. Существовали некоторые вещи, которые, очевидно, не могла исправить даже сумасшедшая Богиня.
Рэй переплела пальцы, волнуясь, когда она обратила внимание к вздымающимся шторам и на приближающийся закат.
— Возможно, я должна была попросить, чтобы Лу поехал со мной. Мама выглядит жуткой.
На сей раз она подразумевала под мамой Эласбет, и я вздохнула, уложив ее волосы и зная, что это будет в последний раз.
— Она не сердится на тебя, она сердится на мою маму. Если честно, я думаю, что Люси нравится сидеть между ними. Если она может удержать их от бросания друг в друга проклятий, то она сможет убедить судью, что солнце черное, а луна зеленая.
Рэй фыркнула, напомнив мне, что под нарядом и гламуром, она была все той же маленькой девочкой, с которой я провела прошлые двадцать семь лет, помогая Тренту и Квену поднимать ее, клеить пластыри на порезы, делать неожиданные кексы на рассвете перед школой, аплодировать ей у сцены в дождь и утирать ей слезы, когда мальчик неожиданно исчезал, когда она была с Эласбет. Если это не значит быть мамой, то ничего не значит. Это было великолепно, даже если мы с Трентом никогда не делали это официально. С бракосочетанием Рэй, это чувствовалось так, будто связь между нами сокращалась.
— Я так рада, что ты стоишь с моим папой, — Рэй двинулась вперед, а я продолжала устраивать ее волосы, зная, что ей было нужно успокоиться так, как сделала та облупленная лошадь. — Я не могу представить Эласбет, делающую это.
Я рассмеялась, но это почти было похоже на плач.
— Я тоже. — Я должна была остановиться. Я должна была позволить ей идти. — Вперед. Ты должна потеряться в лесу. Керик знает, где ты будешь, правильно?
Она выпрямилась, выглядя, как сама изящность, затаившая дыхание от действий и обещаний, затаившихся в ней и готовых вырваться в мир.
— Да. Если увидишь Ала, скажи ему, если он не наденет шкуру, то я превращу его уши в змей.
Я кивнула, потянувшись к ней рукой, когда она быстро прошагала в дальний конец павильона и скользнула в сумерки.
— Привет, Айви! — прокричала она вне поля моего зрения, но слишком громко на мой взгляд. — Дженкс, твои дети — жопоголовые!
— Да? Скажи мне что-то, чего я не знаю, мелочь! — прокричал Дженкс, и я повернулась к импровизированной двери. Айви? Солнце еще светило. Я не ожидала, что она придет сюда до приема, когда Нина могла прийти с ней.
Пульс участился, я вытерла глаза, когда она вошла с сединой на висках, морщинками у глаз, но двигаясь также плавно и гладко как всегда. Она заставила пятидесятые хорошо смотреться. Действительно хорошо.
— Ты пришла! — сказала я, глядя на нее, потом на седло. Я должна была закончить и выбраться отсюда. Я должна была быть на холме, спускаться в долину реки на закате, а теперь уже почти был закат.
Сверкая глазами, Айви быстро обняла меня. Я закрыла глаза, когда аромат вампирского ладана и удовлетворенности окатили меня. Хорошо, возможно мне тоже было нужно немного успокоиться, и я улыбнулась, когда отступила, думая, что она выглядела лучше, чем отлично. И она пришла до заката. Я думала, что она будет слишком занята.
— Рейчел, ты также сияешь, как и Рэй, — сказала она, и Дженкс завис между нами, его серебряная пыльца была седой по краям. Ему было нужно новое заклинание обновления, но он сопротивлялся.
— Ты имеешь в виду дикая, — сказал пикси. — Обожаю твои волосы, Рейч.
Я коснулась их, не волнуясь, что разрушила тщательно продуманную прическу, сняв мою шляпку. Они уже завивались, и я вытащила последнюю шпильку. Тренту, так или иначе, больше нравилась дикость. Хотя я не видела и не слышала Богиню, так как Тритон стала ей, Дженкс сказал, что мистики все еще время от времени покрывали меня, когда она поворачивала свои мысли ко мне. Я каждый раз знала, когда она делала это, потому что мои волосы становились невозможными. Это происходило довольно часто, и возможно вот почему моя жизнь была такой прекрасной.
— Ты говорила, что не сможешь появиться до заката, — сказала я.
Айви улыбнулась, будто зная что-то, чего не знала я, когда шумно выдохнула на Ред и погладила ее мягкий нос.
— Нина сказала мне ехать. Очевидно, я волновалась и заводила весь офис.
Дженкс фыркнул, и я поблагодарила его, когда он бросил шпильку в мою руку.
— Нина контролирует их лучше, чем я, так или иначе, — сказала Айви, ее глаза были задумчивыми. — Старым вампирам я не очень нравлюсь. Не как прежде.
Я могла представить почему. Айви и Нина перевернули вампирскую структуру власти. Не проходила неделя без протеста или инцидента, но это было только в пределах вампирского сообщества, между живыми и немертвыми, и мир был раз позволить им разбираться самим.
— Они просто не знают тебя так, как знаем мы, Айви, — сказал Дженкс, отлетая назад, когда Айви лениво угрожала прихлопнуть его. Это была старая игра, которая никогда не надоела.
— Нина придет на прием, не так ли? — спросила я, когда пошла, чтобы положить подстилку на Ред. Музыка сменилась на лай собак и квинтет. Я опаздывала. Теперь с этим ничего не поделать.
— Она не пропустит это событие. — Айви погладила Ред по голове, когда я поместила седло, мое кружево шелестело, когда я наклонилась, чтобы подтянуть подпругу. Было приятно видеть Айви вне офиса. Быть главой О.В. Цинци заставило ее переехать из церкви в то же самое время, когда я бросила пытаться быть двумя вещами одновременно и переехала к Тренту, хотя если честно, это обижающиеся девочки, заставили меня переселиться больше, чем тяжелые вздохи Трента. Но все меняется, и мы любили наши жизни.
— Я бы его не пропустила, — прошептала Айви, когда я наклонилась к Ред, надавливая, чтобы лучше натянуть ее подпругу. — Ты заслуживаешь этого, и я хотела быть здесь, чтобы увидеть это.
— Да, это твой большой день! — сказал Дженкс, стрекоча крыльями. — Сделай это или слезай с горшка! — сказал он, дико двигаясь по спирали. — Время делать дело, или слезать с горшка! — добавил он, и Айви посмотрела на него, чтобы он замолчал.
Прошу прощения? Устраивая седло Ред, я колебалась.
— Думаю, да, — сказала я. Я буду скучать по Рэй, но мы с Трентом стали пустующим гнездом до того, как обе девочки пошли в школу.
— Он подразумевает, что эта свадьба — большой шаг, — сказала Айви, впиваясь взглядом в него. — Демоны и эльфы формально соединились, и их война официально закончилась.
— У меня заняло вечность, чтобы убедить Дали помочь с клятвами, — сказала я, радуясь, что сварливый демон, наконец, согласился на это, с угрозами и обещаниями.
— Последняя воля Тинки и ее яички, ты должна была быть там, Айви, — сказал Дженкс, и Ред щелкнула ушами, угрожая схватить его, если он подлетит немного ближе. — Она давила на закон, начиная любое предложение с «Послушай, ты», и список был длиной в милю, только чтобы заставить его приехать.
— Приходится делать то, что нужно, — сказала я, улыбаясь. Ал был там, и клянусь, что чувствовала смех Тритон в своем уме. Я была достаточно умна, чтобы не соблазнять судьбу попыткой связаться с Богиней непосредственно. Тритон ушла, но не умерла, ее дух показывал себя, когда эльфийская магия выходила из-под контроля, выливаясь во что-то неожиданное и не всегда хорошее.
— Дженкс… — выступила я, когда он дразнил Ред, но Айви просто улыбнулась и пожала плечами. Видеть Айви счастливой — было всем, чего я когда-либо хотела, и она была счастлива. То, что произойдет, когда она умрет, можно было только гадать, вероятно, вот почему Рэй стала экспертом в физике аур, а Люси сосредоточилась на торговом праве с сильным уклоном в завещания живых вампиров и трасты.
— Я все еще говорю, что Я должен быть с эльфийским эмиссаром и Дали в лесу, надев эту тряпку, — произнес низкий, культурный голос с намеком британского акцента, и я выпрямилась, не чувствуя, как Ал заходит без предупреждения. — Боже мой, она все еще пахнет волком. Вы хорошо выглядите, мисс Тамвуд.
Взгляд Айви скользнул по Алу, когда демон отряхнул шкуру волка, которую он набросил на свой экстравагантный костюм. Он почти конкурировал с Такатой «Смотрите на меня! Мне все равно, что вы смотрите!», ткань почти пылала от серебряных нитей и темных красок.
— А ты выглядишь нелепо, — сказала Айви, заставив Дженкса фыркнуть, соглашаясь.
— Это необходимая униформа. — Но, тем не менее, он вздрогнул, когда снял свою шляпу и горбился, умоляя меня. — Рейчел, любимая, поговори с Рэй. Скажи ей, что это несолидно. Это шкура волка, и не очень большая. Она сказала, что превратит мои уши в змей, если я сниму ее.
— Тогда возможно ты не должен был учить ее тому проклятию, — сказала я, вспоминая, что получила приглашение в три часа ночи. Это была последняя вечеринка с ночевкой, на которую была приглашена Рэй. У матерей четырнадцатилетних нет чувства юмора.
— Она слушает тебя! — выступил Ал, и Айви отпустила Ред, когда лошадь учуяла дуновение Бримстона и вскинула голову.
— Ал, просто надень это, — сказала я. — И верни задницу на свадебную вечеринку. Ты задерживаешь их приход.
— Не пойду, — сказал он натянуто, хмурясь, когда Айви поцеловала меня в щеку. — Мой конь у Квена. У меня достаточно времени, чтобы вернуться назад. Послушай, они еще даже не нашли ее.
Это было верно. Собаки все еще лаяли, и я вздрогнула. Я попросила, чтобы Трент воздержался от той части, но Рэй настояла. И все же собакам не разрешили следовать за ними обратно в долину реки.
— Увидимся на приеме, — сказала Айви, повернувшись, чтобы встать прямо перед Алом, пока он не отошел с ее пути.
— Чертовски развязная вампирша, — проворчал он, когда отодвигался. — Думает, что владеет миром.
Я успокоила Ред прежде, чем взять ее за уздечку.
— Она влюблена, — сказала я мягко. — Она действительно владеет миром.
Ал молчал, и я повернулась, чтобы увидеть, что он уставился на меня, волчья шкура полусвисала с его плеч.
— Ты распустила волосы, — сказал он, его голос изменился, став глубже и менее ярким. — Это для твоего эльфа?
— Нет. — Кожа соскальзывала с его плеча, и я встала перед ним и поправила его костюм. — Дети Джумока забрали шляпку Рэй, и я отдал ей свою. — Он не ревновал… не взаправду.
— Думаю, если долго противостоять против всех сил природы, выступающих против тебя, то ты просто побоишься сделать что-нибудь… еще? — сказал Ал, его тон поднялся, под конец став вопросительным.
Крылья Дженкса предупреждающе зажужжали, что я опаздывала, но именно Ал поморщился.
— Я не боюсь ничего кроме того, что пропущу сигнал, — сказала я. — Ты просто наденешь шкуру? — пробормотала я, когда поправляла ее. — Это только на час. Притворись, что это работа. Я видела, как ты носил одежду и похуже. — Протрубил рожок, и я нахмурилась. Черт побери, я опаздывала.
— Это несолидно! — простонал Ал, его обычное настроение вернулось.
Крылья Дженкса задрожали у моей шеи. Я даже не чувствовала, как он приземлился.
— И это говорит демон, который позволяет живому Тираннозавру съесть себя, чтобы он мог взорвать его изнутри в течение последних десяти минут фильма?
Ал нахмурился.
— Я исполняю свои собственные трюки. Это было в сценарии.
Что было верно. У Ала было пять Оскаров, он спродюссировал и снял фильмы, которые заработали в два раза больше, чем они стоили. Как сказал Дженкс, Ал создавал свои собственные трюки, и динозавр был настоящим, повторно спроектированным из старой ДНК с использованием сложной магии и кое-каких больших незаконных машин Трента. Тот тираннозавра, которого они не взорвали, был предоставлен взаймы Зоопарку Сан-Диего.
— Можешь достать для меня билеты на премьеру «Мезозой: То Время, Когда Никто не Услышит Твой Крик»? — спросила я, и когда он вздрогнул, я покачала головой. — Надевай, крутой, или я превращу в змею кое-что другое, а не твои уши.
Он усмехнулся, это заставило Ред щелкнуть ушами.
— Откуда ты знаешь, что кто-то не сделал это до тебя?
— Ал! — крикнула я. — На-Де-Вай.
Вздыхая, он натянул шкуру. Дженкс засмеялся, его пыльца выглядела серой от искусственного освещения, и я шагнула вперед, чтобы поправить шкуру, прежде чем Ал смог скинуть ее.
— Он похож на Неандертальца в Армани, — сказал Дженкс, весело смеясь.
— Дело не в том, что это плохо! — успокоила я, потянув Ала, чтобы поцеловать его в щеку и заставить его румяное лицо стать еще краснее. — Ты похож на страшного серого волка. Теперь иди. Я должна встретиться с Трентом и Квеном на холме.
— Квен с охотниками, и если бы это было не для Рэй, я никогда бы этого не сделал.
— Тогда я должна встретиться с Трентом. И она любит тебя. Иди!
Ворча, Ал отошел назад, но заколебался, прежде чем моргнуть, и со знакомой, лукавой улыбкой на лице вздохнул и широко распахнул глаза.
— Тинки любит утку, — сказал Дженкс громко. — Я думал, что дыхание Бримстона просто миф.
— Да! — воскликнул Ал, и Ред слегка взволнованно дернула головой, когда демон внезапно покрылся серебряным мерцанием безвременья. — У меня есть идея! — прокричал он снова, его голос исказился, когда энергетическое поле ушло, показывая, что с чрезмерно серебристым нарядом Ала было покончено, он сменился толстыми ботинками, отделанными мехом, и изящным пальто с оттенками дерева и поля. Шкура волка гармонировала с этим, особенно с сединой и запахом лошади, и я улыбнулась. — Если я должен быть охотником, я буду охотником! Они будут дрожать от страха, и плаксивый Керик дважды подумает прежде чем красть мою любимую Рэй!
— Иди, напугай их, Ал, — сказала я утомленно, когда он переместился, и его солнечное остаточное изображение исчезло.
Дженкс хихикнул, когда взлетел.
— Думаю, что ты только что подала идею, для его следующего фильма.
— Пока он не пятнает мое доброе имя. В прошлый раз мне приходили гневные письма в течение целых трех лет.
Лай собак изменился, и я посмотрела на седые стены палатки. Я должна была идти.
— Вперед, Ред, — уговаривала я, и она покорно сделала шаг, шумно двигаясь, пока ей не стало удобно.
— Ты опаздываешь, — сказал Дженкс, колоссально помогая, и я подвела лошадь к подъемному ящику. Обычно мне не нужна была помощь, чтобы забраться на лошадь, но обычно я не каталась в двадцати фунтах кружева. Ред это не понравилось, и она шарахнулась.
— Замри, — пробормотала я, когда закинула ногу. Ред заржала, и я потянула ее сильнее, прижимаясь к ней грудью, когда влезала на нее. Мы с трудом повернулись, и, затаив дыхание, остановились.
Там в мерцающем свете газовых ламп был Трент. Он сидел на Тулпе и был ошеломлен, когда увидел мои волосы, рассыпанные гривой.
— Я думал, что ты наденешь ее? — сказал он, и я вспыхнула.
— Дети Джумока спрятали шляпку Рэй, и я отдала ей свою, — сказала я, думая, что он выглядел фантастически в своем наряде отца невесты. Боже мой, сегодня вечером Эласбет будет кусать локти.
— Квен решил быть с Алом, чтобы не дать ему перегнуть палку, — сказал Трент, жестикулируя меня поспешить. — Мы просто должны быть на холме, а мы опаздываем.
— Это я слышала, — пробормотала я, имея в виду около трех разных вещей. Мой пульс участился, когда рожки снова задудели на сей ближе, как раз когда вой собак стал слабым. Традиция гласила, что новобрачные должны были войти с родителями жениха и защитником невесты. Только после того, как будут произнесены клятвы, родители невесты присоединятся к ним. Я вспомнила о жуткой традиции пикси красть невесту, когда не было достаточного количества приданого.
— Я не думаю, что мы можем подняться на холм, но мы можем скрыться в долине реки, — сказал он, и я кивнула, развернув Ред и двинувшись к черному ходу. Мое сердце колотилось, и я подумала, что это глупо, что он все еще мог сделать это со мной. Он стал немного шире в плечах от зрелости, и первые намеки седины появились в его волосах, но это можно было увидеть только приблизившись. Стресс сказывался на нем от поддержания его вида, что имело негативные последствия в дружественных отраслях промышленности, но он снова поднялся практически из ничего и даже со мной рядом с ним. Это чувствовалось хорошо.
— Рейч, если вы готовы, то я должен идти, — сказал Дженкс и улетел, прежде чем я смогла поднять руку в знак согласия.
Тулпа слегка вскинул голову, когда мы поехали рядом, и Ред стрельнула в него взглядом «веди себя прилично». Жеребец был древним по лошадиным стандартам, отец пяти поколений потомков.
— Э, ты не видела мою шапочку, а? — спросил Трент, и я поняла, что он пришел не из-за моего опоздания.
Наклоняясь над лошадями, я поцеловала его, вытащив шапочку из его заднего кармана.
— Хочешь, чтобы я прикрепила ее? — сказала я вызывающе, когда вложила ее в его руку.
Трент закрыл глаза, затем наклонился вперед, чтобы убрать развивающуюся штору с нашего пути.
— Она была у меня все это время? — пробормотал он, затем опустил голову, выглядя настолько очаровательным, что сердце замирало.
Я вдохнула чистый закатный воздух, беря Ред под мой жесткий контроль, когда она напряглась, желая вырваться и убежать от шумной толпы. Это был закат, и я подавила другую дрожь, когда приближающаяся сторона затрубила, и собранные гости ответили им своими рожками, направляя свадьбу. Безупречное небо окрасилось черным с востока, розовым и синем цветами с запада. Птицы вспорхнули из-за шума, и я сильнее устроилась на Ред. Возможно, у эльфов было что-то здесь.
— Я рад, что ты со мной, — сказал Трент, когда он указал на защищенное место, откуда мы могли наблюдать из-под деревьев и все еще оставаться незамеченными. — Я не знаю, приду ли я сегодня или только собираюсь.
Улыбаясь, я убрала прядь волос с его глаз, когда лошади шли к краю долины реки. Нас заметили, но все были сосредоточены на пустом месте между стульями и рекой, где будет проходить церемония.
— Я счастлива за тебя. Я знаю, что это много значит. То, что у Рэй традиционная эльфийская свадьба, я имею в виду.
Кончики его ушей покраснели, и он косо глянул на меня.
— Это так очевидно, да?
Я потянула Ред ближе и коснулась головой плеча. Это было неловко, но я заставила Ред отстать, по крайней мере, на несколько шагов. Он был счастлив, и это делало меня счастливой. Если бы не эта глупая традиция о том, что правящие эльфы должны были жениться на ком-то, кто мог дать потомство, у него самого, возможно, была бы свадьба, он бы упорно искал свою невесту среди деревьев, защитил бы ее от родителей, и торжествующе привел бы ее домой в свою семью. Но это не имело значения. У меня было все, чего я когда-либо могла хотеть.
— Смотри, они едут, — прошептал он, и я последовала за его пристальным взглядом к дальнему концу долины реки, откуда появились Керик и Рэй верхом на черном жеребце Рэй, косматом большущем монстре, который торжественно вышагивал. Они выглядели красивыми, махая собравшимся людям, когда они остановились и поприветствовали всех. Позади них шли Квен, Ал как охотник и родители Керика, оба выглядели гордыми и расчувствовавшимися. Я знала, что они чувствовали.
Мы остановили Тулпу и Ред, сдерживая их, согласно традиции, пока не были произнесены клятвы. Это могло занять некоторое время, пока их обступали гости. Трент улыбался, его взгляд ни на секунду не отрывался от пары, когда они спешились и любезно касались рук и щек всех.
— Я вижу, почему ты хотел свадьбу вместо венчания Эласбет, — сказала я, и он дернулся, посмотрев на меня. — Это красиво.
— Что я хотел, не имело значения, — сказал он, делая паузу, чтобы поднять голову Тулпы от травы. — И все еще не имеет, — сказал он, кожа скрипнула, когда он наклонился между нами и поцеловал меня. Его губы были теплыми, и прикосновение послало волну покалываний вниз к моему ядру, но вина не давала мне насладиться этим.
Видя мой удрученный взгляд, Трент взял меня рукой за подбородок, чтобы заставить посмотреть на него.
— Рейчел, еще не слишком поздно. Демоны не встанут у нас на пути. Эльфы тоже. Почему ты никогда не говоришь мне «да»?
Выйти за него замуж? Я вздохнула и отвела взгляд.
— Я не знаю, — прошептала я, затем отделилась и подняла голову. — Трент, мы уже говорили об этом. Ты не можешь жениться на бесплодной женщине и управлять дьюаром и анклавом.
Трент резко дернулся, рассердив меня.
— Что не так с тем, что у нас есть! — воскликнула я осторожно, чтобы не дать моему голосу распространиться. — Я думала, что ты счастлив!
— Я счастлив. — В глазах Трента читались страдание и ожидание, которых я не понимала. — Рейчел…
— Я рада, что ты счастлив, — прервала я с поднимающимся чувством разочарования, что мы опять вернулись к старым аргументам. — Девочки выросли красивыми. Я не знаю, как они держатся, но думаю, что пока они любимы, это имеет для них смысл.
Наши взгляды устремились к реке, где глава дьюара и Дали ждали Рэй с Кериком. Стулья уже опустели, когда все стояли вокруг пары защитным кругом… все, кто заботился о них, любил их, хотел, чтобы они были счастливы. Мое расстройство ушло.
— Для меня это тоже имеет смысл, — сказал Трент мягко, но я чувствовала колебание, что-то, что он еще не сказал. У реки Ал кричал и скрежетал зубами, падая, будто замертво среди аплодисментов, когда он формально прекратил свою защиту Рэй, как охотник, побежденный символическим ударом Керика и его матери, их руки были соединены на церемониальном мече. Он пойдет в символические военные трофеи Трента.
— Ты счастлив? — снова спросила я, и он потянулся и положил свою руку на мою, когда я держала уздечку Ред.
— Больше, чем когда-либо в жизни, — сказал он, но, тем не менее, я слышала сомнение, непрекращающееся придирки беспокойства.
— Тогда ничто не могло быть лучше, — сказала я. Он ничего не ответил, и я переместила уздечку Ред в свободную руку, таким образом, я могла тверже взять его за руку. — Трент…
Опустив голову, он прошептал:
— Новый маленький мальчик или девочка сделают все еще прекраснее.
У меня перехватило дыхание, и я вынудила себя не убирать от него руку и не делать хватку ни сильнее, ни слабее. Он хотел еще одного ребенка, и я не могла дать ему его.
— Знаешь, я никогда не встала бы на твоем пути.
Он потянул мою руку к груди, заставляя посмотреть на него.
— Рад слышать, что ты говоришь это.
Он улыбался, почти разрываясь. Мое сердце, казалось, остановилось, и я отделилась. Позади него поднялись облака синих бабочек, когда пара стала единой. Закат.
— Наш выход, — сказала я с комом в горле. Он хотел еще одного ребенка, и я не могла ему его дать. Черт, чего я ожидала? Это была моя ошибка, на самом деле. Это должно было не иметь значения. Я сказала себе, что это не имело значения, но после двадцати семи лет получалось наоборот.
— Рейчел, нет! — воскликнул Трент, наклоняясь и ловя уздечку Ред, чтобы остановить меня. — Не с другой женщиной, я имею в виду тебя и меня! Нас!
От толпы поднялся мягкий ропот, когда поднялись бабочки, символы любви и войны, все наблюдали за ними, когда бабочки искали цветы, также они искали падаль.
— Что ты имеешь в виду под нами? — спросила я, и Трент взял меня за руку, подтолкнув Тулпу и Ред идти. Моя голова разболелась, а плечи стали жесткими. Почему он поднимал этот вопрос сейчас? Перед всеми?
Он был полностью удовлетворен, сидел с тем чертовым самодовольством, которое раздражало меня, смотрел вперед с постоянной улыбкой. Огонек в его глазах, тем не менее, танцевал.
— Это наш подарок Рэй и Керику, — сказал он. — Ала и мой. Мы работали над ним больше трех лет. Мы думали, что ребенок, который был бы частью каждого из них, будет подходящим выражением их любви. Но если ты не хочешь…
— Получилось? — выдохнула я, и Ред начала гарцевать, когда я заерзала в седле. Мои мысли вернулись к загадочному настроению Айви и странному вопросу Ала. Черт, даже Дженкс действовал странно. Они знали? — Вы нашли способ? Когда?
Трент повернулся ко мне. Теперь все наблюдали за нами, когда мы медленно приближались.
— Это не были основные детали, это было как…
— Жизнеспособные дети? — прервала я, мой пульс бешено стучал. — Между эльфами и демонами. Трент. Ты нашел путь?
Мы почти приехали, толпа разделилась, чтобы показать явный путь туда, где ждали Рэй и Керик, со знанием в глазах кривая улыбка Рэй говорила, что она тоже в этом участвовала, но Трент остановил нас, повернувшись ко мне и беря меня за руки.
— Рейчел, я ценю, что ты уважала мою обязанность настолько, что отказалась выходить за меня замуж, чтобы не дать дьюару отвернуться от меня, но теперь вам, мисс Морган, нужно пересмотреть свои взгляды. С возможностью появления у нас наследника, ты не можешь больше скрываться от меня за обязанностями или формальным удобством.
Я была ошеломлена и ничего не могла сказать. Я молчала так долго, что не знал, как сказать «да».
— Мы должны идти, — сказал Трент, кончики его ушей стали красными, когда он понял, что все смотрели на нас с восхищением. Пикси присоединились к бабочкам, и вся долина реки начала пылать под растущей луной. Большая угловатая кожистая тень прошла через нее, когда Бис, хаотично двигая крыльями, изменил траекторию полета, и я услышала, как чертыхнулся Дженкс, когда горгулья поймал его. Красные глаза глянули на меня, несмотря на расстояние, и он показал мне ответить «да», как раз когда не давал Дженксу вырваться. Черт побери, все знали об этом кроме меня?
— Трент. — Затаив дыхание, я притянула его к себе. Я знала, что покраснела, и Ред слегка дернула головой, явно отражая то, что я чувствовала. — Мне не нужно выходить замуж, чтобы быть счастливой. У меня не должно быть ребенка…
Он наклонился и поцеловал меня в лоб, и я услышала, как вздохнула моя мама.
— Я знаю это, — сказал он, глядя мне в глаза. — Мы пробовали твой путь больше двадцати пяти лет. Мы можем потратить следующие двадцать пять лет на мой путь? И если тебе он не понравится, ты всегда сможешь…
С небольшим всхлипом я обхватила его рукой за шею и притянула к себе для реального поцелуя. Собравшиеся люди аплодировали нам, и я закрыла глаза, когда звук крыльев пикси обвил нас. Сдаться? Отпустить? Это отразилось в моих мыслях, когда его губы встретились с моими, даря и обещание и желание. Никогда, ответила я себе, когда мы разъединились, все еще держась за руки, и повернулись к тем, кто много значил для нас, и направились к ним через пыльцу пикси и синих бабочек.

= КОНЕЦ =

Перевод: www.lovefantasroman.ru